Помоги проекту - поделись книгой:
Посмотрите хотя бы на объединение нескольких бывших «партий власти» («Единство» и «Отечество») в одну: партию «Единство и Отечество», из которой позже образовалась партия «Единая Россия».
Умственное взросление человечества
Люди зачастую берутся слишком смело судить своих предков. Они называют их традиционное, естественное общество «отсталым». Почему? Да потому, что такие «критики» основываются на сегодняшних представлениях о мире, на современных социальных и научных понятиях. Но умственное развитие человечества прошло свой эволюционный путь, и в каждый период своей истории общество не было ни «отсталым», ни «продвинутым». Оно просто эволюционировало как система, при соответствующем развитии различных своих структур.
В первобытном обществе на протяжении сотен тысяч лет не было науки в современном понимании этого слова. Речь можно вести только о стихийном использовании явлений природы, о накоплении, ценой бесчисленных усилий и жертв, практического опыта, который получал отражение в форме обычаев, примет, поверий, запретов… Затем наступил период, в течение которого накопленный опыт превращался в знания, позже началось превращение их в науку, то есть произошло систематизирование знаний, оформление правил и приёмов научных описаний и доказательств.
С начала XVII века отсчитывает свой срок наука Нового времени.
Сто лет назад никто и представить себе не мог ни радио, ни телевидения. Двести лет назад химические элементы представлялись большинству просто кучей минералов. Триста лет назад люди не понимали природы света. Четыреста лет назад Тихо Браге никак не мог представить себе движение Земли! Пятьсот лет назад за любую погрешность против Аристотеля с учёных брали штраф. Шестьсот лет назад не было механических часов, и длительность ночных и дневных
Средневековая идея о дворянстве, как атрибуте благородного происхождения, утвердилась во Франции только в конце XVI – начале XVII века. До этого твёрдой социальной систематизации общества не было! Точно также и в Англии строгое социальное деление появилось отнюдь не в незапамятной древности, а лишь в елизаветинскую эпоху.
В те времена, когда впервые появились сказки, взрослые люди относились к ним так же, как теперь относятся дети, а ведь для малолетних детей мифические или сказочные персонажи не отличаются от реальных. Позже сказки целиком перешли на «обслуживание» детей; ещё позже «взрослые» когда-то приключенческие романы типа «Трёх мушкетеров» стали подростковым чтением.
Представьте же себе сообщества, в которых все взрослые люди по умственному и эмоциональному развитию сходны с современными пятилетними детьми!.. Умственное взросление человечества происходило постепенно, через дивергентные и конвергентные этапы, через научные революции, через организацию образования. Сначала оно было достаточно примитивным, но затем и эта социальная структура прошла свой эволюционный путь, разный в Византии, Индии, арабских странах.
Мы здесь ограничимся кратким обзором европейского образования.
В Европе – в частности, в Галлии – к V веку фактически исчез институт языческих жрецов (друидов), выполнявших ранее функции наставников и учителей, и начали складываться «варварские традиции» воспитания, которые сохранялись затем очень долго. Программа воспитания мальчиков, подростков и юношей состояла прежде всего в физических упражнениях, которые одновременно готовили к крестьянскому труду (рыбака или хлебопашца) и профессии воина. Нордическая педагогическая традиция исключала участие жрецов (друидов); умственное воспитание (варварское право, генеалогия родов, мифология, руническое письмо как магический феномен) давали старейшины семьи и рода.
Ярл Орхад Рогнвалдр Кали (ум. 1158) перечисляет следующие необходимые знания и умения для скандинавского мужчины: игра в шахматы, знание рун и поэзии, работа по металлу, бег на лыжах, стрельба из лука, владение мечом и копьём, игра на арфе. В качестве педагогов выступала обычно придворная челядь. Из саг XIII века мы узнаем, что ещё и в это время существовало только домашне-семейное воспитание. Мальчики и девочки до семилетнего возраста находились на попечении матери, затем воспитанием мальчиков занимались мужчины семьи и рода.
У ремесленников и купечества основной формой обучения было так называемое ученичество. Мастер брал за плату одного-двух учеников, которые становились его даровыми работниками. Последнее обстоятельство подвигало мастера увеличивать срок обучения (в XIV—XV веках оно длилось восемь–десять лет). Завершивший учёбу становился подмастерьем, пока не открывал собственное дело.
Во многих договорах об ученичестве оговаривалось, что мастер позволяет посещать ученику в течение года-двух школу, или сам берётся выучить его грамоте. До того, как в Европе появились светские учебные заведения, здесь уже были епископальные и монастырские школы. Они готовили служителей культа (внутренняя школа) и обучали мирян (внешняя школа). Учились только мальчики и юноши. Затем на протяжении XII—XV веков школьное образование начало постепенно вышло за стены церквей и монастырей, появились светские школы и университеты; но всем известно, что такие учреждения зарождались в недрах церковного образования.
В Париже в церковных школах преподавали светские лица, но под руководством каноника Нотр-Дам. В 1292 году школ здесь насчитывалось двенадцать, в том числе одна для девочек, в 1380 году – 63, включая 22 женских. В обучение брали детей высших сословий. Мальчики выучивались читать, писать и считать, немного знали латинскую грамматику. Выпускники могли получить звание клирика, что позволяло быть учителем или священнослужителем.
Городские школы рождались также из системы ученичества, цеховых и гильдейских школ, тоже с XII века.
В XV веке заведения общего образования – городские (латинские) школы, были уже во всех крупных городах Западной Европы, и сеть их продолжала расти в XVI—XVII веках. Они имели более светский характер и постепенно вышли из-под церковного управления, стали подчиняться местным и общегосударственным властям. Церковь, впрочем, оставила за собой особое влияние, что выражалось в построении школьного воспитания на религиозных основах.
В Центральной Европе особую роль в учреждении и реформировании городских школ сыграли педагоги Реформации. Мартин Лютер учредил в Эйслебене низшую и высшую латинские школы (1527); спустя два десятилетия в Германии появились еще шестьдесят протестантских городских школ. Чтобы облегчить задачу учителей–пасторов, Лютер в 1529 году составил «малый Катехизис»; аналогичные пособия на французском языке подготовили де Вез и Кальвин. Во второй половине XVI века протестантские начальные школы пользовались особыми школьными катехизисами на английском, французском и немецком языках.
Римско-католическая церковь уступала протестантам в организации элементарного обучения широких масс. Чтобы выправить положение, Тридентский вселенский собор принял «Катехизис собора» и предложил повсеместное открытие католических воскресных школ для низших сословий.
Как видим, такая социальная структура, как образование, эволюционировала соответственно умственному взрослению человечества. А история борьбы протестантского и католического образования за учеников ещё раз подтверждает: главная задача любой структуры – выживание, закрепление за собой ресурса.
В XVI—XX веках наука всё больше теснила в школе религиозные дисциплины, но должно быть понятно, что наука XVI, XVII и следующих веков, и современная наука – понятия достаточно разные. Бесспорно также, что в ХХ веке место религии заняли идеологические дисциплины типа истории и обществоведения: любое государство обязано воспитывать своих граждан.
Между тем, социологи высказывают вот какое мнение:
«Трансляция и распространение культуры в обществе – первая и основная функция образования. Она заключается в том, что посредством института образования происходит передача от поколения к поколению ценностей культуры, понимаемых в самом широком смысле слова (научные знания, достижения в области искусства, моральные ценности и нормы, правила поведения, опыт и навыки, присущие различным профессиям, и т. п.). Не будем также забывать о том, что культура каждого народа имеет свои национально-этнические особенности, а стало быть, система образования играет исключительно важную роль в поддержании и сохранении национальной культуры, её неповторимых и уникальных черт, приобщаясь к которым индивид становится носителем национального сознания и национальной психологии».
Или: «Если иметь в виду нравственную мировоззренческую ориентацию, которая должна быть присуща современной школе, то правомерно говорить о необходимости привития молодёжи в первую очередь общечеловеческих ценностей и гуманистической морали».[4]
Социологи считают, что, способствуя научному прогрессу, образование вносит существенный вклад в обогащение и расширение культурного наследия общества. Как идеал – это верно. И всё же нельзя забывать, что задачу образованию ставит государство. Исключительно через образование возможна неразрывная и надежная связь общества (народа) и государства, – но только в том случае, когда структура образования есть часть народной культуры. Если же оно отрывается от неё и переходит к книжному умствованию, а тем паче презрительно относится к той реальной жизненной практики, которая выросла эволюционным путём, быть беде.
Управление образованием невозможно, если нет чётко сформулированных осознанных целей и не выстроены приоритеты. Эта структура сама по себе, без поддержки государства, попросту деградирует, и мы воочию видим это сегодня в нашей стране. Совсем недавно первые места на всех международных конкурсах знаний занимали наши ученики. Теперь этого уже нет; российское образование реформируют под американский образец. Между тем, Америке никогда не было нужно хорошее образование: дешевле выманивать готовых специалистов из других стран. Вот почему в США могут позволить себе время, затрачиваемое на изучение кулинарии, вождения автомобиля или творчества Мика Джагера приравнивать ко времени, отводимому на изучение других предметов.
Ликвидируя в России качественное образование, власти попросту готовят людей, которые окажутся не в состоянии адекватно оценивать происходящее в стране и мире, без колебаний примут чуждые ценности, согласятся на потерю суверенитета. Выгода здесь в том, что переход страны в подчинённое состояние происходит не только без затрат, а даже с существенной экономией. А при образованном, грамотном населении для достижения тех же целей пришлось бы прикладывать силу и тратить большие средства.
Учтём также, что отличие человеческих сообществ от других динамических систем в том, что события их эволюции осуществляются через деятельность людей, а люди соглашаются на те или иные перемены, руководствуясь разумом или эмоциями. Даже если они не желают этих перемен, они соглашаются на них вынужденно, соображая в уме, что противодействие может принести к ещё худшим последствиям.
Исходная система может устойчиво существовать в нескольких режимах. Возникает вопрос, как она может переключаться из одного в другой? Оказывается, есть только два способа такого переключения. Первый можно условно назвать
Ясно, что нам надо добавить достаточно большое количество этих элементов, чтобы размыть устойчивость предыдущего режима, и чтобы система начала переход в новое состояние. Причём вот что важно: как только будет достигнуто некое
Необходимое для перехода количество добавляемых элементов второго режима (законов, указов и других обязательных для выполнения силовых актов) должно быть достаточно большим. Какое время нужно затратить на изменение соотношения элементов – не существенно. Но чем оно меньше, тем больше такой переход энерго– и ресурсозатратен.
Другой способ переключения заключается в изменении параметров системы, почему и называется
Во все века можно найти примеры осуществления обоих видов перехода, силового и параметрического. В первобытных обществах они осуществлялись на уровне «природа–человек», позже также и на межгосударственном (междинастическом) уровне. С какого-то момента оказалось возможным воздействовать на социальные группы и отдельных личностей; в этом, в частности, суть дворцовых интриг, коими так славен весь период Средневековья. Но вот пришло время, когда каждый человек непрерывно находится в «информационном поле». Средства массовой информации (СМИ) непрерывно подвергают человека своему воздействию, передавая информацию, которая зачастую может не иметь никакого отношения к реальности.
Если раньше отдельные личности могли инициировать параметрический переход систем из одного режима в другой неосознанно, или интуитивно, то теперь возможности непосредственного воздействия на общественное сознание применяются на научной основе. Подробно отработан практический опыт воздействия на сознание людей, что хорошо видно на примере рекламного бизнеса. Насколько массирована такая обработка, видно из того, что, например, в США средний американец получает свыше 1,5 тысяч рекламных объявлений в день. На рекламу тратятся колоссальные средства только потому, что затраты дают конкретный результат: люди подчиняются её воздействию!
Понятно, что если реклама даёт возможность торговцам достигать своих целей по продаже, то и вообще «правильная» подача информации позволяет политикам достигать своих, неведомых обычным людям целей. Ныне технологиям использования психо-социальных особенностей людей обучают где угодно: в школах, колледжах, университетах. Вполне хватает специалистов, умеющих заставить массы действовать в нужном для кого-то направлении даже против своих интересов.
Новая социальная структура – политтехнологическое сообщество вкупе со СМИ, развивается по своим законам и в своих целях, никак не связанных с интересами общества.
Модели развития государства
Государство, как таковое, можно исследовать по всякому: с точки зрения его природы и происхождения, формы организации власти, управления, доходов и расходов, хозяйства, населения, способов достижения целей. То есть сама эта система – государство – состоит из множества систем, подсистем и структур. Мы ещё вернемся к этому вопросу, а пока посмотрим: как же оно возникает?..
В рамках теории эволюции мы придерживаемся взгляда на возникновение государства, как на результат естественного роста общества. Оно сменяет, как правило, родовой строй, при котором не было социальной наследственной дифференциации людей, а значит, не могло быть и государства. Распорядок общественной жизни в родах и племенах поддерживался силой привычки, традиции, моральным авторитетом старейшин, которые представляли общие интересы всех членов рода или племени.
В результате появления прибавочного продукта и необходимости его дележа начался переход родового общества к классовому. Развитие производительных сил общества, разделение труда привели к возникновению частной собственности, имущественному неравенству людей и расколу общества. В руках отдельных лиц накапливались большие богатства; так произошло выделение родовой знати. У них же оказались посты родовых старшин и племенных вождей, а формирование родовой аристократии привело к становлению публичной власти.
Для закрепления новых экономических условий требовалась новая организация общества; произошёл фазовый переход, приведший к возникновению соответствующих структур: государство сломило сепаратистские тенденции отдельных племён, оставаясь выразителем и защитником интересов родовой аристократии. Создался бюрократический аппарат и постоянная армия, частично использующаяся и для внутренних нужд.
На многих территориях война стала силовым фактором образования союзов племен, а общность практической деятельности и единые требования налога – параметрами образования первичной народности. Помимо армии, главными элементами при создании государства стало развитие общей идеологии, системы правовых норм и общего религиозного пантеона. Эти структуры развивались, взаимно влияя друг на друга. Причём согласно хронотронической теории эволюции, спонтанное возникновение государства – процесс маловероятный, то есть нереализуемый; если же он проходил поэтапно, то переход на каждый новый этап возможен с высокой вероятностью.
В современной науке государство признают продуктом или завоевания, или Божественного установления, или договорным установлением, или, наконец, результатом естественного роста общества.
В первом случае субъектом прав и власти в государстве признаётся завоеватель, суверен, монарх. Права всего остального населения охраняются постольку, поскольку это совпадает с интересами суверена. Единоличный властитель может быть заменён небольшой группой (олигархия) или классом (аристократия). И в том и другом случае личность граждан совершенно поглощается государством.
Во втором случае (Божественное установление) назначением государства признается осуществление нравственного закона, открываемого Богом через жрецов. Эта форма (теократия) есть замаскированное господство жреческой касты, оспаривающей власть у касты завоевателей.
Какова русская монархия? Понятно, что она достаточно самобытна. Чтобы не тратить лишних слов, приведём мнение Ивана Солоневича. Этот философ, выходец из белорусской крестьянской семьи, он стал журналистом в С. – Петербурге, был свидетелем всех революционных преобразований 1917 года; занимался организацией физкультурной работы в советской Москве, а в начале 1930-х бежал на Запад, где и умер в 1953 году. Вот что он пишет о русской монархии:
«Русский царизм был русским царизмом: государственным строем, какой никогда и нигде в мировой истории не повторялся. В этом строе была политически оформлена чисто религиозная мысль. «Диктатура совести», как и совесть вообще, – не может быть выражена ни в каких юридических формулировках, – совесть есть религиозное явление. Одна из дополнительных неувязок русских гуманитарных наук заключается, в частности, в том, что моральные религиозные основы русского государственного строительства эта «наука» пыталась уложить в термины европейской государственной юриспруденции. И с точки зрения государственного права – в истории Московской и даже Петербургской империи ничего нельзя было понять; русская наука ничего и не поняла. В «возлюби ближнего своего, как самого себя» никакого места для юриспруденции нет. А именно на этой православной тенденции и строилась русская государственность. Как можно втиснуть любовь в параграфы какого бы то ни было договора?»…
Договорная теория признаёт государство искусственным образованием, созданным волей людей. Предполагается, что они молчаливым соглашением установили такую форму общежития, которая обеспечивала бы защиту личности и достояния каждого члена общества, и для этой цели перенесли на верховный орган государства всю сумму своих воль, создав, таким образом, в лице главы государства общую, суверенную волю. Но в этом случае важно, на каких позициях стоят сами властители. То есть,
Так же точно и в первые дни демонтажа социализма было заявлено, что «мы создадим новый класс собственников, который будет осуществлять управление». То есть, создавая новое государство, главной причиной его возникновения объявили создание аппарата (машины) для подавления создающимся господствующим классом всех остальных.
Таким образом, если при царизме, выросшем как результат естественного развития, путём «проб и ошибок», неравенство было структурировано и нивелировано через сословность, а в социалистическом государстве достигли относительного уравнивания условий жизни через общественные фонды потребления, то в новом демократическом государстве власть обеспечила безусловное неравенство граждан.
В чистом виде признаками государства являются
При выяснении иерархии структур социальных систем имеются трудности, связанные с формулировкой цели. Государственные структуры в разных конкретных ситуациях преследуют разные цели и, соответственно, информация, ценная для одних из них, не является таковой для других. Кроме того, передача информации от структур более низкого уровня к высшим, и реализация ее в рамках общей эволюции – процесс многоступенчатый. На каждом этапе часть информации теряется, а эффективность и ценность оставшейся изменяются. Определённую часть информации в каждом государстве накапливает оппозиция.
Примем, что цель № 1 заключается для государства в выполнении функции по обеспечению его собственной
Таким образом, при усложнении целей в случае, когда каждая последующая включает предыдущую, возрастает как ценность информации, так и эффективность деятельности. В эволюции социосферы эти величины должны возрастать, поскольку возрастание ценности соответствует усложнению государства, а возрастание эффективности – экономному использованию информационного материала. При этом, однако, нужно иметь в виду, что значимость целей существенно различна на разных этапах эволюции. Так, на конвергентных стадиях («время разбрасывать камни») цель № 3 не является главной. Если от неё отказаться, то увеличение эффективности может быть достигнуто за счёт уменьшения количества исходной информации и, соответственно, структур, что даст эволюционные преимущества при адаптации к стабильным условиям обитания. Так, прошедший конвергентный этап выразился в развале СССР и на заключительной своей стадии создал все предпосылки к развалу России.
На дивергентных этапах эволюции, особенно в условиях качественного скачка («время собирать камни») цель № 3 становится главной, для её достижения необходимо наличие «молчащих повторов». Отсюда видно, что рассмотренные цели находятся в дуальном отношении, стремление к одной уменьшает вероятность достижения другой. Поэтому стремление к максимальной эффективности нельзя считать движущей силой на всех её этапах. Следует полагать, что в среднем в эволюции сохраняется некоторое оптимальное (не близкое к максимальному) значение эффективности.
Можно считать, что процесс эволюции государства в целом схож с общим процессом эволюции обычных социальных систем. Однако надо понимать, что между ними есть и весьма существенные различия, возникающие от взаимодействия сложных систем друг с другом. Так, всегда есть контакт государства с соседями. Эти взаимодействия влияют на функционирование и развитие каждой взаимодействующей системы, и что интересно, могут подтолкнуть к созданию государственной структуры, лишённой эволюционной истории. Такая «лишённая корней» структура в худшем случае не сможет воспроизводиться. Например, Союз РФ с Белоруссией.
Вообще на предгосударственном уровне развития растёт количество однородных структур, которые мало отличаются друг от друга и практически взаимозаменяемы. Этот процесс идёт параллельно экономической и социальной дифференциации общества. Это – этап образования структур, изучая который, необходимо обращать внимание на степень взаимного влияния структур друг на друга.
Возникновение государства возможно, только если достигли необходимого развития системы трёх типов: экономика и обслуживающие её социальные системы и отношения; народность (общность территории, языка, коммуникационные возможности, кстати, последними определяются и размеры будущего государства); государственная идеология (общегосударственная идея типа «почему мы вместе и лучше других», религиозная унификация). Когда развитие уже созданного государства в виде объединения разных государств началось, необходимые условия меняются.
Образование государства – скачкообразный процесс. Сначала накапливаются изменения в экономических отношениях. Далее, возникает необходимость в дифференциации социальных систем и отношений, чтобы соответствовать новой экономической ситуации, а когда разделение структур по функциям происходит, структуры разных функциональных блоков уже существенно отличаются друг от друга, поскольку изменение формы систем и функционирования их отдельных элементов связаны друг с другом.
Всё это должно быть учтено при дальнейшей неминуемой перестройке властной вертикали в России, с переменой вектора власти в режим «снизу вверх», когда станет актуальным вопрос образования самостоятельных государств на базе российских регионов таким образом, чтобы не нарушить целостность единой страны.
Национальная безопасность
Поскольку первая цель любой структуры и системы – её выживание, постольку
Сначала несколько определений. Безопасность есть совокупность условий и факторов, обеспечивающих нормальное функционирование и развитие человека и общества. А опасность – совокупность условий и факторов, вызывающих нарушение такого нормального функционирования. Угроза – это фактор или событие, переводящие систему из состояния безопасности в состояние опасности.
Социальная безопасность нации предусматривает выполнение всеми социальными структурами своих функций так, чтобы была обеспечена выживаемость всей системы. Ведь если она не выживет (трансформируется или перестанет существовать), сами эти структуры станут ненужными. Причём говорить о безопасности можно, только если все структуры выполняют свои базовые задачи по удовлетворению потребностей, интересов, целей всего населения страны, а не какого-либо одного слоя за счёт ресурсов другого. Понятно, что если за десять последних лет население потеряло свои прежние накопления, хранившееся в сбербанках, а сама сберегательная система понастроила за это время потрясающе дорогие здания для своих офисов, то о социальной безопасности говорить не приходится.
Другой пример: такая структура, как ГИБДД, должна заботиться о физической безопасности транспорта, водителей и пешеходов. Если же сотрудники начинают заботиться преимущественно о собственном интересе, то безопасность транспорта и т. д. – под угрозой.
Национальная безопасность выражается в ряде показателей: качестве и продолжительности жизни населения, уровне образования, эмиграции, доверии к стране со стороны других государств и т. п. Низкая продолжительность жизни и высокий уровень социальной напряжённости – симптомы опасного состояния системы. Но только симптомы; причины лежат много глубже.
Сегодня популярна теория социальных конфликтов (глобальных, геополитических, межгосударственных, региональных, внутриполитических и т. п.). Она составляет основу концепций национальной безопасности разных стран. Хотя разработчики теории и не копают очень глубоко, они правильно понимают, что причина увеличения проблем – в нарастании кризиса нехватки ресурсов и снижения возможностей природы. «Причины межгосударственных конфликтов из идеологической плоскости перешли в область жизнеобеспечения человечества», – говорят они; войны между примерно равными по силе странами перешли в информационную сферу.
Эти войны ведутся с помощью средств массовой информации ради расширения сфер контроля. И речь не просто о контроле и учёте общественного мнения, но главным образом о массовом манипулировании, создании личности, автоматически согласной с властями. В связи с этим встаёт проблема создания
Власть, не учитывающая интересов культуры, деградирует. Культура, не получающая поддержки власти, деформируется.
Власть имеет в своем распоряжении госаппарат, суд, полицию, службу безопасности и тюрьмы. Культура же поддерживается через знания, нормы и ценности, и действует преимущественно через систему образования, издательства, музеи, средства массовой коммуникации, театры, язык и т. д. Взгляд на политику через призму культуры позволяет лучше понять, какова власть, в какой степени адекватна, каково взаимоотношение между различными категориями жизни, например между властью и собственностью, властью и религиозной святостью, властью и моралью.
С самого начала 1980-х годов в нашей стране нарастал системный кризис. Он был и остаётся нашим отечественным подразделением глобального эколого-социального кризиса, ведущего человечество в небытие. Но вместо анализа причин и принятия срочных кардинальных мер по переходу к оптимальному режиму развития, те, кто пришли к власти, озаботились собственным благополучием и организацией выживания возглавляемых ими структур за счёт развала всей динамической системы, – сначала СССР, а затем, в перспективе, и России. Результат известен: падение отечественного производства, вымирание населения, торжество безнравственности.
Все заслуги прошедшего десятилетия люди справедливо приписали Б. Ельцину, – ведь власть всегда персонифицирована. Казалось бы, необходимо задаться вопросом: КАКОЙ президент нам нужен? Но как раз этим-то вопросом никто и не занимался. Газеты и телевидение навязывали людям другой вопрос: КТО подходит из предложенных. В стране живёт без малого сто пятьдесят миллионов человек, но оказалось, весь наш выбор – четверо или пятеро мужчин из всего населения. В отличие от нормальной женщины, которая в поисках мужа чётко знает, чего ЕЙ надо, вся наша страна уподобилась Агафье Тихоновне, выбирая «идеал» из группы незнакомцев, приведённых сводней. А эта сводня ради гонорара свой товар отлично умеет рекламировать!
Да, манипулировать общественным мнением наши СМИ научились не хуже американских. Помнится, еще за два года до президентских выборов 2000 года известный телеведущий начал объявлять «рейтинги» претендентов: этот прибавил пять процентов, тот потерял три… Но при нашей численности каждый процент равен миллиону человек. Получается, миллионы граждан еженедельно меняют свое мнение, что нелепо. А газеты «обозревали» наш будущий выбор на таком уровне: этого, де, не выберут, потому что «коммунизм всем надоел», а второго – потому что «регионы не знают, что у него под кепкой» (а что у него под кепкой?), а третий не имеет шансов, ибо «мы ещё не дошли до того, чтобы брать себе президента из призеров Голливуда». А до чего же дошли? Оказывается, до того, чтобы выбрать себе президента из ординарных полковников КГБ. Голливуд отдыхает.
Ограниченность кругозора людей позволила направить их на поиски некоей «знаковой» фигуры. То ли нужен военный, – он дисциплину обеспечит во всей стране (в армии, как всем известно, уже «обеспечили»). То ли «крепкий хозяйственник» (экономику «хозяйственники» довели до ручки). Ещё финансы страны в ужасном состоянии; не позвать ли финансиста на царство?
Скажем прямо: поиск ведется неправильно. Кризис в стране, что называется, системный, то есть охватывает все стороны жизни. Значит, нужно найти тот синхронизирующий фактор, от которого зависят все остальные. Такой фактор есть, это – общая культура народа.
У каждого свое представление о том, что такое «культура», поэтому напомним, что рассматриваем здесь эту категорию в ее традиционном понимании. Культура – это не просто пляски, матрешки, привычки и сказки, а целый комплекс приемов выживаемости, сложившийся за многие века, обусловленный существующими именно в этой местности климатом, природными условиями, внешним окружением, численностью и другими параметрами.
В жизни общества имеется градация приоритетов, среди которых культура – первая и важнейшая. Это категория долгопериодная, она развивается долго, но и устойчива значительно больше, чем остальные: наука и экономика, финансы и политика, которые «накладываются» на культуру народа, зависят от нее. Для развития или уничтожения науки нужны десятилетия, а вот экономика и финансы могут совершать «скачки» хоть каждый год. Самая «короткая» категория – политика. Хороший интриган, сев на трон или рядом с ним, может менять политику каждый месяц, тасуя людей и идеи, как колоду карт, разрушая экономику и финансы.
Культура в силу своей устойчивости сглаживает все «скачки» экономики и политики. Но они всё-таки влияют и на неё, а если снижается уровень культуры, то падает степень выживаемости населяющих страну этносов и встаёт под вопрос выживание самого народа и государства.
В такие моменты страну должен возглавить не генерал, не хозяйственник, не политик и не юрист. Им хватит работы: пусть руководят армией, правительством, парламентом. А во главе государства нужен человек культуры, знающий историю Отечества не по школьному учебнику, понимающий происходящие процессы и степень взаимовлияния культуры и других параметров народной жизни, обладающий к тому же опытом административной работы.
Не надо думать, что президент страны – это личность с компьютером вместо головы. Президенту достаточно быть образованным и культурным в такой степени, чтобы уметь выбрать из предлагаемых вариантов лучший. В таком случае, если он – носитель культурных традиций, то выберет решение, максимально полезное для сохранения и укрепления культуры. Проще говоря, «владеющий» долгим периодом (культурой) держит всю «линию». Командующий короткопериодными категориями, экономикой и финансами, а тем более профессиональный политик, наоборот, «подставится» по всему фронту.
Кроме того, восстановление традиционных местных обычаев, развитие промыслов, этническое просвещение, экологическое и патриотическое воспитание, забота о селе – эти и многие другие, казалось бы, второстепенные меры не только позволят сохранить российские этносы и местные культуры, но и повысят выживаемость всей системы, стабилизируют экономику и финансы. Напротив, попытка улучшить ситуацию в стране воздействием через финансы и экономику, как показало всё прошедшее десятилетие, непродуктивна. Она ведёт к разрушению материальной базы и нравственности, подавлению «малых» этносов, американизации русской культуры, ухудшению жизни людей в целом.
А самое тяжелое и провальное решение – попытка исправить ситуацию, просто изменив восприятие происходящего людьми, оболванив их. Человек разумен, и незачем делать его безумным, внедряя в умы пустые, умозрительные теории, лживые символы, выдавая «идеалы» за реальность.
Иван Солоневич писал:
Естественная цивилизация
Крестьянский мир
Заблуждения социологии
Социология никогда не даёт абсолютных результатов, а всего лишь результаты
Это надо иметь в виду, рассуждая о русском крестьянстве. Ниже мы будем говорить о культуре большинства, не обращая внимания на сообщения, которые «вытаскивают» некоторые частные факты, показывающие крестьян либо носителями всех пороков, либо воплощением всех добродетелей. Истина – посередине.
Существует стереотипное представление, что в XVIII—XIX веках русские крестьяне были сплошь крепостными – рабами, не смевшими без соизволения жестокого помещика не то что спину разогнуть, а даже и вздохнуть свободно. Будто бы были они тупыми и забитыми, отличающимися от скота только умением говорить, да и то косноязычно. Да, были и такие, но в целом этот стереотип не имеет ничего общего с правдой.
Крепостные крестьяне составляли по стране в целом 34 процента населения. Это сведения десятой ревизии, то есть переписи 1858 года, которая непосредственно предшествовала реформе 1861 года, отменившей крепостное право. В европейской части России крепостных было 37 процентов населения, в составе крестьянства они составляли половину (с колебанием примерно от 30 до 70 процентов по разным губерниям центра Европейской России); за Уралом их почти совсем не было. Понятно, что, изучая крестьянскую культуру, надо иметь в виду не только крепостных, но и государственных крестьян, и другие, более мелкие группы.
Сегодня о крестьянстве, его прошлом и настоящем узнать совсем непросто, а в учебниках о нём и вовсе нет ничего, кроме стенаний: де, век за веком «положение крестьян становилось всё хуже». Советские историки жалели крестьян царской России, постсоветские – крестьян сталинских времён. Мучились, бедные, задавленные тяжёлой неволей. Как же им всё-таки удавалось жить самим и кормить других?
К сожалению, людям свойственно судить о явлениях и структурах более «низкого» уровня со своей, так сказать, колокольни. А надо бы попробовать встать вровень. Например, кошки и собаки проходят у людей по разряду «домашних животных». Несмышлёные, примитивные, хоть и милые, а порой забавные. Только и остаётся, что пожалеть их. Однако иной хозяин был бы поражён, узнав, по какому разряду проходит он сам у своих любимцев. Кошки и собаки чётко понимают иерархию «человеческой стаи», в которую волей судьбы помещены, и обходятся без сантиментов и морализаторства. Кто он такой, этот в очках и шлёпанцах? Прислуга, приносящая еду. Будь он хоть полковником Генштаба. Собаки умеют отлично устраиваться в жизни! Ну, а хвостом помахать и погавкать на чужого, так почему бы нет?..
Человеческое общество структурировано; изменить этого нельзя. Люди, находящиеся на разных уровнях системы, в своей биологической и нравственной основе одинаковые: они отличаются друг от друга объёмом знаний, сферой их приложения и условиями жизни.
«В своём высокомерном отношении к крестьянину, к его возможностям, иные современные деятели, хотя и провозглашали себя выразителями народных интересов, оказались в одном ряду с худшей частью надменных аристократов или ограниченных чиновников старой России, презрительно поджимавших губы в адрес простого мужика. Именно с худшей частью, потому что не только лучшие из дворян восхищались крестьянскими сметливостью в хозяйстве или художественным творчеством, но даже средние помещик и чиновник, обладавшие здравым смыслом, считались с крестьянским опытом и обычаем». Так пишет этнограф и историк М.М. Громыко.
У «зашоренных» писателей и журналистов прошлого (не будем называть имен, – их и так все знают) доныне черпают свои аргументы те, кто выступает против объективного показа старой деревни, называя это «идеализацией» крестьянской жизни. Им куда милее поплакать о тяжкой судьбине крестьян «Подтянутой губернии, уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, из смежных деревень: Заплатова, Дырявова, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова, Нурожайки тож».
Поныне вся система образования принижает деревенскую жизнь, её традиции, её особенности. Настоящего уважения к крестьянину, его труду в учебниках нет. И в результате тают в тишине призывы сельского учителя к старшеклассникам: останьтесь в родном селении, это ваша малая Родина!.. – поздно, детишки уже сбежали в город, чтобы обрести более престижную профессию и образ жизни. А учителю и обижаться не на кого: он же сам доказывал им на уроках истории и литературы, что на селе одно мучение.
Даже в научных работах, исследовавших экономические процессы, уровень эксплуатации, классовую борьбу была, как правило, та же заданность, стремление показать лишь «тёмные стороны». Живая жизнь крестьянина с его умением и размышлением отсутствовала.
В науке, пишет М.М. Громыко,
Поделиться книгой: