Помоги проекту - поделись книгой:
Сегодня Эйлат знаменит своим коралловым рифом (большая и лучшая часть которого находится на Синайском полуострове), шикарными отелями, морским музеем с невероятной красоты диковинными рыбами, подводным плаванием, экскурсиями в горы, международным фестивалем джаза, фестивалем «Опера на Красном море», которым руководит Валерий Гергиев, и прочей разнообразной курортной активностью — ночной жизнью, легкостью встреч и такой же легкостью расставаний. Зимой там появляется большое количество минимально одетых перелетных скандинавских девиц, с удовольствием садящихся на израильских солдат. Вид человека в форме производит возбуждающий эффект на этот род человеческой фауны.
*
Изрядно я терялся иногда
На стыках неожиданных событий,
но предки меня дергали тогда
за генеалогические нити.
Неподалеку от Эйлата есть также киббуц Ютвата, славящийся своими молочными продуктами, Ах да, чуть не забыли. Ходят слухи, что эйлатский камень, который водится только здесь и являет собой природный конгломерат малахита с лазуритом, вот-вот весь выработают и на всех не хватит. Так это или не так, мы точно не знаем, наше дело сказать, чтобы потом претензий не предъявляли.
*
Земля моих великих праотцов
полна умов нешибкого пошиба,
и я среди галдящих мудрецов
молчу, как фаршированная рыба.
*
Все предрассудки прочь отбросив,
но чтоб от Бога по секрету,
свинину ест мудрец Иосиф
и громко хвалит рыбу эту.
Меж тем Соломон расширил территорию своего царства аж до Евфрата с одной стороны и Нила — с другой. Увы, большинство памятных мест того времени сегодня за границей, и, для того чтобы их отыскать, надо ехать бог знает куда, в бог знает какие страны. Соломон был человек гостеприимный (вспомните историю с царицей Савской), и вообще создается впечатление, что главным для него было выпить, закусить и… в общем, сексуальный аппетит он тоже от папаши унаследовал, но потом начал проявлять мудрость и сокрушаться о суете сует. По женской части Соломон был большой ходок: одних официальных жен у него было семьсот, а еще триста наложниц. И границы государства он расширял путем династических браков, а не военными действиями. За него, за иностранного царя, сам фараон, чего ни раньше ни позже не случалось, выдал свою дочь, и гробницу ее по сей день можно видеть на западном склоне Масличной горы напротив града Давидова. Там же, чуть подальше, возвышается гора Скандала, или, как ее еще называют, — гора Поругания. Дело в том, что терпимость никогда не входила в достоинства евреев. А Соломон был настоящий либерал и для всего своего разнообразного женского персонала настроил на этой горе языческих храмов и жертвенников, чтобы каждая молилась и жертвовала в соответствии с особенностями ее национального характера и культуры. То есть он, Соломон, был этакий пропостмодернист. (Мы не без гордости относимся к этому, нами введенному в научную фразеологию, термину.) Но евреи ими не были, отчего и случился скандал, давший название горе.
Но конечно, самое главное, что построил Соломон, — это Храм. (Он еще и дворец себе построил ничуть не хуже, а может, еще и лучше, но Храм все-таки главнее.) Позже из-за его страсти к строительству масоны его произвели в масоны, но может быть, он и вправду им был.
В самом начале этой главы мы легкомысленно и необдуманно заявили, что царь Соломон вбухал в свое грандиозное строительство все государственные средства, да еще сболтнули, что он выжал их из еврейского трудового народа. Скорее всего, нам в голову ударила замшелая какая-нибудь фраза из политэкономии, которую нам вкручивали то ли в школе, то ли в институте. Учились мы тогда старательно, и ядовитые обрывки прошлого образования всплывают неожиданно в ослабшей нашей памяти — то и дело ляпнешь что-то, но потом спохватишься, по счастью. Так вот, источник легендарного богатства царя Соломона (и процветания страны при нем) крылся в добыче меди, очень дорогого в те времена металла. Мы уже упоминали о Тимне, но главные, огромные рудники были обнаружены сравнительно недавно. Место это находится в Иордании, так что мы вас не зовем полюбоваться раскопками гигантского меднорудного комбината, созданного три тысячи лет назад. Вздохнем лишь о государственной мудрости царя Соломона, который всю эту нефтяную трубу (тьфу ты, опять оговорились!) употребил на пользу для своей страны.
Так вот, теперь о Храме. Строился он долго, целых семь лет, и когда его наконец построили, то Соломон произнес инаугурационную речь (слово «инаугурация» вообще-то применяется по другому поводу, но уж больно оно красивое, и жалко им не воспользоваться), основным тезисом которой было: «Храм этот будет святым для всех, и чужой, не из народа Израиля, придет к Тебе». То есть опять-таки было торжество ума, либерализма и просвещенного взгляда на мир.
Так что же это был за Храм?
По большому счету храм как храм, но вот внутри у него была интереснейшая особенность. В Святая Святых находился ковчег Завета. Войти в это помещение мог только первосвященник раз в году в Судный день, и поскольку это таки да, как говорится, не каждый день, то первосвященники очень волновались — вплоть до того, что, войдя в Святая Святых, помирали. От волнения. Но ежели, пардон, первосвященника кондрашка хватит, то как оттуда убрать тело? Ведь простой смертный, да что там — левит, коэн, никто под страхом смерти не имеет права осквернить своим присутствием святыню. Еврейский гений и тут нашел решение (поистине неординарное) этой, казалось бы, неразрешимой проблемы. К ноге первосвященника привязывалась веревка, и если не дай бог, то не было ничего проще, чем вытащить его оттуда.
Это, конечно, очень интересно, но все же — не более чем цветочки, а ягодка и даже в каком-то смысле клубничка — вот она. Дело в том, что на крышке того самого ковчега Завета находились изображения двух херувимов. Причем один из них был мужчина, а другой наоборот — женского пола. Скандал! Разве не сам Всевышний распорядился: «Не сотвори себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу и что в воде ниже земли»? Но этим дело не ограничивается. Три раза в году во время обязательных паломничеств в Храм (на Пасху, Шавуот и Суккот) отодвигали жрецы завесу, и народ лицезрел ковчег с этими самыми херувимами. Поскольку читатель, вероятно, уже начинает мысленно задавать вопрос, откуда у нас такие сведения, мы немедленно сообщим, что эта информация не подлежит ни малейшему сомнению, ибо почерпнута нами не с потолка, а получена от Мириам Гамбурд, автора капитального труда «Эротика в Талмуде», глубокого знатока Вавилонского Талмуда, где изложена эта история на простом и ясном арамейском языке.
*
Раскалялся до кровопролития
вечный спор, существует ли Бог,
но божественность акта соития
атеист опровергнуть не мог.
Но если вы думаете, что это все, то вы глубоко заблуждаетесь, ибо херувимы эти… Ну вот… Как бы это сказать… В общем, вы сами, наверное, уже догадались. Да, именно так! Причем публично! При свете дня и при всем честном народе! И происходило это, ежели Господь бывал Израилем доволен. Как сказано в Талмуде (а если не верить Талмуду, то чему верить?) — «находились херувимы в любовном соитии». А вот если Господь своим народом был недоволен (что бывало гораздо чаще), то херувимы отворачивались друг от друга. Так сказать, стояли друг к другу спиной.
И последнее: когда разрушили Храм, то в последний раз явились народу херувимы и как раз — в этом самом «любовном соитии». Что же это, братцы, получается? Ну конечно: священные оргии, мистерии, фаллические там процессии, так ведь это у язычников, братцы, а тут? Любовное соитие, и у кого, у евреев — можно сказать, пуритан Древнего мира! И жену, понимаешь, чужую не пожелай, не то чтобы не употреби, а именно даже не пожелай! И голым не дай бог не ходи, и гимнастикой не занимайся, ни тебе театра, ни тебе балета, и здрасте пожалуйста! Да, и чуть не забыли, последнее: когда эти херувимы находились у себя за занавеской в пространстве Святая Святых, то согласно реконструкции профессора Мириам Гамбурд в самом центре Святая Святых, то есть в центре мироздания, находились ихние… язык не поворачивается сказать, что именно. Да-да, их органы любви. Мирьям Гамбурд все по многу раз проверила, просчитала и — ошибка исключена — еще раз убедилась: да — именно они, представьте себе, в самом центре… Так как же это все объяснить?
Начнем с простого. Храм был разрушен в качестве наказания евреям за их грехи, отчего же херувимы явились так, как явились? А оттого, что Господь чисто по-человечески в последнюю секунду пожалел наказанных им детей и все простил.
