«Если», 2007 № 01

Алекс перестал теребить выключатель, но ничего не ответил.

— Алекс! — позвал Пол.

— Никого дома не было, и я просто снял ключ с крючка.

— А записку оставил? — Пол говорил спокойно, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Когда он вернется домой, увидит, что ключа нет.

— Проклятье! — Конрад сидел, откинувшись к стене пещеры; его каска была надета на колено. Он повернул лампу, и пучок света уперся Алексу в лицо. — Чтоб вы знали, в данный момент парень отдыхает в Новой Зеландии. И… — Луч задрожал, и тень Алекса на противоположной стене грота тоже задергалась.

— Что с тобой? — спросил Пол.

— Я забыл, где находится Новая Зеландия.

Алекс озадаченно взглянул на него и произнес:

— Она возле Австралии… В любом случае кто-нибудь обязательно заметит фургон, не говоря уже о Квантуме.

— Я бы на это не рассчитывал, — сказал Пол. — По этой дороге ездит только владелец клуба, ну и мы, «пещерники». — Пол опустил взгляд на руки и усилием воли унял дрожь.

Конрад закрыл глаза и заговорил:

— Дорога проходит, грубо говоря, с севера на юг. Мы находимся на сорок первом градусе северной широты, а поводок пса позволит ему дотянуться до ручья. — Конрад несколько раз с силой шлепнул по полу, перчатка громко чавкала по мокрому слою грязи. — Значит, в это время года, принимая во внимание длину привязанного к машине поводка и движение солнца, Квантум всегда сможет найти прохладное местечко в тени джипа.

— Боже! — Алекс хлопнул по мокрой каменной стене. — Мы заперты в ловушке, отрезаны от мира, а все, что ты способен рассчитать, это удобно ли твоей собаке!

Конрад открыл глаза и злобно глянул на товарища.

— Это заняло у меня гораздо больше времени, чем должно было. — Он открыл рот, будто хотел что-то добавить, затем закусил губу, немного помолчал и вдруг выдал: — При отсутствии массы пространство не становится плоским, оно становится неопределенным, то есть вероятностным.

— Чего? — удивился Пол.

Алекс сморщил нос.

— Если нет массы, не требуется пространства, — пояснил Конрад.

Пол заметил, что у Конрада начала трястись рука.

— Какого черта ты там рассуждаешь?

— Но это верно, не так ли? — Конрад говорил без своей обычной самоуверенной убежденности.

— Ты в порядке? — забеспокоился Пол.

Конрад надел каску, ойкнул, поморщившись от боли, поправил головной убор, встал и заявил:

— Мне страшно, ребята. Я теряю память. Я почти чувствую, как она исчезает.

Алекс и Пол уставились на него.

— Мне надо постоянно тренировать память. — Конрад прислонился затылком к стене пещеры. — Мне надо постоянно разговаривать, говорить о разных вещах, о всяких физических материях…

— Помимо физики есть масса вещей, о которых мы вполне можем поговорить, — заметил Алекс.

— Я физик, — заявил Конрад. — И больше никто и ничто.

Пол, несмотря на свое состояние, рассмеялся:

— Да пошел ты, Конрад! Тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?

— Нет, — Конрад рассеянно посмотрел в черноту пещеры и тихо сказал: — Я из бедной семьи.

Он повернулся и посмотрел прямо на Пола. Выражение его лица не было обычной смесью напускной холодной сдержанности и глубокой сосредоточенности. Пол видел, что лицо Конрада отражало настоящее глубокое страдание. А его глаза, наполненные блестящими в луче слезами, светились, словно маленькие голубые велосипедные рефлекторы.

— Все, что у меня есть, это мои знания и способность хорошо думать. — Конрад провел рукой по щеке, оставляя мазок грязи у носа. — Я не курю, не пью. Я не делаю ничего, что могло бы повредить моему мозгу. И вот теперь это… — Он подошел и сел напротив Алекса и Пола. — Пожалуйста. Я просто не знаю, что еще можно предпринять.

— Ладно, — согласился Пол, — все равно нам только и остается, что сидеть и ждать.

Пол вдруг понял: он не хочет быть старшим в группе, ведь тогда ему не придется скрывать свой страх.

— Мы можем поискать другой выход, — предложил Алекс. — Ведь существует вероятность, что таковой имеется.

— Вполне, — голос Конрада обрел свое обычное спокойствие, выдавали его только глаза.

Конрад всегда отличался цепкой, практически идеальной памятью, и Пол за него очень переживал.

— Конрад, — сказал он с притворным спокойствием, — мы с тобой не раз спускались в эту пещеру. Это простая пещера. Мы никогда не видели даже намека на другой выход.

— Вот видишь! Я все забываю! Я теряю память! — воскликнул Конрад. Его резкий, раздраженный голос многократным эхом прокатился от стены к стене. Он подскочил и ударил по стене кулаком. — Итак, в случае эксперимента с двумя щелевыми каналами, — заговорил он, призывая на выручку все свое самообладание, — даже когда происходит наблюдение за каналом, по которому проходит частица, фактор вмешательства не проявляется, если измерение не сохраняется в памяти.

— Что? — удивился Алекс. — Это неверно. Любое наблюдение за каналом, через который проходит электрон, является вмешательством и разрушает систему.

Пол улыбнулся. Он не знал, насколько полезным или целебным был этот разговор для Конрада, но уж точно отвлек Алекса от сиюминутных проблем.

— Это официальная точка зрения, — пояснил Конрад, — но она неверна. Смотри. Электрон заряжен. Эта частица имеет поле, и когда она проходит по каналу, атомы, составляющие его стенки, ощущают эффект поля. Следовательно, атомы производят наблюдение. Но не «запоминают» его результат. Это вопрос памяти… — голос Конрада дрогнул, — памяти…

— Все правильно, Конрад, — попытался отвлечь мысли друга Пол. — Я не так уж уверен насчет другого выхода.

— Да здравствует принцип неопределенности и все неуверенные люди вместе взятые! — проскандировал Алекс. — Может быть, им повезет увидеть доктора Гейзенберга!

Пол испепелил студента взглядом и повернулся к Конраду, а тот уже удалялся в глубь пещеры своей обычной легкой походкой.

— Конрад, погоди. — Пол быстро поднялся на ноги. Алекс тоже встал.

Конрад остановился и оглянулся. Пол знал, что его друзья очень нуждаются в поддержке, особенно Конрад, и старался хоть чуть-чуть поднять им настроение.

— Итак, ты утверждаешь, что наблюдение разрушает систему только в том случае, если оно зафиксировано и передано остальному миру.

— Истинно так. И этот аргумент верен также в парадоксе кошки Шрёдингера.

— Чепуха, — махнул рукой Алекс, — память не физическое понятие.

Пол подавил острое желание хорошенько пнуть Алекса в голень.

— Ладно, возьмем триггер[1], пусковую схему «туда-сюда», — сказал Конрад. — Представь, что образуется задвижка, когда атомы стенок канала обнаруживают электрон.

— «Туда-сюда» тоже не физическое понятие, — заметил Алекс.

Пол лениво, просто на всякий случай, попытался вспомнить, какую из своих голеней повредил Алекс.

Конрад повернулся и потопал по направлению к ответвляющемуся проходу, смутно видневшемуся в дальней стене. Пол, вопреки ситуации и своему состоянию, не мог не думать о физике. Он последовал за Конрадом. Алекс плелся рядом.

— Все верно, — сказал Конрад, — забудь о триггере. Думай лучше об обращении времени.

Пол остановился.

— Погоди. Ты говоришь, что если обратишь эксперимент назад по стреле времени, при том, что обращение времени имеет смысл, тогда это не будет наблюдением?

— Да, — Конрад двинулся дальше. — Я так думаю. Я думаю, что я так думаю. Если нет направления времени, тогда… — Конрад ускорил шаг.

— Куда ты пошел? — спросил Алекс.

— Искать другой выход.

— Иди сюда, Конрад, давай посидим, — предложил Пол. — Ну, силы побережем, и все такое. Мы вполне можем говорить о физике. — Он шлепнулся на сглаженную вершину известкового образования и обратил внимание, что его друзья вернулись и подошли поближе. Алекс уселся неподалеку, а беспокойный Конрад продолжал бродить по пещере.

— Эй, Конрад, сядь, — сказал Алекс. — Я думал, ты хотел поговорить о физике.

Конрад на миг остановился, начал было задумчиво поворачиваться, затем замер и снова направился к дальней стене пещеры.

— Да, — согласился он, — хотел. Но я забываю основы. Я помню все определения, что о чем говорится, но не помню, почему это именно так.

— Пожалуйста, Конрад, — обратился к нему Алекс, — я бы хотел спросить тебя о кое-каких материях, которые мне ужасно интересны.

Пол снова почувствовал уважение к физику-второкурснику — он и вправду пытался помочь.

— Послушай, — продолжал Алекс. — Когда доходит до дела, я не понимаю даже магнетизма. Как магнитное поле может проходить сквозь вакуум? Ведь тогда он перестает быть вакуумом.

Конрад остановился и посмотрел назад:

— Мир сложнее, чем кажется.

— Вот не надо мне этого! — вспылил Алекс. — Просто красивые слова, означающие «я и сам этого не понимаю».

— Я это понимаю, — вздохнул Конрад. — То есть до последнего времени понимал. — Он отвернулся и пошел дальше.

— Посиди с нами, — настаивал Пол. — Это всё из-за сотрясения…

— Может быть. — Конрад зашагал быстрее. — Но я не хочу, чтобы вы наблюдали, как я превращаюсь в идиота! Я не хочу, чтобы вы видели во мне несостоятельного физика!

Алекс начал подниматься, но Пол махнул ему рукой, призывая оставаться на месте. Они оба смотрели, как Конрад скрылся в темноте, и луч его фонаря метался по стене при каждом шаге.

— Ты не должен был его отпускать, — сказал Алекс, когда отблески фонаря Конрада исчезли.

— Ну и как бы ты остановил его? Он абсолютно не тот человек, которому можно приказывать. — Пол сжал кулак. — А я не собираюсь унижать своего друга.

Алекс вздохнул и взглянул на Пола.

— Я догадался. Но сейчас его процессор функционирует только на накопление информации, и наш физик может заблудиться.

Пол пристально вгляделся в дальнюю стену, слишком далекую, чтобы луч шахтерской лампы мог выхватить ее из темноты.

— Это пещера простая — обычная линейная геометрия.

Он поднял ноги повыше на известняковое отложение, как на скамеечку, согнул колени, вытянулся вперед и обхватил их руками. Пол сконцентрировал взгляд на нервно дрожащем ярком кружочке света на ботинке.

— Но о чем я действительно сейчас беспокоюсь, так это о том, что у нас осталась одна лампа.

— Что делать будем? — спросил Алекс, его голос будто бы отражал паническое дрожание лучика на ботинке Пола.

— Ничего. Тупо сидеть.

— Я не могу, — Алекс повертел головой, высматривая что-то по сторонам, будто действительно мог видеть в темноте. — У меня навязчивое ощущение, что пещера сейчас обрушится и раздавит меня.

Пол выдавил усмешку:

— Клаустрофобия. Это твоя первая пещера. Нормально.

— Ага. Большое спасибо. — Алекс вскочил на ноги и сделал пару шагов вперед, а потом оглянулся: — Я в состоянии справиться с клаустрофобией. — Он снова тяжело опустился на камень. — Но я не могу не думать, что будет, если и твоя лампа погаснет.

— Да уж. — Пол на минутку закрыл глаза. — Меня это тоже беспокоит. — Он медленно поднялся на ноги. — Ладно, нам придется найти Конрада. До этого момента я и не представлял, как скучаю по его во всех смыслах светлой голове.

Алекс приостановился, и Пол возглавил марш в сторону ответвления.

— Кстати, — сказал он, — ты совершенно прав. Тут больше и заняться-то нечем.

Алекс заглянул в трещину и, видимо, пораженный какой-то запоздалой мыслью, отпрянул:

— Этот шкурник[2] тесный… Что если мы застрянем?

— Через пару метров он расширяется, зато потом там лаз, эдакая каменная червоточинка, придется чуток поползать. — Пол боком протиснулся в трещину. — А секрет лаза в том, чтобы держать руки по швам и по дюйму двигаться вперед, переступая и отталкиваясь пальцами ног.

— Не уверен, что мне это понравится, — заметил Алекс, когда полез следом.

— Погоди, вот увидишь, что там, в конце… — Пол поморщился: этого не следовало говорить.

Шкурник кончился почти круглым, но очень маленьким лазом на уровне земли. Пол улегся на грязные камни.