Помоги проекту - поделись книгой:
– А что, уже попадал? – с интересом покосился на него Константин.
Михаил покачал головой.
– Видел двоих провинившихся сразу после отбытия наказания, – пояснил он.
И чего они такого страшного нашли в прогулке под куполом?
– Что, не понимаешь, да? – усмехнулся рыжий Леонид, явно заметив мое выражение лица.
Я пожал плечами:
– Не понимаю.
– Слу-ушатель… – с непередаваемой интонацией протянул его чернявый однокашник. – Он же небось и в дирижабле-то никогда не был.
Михаил прыснул, но, поймав мой взгляд, задавил смешок. А рыжий Леонид решил поддержать своего однокурсника, с удовольствием прохаживаясь по «сухопутным крысам», понятия не имеющим, что такое служба на дирижабле…
И это второй курс! Да самый младший из них на год старше, чем я или Мишка. А ведут себя как…
– Дети, – уронил Константин, и два его разошедшихся приятеля моментально заткнулись.
Однако… есть еще проблески разума, есть.
– И что вы предлагаете, Сергей Александрович? – поинтересовался директор, когда за курсантами закрылась дверь.
– Решение неприятного вопроса, не выходящее за рамки соглашения, достигнутого нашими учебными заведениями, Роман Спиридонович, – еле заметно улыбнулся кавторанг.
Директор заинтересованно взглянул на своего собеседника:
– Интересно… и какое же решение вы нашли?
– Обмен.
– Поясните? – В голосе директора скользнуло недоумение.
– Наказание назначаем обеим… группам. Вы – своим подопечным, я – своим.
– И наказание ваших курсантов будет отложено до их возвращения в Китеж, я правильно понимаю?
– Именно, Роман Спиридонович. Именно, – вновь улыбнулся кавторанг, словно не замечая, как мрачнеет его собеседник.
– Сергей Александрович, мне казалось, вы, как и я, понимаете всю пагубность наметившегося разрыва между нашими… ведомствами, – пожевав губами, заговорил директор. – И как и я, раньше вы выказывали свой интерес в пресечении этой разрушительной…
– Роман Спиридонович, дорогой! Не торопитесь, – покачал головой кавторанг, мягко прерывая директора. – Поверьте, я не менял своих взглядов. И, кажется, пока не давал никаких оснований для подобных выводов.
– И как же вы тогда рассматриваете собственное предложение, благодаря которому ваши курсанты фактически уйдут от наказания? – хмуро осведомился директор.
– Я не договорил или неясно выразился, – развел руками офицер. – Повторюсь, я предлагаю обмен. Ведь университет еще не согласовал списка своих студентов, отправляемых в Китеж…
– А… кхм… – Директор на миг замер, просчитывая варианты, и улыбнулся. – Я понял, Сергей Александрович. В свою очередь я объявлю наказание своим учащимся, и они получат ту же отсрочку его исполнения… Но не считаете ли вы, что курсант и слушатель первого года и четверо курсантов второго курса обучения ваших классов – это несколько… мм, неравный обмен? Ведь нельзя забывать и о другой стороне нашего… эксперимента.
– Понимаю. Предлагаю подыскать еще пару человек, желательно со старших курсов, чтобы… «уравновесить» моих подопечных, так сказать, – предложил офицер.
– Почему именно старших? – помолчав, спросил директор.
– Вы же непременно разбросаете моих курсантов по разным группам? – пожал плечами тот. – Вот и я хотел бы иметь такую возможность в отношении ваших… подопечных. А это будет затруднительно, поскольку в наших классах всего по две группы на курсе.
– М-да… понимаю, – кивнул директор. – Что ж, для чистоты эксперимента… я согласен. В конце концов, мы собираемся оценивать их готовность учиться и сотрудничать, а не пускаем пыль в глаза друг другу, как хотелось бы некоторым… чиновникам, правильно?
– Именно.
Собеседники шутливо отсалютовали друг другу чашками с чаем.
