Страсть

Все дома вокруг казались закрытыми, а их хозяева спящими. Она с ужасом поняла, что никто ее не впустит… но ей нужно что-то сделать. Кейт почувствовала, как ее желудок скрутился в узел, а потом она повернула и спряталась в ближайшем доме, преодолев расстояние одним прыжком, и приземлилась на коврик с надписью «Добро пожаловать». Что-то внутри нее не хотело, чтобы она постучалась, даже в такой ситуации, но Кейтлин подавила такое чувство, и сделала это. Эхо от пустых ударов тихо прозвучало в ушах Кейт. Она заметила кнопку дверного звонка и начала безумно на нее нажимать. Она все продолжала, пользуясь бочком кулака, потому что так менее больно, чем пользоваться костяшками.

Изнутри не доносилось ни звука. Никакой реакции на ее вторжение. Никаких шагов идущих к двери.

«О, Боже, ответьте! Идите сюда и ответьте, идиоты!»

Кейтлин оглянулась, и ее сердце чуть не выскочило из тела. Человек-лиса был здесь, в проходе в подъезд. И смотрел на нее.

Он очень-очень-очень плохой. Его разум полон мыслей, которых Кейтлин не могла вообразить, она громко закричала. Он причинял боль другим девушкам, теперь он хочет причинить боль ей.

С дома не было ни звука. Никакой помощи. Здесь в подъезде она была загнанной добычей. Кейт молниеносно приняла решение. Она выбралась, и на всей скорости побежала к Институту, до того как мужчина смог сделать хоть шаг.

Кейт слышала топот своих собственных шагов по дороге, а также топот шагов позади нее. Она начала всхлипывать.

Было темно, а она сбита с толку. Она больше не знала, куда бежать к Институту. Он где-то поблизости, но где? Она повернула налево. Это была улица, название которой звучало как цветок или растение, она не смогла прочитать.

Но она выглядела знакомо. Кейт побежала по ней пытаясь понять правильное направление. Улица Плющевая, или нет? Выяснять этот вопрос не было времени. Кейт побежала вниз по улице, заставляя ноги двигаться быстрее… и почти сразу поняла, что ошиблась.

Тупик. Когда она добежит до конца, ее поймают.

Кейтлин оглянулась. Он был там, бежал за ней, его пальто качалось словно крылья. Он был неуклюжим, но очень быстрым.

Она даже не делала усилий, чтобы дойти до тупика.

Если она побежит в дом, он поймает ее в проходе. Если она замедлится, он поймает ее сзади. Если она попробует убежать в другую сторону, он ее перехватит.

Единственным возможным вариантом было остановиться и драться.

По ней опять пробежали мурашки. Все. Кейт взяла себя в руки, немного пошатываясь. Она стояла в самой широкой части тупика, где были припаркованы машины.

Он увидел, что она остановилась, и немного поколебался. Тогда волоча ноги, бежком направился к ней. Кейтлин стояла.

Она была рада, что не потеряла свою дорожную сумку. Может, удастся использовать ее в качестве оружия. Может в ней есть что-то, что можно использовать…

Нет, все в ней было слишком легким. За исключением карандашов, но они были в ее рисовальном наборе. Она никак не сможет достать их вовремя.

«Можно использовать пальцы, чтобы ударить его в глаза, — дико подумала она. — И колени, и ноги, и кулаки».

В ее крови носился адреналин, она была почти рада возможности подраться. Вещи, которые она в нем ощутила, заставили ее хотеть порвать его на части. Он уже убивал, он убийца.

— Давай, придурок, — сказала она, осознав, что все-таки произнесла это в голос.

Он приближался, улыбаясь, как псих. И глаза у него были как у психа. Кейтлин напрягла мускулы, затем он на нее налетел.

Габриэль блокировал все ментальные сигналы.

Гуляя не далеко от Института, он помедлил. Габриэль пробыл на улице всю ночь, и не хотел идти внутрь. Не то, чтобы его там кто-то донимал, но он все равно избегал этого места. Ведь он все испортил, не достал осколок кристалла. И сегодня ночью ему придется объясняться перед Зитсом. Габриэль почувствовал, как сжалась его челюсть. Теперь он понимал, почему Марисоль так боялась этого старика. В нем была какая-то злая сила, сила, которую он получал каждый день своей жизни. Он, казалось, вытягивал ее с окружающих. Конечно, не так как Габриэль вытягивает жизненную энергию, но люди вокруг него в скором времени стают нервными и усталыми. Как птички, которые смотрят на змею.

Он вселяет страх.

Габриэль не хотел быть страшным. Но он присоединился к темной стороне, и ему нужен Зитс. У старика есть недвижимость, организация, связи. А Габриелю нужно все это на пути к вершине.

Он обдумывал все это, как внезапно в его сознание ворвался крик. Это не был звук, сигнал поступил с телепатической сети. Он был полон как ненависти и гнева, так и страха. Это Кейтлин.

«Совсем рядом. На северо-западе от меня», — подумал он.

Он уже двигался, перед тем, как смог подумать о чем-то еще. Габриэль даже не знал почему, ведь его никто не просил.

Он двигался широкими плавными шагами, словно волк на охоте. Крик последовал снова, и теперь в нем послышалась борьба за жизнь. Габриэль ускорил шаг на пути туда.

Плющевая улица. Крик исходил откуда-то снизу, теперь он смог это видеть, под фонарем, в конце тупика. Кроме мыслей он ничего не слышал, Кейтлин никогда не кричит в голос, когда попадает в беду.

На бегу Габриэль достиг борющихся фигур. Красноволосый мужчина был на Кейтлин, а она отбивалась и царапалась. Мужчина получил немало повреждений, но, в конце концов, он победит. Он тяжелее и сильнее, а значит, продержится дольше.

«Дежа-вю», — подумал Габриэль.

Однажды за Институтом он уже находил Кейтлин, на которую напал мужчина. Но как оказалось, тот был из Братства.

«А этот, — подумал Габриэль, осмотрев немытые волосы нападавшего, — вряд ли может быть кем-то, кроме бродяги».

Он может просто оставить все как есть. Старик будет рад услышать, что Кейтлин мертва, и это уменьшит количество людей охраняющих осколок. Но…

Все эти мысли молнией пронеслись в его мозгу. Пока он неосознанно сделал вывод, подходя к мужчине.

Габриэль схватился за конец грязного плаща и отдернул его. Кейтлин выкатилась из-под мужчины, и он почувствовал ее изумление.

— Габриэль!

Значит, она его не видела. Наверное, потому, что была немного занята, стараясь остаться в живых. Мужчина в плаще уже поднялся на ноги. Он увидел Габриэля и попытался ударить его кулаком, но тот увернулся. Габриэль резким движением руки достал нож, немного разрезав рукав. Его рука сжалась на нем, чувствуя вес и гладкость рукоятки.

Глаза мужчины стали побольше.

«Как у росомахи», — подумал Габриэль, отработанными движениями размахивая ножом перед ним. Красноволосый следил за ним. Он испугался. Габриэль начал наслаждаться привкусом его страха.

«Можешь не волноваться насчет ножа, — подумал он, зная, что мужчина его не услышит. — Это всего лишь отвлекающий маневр… пока я буду делать это…»

Другой рукой Габриэль грациозно и молниеносно дотронулся до хребта мужчины. Сразу за грязным воротником плаща в задней части шеи.

Его пальцы установили контакт с кожей, нащупав точку передачи энергии. Габриэль мог установить и лучший контакт, используя рот, но он не собирался прикасаться к этому грязному бродяге больше чем следует. Затем последовало ощущение разлома, как будто что-то начало вырываться наружу. Красноволосый дернул мускулами. Затем Габриэль ощутил приток энергии, словно с точки передачи фонтаном вырывался ярко-синий свет. Через пальцы Габриэля протекала теплая энергия всего тела мужчины.

— А-а-а-а-а.

Это походило на холодный напиток в очень жаркий день, в высоком стакане и с кубиками льда, звенящими внутри. А снаружи на стакане сконденсировались капельки воды. Это как открывающееся другое дыхание, когда ты бежишь и вдруг ощущаешь силу, спокойствие и энергию. Такое чувство словно стоишь на краю катамарана, и тебе в лицо дует ветерок. Это не сильно напоминало все чувства восстановления, жизненности и возбуждения Габриэля, но были очень близки.

Поглощение жизненной энергии ни с чем нельзя сравнить. Даже отобранная у грязного бродяги она была прекрасной. Когда этот парень боится, в нем протекает больше энергии. Габриэль отпустил его и положил нож обратно в ножны.

Красноволосый вздрогнул и свалился на землю, словно у него пропали кости. На земле он вздрогнул еще раз и замер. От него воняло.

Кейтлин тяжело дыша, поднялась на ноги.

— Он умер? — Спросила она.

— Пока нет, он еще вдохнет разок или два. Но жить он не будет.

— И тебе это понравилось. — Брови Кейт изогнулись в презрении, а дымчатые голубые глаза вспыхнули. Ее легкий рыжий локон прилип ко лбу, а остальные волосы казались огненным водопадом. Они были взъерошены и очень красиво развевались на ветру.

Габриэль сердито отвернулся. Он не будет думать о ней, не будет смотреть, какая она красивая, какая прекрасная у нее кожа, или как дыхание вздымает ее грудь. Она принадлежит другому, она для него ничего не значит.

— А ты хорошо постаралась. — Сказал он, смотря на лежащую на земле фигуру.

Кейтлин задрожала, но потом взяла себя в руки. Когда она ответила, ее голос прозвучал мягко.

— Я видела, он был полон мерзости. Его разум был…— Она опять задрожала.

— Ты проникла в его разум? — резко спросил Габриэль.

— Ну, не совсем. Я это как-то ощутила, будто какое-то чувство или запах. Я не могу сказать точно, о чем он думал. — Поколебавшись, она взглянула на Габриэля и глубоко вздохнула. — Извини. Я тебя не поблагодарила. Я рада, что ты заметил. Если бы ты не… — ее голос в очередной раз сорвался.

Последнюю реплику он пропустил мимо ушей.

— Может, пребывание в телепатической сети усилило твои способности по отношению к другим людям или у парня был телепатически слабый разум. — Он коснулся ботинком плаща. Затем поднял взгляд на Кейт. — А где остальные?

Кейтлин выпрямилась, и постаралась быть невозмутимой.

— Кто?

— Ты знаешь кто остальные. — Габриэль напряг свои чувства, ища признаки их присутствия. Ничего. Он посмотрел на Кейтлин и сузил глаза. — Наверное, они где-то поблизости. Ты бы не пришла сюда одна.

— Не пришла бы? Но я одна. Я приехала на автобусе. Разве ты не хочешь спросить меня, почему?

Позади нее небо окрасилось в зеленый и бледно-розовый цвет, в отличие от ультрамаринового на западе. Последние звезды затухли, и первый луч света коснулся ее рыжих волос. Она была стройной и гордой, словно средневековая ведьма встречающая рассвет. Габриэль приложил немало усилий, чтобы оставить выражение лица бесстрастным, а присутствие в сети ледяным.

— Ладно, — сказал он. — Что ты здесь делаешь?

— Что значит, она пропала? — потребовал Роб.

— Она пропала, — несчастно повторила Анна. — Я проснулась, а ее нет. Ее здесь нет.

Льюис перевернулся в спальном мешке, посмотрев на них искоса, и начал скрестись.

— Вы смотрели в, ух…

— Конечно, мы смотрели в ванной. Мы смотрели везде, ее нигде нет. Роб, ее сумка тоже пропала.

— Что? — Это походило на крик. Анна прикрыла рот рукой, пока Роб пристально на нее смотрел.

— Если ее сумка пропала, и она сама пропала, — через секунду мысленно сказал он.

— Я это и говорю, — ответила Анна. Ее красивые темные глаза расширились, но остались спокойными. Анна всегда сохраняла спокойствие в экстремальных ситуациях, а Роб уже стал близок к тому, чтобы его потерять. Все время с прошлой ночи его эмоции были в беспорядке.

Приложив усилие, он взял себя в руки.

— Нет, Я имею в виду, она уехала не надолго и, скорее всего, по своей воле. Если бы ее похитили, то не взяли бы сумку.

— Но почему она уехала? — Поднявшись, спросил Льюис. — То есть, она не должна была уезжать, но если она сделала это по своей воле, тогда почему?

Роб перевел взгляд с тяжелых темных очертаний мебели в гостиной на окно. Рассвет.

— Думаю… наверное, она уехала в Институт.

Остальные посмотрели на него.

— Нет, — сказала Анна.

Роб выпрямил плечи и прикусил губу. Он все еще смотрел в окно.

— А я думаю, да.

— Но зачем? — спросил Льюис. Роб услышал его, но все продолжал смотреть в голубоватое, словно стекло, небо. Кейт где-то там…

— Роб! — Льюис его встряхнул. — Почему она уехала в Институт? — потребовал он.

— Не знаю, — ответил Роб, когда пришел в себя. — Может у нее есть какая-то идея, чтобы повлиять на Габриэля, или она хочет что-то сделать с мистером Зитсом.

Анна и Льюис громко выдохнули.

— Я думаю, имею в виду, то есть думаю, ты же говорил…

Роб смущенно на него посмотрел и моргнул.

— Он думает, ты говорил, что Кейт изменилась, как и Габриэль, — решительно сказала Анна. — Я знала, что это не правда, но предположила, что ты так подумал.

— Конечно, она бы этого не сделала, — шокировано, ответил Роб. Ему сложно разбираться в людях, иногда все проходит так быстро, что не успеваешь подумать о их худших сторонах, даже друзей. Но он знал, что Кейтлин не может быть злой.

— Она ушла посреди ночи, — сказал Льюис. — Думаешь, взяла машину?

— Машины на месте. Я проверила, когда только проснулась, — проговорила Анна. — Не понимаю, как она могла сделать такое.

— Она нашла другой способ, — кратко сказал Роб. Кейтлин шелковая, под твердой огненной оболочкой решимости. — Нет, если она направилась туда, значит она уже там. Вопрос в том, что нам теперь делать?

— А что мы можем делать? — спросил Льюис.

Сзади дома послышались звуки движения. Родители Марисоль. Роб посмотрел в том направлении, затем перевел взгляд на окно.

— Нам нужно как-то ее вернуть. Найти и вытащить.

— Вытащить, — тихо повторила Анна. Это не было вопросом, скорее подтверждением.

— Мы должны, — сказал Роб. — Не знаю, что она задумала, но это не сработает. Не в том доме с безумцами. Они опасные. Они ее убьют.