Вот и ответ. Довольно простой и понятный. Но вот отчего скульптуры, как бы это сказать, — мобильные? И отчего их причиндалы аккурат в самом центре?
Про условность запрета на изображение мы уже говорили. Что же касается всего остального, то начнем с того, что, создав людей, Господь заповедовал им плодиться и размножаться. На иврите это звучит короче и повелительнее: «пру урву».
Но поскольку человек не осина какая, не морковка и не водоросль, то это самое «пру урву» он никак не может исполнить без специально для того самим же Господом созданных деталей. А поскольку эти детали, как мы уже говорили, созданы самим Творцом, то они, безусловно, священны. Известно также, что мужчина и женщина не просто существа непохожие, но различаются весьма. Являя собой каждый — половину круга, который, в свою очередь, является символом совершенства и самим совершенством, откуда с неизбежностью следует, что каждая из его половин совершенством отнюдь не является, в лучшем случае — половиной совершенства. Уф! Но что такое полусовершенство? Это, честно говоря, нонсенс и недоразумение типа беременной девицы. С неизбежностью мы должны признать, что каждая половина нуждается в другой половине, для того чтоб совершенства этого достичь, а к совершенству мы все стремимся или, по крайней мере, должны стремиться. Таким образом, две этих половины должны слиться в единую форму, для чего у них нет иного выхода, как воспользоваться теми самыми священными причиндалами, которые для этой самой цели Господь собственноручно сотворил. Вот потому, на наш уверенный и просвещенный взгляд, они и расположены в центре Святая Святых.
Нам есть еще много чего сказать по этому поводу, как в смысле теории, так и по поводу самого процесса этого богоугодного деяния, но, увы, рамки данного труда не позволяют нам отдаться (как уместно здесь это слово!) любимой теме, поэтому мы возвращаемся к царю Соломону. Хотя, собственно говоря, возвращаться-то некуда, потому что он умер. Жил, жил и умер. Говорят, у Соломона было кольцо, на котором была вырезана надпись, гласившая: «Все пройдет», и всякий раз, когда царя что-то раздражало или беспокоило, он смотрел на эту надпись и успокаивался. Но вот однажды кто-то исхитрился достать царя настолько крепко, что надпись на кольце не только не привела его в чувство, но разъярила еще больше. В гневе царь сорвал кольцо с пальца и запустил им в стену. А когда кольцо, покатившись, застыло на полу, увидел царь, что и на внутренней поверхности поблескивают буквы.
Охваченный любопытством, Соломон спустился с трона, поднял кольцо, поднес к глазам. «И это пройдет», — было написано на внутренней поверхности кольца.
Прошла и жизнь царя Соломона. Сразу после его смерти впало государство в хаос и разброд. И развалилось на две части: Иудея — царство колена Иегуды и примкнувшего к нему Вениамина — на юге и Израиль — царство всех остальных колен — на севере. Первым делом евреи, разумеется, стали драться друг с другом. Никакие увещевания редких умных людей об опасностях раскола, о необходимости единого крепкого государства на евреев не действовали, ибо, во-первых, еврею важнее всего настоять на своей правоте, и гори все остальное синим пламенем, а во-вторых, как мы уже говорили, евреи — не государственный народ и к любой власти относятся с подозрением и недоверием. Понятие государства как некой самостоятельной ценности евреям свойственно мало и проявлялось считанные разы на протяжении еврейской истории. Последний ажиотаж вокруг государственности связан с возникновением сионизма, но и он сегодня сильно подувял.
Нормальные люди вне зависимости от своих партийных пристрастий относятся к смене власти в своей стране достаточно спокойно. Трудно представить себе англичанина-консерватора, собравшегося покинуть Британию из-за прихода к власти лейбористов. И как бы американцы ни кляли Буша, они всегда прекрасно понимали, что США переживут его так же, как и прочих президентов — плохих и хороших.
Не то израильтянин. Достаточно, чтобы выборы выиграла неугодная партия, и вопль «Я собираю чемоданы!» издается множеством жителей страны. Политическая грызня не затихает ни на минуту, и любой способ годится для того, чтобы навредить сопернику. Если же вы попробуете вопиять, что грызня эта, партийный эгоизм и личные амбиции подтачивают государственные основы, угрожают самому существованию страны, то на вас с одинаковым изумлением и жалостливым презрением уставятся все участники этого безобразия и ровно через секунду опять вопьются друг другу в глотки. Не зря Генри Киссинджер в свое время заметил: «У Израиля нет внешней политики, у него есть только внутренняя».
Моделью государственного мышления израильтян может послужить ежедневно наблюдаемая нами ситуация на дороге. В месте, где нам часто приходится бывать, достаточно большое движение, а дорога тут сужается, и одна из двух идущих навстречу машин должна уступить другой. Должна? Да никогда! Встретившись, водители спокойно меряют друг друга взглядами, взаимно ожидая, чтобы им уступили проезд. Это продолжается несколько минут. За это время с обеих сторон подтягиваются другие автомобили. Начинается жуткий гудеж. Одновременно напрочь закупориваются выходящие на эту улицу переулки. Теперь если кто-то и готов уступить, сделать он этого физически не в состоянии. Поэтому все, что ему остается, — это сообщать сопернику, что он думает о его мыслительных способностях, его родне, и язвительно интересоваться, в какой стране мира выдают права таким идиотам (и тот и другой получили их в Израиле). Пробка — на несколько часов, в то время как при другой (и не только автодорожной) ментальности она бы попросту не возникла. Разумеется, одновременно с проклятиями в адрес друг друга они будут поносить городские власти, правительство, парламент и прочие властные системы (причем часто — справедливо).
*
Все зыбко в умах колыхалось
повсюду, где жил мой народ,
евреи придумали хаос,
анархию, спор и разброд.
Все израильтяне (кроме политиков, разумеется) считают, что ни один полезный член общества не станет иметь с политикой ничего общего, а власти жаждет самое что ни на есть бездарное и пакостное существо. С тех пор как великое поколение отцов-основателей, которые были призваны историей, совестью, идеей, сошло на нет, к власти рвется шпана. Шпана, у которой, кроме личных интересов, за душой ничего нет. Приличный человек в политику не пойдет — он же полезным делом занят, а если по наивности, глупости или неосторожности он туда угодит, то либо шпаной станет, либо она его, выражаясь библейским слогом, из себя изблюет. Не всех, совсем не всех это касается, но увы — многих,
Соломон умер, когда Троя была уже разрушена, а Рим еще не появился. Три великих народа Античного мира были тремя разными по направлению векторами человеческого сознания. Объединяло их только одно: яростная жажда свободы, а в остальном…
Для греков самым значимым была красота. И ни в чем греческий гений не воплотил себя с большей силой, чем в эстетике, будь то красота чисел, мысли, искусства или красота физическая. Когда Парис приводит Елену в Трою, то мудрецы, понимая, что это может стать причиной не просто войны — катастрофы, требуют отослать Елену назад. Но когда они видят Елену, все их возражения стихают: да, невозможно устоять перед такой красотой, признают мудрецы.
Римляне не были великими ценителями красоты, все свои понятия об этом деле они собезьянничали у греков. Римская скульптура — тупая, холодная и бездарная копия того, что светится теплом, струится энергией и живет вечной жизнью у греков. Зато римский портрет — никем не превзойденное слово в истории искусства, ибо портрет — отчаянная попытка сохранить в мраморе то, чему предназначено исчезнуть. Эта попытка отвоевать у времени кусок пространства, то есть форму, предполагает интимное знакомство со смертью, а в Древнем мире не было больших специалистов в этом деле, чем римляне. И дело здесь в том, что римляне были государственным народом. Они несли миру порядок, организацию и иерархию — все то, без чего немыслимо государство. Здесь не место говорить о достоинствах римского правления — дороги, дельная бюрократия, закон, единая во всем система, разрешенные в рамках закона свободы и тому подобное. Мы хотим отметить только одно: государство, если оно желает быть сильным, немыслимо без сильного аппарата подавления, то есть без смерти. Гладиаторы — это всего лишь частное проявление государственности, ее смазочный материал, вроде евреев у Гитлера и врагов народа у коммунистов.
А что евреи? А евреи озабочивались нравственными и моральными проблемами. С красотой у них было более чем средне, с порядком и государственностью и того хуже, но вот с этикой… Нет, не надо думать, что древние евреи были большими праведниками, очень даже часто они вели себя не лучше, чем все остальные народы, но вот переживали по этому поводу намного сильнее…
К еврейским склокам между собой прибавились и внешние напасти. Фараон Шешонк промчался по обоим царствам, оставляя на месте порушенных и захваченных поселений исторические памятники, которые сейчас по большей части в музеях, как, например, триумфальная стела Шешонка в Мегидо.
*
В заоблачные веря эмпиреи
подобно легкомысленным поэтам,
никто так не умеет, как евреи,'
себе испортить век на свете этом.
Рассказывать подряд обо всех царях и их забавах — дело муторное и утомительное, ничуть не менее муторное, чем про это читать. Поэтому упомянем лишь наиболее интересных из них, например правнука Соломона царя Иеософата — в виде исключения царя дельного, того самого, что оставил после себя славную гробничку в долине Кедрона в Иерусалиме. В это время в Израиле (северном царстве) правил Ахав, чье имя знакомо любителям изящной словесности по великому роману Германа Мелвилла «Моби Дик». Красивые развалины времен его царствия находятся по большей части в Самарии. Надо сказать, что, по слухам, характер царя был не ахти, а после того, как он женился на дочери сидонского царя Иезавели (изрядной стерве, но хороша была дрянь — необычайно), то и вовсе скурвился — в том смысле, что предался языческим богам, и развалины — это его жертвенник Ваалу.
В этом месте на сцене появляется Илья-пророк, человек, оставивший по себе изрядное количество туристических объектов, как, например, пещеру в монастыре Святого Георгия в Вади-Кельт, где он скрывался от Ахава и его супруги, а его кормил ворон. Впрочем, это версия из христианской мифологии, а по еврейской — это было на горе Кармель в Хайфе. Дело в том, что царственная пара совершенно распоясалась и старательно очищала территорию царства от нетрудового элемента, сиречь пророков. В пику им Илья разыскал служителей культа Ваала и вызвал их на состязание, которое имело место быть на горе Кармель. Обладая склонностью к эффектам (надо сказать, это срабатывало), он дал жрецам возможность опозориться, а потом устроил зрителям натуральную водяную феерию, после чего собственноручно зарезал проигравшую команду. Всю до последнего человека! Такие тогда были спортивные правила. И это было здесь, на горе Кармель. Но где именно, точно не выяснено.
Узнав про это дело, царица сильно разгневалась и пообещала расплатиться с Ильей той же монетой, и тогда пришел черед нервничать пророку. Вот тут-то он и убежал в ту самую пещеру, о которой мы говорили вначале. Тут опять обычная закавыка: Илья скрывался лишь в одной пещере, но на самом деле их две: одна на территории Кармелитского мужского монастыря, в церкви, а другая — около нижней станции фуникулера. Вы можете выбрать ту, которая вам кажется более убедительной, а когда выберете, имейте в виду: это было именно здесь! И здесь же, в этой же пещере (которую вы выбрали), останавливалось Святое семейство по пути из Египта. И наконец, раз мы все равно здесь, имейте в виду, что Кармелитский орден существует с начала XIII века, что Наполеон по дороге из Акко в Яффо превратил монастырь в госпиталь, и увы — стоило ему уйти из монастыря, как турки всех раненых… Да, вы правильно догадались, царствие им небесное.
Кстати, в пещерах на горе Кармель и ее отрогах (мы упоминали об этом в начале книги) древние люди селились аж двести тысяч лет тому назад. В период, который называется «мустье» (это около 150—140 тысяч лет тому назад), тут жили Homo Sapiens, и вот именно среди останков этих достойных людей нашли чудно сохранившийся скелет тетеньки-неандертальши. Только в одном месте на Земле мирно жили Homo Sapiens с неандертальцами (которым они вообще-то пришли на смену). И это было здесь!
Скелет, этот дивный, прекрасный скелет умыкнули в Британский музей, так что вам остается поверить на слово, зато в пещерах сидят (лежат, стоят) маленькие изображения древних людей. Зрелище впечатляющее.
А к Илье прибился ученичок Елисей. Точнее, Илья нашел Елисея, «когда он орал». Понимать это надо не так, как кажется на первый взгляд, а со знанием дела: Елисей — пахал. Далее была некая война, которую мы пропустим и перейдем к главному событию. Ахав покусился на виноградник одного из своих подданных, а стерва Иезавель, поскольку хозяин отдавать не хотел, устроила ему смерть, как говорится, по ложному обвинению. Когда же Ахав явился в означенный виноградник, то перед ним весьма эффектно предстал Илья-пророк и сказал знаменитую фразу: «Ты убил и еще вступаешь в наследство?» А потом предрек: «На том месте, где псы лизали кровь Навуфела (бывшего владельца виноградника), псы будут лизать и твою кровь». После такого прогноза Ахав, как сказано, «ходил печально». Еще бы! Надо заметить, что подобное дело — подумаешь, виноградник оттягал — в других местах и других эпосах даже и не обсуждается, но, как мы уже говорили, именно моральные и нравственные проблемы больше всего занимали еврейское коллективное сознание. А с Ахавом так все и вышло, и, между прочим, опять же под стенами Мегидо.
Исполнив свою миссию, Илья-пророк оставил этот мир, причем опять же весьма эффектным путем — на огненной колеснице, запряженной огненными конями. Невежды толкуют, как всегда, о пришельцах, метеоритах, даже атомных бомбах, но на самом деле все было гораздо проще: обыкновенная огненная колесница. А произошло это на той стороне Иордана, в нынешней Иордании. Короче, это было там!
Да, вот еще, чуть не запамятовали. На Хевронской дороге в Иерусалиме между Тальпиотом и Гило стоит старинный монастырь Мар-Элиас. Так вот, бегая от Ахава, Илья-пророк забегал и туда.
Затем долгое время творились обычные игры: Израиль и Иудея щипали друг друга, порой заключали союзы, дрались порознь и вместе с соседями и, опасаясь Ассирии, заигрывали с Египтом. Всю эту эпоху мы пропускаем и останавливаемся во времени иудейского царя Узии и израильского царя Иеровама. Узии сопутствовала удача: он отвоевал себе назад Эйлат (который — раз отвоевал — понятно, раньше был кем-то завоеван). Он также покорил Идумею, захватил шикарный оазис Кадеш-Бернеа, но главное — он завоевал филистимлянское княжество со столицей в городе Ашдод! Теперь мы сразу признаемся: нас интересует вовсе не то, что Узия, подобно Петру, вышедшему к Балтийскому морю, а точнее, Петр подобно Узии, потому что, как ни крути, Узия все-таки был раньше… да, о чем это мы? А вот: Узия впервые вышел сам и вывел евреев к Средиземному морю. Это, конечно, хорошо. Но вот Ашдод…
Странный этот город — Ашдод. Красивый, с весьма развивающимся музеем и все такое прочее. Но вот в чем загадка Ашдода: куда бы вы ни ехали, есть большая вероятность, что попадете вы не туда, куда едете, а в Ашдод, а попав, испытаете огромные трудности из этого Ашдода выбраться. Утверждая это, мы основываемся не только на собственном опыте, но и на многочисленных дорожных приключениях наших друзей, знакомых и родственников. Объяснить это явление мы не можем иначе как кознями древних филистимлян. Если кого такое объяснение не устраивает, пусть предложит что-нибудь получше. Как бы то ни было — наше дело предупредить: с Ашдодом будьте осторожны!
А теперь вернемся к Узии. Этот достойный человек, представьте себе, подцепил проказу. Его вины в этом не было — такое, особенно в те годы, со всяким могло случиться. В Библии сказано, что неприятность эта приключилась с ним из-за ссоры с первосвященником Азарией, но это чистой воды суеверие и невежество в области медицины.
Как бы то ни было, в результате бедного Узию в соответствии с законами удалили из Иерусалима и, хотя он формально оставался царем, делами до самой смерти Узии управлял его сын Иоафам.
Итак, больного царя изгоняют из его же собственной столицы, а все оттого, что заболел скверной болезнью. Мало ли царей, королей и прочих фараонов страдали болезнями еще и похуже — да практически все! — и что, кого-нибудь выгоняли? А все потому, что евреи обзавелись целой кучей гигиенических норм, возведенных ими в ранг законов. Этим они сильно отличались от окружающих народов, которые мылись (и все такое прочее) несколько реже, отчего у них приключались разнообразные болезни и другие всяческие гадости. Исполняя ставшие святыней законы, евреи не останавливались даже перед тем, чтобы царя отправить в карантин.
Начало этому положил еще Моисей, который оказался отменным гигиенистом, профилактиком и эпидемиологом. За свою Синайскую лекцию он запросто мог бы получить профессуру в ряде лучших университетов и медицинских школ всего мира. А дальше, во времена больших катавасий при переходе от Античности к Средним векам, волею судеб евреи оказались единственным народом, не только сохранившим, но и распространявшим античную научную мудрость. В Толедо по распоряжению тамошнего эмира работал целый научно-исследовательский институт, где евреи переводили с греческого и латыни на арабский все подряд, в том числе и медицинскую литературу, включая Галена, а дальше он уже в переводах с арабского возвращался назад к европейцам. Такая вот судьба.
Опять же медицина была той областью, которую религиозные страсти обходили стороной. Запреты для евреев на профессии не касались медицины, и не удивительно, что именно эта область (науки, ремесла, искусства — каждый пусть решает по собственному разумению) оказалась для них столь притягательной. На медицинских факультетах Падуи и Монпелье подавляющее большинство студентов были евреями. Знаменитая Солернская школа — опять же они. Чтобы проиллюстрировать значимость еврейского участия в медицине, достаточно сказать, что знаменитый анатомический атлас Везалия публикуется с текстами на латыни, греческом и иврите. В Венеции, в еврейском гетто, обычно закрытом, существовали определенные часы для посещения жителей города. С какой целью? Для визита к врачам.
Разумеется, такое явное засилие евреев в медицине вызывало разного рода реакции, причем порой весьма забавные. Так, по статистике (на 1936 год) самый высокий процент членов нацистской партии среди всех профессий принадлежит врачам. Семьдесят пять процентов врачей (арийцев, разумеется) вступили в партию. Почему же именно врачи, а не железнодорожники, учителя или страховые агенты? Причина становится очевидной благодаря все той же статистике. Арийцев в медицине было мало: шестьдесят процентов всех немецких врачей были евреями.
Короче, расхожее мнение, что медицина — еврейское дело, имеет под собой некоторую почву. На протяжении столетий они были личными врачами королей и султанов, шахов и принцев, вне зависимости от религиозной конфессии пациента и его персонального отношения к этому проблематичному племени. Так оно шло и катилось и докатилось до Палестины, где евреи на заре прошлого века принялись накапывать свое государство.
Начало стабильной медицинской системы Израиля (здесь мы просто вынуждены сказать: на сегодня — одной из лучших в мире) было положено все теми же немецкими евреями, улепетнувшими в тридцатых годах от своих арийских коллег. Эти самые немецкие евреи привезли с собой, помимо немецкой медицинской школы, систему медицинского страхования (так называемые больничные кассы), которую учредил сам Бисмарк. (Кроме этого замечательного дела, сей почтенный человек с усами сколотил из всяких разных королевств и герцогств Германию, отщелкал по носу спесивых французов и изобрел специальный способ маринования селедки, который с тех пор носит его гордое имя.) До того медицинское обслуживание было привилегией состоятельных людей, а те, кто попроще, могли пробавляться альтернативной медициной, что, как правило, не продлевало дни их и без того короткой жизни.
Разумеется, эта система больничных касс была немедленно политизирована, поскольку в Израиле (или тогдашней Палестине) политизируется все. Таким образом возникла больничная касса Рабочей партии, больничная касса ревизионистов (сионистов — сторонников В. Жаботинского) и другие.
Система обучения медицине закладывалась такими мировыми светилами, как Цондек, Рахмилевич… Мы перечислять их не будем: людям, которые сталкиваются с медициной в качестве пациентов, эти имена все равно ничего не скажут. Да и нам, признаться, ничего не говорят, мы их подцепили у своего консультанта — профессора Горенштейна (большого специалиста в деле излечения младенцев): просто уважительное пожевывание губами этого обычно сдержанного человека и глаза, закатывающиеся к потолку при упоминании этих и других имен, произвели на нас сильное впечатление.
Итак, основы медицины закладывались врачами из Центральной Европы, но уже в начале шестидесятых годов выпускники медицинских школ были отправлены на стажировку в США, а вернувшись, они перевернули всю систему докторского тренинга.
Окончив институт, молодой врач попадает на стажировку в больницу, и именно на нем больница держится: это значит, что бедолага в этой больнице практически живет, правда, под контролем старших коллег. Их задача — не демонстрировать новичку свое мастерство, а напротив, ассистировать ему и школить. Затем, после такой обработки в течение нескольких лет, его допускают к экзаменам на звание специалиста, и только тогда он становится полноценным врачом. Подъем по профессиональной лестнице невозможен без стажировки в ведущих клиниках мира. Высшей точкой карьеры является должность заведующего отделением, предполагающая полную автономию и абсолютную ответственность. При этом, поскольку все крупные больницы являются базами медицинских факультетов, от заведующего отделением ожидается академическая и научная деятельность.
Отдельно следует сказать о медсестрах. Это престижная самостоятельная профессия, предполагающая наличие как минимум степени бакалавра.
В Израиле существует закон об обязательном медицинском страховании. Страховка оплачивается в зависимости от доходов пациента, но обслуживание одинаково для всех. Каждый год специальная комиссия решает, что именно входит в корзину медицинского обслуживания. Членам комиссии, при всех их званиях и должностях, завидовать не стоит. Именно им приходится делать выбор, какие именно современные лекарства и технологии взять на вооружение, а поскольку и то и другое баснословно дорого, то режут по живому, ибо денег на все не хватает. А проблема выбора: лекарство, могущее продлить жизнь больному редкой болезнью, или лекарство, могущее помочь прожить по-человечески множеству больных, — из сорта тех проблем, с которыми лучше не сталкиваться, ибо, как ты ни крути, безгрешным из нее не выйти.
Разумеется, помимо общего страхования, можно приобрести дополнительные страховки, которые обеспечат и редкие лекарства, и выбор врача, — короче, лучше быть богатым и здоровым.
И еще одна немаловажная подробность: возраст человека не имеет никакого значения — за жизнь девяностолетнего старика будут бороться так же ожесточенно, как и за жизнь юноши. Казалось бы, это само собой разумеется и не стоит упоминания, но нам известны страны, в которых это отнюдь не является естественной нормой.
Израильские специалисты идут нарасхват во всем мире, но многие из уехавших при возможности занять должность в израильской больнице тут же подают на конкурс (который, кстати сказать, далеко не всегда выигрывают — конкуренция огромная). «Почему же они это делают? — спросили мы профессора Горенштейна. — Ведь небось в Штатах они зарабатывают раза в три-четыре больше? — «В десять, — ответил профессор. Помолчал, приподнял брови и с неохотой сказал: — Наверное, все-таки деньги — это еще не все». И был, как всегда, прав. По крайней мере, мы с ним согласились.
*
Я принес из синагоги
вечной мудрости слова:
если на ночь вымыть ноги —
утром чище голова
*
Хотя врачи с их чудесами
вполне достойны уважения,
во мне болезни чахнут сами
от моего пренебрежения.
И еще одно глубокое профессорское наблюдение мы с радостью немедля приведем. Израильтяне много и охотно лечатся, употребляя множество лечебных средств — тем паче, что в аптеках при больничных кассах продают их со значительной скидкой. «А чтобы жрать столько лекарств, — сказал профессор, — нужно очень крепкое здоровье».
Есть еще одна отрасль, о которой, наверное, стоит упомянуть. Это — военная медицина. По понятным причинам она в Израиле весьма развита. Здесь нет военных госпиталей — ими в случае надобности становятся больницы. В каждый части есть своя медицинская обслуга, специальные медицинские вертолеты, операции проводятся порой прямо на поле боя, под огнем. Результат: самая низкая в мире смертность от ранений. Цена: самая высокая в мире смертность военных медиков.
А как относятся к этой отменной медицине сами израильтяне? О, весьма привычно, снисходительно, со множеством претензий. Лучше всего об этом нам расскажет относительно нестарый анекдот, родившийся, уверены мы, здесь. Однажды Бог решил понаблюдать израильское население вблизи, прикинувшись для этого врачом. Повесил он в одной из поликлиник мелкую табличку: «Доктор Бог» — и сел с утра на прием пациентов. Имени никто не удивился — у евреев имена бывают всевозможные, — и заструилась очередь больных. Один заехал на коляске: был он уже много лет парализован. Бог на него взглянул внимательно и приказал ему негромко: «Встань!» И встал больной. А уже много лет не мог этого сделать. «Теперь иди», -распорядился врач. Больной пошел послушно и спокойно вышел в коридор. «Ну, как там новый врач?» — спросила очередь. Больной махнул рукой презрительно: «Такое же дерьмо, как и остальные, — даже давление не удосужился померить».
Поделиться книгой: