Академия Магии, или Будь Моей Равной

— Когда погибла твоя мать…

— Когда ее убили, — перебил меня друг.

— Да, убили. Так вот, через четырнадцать лет в тот же день, нашли еще одну жертву, того же ритуала. Она была эльфийкой. У нее были только дочь и муж. Я сам этим не занимался. Все делал нанятый мной человек. Насколько мне известно, ту эльфийку сожгли, а похороны проходили закрытыми, и гроб никто не открывал. Даже дочери не позволили. Потому что, понятное дело, тела там не было. И еще, свекровь той самой эльфийки так же была убита, известным нам с тобой ритуалом, как и первый муж, настоящий отец ее дочери. Все они были сильными магами. Я хочу сказать, что, возможно, твое отношение к Амалии не с проста. — Закончил я свой путаный рассказ.

— Что??? Дай, ты чего несешь? Зачем девочку в это впутываешь? — взбесился Грин.

— Послушай меня. Я уже отправил запрос тому человеку, который занимался тогда этим делом, чтоб он узнал все точно. Я почти не сомневаюсь, что Амалия дочь той эльфийки. Но где тогда ее отчим? До двадцати одного года он за нее отвечает. И еще, она как то обмолвилась, что ей просто позарез нужно сохранить место в академии на ближайшие три года. Как раз до совершеннолетия. Когда она сможет сама за себя отвечать. — Мы стояли посреди дороги, и я тараторил без умолка, не давая другу задуматься. Чтоб он не натворил дел, раньше времени.

— Так. Стоп. Ты издеваешься? — он посмотрел на меня в упор, а потом замахал руками и заорал, — нет, черт, не издеваешься. Да лучше бы издевался. Подожди, но если даже мелкая окажется дочерью той эльфийки, причем тут мое отношение к ней?

— Потому что та эльфийка и твоя мать были родными сестрами. — Опустив голову, проговорил я.

Удар. Под дых. Я ожидал этого, но даже не напрягался, чтоб смягчить боль. Пусть. Я заслужил. Я знал об этом уже целый год, но не хотел говорить другу. Я готов был сам себя сжечь заживо. Потому что я даже не поинтересовался той девчонкой, которая была сестрой моего лучшего друга, и теперь стала моей равной. Темный, что я за скотина?

— Давно знаешь? — И этот вопрос я ждал, но ответить был не готов, потому и промолчал. — Отвечай, Дай. Черт, говори. Как ты мог? Ответь мне, твою мать.

Он кричал, а я впитывал ту боль, что он испытывал. От потери самого близкого человека, самого родного, мамы. От обиды, за предательство друга. А именно так я думал про свой поступок. И пусть, что я считал, будто ему будет легче не вспоминать. А сестра добавит порции горечи в душу. Но теперь. Теперь я… болван. Не наши адепты остолопы, это я такой.

— Говори, — вновь зарычал на меня демон.

— Год, — не сказал, а выдавил из себя я.

— Еще что то, чего я про себя не знаю? — слишком спокойным тоном сказал Гринвонд.

— Я знаю, откуда у тебя проснулась стихия Воды. — Конечно, я понимал, что навряд ли смогу вернуть нашу дружбу на ступеньку, с которой я сам же ее и скинул. Но и промолчать я не смог. Не в этот раз. — Твои раны были серьезней, чем я сказал тогда. И я купил часть души у… у хвостатого. Только это была не его душа, а маленькой девочки. Русалки. Но она жива. Я проверял. Прости меня, друг.

— Не называй меня так больше, никогда, Ваше Высочество, — мой титул он буквально выплюнул. И вот тогда, мне стало действительно больно, так же как и ему. Потому что представить реакцию Амалии было страшно. Похоже, я потерял сегодня не только своего единственного друга, но и свою равную.

Грин ушел. Не оборачиваясь. С каждым его шагом, удаляющимся от меня, в моем сердце росла пустота. Через час в кабинете ректорского дома, я уже разговаривал с человеком, который забил последний гвоздь в мой гроб.

— Малиниэль вон Сандия и Калиниэль Де Салх были родными сестрами. Леди вон Сандия девятнадцать лет назад убежала из дома, вышла замуж за человека по имени Хендрик вон Сандия и родила дочь, которую в будущем назвали Амалия Анабель вон Сандия. В родном городе она пользовалась вторым именем, Анабель, но год назад она пропала. Поговаривают, что из-за отчима. Он к ней питал не совсем отеческие чувства. — Сыщик немного замялся, но потом продолжил, все тем же бесцветным голосом. — По поводу второго вашего вопроса. Тот ребенок, у которого взяли половинку души, жив. Девочка. Ей восемнадцать. Жизнь ее, конечно, потрепала. Но серьезных проблем по здоровьем не было. Тот, кто продал вам ее душу, был родным отцом русалки, сейчас живет хорошо. Сумму, то вы не маленькую ему отстегнули, еще на пару сотен лет хватит. О дочери не вспоминает, скажу больше, уверен, что она погибла, так как продал он ее еще раз уже в семнадцать лет, с помощью ее же опекуна. Но русалка счастливица, выжила, благодаря, кстати, вам и вашему другу. Тот паша, что похитил вашу сестру, он же и купил ту девочку. И вы вовремя тогда пришли разбираться с ними. Она сбежала, воспользовалась наследством тетки и поступила в вашу Академию.

— Что? Она в моей Академии? Имя. Скажи мне ее имя? — это, наверное, была единственная хорошая новость за последние сутки.

— Я не могу сказать, но вы узнаете. Уже завтра утром вы будете знать ответ. — И больше, не говоря не слова, он ушел.

Мне только оставалось хлопать глазами. Темный, как же я устал. Глаза просто слипались. Давно такой усталости я не ощущал. И понимал же умом что, что-то не так. Но тогда мне хватило сил только на то, чтоб доползти до спальни и, уткнувшись носом в подушку, уснуть.

Амалия

Светлая, я так люблю этого рыжего дурака.

Да, вот, я даже богине призналась в этом. Потому что он наш спаситель. Если бы не он, погибли бы мы с русалкой страшной смертью, под названием ПОХМЕЛЬЕ.

— Оооо, моя бедная головушка… помогите. Кто-нибудь, пожаааалуйста. — ныла Анхелина из под подушки.

— Крис, ты чего приперся, почему не постучал, и почему комендант тебя пропустил, ты там ее прибил что ли? — на автомате бурчала я, не задумываясь, впрочем, о том, что говорю.

— Зачем он ее убил? — спросила русалка, даже про головную боль забыла.

— Чтоб к нам пройти, зачем же еще. — Со знанием дела ответила я.

— Ааа, ну это тогда ладно. К нам можно. — Покивала та, из под той же подушки. — А к нам это куда?

— А где мы? — спросила я у кого нибудь.

— Не знааааааю… ой-ой-ой… Моя головушкаааа…. Крис, чего приперся, зараза? — повторила мой вопрос Лина.

— Да, чего тебе, видишь, мы помираем, и спать хотим. — Тут до меня дошло, что подо мной и на мне чего то не хватает. — Так, а где я?

— Где ты? — тупо повторила русалка.

— На по… п… на полу, — прохрюкал Рыжий, откуда то… от туда, в общем.

— И чего я здесь делаю? — поинтересовалась я у рыжего, лежа действительно на полу без одеяла и подушки, спасибо, что в одежде, и, смотря в потолок. Грязный, фуу.

— Ли, ты у кого спрашиваешь? — поинтересовалась русалка. — А то я то не знаю, а Крист, если и знает, наврядли сможет ответить.

— Почему? — Ну, интересно же, правда.

— Потому что помрет сейчас в конвульсиях от смеха.

— Ну, давай так, если не помрет, мы у него потом спросим, почему у нас головы болят, и почему я сплю на полу, а?

— Ага, а еще убил ли он коменданта и что тут делает.

— Договорились. Сладких снов.

— Сладких, Ли, — и мы стали действительно погружаться в сон под истеричный ржач вампира.

Не знаю, сколько прошло времени, но видимо хватило на то, чтоб и рыжий отсмеялся и мы более менее выспались. Хорошо, что сегодня выходной.

Я все так же лежала на полу, а Лина на моей кровати. Крист сидел в кресле и улыбался.

— Вставайте алкоголички, я вам похмелиться принес? — первая рванула в туалет русалка, я за ней. Пообщавшись с белым другом, в нашем случае он был цвета отполированного дерева, злые мы вышли к Кристиану. Вампир намек понял и протянул нам два маленьких пузырька. Оказалось, что он нам антипохмелин принес. Лапочка.

Две страшные, не расчесанные и не умытые девицы, жуть как обрадовались. По побледневшему выражению лица рыжего, в предыдущем предложении «жуть» было ключевым словом.

Подумаешь, девчонка с шевелящимися аквамариновыми волосами, с чешуей на лице протягивает к нему руки с перепончатыми пальцами. Ну и что?! А рядом с ней стоит девица с длиннющими волосами каштанового цвета (после того, как Крист нам их подпалил, он же и принес нам отвар для роста волос, правда, потом пришлось удалять эти волосы там, где им быть не положено. Прям чудо-средство. Мы рыжего тоже заставили его, испробовать.), в которых переплелись ветки лиан. Из кожи рук появился узор, в виде оплетающего руку стебля розы. Шипастой розы. Обвивает эта красота полностью все верхние конечности, смотрится страшно, но для меня абсолютно безвредно. Это боевая ипостась дриады, но если вспомнить, что я еще и эльфийка, то ко всему выше перечисленному, добавляются пару атрибутов. Таких, как длинные ушки, серебристая кожа, длинные когти, которыми я тянусь к заветной бутылочке антипохмелина, ну и моя стихия. Воздушная воронка вокруг меня, которая пропускает только, того кого не считает опасным.

В данный момент, не опасной для меня стихия сочла русалку, даже в боевой трансформации. Интересно!!!

— Вашу маму! Уйдите от меня, чудовища. — Заорал вампир истеричным визгливым голосом.

А мы… мы обиделись. Мы? Такие красивые? И чудовища? Вот сволочь.

Трансформация убежала плакать в подушку, и перед этим недругом всех обиженных девушек предстали две злые (опять) особы.

— Гони антипохмелин! — пробурчала русалка.

— Быстро! — добавила я.

— Вы меня в могилу загнать хотите? Чего творите то?

— А ибо не фиг! — выдало хвостатое чудо и опрокинуло в себя содержимое бутылочки.

— Да! — я тоже внесла лепту в разговор и повторила действия русалки с бутылочкой.

— Спасибо, — прониклись мы пониманием доброго дела, которое для нас сделал рыжий.

— Да на здоровье! А теперь, ты, — тыкнули в меня пальцем, — какого черта, ты вчера убежала? Жить надоело, идиотка? — и почему меня все идиоткой называют?

— Крист, я не специально…

— Не специально она. Ты хоть думаешь, что о тебе могут волноваться? Анхелина вчера чуть не посидела, когда нам сказали, что ты убежала. Ты думаешь это нормально, голова твоя не здоровая? Еще раз так сделаешь, и я сам лично тебя выпорю. И не посмотрю ни на декана, ни на ректора. — Кричал Кристиан. Русалка лишь губы поджимала, но я видела, что она согласна с вампиром.

Они волновались за меня? Нелюди, которых я знаю всего неделю. Целый год я не могла ни на кого положиться. Только я. Только сама. Слова рыжего тронули все струнки моей души.

— Ребят, спасибо вам, — не выдержав из глаз, покатились слезы. Анхелина обняла меня за плечи, а вампир схватил нас обеих в охапку и начал кружить по комнате.

— Заразы вы мои! Чего я без вас делать то буду. — Сказал вампирюга.

Сквозь слезы начала смеяться в унисон со своими друзьями. На душе было очень легко и тепло… слишком тепло, и когда я поняла про это слишком, было поздно. От двери послышался насмешливый голос.

— Задам один вопрос, и если мне не понравиться ответ на него, пеняйте на себя. — Сказал ректор спокойно.

Ой! Рыжий нас выпустил, насупился и задвинул двух девиц себе за спину. А эти девицы, то есть мы с русалкой, стали выглядывать у него из-за спины. Ректор бровь вздернул вверх и только.

— Какого черта, вы все тут делаете? — спросил лорд у нас.

Возможно, я бы промолчала, но на душе скребли кошки, и как не странно кошки были не мои, да и душа тоже. Ему плохо. Очень плохо. Поняла я. Вышла вперед, не задумываясь. Крист хотел, что то сказать, я покачала головой и подошла к Дайлонду.

— Друзья переживали за меня. Не злись, пожалуйста, — прошептала я, чтоб вампир с русалкой не услышали.

В черных глазах была боль. Мое настроение упало на отметку минус триста. Что с ним?

— Я не злюсь, — выдохнул он так же тихо, — нам нужно поговорить. Это касается Грина.

Боль в его глазах стала почти нестерпимой, и я это чувствовала. Повернувшись к друзьям, попросила их оставить нас. Пообещала обязательно зайти к ним. Русалка без вопросов схватила за руку Кристиана, и они вышли, закрыв за собой дверь.

— Амали, — прошептал ректор, а у меня сердце на части рвалось от его голоса. Ничего не говоря, я подошла и обняла его. Такого лорд не ожидал, и какое-то время обнимала безвольную куклу, но после почувствовала сильные руки у себя на талии. Горячие объятия опьяняли. Дай понимал это, но целовать не решался, лишь крепче обнимал, уткнувшись носом в мои волосы.

— Прости меня, маленькая моя, — прошептал он, все так же прижимаясь ко мне.

— За что? — Не поняла я.

— Послушай меня. И не перебивай. Я закончу и можешь… говорить мне все, что сочтешь нужным. — Дай оторвался от меня, поцеловал кончик носа и усадил в кресло. Сам сел напротив и посмотрел на меня. Мне стало очень страшно.

— Может лимонада? — предложила я, оттягивая его рассказ. Зачем только?

— Да, если можно.

— Конечно. — Я подскочила с кресла и побежала разливать напиток по стаканам.

— Амали, садись. Спасибо, лимонад очень вкусный. Теперь ты готова меня выслушать? — я кивнула и он продолжил. — Какие чувства у тебя к Грину?

— В смысле?

— Хм, вы даже удивляетесь одинаково. — Как то не понятно сказал ректор. — Подумай сейчас о своем декане, и расскажи, что испытываешь. Только честно, пожалуйста!

Я подумала. Представила Гринвонда. Высокий, темноволосый, смуглый демон. С темно-карими глазами, которые часто щурятся. С вечной усмешкой на губах. На кончиках моих пальцев начало покалывать. Потом я вспомнила, как вчера он ругался на меня, за то, что я убежала. Как сегодня вампир, когда я чувствовала благодарность друзьям за их заботу. Тогда же с деканом, было, что то большее. Я и не поняла сразу. Возможно, и сейчас бы не обратила внимания, если бы лорд не задал этот вопрос. Но… Грин, какой-то родной, что ли. Наверное, как старших брат, которого никогда не было, но всегда хотелось. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Ректор смотрел на меня и терпеливо ждал ответа. Я же не могла поверить, что через какую-то неделю, после того, как я очутилась здесь, у меня появились лучшие друзья. Старший наставник, коим я считала декана. А еще человек, который мне сильно нравился. И мне даже было все равно, что, возможно, ему от меня требовалась только постель. Удручало во всей этой ситуации только одно. Если сила дриад проявилась при нем, он мой единственный. И что со мной будет, если у нас ничего не получиться?

— Я не знаю, как ответить, — потупилась я. — Что-то родное, что ли. Не знаю, как объяснить.

— Не надо, я понял. — Он на мгновение замялся, а потом со смущенной улыбкой спросил, — а если я задам тот же вопрос про себя.

Я тут же покраснела и опустила голову. Не смогу сказать о своих чувствах по отношению к нему.

— Амали, посмотри на меня. Все хорошо. Поверь, твои чувства взаимны.

На него я так и не посмотрела, но и словам не поверила. Потому что, где я и где он? А все его действия и слова по отношении ко мне это просто… ну, просто, когда кого-то очень хочется, добиваешься любым путем. И пусть я так думала, но считать его плохим не могла, почему то.

— Вы хотели мне, что-то рассказать, — попыталась я перевести тему и у меня это получилось.

— Да, хорошо. Мы с Грином с детства дружим и про него я, наверное, знаю больше, чем про себя. Пятнадцать лет назад в их семье произошла трагедия. Его мать похитил один маг и очень долго издевался над ней. Она была сильной магиней, да и вообще, женщиной очень сильной и доброй. Все эти качества сейчас и у самого Грина. В общем, через неделю мы смогли найти то место где ее держат, но мы опоздали… маг провел ритуал за пять минут до нашего прихода. На мать друга было тяжело смотреть, некогда красивая и молодая женщина лежала вся в крови на камне, с переломанными ногами и руками… я не… я… Грин сориентировался сразу. И накинулся на того мага. Силы были не равны. Мы уставшие, полночи сражались с армией этого урода, и он только после ритуала с новыми силами. Отступник скрылся, лица мы так и не увидели. Но… Гринвонд, он поймал заклинание «черной смерти», — я сидела и плакала. И в этот раз мне не было стыдно. Я не знала, как все это могло произойти, как так можно. Бедный Грин.

— Как он остался жив, — прошептала я. Дай подошел ко мне, поднял на руки, сам сел на мое место и усадил меня на колени к себе. Я даже не думала возражать. Ректор гладил меня по волосам и продолжал рассказ.

— Мне пришлось заморозить его состояние, пока я не нашел бы выход из сложившейся ситуации. Друга я не мог потерять. Разъезжая по всем королевствам и империям, искал выход. И, наконец, у троллей в Ландинии, шаман Лантима Хан Казай подсказал мне что, чтоб спасти друга, я должен найти часть души русалки, отданной добровольно. Буквально через пару дней, мне попался один хвостатый, который и искал меня. Весть о том, что я ищу, разослали мои помощники. Я купил у него пол души русалки. Как выяснилось позже, когда уже тот же шаман провел обряд над Грином, русалке на тот момент было всего три года, и кто мне продавал душу, был ее отцом. С разрешения родителя, отданная душа ребенка, считается добровольной. Поэтому все и получилось. Я, конечно, узнавал на счет девочки, она осталась жива и стала жить со своей родственницей. А потом следить уже не мог, так как начались новые убийства того мага. Грин… ему я ничего не сказал, просто обманул, поведав историю затяжной тяжелой болезни после ранений.

— Светлая, не может быть. Как ты мог? — слезть мне не позволили, и мне оставалось только упираться руками ему в грудь.

— Маленькая моя, пожалуйста, не надо. Я даже подумать не мог, что это был ребенок. Тот урод утверждал, что это его умирающая жена, и ему нужно кормить чем-то детей. Он навешал мне такой лапши на уши, а я и думать толком не мог на тот момент. Сначала похороны матери Грина, потом поиски спасения его самого. Я не знал.

— Почему ты не сказал самому Гринвонду? Он был обязан знать. — кричала я. Наконец, вырвавшись из его объятий, я вскочила и отбежала на несколько шагов. — Почему ты мне все это рассказываешь?

— Амали, прошу тебя, хоть ты не осуждай меня… — и таким голосом это было сказано, что вся злость, куда-то улетучилась. И вот тогда то, я и поняла. Грин знает обо всем.

— Ты ему рассказал? — прошептала я.

— Да. Вчера. Мы разругались. Очень сильно. Амалия, это не все.

— Я больше не хочу ничего слушать, я не смогу. — Зачем он мне рассказывает. Хочет, чтоб пожалела. Я пожалею. Я все сделаю. Только не говорите больше ничего мне. Не хочу, пожалуйста, не надо.

Прекрасно понимая, что мои нервы сдали окончательно, я начала метаться по комнате. Как зверек, загнанный в угол. Нет, не могу.