– М-да, но кто бы знал, что наш поиск подходящих людей закончится, так и не начавшись, а? – улыбнулся директор после нескольких минут тишины.
– Да, это была форменная удача, – протянул офицер, глядя поверх чашки в окно, за которым разыгралась метель.
– Дело за малым. Осталось лишь уговорить курсантов… – заключил Роман Спиридонович.
– Угроза отчисления за драку в стенах училища – не та альтернатива, которая может понравиться. Вам так не кажется? – проговорил кавторанг, и директор, скривившись, кивнул.
Глава 4
Плюсы-минусы и прочая электрика
М-да, оригинально… точнее, странно. Я был готов к наказанию, вплоть до отчисления. Драка в училище, да еще и с «гостями» – это было бы пусть и очень неприятно, но понятно. А вот то, что получилось в результате…
Временный перевод в Китежские военно-воздушные классы с отсрочкой достаточно мягкого наказания до возвращения или немедленное отчисление из училища – альтернативы не ахти. Но других нет, и спорить, кажется, бесполезно. Хорошо Михаилу. Вон, радость во всю моську! Ну как же, сбылась мечта учиться в Китеже. Пусть всего один год, но сам факт. А мне каково?! Заочного обучения в Классах нет, проживание в казарме или на съемной квартире в том же Китеже, а как быть со службой на «Фениксе»? У меня же контракт…
– Прошу прощения, Роман Спиридонович. Но я хотел бы взять несколько дней на размышление, – вздохнул я, выслушав нашего директора… И удостоился сразу пяти недоуменных взглядов от присутствовавших курсантов. А вот командир китежцев и наш директор удивленными не выглядели.
– Во дает штатский! – протянул тихонько рыжий.
– Кирилл, вы понимаете, что выбор в данном случае невелик? – осведомился директор, с легким любопытством посматривая то на меня, то на огорошенного Михаила.
– Конечно. Но у меня есть некоторые обязательства здесь в Новгороде, и я хотел бы разобраться с ними. Именно на это мне и требуется время.
– Что ж, понимаю, – медленно проговорил директор и усмехнулся. – Если ваши обязательства таковы, что могут перевесить возможность обучения в нашем училище или даже в Китежских классах… Три дня, Кирилл. Утром четвертого приказ о вашем отчислении будет оглашен по училищу. Вам ясно?
– Да.
– Замечательно. И, естественно, в Китеж вы отправитесь, лишь закрыв сессию. В противном случае… сами понимаете. Горский, вас это тоже касается.
– Мы понимаем, – кивнул Михаил.
– Я рад. И учтите, господа курсанты, закрывать сессию вы будете в моем училище, а потому…
– Больше драк не будет, господин директор, – кивнул Михаил.
– Если нас не спровоцируют, – тихо добавил я.
Директор побагровел.
– С-свободны, – рявкнул он под короткий смешок внимательно наблюдавшего за происходящим куратора китежцев.
Мы коротко попрощались с присутствующими и покинули кабинет, пока директор не запустил нам вслед чем-нибудь тяжелым вроде малахитовой чернильницы, которую его ладонь уже нашарила на столе. Вряд ли, конечно, уважаемый Роман Спиридонович опустится до такого, но… в общем, лучше не рисковать.
На обратном пути, стоя на задней площадке трамвая, я поделился своим недоумением по поводу происшедшего с Горским, на что тот только развел руками.
– Они просто пытались замять это дело, Кирилл, – проговорил Мишка. – Проступок, как ни крути, был серьезный, и оставить его без внимания дирекция не может. А тут удачная возможность, как говорит отец, «развести бойцов по углам». Свое наказание получили и они и мы, при этом китежцы не потеряют лица, позволив штатскому учреждению наказывать своих курсантов, а наша дирекция показывает, что не позволяет лезть военным в чужую епархию. К тому же если бы мы получили свое наказание прямо сейчас, а китежцы лишь через год, учиться в нашем заведении им стало бы очень некомфортно. Вот так.
– Логично, – кивнул я. – Только меня не оставляет мысль о странности такого резкого решения вопроса с обменом. Фактически в нас просто ткнули пальцем и сказали: «Поедете ты и ты». Никакой подготовки, никаких списков и утверждения кандидатов. Да что там, мы же несовершеннолетние! А тут даже слова не было сказано о переговорах с опекунами или родителями.
– М-да, странная спешка, – покачал головой Михаил. – Но в остальном…
– Ну? – поторопил я приятеля.
– По поводу несовершеннолетних… Ты устав читал? – осведомился Горский и, заметив мою заминку, вздохнул: – Понятно. А вроде не дурак… Ладно, объясняю. Все вопросы обучения студентов, курсантов и слушателей с момента поступления и до выпуска решаются только ученым советом университета. Ни опекуны, ни родители, ни даже Большая палата Новгорода не имеют права вмешиваться. А наше училище, как ты должен помнить, является частью Ладожского университета. – Словно в подтверждение своих слов, Михаил ткнул пальцем в кокарду на своей фуражке, где красовался герб того самого учебного заведения.
Вот тут у меня в мозгу и щелкнуло. Вспомнились исторические очерки, читанные мною еще в
– Право на герб, право на самоуправление… – пробормотал я.
– Право суда и прочее… – подхватил Горский. – Именно. Университет, со всеми его отделениями, училищами и школами, это фактически государство в государстве. Разве что вместо налогов живет за счет платы за обучение.
– А Классы?
– Пф! В том-то и дело, что это детище военного ведомства Русской конфедерации. Отсюда и все эти танцы с обменами, и дипломатические игры с наказаниями, – ответил Михаил и, помолчав, добавил: – Ну, я так думаю.
– Вот же… – Я еле сдержался, чтобы не выругаться. – Интересно, и почему никто до сих пор не додумался прижать этот пережиток Средневековья?
– Ха… – Михаил весело ухмыльнулся. – Может быть, потому что большинство людей, что-либо значащих в политике, когда-то были студентами? А может быть, потому что все университеты связаны между собой огромным количеством договоров, статутов и соглашений? И стоит надавить на один, как за него вступятся все?
– Уважаемый Михаил Иванович, мне кажется, у нас есть интересная тема для частного разговора… в более… спокойной обстановке. Что скажете? – медленно проговорил я, не сводя взгляда с собеседника. Горский насторожился и стер улыбку с лица.
– Ну, если вы настаиваете, Кирилл Миронович… – после небольшой заминки ответил он, подхватывая мой тон. – Сегодня вечером, у нас?
– После ужина, – согласился я и, глянув в окно, дернул Мишку за рукав. – Наша остановка, выходим!
Вернувшись домой, я заперся в комнате. Хельга в конторе, опекун куда-то слинял, и даже тетушка Елена еще не пришла, так что в доме тихо и пусто, и у меня есть время на размышления.
А подумать было о чем. Меня совсем не привлекает идея пусть даже годичного перевода в Китеж. Нет, вовсе не из-за возможных проблем со слишком много воображающими о себе курсантами. Просто годовая отлучка в парящий город сильно притормозит осуществление моих планов как по мастерской, так и по строительству дирижабля. А может, и не только притормозит. Сомневаться в том, что все ученики военного учебного заведения находятся под присмотром соответствующей службы, не приходится. Факт. Военных «китоводов» довольно мало в любой стране, и контроль над ними точно имеется. А значит, есть риск, что мои наработки легко и непринужденно перекочуют в руки «сведущих», но совсем мне не интересных людей. И это второй из возможных минусов. К ним же стоит отнести неминуемое расторжение контракта с «Фениксом» и, что значительно хуже, потерю возможности учебы у Ветрова. В минус же записываем мое возможное невольное «вляпывание» в дипломатические игры между университетом и адмиралтейством Русской конфедерации. Спасибо Мишке, открыл глаза.
Плюсы же… Хм. Более глубокое обучение специальным военным дисциплинам, нежели имеющиеся в училище, даже в размере двух сессий, если я правильно помню лекции Ветрова, но вместе с тем… на кой мне нужны такие вещи, как, например, шагистика, пусть и в минимальных дозах, благо на дирижабле особо не помаршируешь… или общие военные дисциплины? Нет, штука, конечно, полезная… для кадровых флотских офицеров, даже в чем-то незаменимая, наверное, раз той же шагистикой и Мишкиных однокашников напрягают, но… я не собираюсь служить в военном флоте и в офицеры запаса, как большинство выпускников училища, «запасаться» не желаю, в частности потому и на заочное пошел. Мне нужен только диплом и ценз для патента капитана-«китовода»! Значит, тоже в минус? Эх.
Но противовесом ко всем этим моментам идет отчисление из училища и, как результат, крушение всех моих планов разом. Нет диплома – нет патента, а значит, никаких «китов» и неба. Дилемма, однако. Хотя-а… Я невольно улыбнулся пришедшей в голову идее… ведь дирижабль моего проекта будет выглядеть как обычная «селедка», а для управления каботажником патент «китового» капитана не нужен. Тряхнув головой, я довольно потянулся. Если подумать, то все не так плохо. Может быть… Идея, конечно, безумная в своей наглости, но ведь я и так собирался воплотить нечто в этом духе, так почему бы не использовать ее и в этом ключе? Ну, в крайнем случае, разумеется. А до тех пор стоит прикинуть кое-какие варианты…
Так. Надо поговорить с дядькой Мироном и Гюрятиничем. И обязательно с Михаилом. Без его помощи я не справлюсь. Точнее, справлюсь, но отношения наши однозначно будут испорчены. И даже если позже он поймет, почему я поступил именно так, вернуть доверие Горского будет не просто. Совсем не просто. Может быть, стоит попытаться найти еще и китежцев? Или… ладно, с последним пунктом решим позже.
К приходу чем-то очень довольного Завидича я успел проголодаться, съесть приготовленный вернувшейся с рынка тетушкой Еленой обед и пробежаться по вопроснику очередного экзамена… назначенного на следующий день. «Начала навигации», бр-р… нужно озаботиться созданием нормальных навигационных приборов для моего дирижабля. М-да…
Ну, настроение опекуну я быстро испортил. А когда выслушал полную версию наших с Михаилом приключений в училище, он и вовсе вышел из себя. Хорошо еще, что ярость его была направлена не столько на двух горе-студиозов, сколько на дирекцию. Не любит Мирон Куприянович шантажистов. Ой, не любит.
– И что делать думаешь? – осведомился опекун, после того как выдохся, сообщая пространству, что именно он думает об одном конкретном директоре.
– Я взял время на размышление, – ответил я. – Но могу сразу сказать, что ни один из вариантов меня не устраивает. Так что буду брыкаться.
– Звучит несколько самонадеянно, не находишь? – помолчав, проговорил опекун.
– Как будто у меня есть варианты?
– Ну, раз уж ты намерен бороться… полагаю, что есть, – окончательно успокоившись, с усмешкой произнес дядька Мирон. – Может, поделишься?
Поделился, конечно. Выслушав мою идею, Завидич задумчиво покивал и, неопределенно крутанув ладонью в воздухе, согласился:
– Знаешь, что-то в этом есть. Нагло, конечно, и в случае отказа ты гарантированно лишаешься места в училище, но если выгорит… Ха! Тебе придется о-очень хорошо учиться… иначе выпрут.
– Понимаю. – Я поморщился. Опекун прав. Если удастся выиграть, преподаватели с подачи директора с легкостью устроят мне «веселую жизнь»… или не устроят. Но возможность такая есть. – Однако ложиться под систему, влезая в игры университета и адмиралтейства, мне тоже не с руки. Прожуют и косточек не выплюнут, если я правильно понял Мишкины намеки.
– Вполне возможно… – протянул дядька Мирон и вдруг встрепенулся: – А знаешь, ты же все равно будешь с нашим соседом разговаривать на эту тему? Вот и закинь удочку насчет присмотра студенческого совета. Ставлю гривну против марки, что у них найдутся связи в Ладожском братстве. Если, конечно, сможешь уговорить Михаила на участие в твоем плане.
На объяснение смысла сказанного опекуну пришлось потратить не меньше получаса. Зато к моменту возвращения Хельги я был уверен, что у меня есть не одна тема для предстоящего разговора с Горскими.
Намеки опекуна, что называется, пришлись ко двору. Беседа со старшим Горским, при моем появлении в их доме пребывавшем в весьма раздраженном состоянии, в конце концов свернула в нужную сторону. Иван Федорович закончил с чтением нотаций и, тяжело вздохнув, взялся за бокал с коньяком.
– Итак, молодые люди, что вы намерены делать в этой ситуации? – осведомился он, когда немного успокоился.
– Примем предложение директора, я полагаю, – индифферентно пожал плечами Михаил. Очевидно, отец и до моего прихода изрядно проехался по его мозгам, так что выслушанная нами тирада старшего Горского не произвела на Мишку никакого впечатления. А говорят, что повторение – мать учения. М-да.
– А мне бы этого не хотелось, – сказал я, когда Иван Федорович перевел взгляд с сына на меня. В глазах старшего Горского явственно мелькнуло любопытство.
– Интересно, и как же ты хочешь избежать этого… ультиматума? – спросил отец Михаила, покачивая тяжелым бокалом, на дне которого темным янтарем сияла ароматная капля – все, что осталось от налитой себе Горским порции коньяка.
Вот мы и перешли к делу. На изложение возникшей у меня идеи ушло меньше четверти часа. Нет, можно было бы и быстрее, но Иван Федорович не угомонился, пока не вытащил из меня все подробности. Загонял, как на экзамене, честное слово…
– Что ж… мысль здравая, – заключил он, закончив допрос и как следует обдумав предложенное, на что у него ушло еще две порции коньяка. Впрочем, на трезвости мышления Ивана Федоровича этот факт, кажется, никак не сказался. – И я даже понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Михаил пошел тем же путем. Но почему ты сам не хочешь учиться в Классах?
– У меня слишком много дел в Новгороде и незакрытый матросский контракт, а в Классах отсутствует возможность заочного обучения как класс, прошу прощения за тавтологию. И если свои дела я еще могу отодвинуть на год, то контракт – это серьезно. Прерывать стаж мне сейчас совсем не с руки.
– Что ж, понимаю. Только одно маленькое уточнение, Кирилл, – кивнув, тихо проговорил отец Михаила. – В Классах курсы не делятся на годы обучения.
– Как это? – удивились мы с Мишкой.
– Просто, – усмехнулся Иван Федорович. – При создании Воздушных классов за основу была взята система обучения, принятая в Кронштадтской навигацкой школе. Один курс включает в себя некоторый список общих и специальных дисциплин. Никаких «основ», «начал» и прочих вводных предметов, никакого разбиения по годам обучения. Каждая дисциплина дает полный набор необходимых знаний для будущих «китоводов». Когда курсант третьего класса сдает экзамены по ним, он переводится во второй, где изучает уже совершенно иной набор предметов. Ну а закончив первый класс, курсант получает лейтенантские погоны и отправляется по месту службы офицером Военно-воздушного флота. Время обучения не лимитировано, хотя, конечно, держать курсанта в одном классе по десятку лет никто не станет.
– То есть вы хотите сказать, что, отправившись в Китеж, Михаил пробудет там не год, а больше? – удивился я. Да и Мишка, признаться, тоже выглядел ошеломленным от таких новостей.
– Именно, – кивнул Иван Федорович и, повернувшись к сыну, улыбнулся. – Так что придется нам с тобой покопаться в программах обучения и постараться подобрать дополнительные предметы так, чтобы по возвращении тебе не пришлось догонять своих однокурсников по десятку дисциплин разом.
Поделиться книгой: