Помоги проекту - поделись книгой:
– Что? – воскликнул Старостин. – Перед какой партией?
– Крайне правых судаков, – раздался в ответ голос Петрухина из прихожей.
Вслед за этим дверь распахнулась, Дмитрий решительно вошел в комнату, пересек ее и наотмашь ударил Старостина по лицу. В руке у Петрухина был зажат небольшой черный предмет.
– Ах! – сказал Антоша, отшатнулся и закрыл лицо руками.
– Руки! – закричал Петрухин. – Руки убрать! Смотреть мне в глаза!
Он кричал, нависая над Старостиным, и хлестал его по лицу черным предметом. Удары были несильные, скользящие, но сыпались часто, и Антону было страшно и больно. Или, по крайней мере, ему так казалось. Из разбитой первым ударом губы слегка сочилась кровь, но Антону казалось, что крови очень много, что все лицо в крови…
Было очень страшно.
– Руки! – кричал Петрухин. – Смотреть на меня! На меня смотреть, падла!
Кричал Петрухин очень расчетливо – так, чтобы воздействовать на Антона, но – одновременно – не насторожить соседей за хлипкими стенами «трущобы». Он имитировал ярость и был спокоен. Он работал.
Петрухин оторвал руку Антона от лица, прижал ее к стене и еще раз шлепнул «гения» по губам.
– Эту? – закричал он. – Эту записную книжку у тебя, гандон, украли?
Только теперь Старостин увидел, что предмет, которым его хлестал Петрухин, – его же, Антона, записная книжечка. Старая, пухлая, потертая записная книжка…
– Отвечай быстро, падла, когда тебя спрашивают, – продолжал давить Димка. – Эту книжку у тебя украли?
– Эту, – кивнул головой Старостин. Петрухин снова замахнулся – Старостин отпрянул, втягивая голову в плечи, – но не ударил, а издевательски рассмеялся и сказал:
– Урод… она же лежала у тебя на подзеркальнике. Ты за кого нас держишь, сучонок?
– Я, видите ли…
– Ты кому, сука, мозги крутишь? – перебил, не слушая, Петрухин. Сейчас у него была простая задача – запугать, «закошмарить» Антона и перепроверить то, что он уже рассказал Купцову… Не исключено, что «под прессом» Старостин еще что-нибудь вспомнит. Такое случается. Особой надежды на это, правда, не было, но и не попробовать представлялось глупостью.
– Леонид Николаич! – жалобно позвал Антон.
– Ну что еще? – недовольно отозвался Купцов.
– Леонид Николаич! Я же вам все как на духу…
Э– э, голубь… Теперь-то веры вам нет. Раз уж солгали про записную книжку, то, может статься, и про все остальное солгали.
– Да я…
Петрухин снова ударил Антона записной книжкой по лицу и выкрикнул:
– Руки! Руки под «браслетки» давай. Старостин понял, вытянул вперед руки, и Дмитрий защелкнул на них наручники… Тяжела судьба гения!
Спустя еще полчаса партнеры покинули квартиру Старостина. Ничего нового из Антона вытянуть не удалось.
…Пока Петрухин работал с Антоном своими методами, Купцов тщательно изучил записную книжку и даже выписал из нее несколько телефонов. Затем он позвонил Константину Янчеву, представился сотрудником милиции, договорился о встрече. Леонид звонил из прихожей, сквозь дверь до него доносились «зверский» голос Петрухина и жалкий лепет Старостина. Купцов договорился с Янчевым о встрече и теперь, закурив, разглядывал свое собственное отражение в битом зеркале. Он докурил сигарету, аккуратно затушил ее в прямоугольной консервной банке из-под шпрот, встал и вернулся в комнату.
Увидев его, Петрухин «совсем озверел». Он резко поднял Антона с дивана. Затрещал ворот рубахи.
– Я тебя, падла, сейчас убью, – выкрикнул Петрухин и легонько стукнул Антона об шкаф.
– Дмитрий, – строго окликнул напарника Купцов.
– Леонид Николаич! – воскликнул Старостин. Купцов сейчас казался ему спасителем.
– Отставить, капитан, – скомандовал Купцов, и Петрухин «неохотно» отпустил свою «жертву».
Антон плюхнулся на диван, скрипнули пружины. Допрос, построенный на противопоставлении «злой» полицейский – «добрый» полицейский, – прием древний, как сам сыск, рутинный, но, невзирая на свою древность, по-прежнему эффективный в отдельных случаях. В первую очередь это относится к людям неискушенным, слабым, впечатлительным. Антон Старостин идеально подходил под эту категорию.
– Отставить, капитан, – скомандовал Купцов. – Выйди вон.
Петрухин вышел. Леонид снял со Старостина наручники, угостил сигаретой и прогнал его по кругу в третий раз. С тем же самым результатом, что и в первый… Теперь окончательно стало ясно: Старостин рассказал все, что знал. После этого партнеры покинули берлогу нечаянного наводчика.
Глава четвертая
Аббревиатура ОРМ расшифровывается как оперативно-розыскные мероприятия. Для человека, далекого от милицейской реальности, эти самые «мероприятия» являются тайной за семью печатями… Что-то в них есть загадочное и, если хотите, романтическое. За этими мероприятиями определенно видны тени Франсуа Видока и Шерлока Холмса, выдуманного Пинкертона и Пинкертона реального, тени Пал Палыча и майора Пименова… несть им числа.
{Авторы считают необходимым пояснить, что в каждой «паре теней» приведены один реально существующий (существовавший) человек, а другой – литературный или теле-, киноперсонаж.
Франсуа Видок – французский авантюрист, преступник, а позже полицейский и автор мемуаров. Шерлок Холмс – без комментариев.
Нат Пинкертон – герой многочисленных криминальных романов, имевших популярность в XIX и начале XX вв. Аллан Пинкертон – детектив, глава реально существующего до сих пор детективного агентства.
Пал Палыч Знаменский – не путать с Бородиным – герой советского детективного телесериала «Следствие ведут Знатоки». Андрей Пименов – более известен читателю и зрителю под фамилией Кивинов – автор милицейских романов, сам ранее сотрудник милиции.}
И ведь действительно все это так: есть и романтика, есть и тайна. Есть погони, задержания, засады и наружное наблюдение. Но есть и тяжелая, будничная, рутинная работа, которая в книжках и фильмах как-то затушевывается или просто обозначается. А на самом-то деле именно рутина составляет основу полицейской работы… Ножками добывается истина, ножками. И – языком. Ежели непонятно, то поясним: работа сыщика сводится к тому, чтобы ходить и разговаривать с людьми. А потом делать выводы. Верные или ошибочные.
Оперативно-розыскные мероприятия скучны и приносят разочарований не меньше, чем открытий. ОРМ – это огромный, неблагодарный труд с очень низким КПД. Бывают, конечно, удивительные случаи, когда удача сама идет в руки. Мы можем даже привести один фантастический, анекдотический, но совершенно реальный сюжет, имевший место быть в середине девяностых в одном из поселков Ленинградской области. А было дело так: один ловкач, кстати, несудимый и очень даже в глазах своих односельчан положительный, замыслил кражу из местного магазина. Замыслил и исполнил. И ведь очень толково обставился: и алиби себе организовал, и ложный следочек, который вел к его соседу – кстати, судимому, – оставил. Вот только наутро участковый пришел все равно не к соседу, а к нему… «Как? – спросите вы. – Как простой сельский Анискин вычислил злодея?» Мы можем, конечно, поинтриговать, покуражиться. Но не будем, раскроем тайну: среди похищенного (а похищены были сплошь продукты, курево и спиртное), был и мешок сахару. Так вот, злодей в темноте не заметил, что мешок имеет внизу ма-а-аленькую дырочку, сквозь которую… все правильно, читатель! Все верно. Сквозь которую сыплется песочек, сыплется и надежно обозначает маршрут нашего воришки. Почти как в сказке про Мальчика-с-пальчика. Но такой случай – редкость, приятное исключение из правила. А правило-то простое… простое, ребята, правило: ногами и языком. Языком и ногами. Так найдешь ты истину. Или не найдешь.
Петрухин поехал в кафе, Купцов – к художнику Янчеву. Встретились спустя полтора часа.
– Ну как? – поинтересовался Купцов.
– А никак… Буфетчица, кстати, хорошо запомнила Нюшку с Антоном, но совершенно ничего не может сказать про Андрея.
– А про азера?
– Не смеши, Леня. Там этих азеров – караул! Там же – Апрашка, там Сенная в трех шагах… Ты че, Лень?
– М-да… Что предлагаешь, Димон? Петрухин сказал: «Ха!» – и, вытащив из кармана коробок спичек, прочитал надпись на этикетке:
– Россия, Новгородская область, сто семьдесят четыре двести десять, г. Дивово, ОАО «Солнце», ул. Молодогвардейская, три.
До маленького городка Дивово на речке Кересть доехали меньше чем за два часа. Был уже пятый час вечера, и Купцов сказал:
– А ведь может статься, что не достанем никого в РОНО.
– Да я из-под земли… – сказал Петрухин. – Я че – зря сюда пилил сто двадцать верст? Вот уж фигушки!
Через пять минут партнеры вошли в приемную комитета по образованию. В помещении было пусто и тихо, только где-то внутри завывала электродрель. В солнечном луче плясали пылинки, блестел бронзовый лоб маленького Льва Толстого. Пожилая женщина, вероятно – пенсионерка, сосредоточенно заполняла кроссворд.
Здравствуйте, – сказал Купцов.
Женщина подняла глаза, посмотрела поверх очков, оторвавшись от кроссворда, ответила:
– Добрый день. Чем я могу вам помочь?
Купцов широко улыбнулся и извлек из кармана «удостоверение». Таких «удостоверений» у него было штук пять – от «Госпожнадзора» до «Помощника депутата». Подпись – неразборчива, но печать пришлепнута солидная, круглая – крышкой от банки с кетчупом. Купцов улыбнулся, помахал удостоверением и сказал, что он специальный корреспондент ОРТ. На женщину это определенно произвело впечатление. Петрухин тоже широко улыбнулся, сделал шаг вперед…
– А это мой водитель, – сказал Купцов. – Петрухин его фамилия.
Петрухин сказал: «Кхе», – и улыбку спрятал. «Специальный корреспондент» Купцов объяснил секретарю комитета, что они, собственно, здесь проездом, и коллеги из передачи «Найди меня» попросили помочь в небольшом вопросе… вы, Галина Петровна, смотрите передачу «Найди меня»?
– Да, да, – сказала Галина Петровна, – конечно… очень жизненная передача у вас. Прямо за душу берет. Большое вам спасибо.
– Мы стараемся, – скромно сказал Петрухин.
– Мы, собственно, к этой передаче никакого отношения не имеем, – сказал Купцов строго. – Мы просто выполняем поручение наших коллег. Дело, собственно, вот в чем… Одна из наших телезрительниц разыскивает мужчину, с которым познакомилась недавно и с которым ее связывают… э-э… романтические отношения. Но вот известно ей об этом человеке очень мало: только то, что его зовут Андрей, что он родился и вырос здесь, в Дивове, и здесь же закончил школу в семьдесят седьмом году.
– Сейчас у нас только одна школа, – сказала Галина Петровна, – но в семьдесят седьмом их было три… Какую именно школу закончил ваш Андрей, вы, очевидно, не знаете?
– Увы, – сказал Купцов.
– Ну что же, – сказала Галина Петровна, – постараюсь вам помочь. Сейчас полистаем журналы за семьдесят седьмой. Они хранятся здесь.
…Среди дивовских выпускников семьдесят седьмого года было сорок шесть юношей. Среди них пятеро Андреев.
– Двое из них – мои ученики, – сказала Галина Петровна. – В семьдесят седьмом я была завучем в «тройке»… Господи, как давно все это было!
– Да, да, – поддакнул Купцов. – Бежит время… Школьные журналы, Галина Петровна, это, конечно, здорово, но нам гораздо интереснее фотографии ваших мальчишек. Как бы нам на них посмотреть?
– Что касается моих мальчишек – это легко. А вот фотографии тех, кто учился в других школах… Впрочем, мы и этот вопрос сумеем решить, – ответила Галина Петровна. – Я позвоню своим коллегам, которые работали в двух других школах, и нам обязательно помогут.
Она позвонила, и коллеги действительно помогли. Уже через сорок минут Купцов и Петрухин покинули Дивово, увозя с собой ксерокопии фотографий, на которых были все пять Андреев, закончивших школу в семьдесят седьмом. Четыре снимка были индивидуальные, один – групповой. С одной фотографии смотрел улыбчивый лопоухий очкарик… явно не наш герой. На другом снимке был запечатлен серьезный юноша с характерной монголоидной внешностью. Его Купцов тоже отложил в сторону. Остались всего трое.
– Один из этих трех орлов, скорее всего, и есть наш Андрюша, – сказал Купцов, разглядывая не очень качественные ксерокопии. – Вот только сумеет ли Нюшка опознать его?
– Лень, – позвал Петрухин. – А Лень… – Что?
– А почему ты, Леня, назвал себя, понимаешь, специальным корреспондентом, а меня – шоферюгой?
– А потому, гражданин Петрухин, что у меня лицо интеллигентное и я очень даже на журналиста похож… А ты…
– А я? – озабоченно спросил Петрухин, покосившись в зеркало.
– А ты со своим перебитым носом на бандюка похож, Дима. Ну как же я тебя журналистом представлю? Это же сразу вызовет подозрения… Сам посуди: ну какой из тебя корреспондент?
Петрухин начал насвистывать. Купцов страдальчески поморщился, а Петрухин сказал:
– Хоть бы оператором меня назвал… корреспондент специальный. Нос мой ему не хорош! А ты на свой посмотри.
Анна Николаевна всплеснула руками и сказала:
– Он! Господи, это же он! Вы нашли его?
– Пока нет, – сказал Петрухин и взял фото из ее рук. На обороте было написано: «Русаков Андрей Васильевич, 12.08.60, Комсомола, 8-2». На фотографии у семнадцатилетнего Андрюши Русакова были открытый и честный взгляд, длинные «битловские» волосы и комсомольский значок на лацкане темного пиджака.
– Но вот же, – сказала Анна Николаевна, – адрес.
– Во-первых, это адрес в городе Дивово, – ответил Дмитрий. – Во-вторых, у нас есть все основания полагать, что он по этому адресу давным-давно не живет.
– А вы проверяли? – агрессивно спросила она.
– Еще нет, – ответил Петрухин. – Но завтра мы съездим в Дивово и проверим этот адрес. Возможно, нам удастся что-то узнать.
– Я поеду с вами, – решительно произнесла Анна Николаевна.
– Как вам будет угодно, – сухо сказал Купцов.
Петрухин ничего не сказал, а только покрутил пальцем у виска за спиной у Анны.
На другой день они снова сгоняли в Дивово и посетили улицу Комсомола. В грязной однокомнатной квартирке нашли спившуюся сорокапятилетнюю Екатерину Васильевну Русакову – сестру Андрея. Своего брата она не видела уже «тыщу лет», ничего о нем не знала и знать не хотела.
Петрухин с Купцовым промучились с ней минут тридцать, но ничего путного о братце не узнали. Анна Николаевна смотрела на Русакову со страхом… уходя, сунула ей пятьдесят рублей. – Зря, – сказал Петрухин. – Все равно пропьет.
Анна Николаевна не ответила. Да так и ехала молча до самого Санкт-Петербурга.
Классическая ситуация, когда преступник неизвестен, плавно перетекла в другую, не менее классическую. О преступнике известно многое: фамилия, имя, отчество и т.д., и т.п., но неизвестно, где же он сам. В отличие от законопослушных граждан, лица, ведущие криминальную (околокриминальную, полукриминальную) жизнь, часто живут неизвестно где. И, как правило, место своего жительства не афишируют, порой снимают две-три – несколько квартир, скрываясь с адреса при опасности. А опасностей в криминальной жизни хватает. Причем только часть из них исходит от правоохранительных органов. Между собой у ребятишек с непростой судьбой тоже происходит масса «запуток» и «непоняток». Частенько они разрешаются конфликтно. Иногда – чрезвычайно конфликтно, беспредельно. Так что жулику всегда есть смысл конспирироваться, скрывать адрес.
Итак, ситуация сложилась классическая. Есть некто Русаков Андрей Васильевич, который дома да-а-вно не появлялся. Который нравится женщинам, любит стихи и так далее. Сомнений в том, что Русаков и есть искомый Андрей, не было. Но не было и Андрея. Не было ни малейшего представления о его образе жизни, связях, пристрастиях… То есть представления некие, конечно, были, но к делу их, что называется, «не пришьешь».
Купцов с Петрухиным снова ощутили, что уперлись в тупик. Чувство было противным, знакомым каждому оперу. После того как отработали адрес в Дивове, партнеры сидели вечером в кухне Купцова, обсуждали положение… Но ничего путного в голову не приходило. – Ну, какие идеи? – спросил Купцов.
– А какие тут идеи? – ответил Петрухин. – Давай-ка попробуем проверить по авиа-и железнодорожным билетам? Может, он уже давно улетел в какой-нибудь Лондон или Рио-де-Жанейро. И весь наш выпендреж совсем впустую…
Поделиться книгой: