Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Радимиров
Посланец Солнца, или Молодец из колодца
Ну, чушь, так чушь… Отчего бы её не отчебучить? Навострите получше уши насчёт мово чушного отчебучивания, а то в тупые уши даже чепуха не полезет, не то что всякая чушь… Вот кстати давеча я кваску малость тяпнул и полез себе спать на полати, чтобы домашние на меня зря не лаяли. И приснилась мне такая катавасия, что я, мол, не я, и хата де не моя, а что, дескать, я миллионщик пузатый и живу я в богатых палатах. А тут заявляется ко мне мужичонка некий сирый, чтобы деньжат малёхи у меня попросить. Я на него глядь — ёж его в раскаряку! — а то ж я сам у себя пришёл денег клянчить. Дать, думаю, или не дать? Хотел было сдуру дать рубликов этак с пять, а потом вдруг смекаю: да ведь пропьёт же всё пьяная энта харя, и не видать мне долгового возврата никогда, поскольку самому себе деньги ведь не возвращают. «Накося, — говорю, — выкуси!» И дулю под нос ему сую. А он, тать, зубами за дулю хвать, да и впрямь-то начал её кусать. Ну, тогда я ему кулачиной по мордасам живо огрел, а он, стервец, с ноги в пах мне неслабо заехал. И пошла у меня с самим собою такая жаркая драка, что прямо ах! Знатно я этого негодяя поколошматил, но и он, тварь, в долгу не остался и таких звездюлей мне надавал, что я заорал там благим матом… А затем просыпаюсь я ото сна и враз врубаюсь, что это я пьяный с полатей-то упал и все бока себе об лаву помял. Экий, думаю, я и дурак — ни в жисть более в миллионщики не буду подаваться, раз там так тебя всякие гады колошматят…
Тут, тоже кстати, сказочку я одну вспомнил про миллионщика одного и сынка его неудатого. Вы по новой-то в ушах у себя поковыряйтесь, чтобы в них звук проходил получше — я её и начну. Угу!
А дело это, дай бог памяти, начиналося так:
Раз когда-то однажды, не в давние времена, а в настоящем жил да был бизнесмен один богатый по имени Сан Саныч. И был у него сын единственный, пятнадцатилетний Иван.
Во всём-то бедный Иванушка терпел неудачу. Ну не везло ему в жизни — хоть плачь! Мамочка его умерла, когда герой наш под стол ещё пешком хаживал, а папа всегда был занят и внимания на сына не обращал. Ростом и статью Ваня вовсе не выделялся, да и силой и умом тоже не на первых равнялся. А как-то раз попал он в автомобильную аварию и стал после этого мучительно заикаться. И друзья верные не заводились у него никак, и даже школьные товарищи не желали принимать его к себе в компанию. А что касаемо учителей, то тут уж просто была беда, потому что с математикой и с письмом Иван совсем не ладил, а физкультуру по состоянию нездоровья частенько он пропускал. И хотя фамилия у Вани была Лужин, но школьные остряки переделали её на Лузер. По этой вот кликухе все Ванюху и звали. Так бывало и говорили: эй, Лузер, иди, мол, сюда, или: иди-ка ты, Лузер, куда-нибудь отсюда подальше…
И вот как-то раз, в полнолуние видать или в ненастье, надумал папа его Сан Саныч жениться во второй раз. А что? Сказано — сделано. Взял, да и женился. Приводит папаня в дом молодую свою жену и сынишке её представляет. Так, мол, и так, заявляет он, отрок, прошу-де любить и жаловать супругу мою Веронику Арнольдовну. Это, добавляет, твоя теперь мама, так что слушайся её во всём и уважай.
Глянул свет Иванушка на свою, стал быть, мачеху, и как-то сразу она ему не понравилась. Вот не пришлася по душе и всё тут! Не особенно была она вообще-то и молодая, хотя красивою казалася и взаправду. Это уж что да, то да! Только не добрая у неё была красота, а вроде как злая. От первого брака у неё тоже сын оказался, на год Ивана постарше, по имени Эдга́р. Парниша он был толстый, нахальный и в манерах своих развязный.
Что поделаешь, вздохнул с тоскою Ваня — брат он ведь и есть брат, нечего тут впустую плакать да стонать…
И стали они вчетвером жить там, поживать да добра ещё наживать. Ваня про себя удивляется немало: вроде, думает, и добра-то у нас вполне достаточно, а оно всё не наживается никак да не наживается. Папаня день-деньской на службе пропадает, денежек побольше зарабатывает, и оттого барахла у них всякого прямо навалом, а добра-то, гляди, как бы и не добавляется. Домина их полная чисто чаша, а папику всё, понимаешь, маловато…
Откуда ж Ванюше было знать, что зев алчности имуществом приобретённым не забивается. Алчность ведь от его количества лишь сильнее и сильнее разгорается.
А эта мадам Вера́на (так стал Ваня мачеху за глаза называть) тоже вечно была занята. Только не на службе и не на работе, а собою. То у неё, глядишь, маникюр какой-нибудь с педикюром, то сауна с солярием, а то фитнес-клуб, или презентации с раутами… Приёмного своего сына из-за его отсталости, забитости и, как она говорила, дебильности энергичная мачеха терпеть просто не могла. Да и сыночек её, Эдгашка этот гадкий, тоже маманьке брата сводного изводить помогал. Чуть что Ванята сделает не так, как Эдгашка уже тут как тут заявляется. А ну, кричит, безмозглый ты дурак, убирайся скорей отсюда, а то, дескать, как дам вон тебе в ухо!
А что, и давал… Затрещин немало, тычин, щелобанов…
Бывало, и особой милости брательник от него удостаивался — пинка ногою под зад. Ага. Вначале Ваня пробовал было папаше о притеснениях сих жаловаться, но от того толку бывало столько, как от бросанья об стенку горохом. Отстань, отмахивался от заики папаня — не понимаю я твою бормотню, иди, давай вон, гуляй!..
Ваня и уходил прочь не солоно хлебавши.
А через полгода этаких истязаний прознал он про Верану страшную одну тайну. Оказалось, что мачеха его прекрасная на самом деле ведьма была ужасная. Да-да!
А узнал об этом Ваня совершенно случайно. Как-то он в уголке своём копался и составлялку тихохонько собирал. И вдруг он слышит — Верана с Эдгашкой вполголоса переговариваются.
Верана говорит тихо:
— Надо нам этого дебила первым со свету сжить! А потом и папашку Сашку за ним отправить. Хоп — и все его денежки будут наши!
А Эдгашка посмеялся вполголоса, а потом и спрашивает:
— А как ты, мамаша, дурака этого Ивашку хочешь угробить? Он же домосед конченный и никуда, кроме школы, не выходит. А дома, я так полагаю, трогать этого идиота нельзя — нас ещё заподозрят…
— Да имеется у меня один верный способ, — Верана отвечает тоже вполголоса, — Отправлю я его к своей сестре. Она тоже ведьма, только живёт в другом измерении. До того она злая да коварная, что её боюсь даже я. А чтобы Ивашку к ней в лапы отправить, я его в цирк сводить пообещаю или на аттракционах там покататься. Он и раньше меня об том умолял, да я ему всё отказывала…
Похихикали Верана со своим отпрыском заговорщицки, да и удалились восвояси. А потом мачеха Ваньку к себе вызывает и непривычно ласково ему наказывает:
— Ванечка, дорогой ты мой, золотенький! Возьми-ка, дружочек, свой велосипедик да и поезжай на нём к сестричке моей младшенькой. Возьми, пожалуйста, флэшечку у неё с важной одной информацией. Да назадик и возвращайся. Ага?
Ох, и испугался тут Ваня! Всё, думает, вот и кирдык мне настал!
Ослушаться мачеху он ведь не мог, потому что ужасно её боялся. «Ну а ежели пойду я, куда меня посылают, — мозгует в отчаяньи наш бедолага, — то там и конец свой найду моментально. Того и гляди, ещё живьём меня съедят!»
Надо, смекает он, из дому скорее бежать…
— Так вот, — продолжала его Верана поучать, — проедешь по шоссеюшке километриков пять и свернёшь в этом местечке на дороженьку небольшенькую. Увидишь там полюшко скошенное, дружочек. А за полюшком тем аккурат осиночка растёт в три обхватика…
И она на план пути Ване показала.
— Положишь велосипедик рядышком на земелюшку, — всё больше и больше ведьмочка лапшоночки на ушки Ванюшечке навешивает, — а сам три разика осиночку и обойди. Да гляди, не по солнышку иди-то, а супротив солнышка обязательно. А когда будешь идти, то не просто так иди, как болван, а стишочки вот эти вслух почитай. Я тебе написала их тут на бумажечке. Вот какие стишочки…
Прокашлялась Верана и тоненьким голосочком продекламировала странный один куплет:
— И ты, Ванюшенька, окажешься в таком местечке чудесненьком, что не сравнится с ним даже и Диснейлендик. Понял ты меня, милочек?
Ваня кивнул машинально.
— Вот и славненько! — обрадовалась ведьма коварная, — А теперь ступай, голубочек мой сладенький, давай-ка, ага, ступай-ка!
Сам не свой вышел Иван из дому, сел на велосипед, да и поехал по тротуару. «А куда мне бежать-то? — думает он печально, — Везде же найдут да назад вернут. Эх, пропала моя головушка бедная! Придётся, видно, и впрямь к осине той ехать…»
А тут он смотрит — старушка какая-то с ног долой брякнулась. И подняться-то на ноженьки никак она вишь не может. Слезает тогда Иванушка с велосипедного седла и упавшей бабушке встать помогает. Помог, значит, а сам радуется почему-то и улыбается. И она тоже ему улыбнулася этак ласково, спасибочки парнишечке сказала, да и пошла куда ей было надо.
Потом ехал наш Ваня мимо православного храма. Глядь — бомжик некий замызганный руку к нему тянет. А сам невзрачный такой, неопрятный ужасно, и воняет от него не знамо прямо как. Хотел было Иванушка мимо сначала проехать, но затем передумал и с велика слез. И хоть довольно-таки противно обонять ему было вонищу, но он в кармане всё же порылся и дал чуток мелочи типу тому нечищеному.
А это мурло поганое дарителя даже не поблагодарило: хмыкнул лишь нищий и рожею больше набычился.
Едет Ванята себе далее, по тротуару петляет, прохожих объезжает, и таким способом черты города он вскорости достигает. Смотрит — светофор впереди красным оком засиял. Что ж, подождать малость было надо. Ну, он опять слез с коня своего железного, стоит себе, постаивает, а тут глядь — ещё одна старушечка к светофорчику подгребает. А сама старенькая такая, престаренькая, на ветру аж даже качается.
— Тебе, бабушка, через дорогу небось надо? — спрашивает бабульку Иван, — Давай, я тебе помогу. Бери-ка меня за руку.
Та, естественно, не отказалася, за руку Ваньку хвать, и они без проблем преграду ту миновали.
— Благодарствую тебе, милочек! — говорит божий одуванчик голосочком добрым, — Счастливого пути! Легко педали свои крути. Да про солнышко наше не забывай — оно ведь всем помогает!
Удивился Ванюха, усмехнулся чуток. Наверное, думает, старушка того — умом слегка тронутая. Причём, недоумевает он, тут солнце? Сверился он снова с планом, мачехой ему данным, да и погнал вовсю по дороге.
А километров через пяток воротит он руль влево и по просёлочной уже дороженьке едет. И приезжает вскорости к полю большому скошенному. Смотрит — да вот же она, осина огромная, сразу за этим же полем! Оценил он издали толщину дерева. Да, удивляется, осинища не мала — как есть в три обхвата, если даже и не более. Слез он с велика и в руках его повёл по стерне остроскошенной.
А жарища же наступила! Ой-ёй-ёй! Полдень ведь уже был-то — градусов за тридцать жарынь-то!
Страсть как Ваня пить тут захотел. Добрёл он до середины поля, вбок глянул, а там низинка маленькая пред ним открывается. В той же низинке сруб виднеется деревянный, а в срубе водица, очевидно, была ключевая.
Прислонил Ваня к срубу велосипед, и вглядывается внимательно в своё водное отражение. Почему-то вдруг любопытно ему это стало.
Хм, думает — что это ещё за ерунда такая? Никак собственное отражение ему улыбается? Как так, недоумение взяло Ваню: я ж ведь угрюм тут стою да печален, а отражение моё весело отчего-то да радостно? Быть же такого не могёт! Это, догадывается, я от стресса, наверное, с ума сошёл…
И в эту минуту самую колокольчики серебряные из криницы заиграли. Ажно оторопел там наш парень, а его отражение открыло рот и таково ему заявляет:
— Привет тебе, брат Ваня! Разума и радости я тебе желаю!
— Кто ты? — выпалил в ужасе Иван. — Откуда ты меня знаешь?
Да глаза во всю ширь на диво сиё вытаращивает.
Ну а отражение словно и не видит Ваниного состояния, и болтать себе продолжает:
— Я Солнца Посланец, брат Иван! А вообще-то я — твоё второе «я». Про твою особу я всё знаю. И скажу тебе правду: опасность немалая нынче тебе угрожает…
И добавляет несколько успокаивающе: «Ну, да не печалься — я тебе помогу. Испей скорей водицы из сей криницы, и ты собственными глазами всё увидишь…»
Послушался Иван своего собрата загадочного, ладонями воды зачерпнул, да и освежился ею. И в то же самое мгновение выпрыгнул из колодца странного второй Иван.
Ничем-то как будто сия копия от оригинала не отличалася: ни одеждой, ни лицом, ни фигурой. Только вот выражение на физиономии играло у него задорное, а у настоящего Вани оно было довольно хмурое.
— Ты обожди меня здесь, братишка, — сказал, улыбаясь, клон Иванов, — Я за тебя пойду к сестре Вераны, а тебе туда не след будет показываться. Я быстро, ага: одна нога здесь — а другая там! Можешь пока на велике по окрестностям покататься…
Повернулся он проворно и к осине побежал, точно молния.
Подбежал, чуток отдышался и дерево великанское оглядел внимательно. Да вокруг него и потопал, заклинание ведьмино проборматывая. И едва-то он три круга, как следовало, отмотал, как произошло там дело невероятное: поле с лесом сгинули вдруг без следа, вместо них же местность появилася загадочная: ровная, как парадная площадь, и блестящая, словно вар.
Никакой жизни на этом свете не наблюдалось: небо было яркое, как будто красками акварельными нарисованное, солнца не виднелось и в помине, хотя и было светло, а кругом ни дерева не оказалось, ни даже задрипаного кусточка. А зато несколько поодаль высился сверкающий огромный забор, и в том заборе были встроены большие ворота.
Недолго там озирался Посланец Солнца, и сразу же он к тем воротам потопал. Подходит, смотрит — ворота сплошь ажурные, мастеровито весьма кованные, и украшены очень узорно. Пригляделся он повнимательнее, и удивился немало, ибо узоры те цифрами оказалися, переплетёнными витиевато. Посредине же воротных створок в большие такие овалы вставлены были две цифры громадных. Если смотреть от Ивана Второго, то слева в овале торчала Единица, а справа от него покоился Ноль.
Эти главные цифры оказались живыми, потому что у Единицы моргали колючие глаза, и топорщились бравые усы, а у Ноля были маленькие глазки, толстый нос и растянутый в улыбке рот.
— А ну-ка стой, гостенёк непрошенный! Это куда ты прёшь-то? — воскликнула Единица грозным голосом, — Кому ни попадя сюда вход заказан!
— Я иду к вашей хозяйке, — ответил спокойненько Ваня, — Послан я к ней за кое-какой информацией…
— Наша великая госпожа Умниду́ра изволит принимать только лишь умных, — сказал Ноль по-женски томно, — а дуракам у нас от ворот поворот!
Усмехнулся на это Посланец Ваня, руки в бока упёр, и ноги широко расставил. Да и говорит весьма-то нахально:
— Не всяк дурак, кто с виду простак. И не всяк разумен, кто головой лишь думает. А ну, отворяйте скорей ворота, любезные, а то я через перелезу!
— Я те перелезу! — выпалила гневно Единица, — Смотри у меня!.. — и добавила непреклонным тоном: Вот решишь примерчик один арифметический — тогда пропустим тебя, так уж и быть. А ежели не решишь — то пошёл ты отсюда вон!
— Это какой такой пример? — заинтересовался всерьёз Посланец, — Я на сиё согласный, отчего же не порешать…
— А вот ответь-ка мне, наглый малый, — спросила тут Единица каверзно, — сколько будет… дважды два?
— Дважды два чего? — улыбнулся Иван.
— Как это чего? — взметнула Единица брови, — Просто дважды два и всё. Чего же тут непонятного?
— Э, не-ет, приятель, — усмехается несогласно Ванька, — тут не всё так просто, как тебе кажется. Вот ежели у меня имеются два предмета каких-нибудь реальных, то умножив их на два, я получу четыре предмета. Ведь правильно?
— Ну, да, — не раздумывая, ответил страж.
— А вот если у меня в наличии будут не два предмета, а… два нуля? Что тогда? Да умножай их хоть на два, а хоть на сто два, всё равно ж ведь нуль в ответе получишь. Разве не так?
— Чушь! Бред! Чепуха! — ни в какую не согласился экзаменатор, — Двух нулей не бывает…
— Как это не бывает? — воскликнул Иван, — А в сотне сколько нулей, а?
— Э-э… Ну-у… — затупила Единица, — Дважды два будет четыре, и всё тут! Знать больше ничего не хочу! Нулевой ответ неправильный. Ноль — это вообще какая-то ерунда непонятная…
Но едва лишь это оскорбительное умозаключение услыхал Единицын напарник, как от возмущения преявного аж в размерах своих он раздался.
— Это кто у тебя ерунда?! — чуть не задохнулся Ноль от возмущения, — Я что ли?! Да ты же без меня вообще кол какой-то неотёсанный! Ишь, ерунда!.. — и он к Ивану оборотился милостиво, — Ты прав, паренёк. Голова! Проходи, пожалуйста — умникам мы всегда рады!
Тут уж и суровой Единице пришлось с Нулём согласиться. Пыхтя и под нос себе чего-то ворча, она створку свою со скрипом, но отворила. Ну а Ноль благодушный открыл свою половину совершенно бесшумно.
Не медля тогда ничуточки, отважный Посланец Солнца последовал вовнутрь.
Прямо перед его взором находился парк или сад. Он был поразителен и странен невероятно. Как и снаружи, никакой зелени там не было и в помине. Вместо кустов, цветов и яблонь везде висели, лежали, торчали и стояли… вычурные всякие цифры! Из цифрового материала состояло буквально всё: скамейки, столы, беседки, фигурные заборчики, бордюрчики и тротуарные плитки…
Ну а впереди удивлял своим видом пребольшой весьма дом, или маленький изящный дворец. И он тоже цифрами этими изукрашен был весь, ну превесь.
Внезапно двери дома растворились с мелодичным звоном, и оттуда вышла женщина чрезвычайно высокого роста. Несколько мгновений она помедлила, потом приложила к глазам лорнет и принялась не спеша изучать вошедшего. А потом двинулась ему навстречу.
Казалось, что ноги её не касались даже земли, до того воздушно и грациозно необыкновенная великанша двигалась. Подплыв же к стоявшему недвижно Ивану, она тоже остановилась и с высоты трёхметрового своего роста на него воззрилась.
— Здравствуйте, госпожа Умнидура! — поприветствовал гигантскую хозяйку Ваня, и с улыбкою не преминул добавить: Желаю, чтобы первая часть вашего имени всегда бы оставалась первой, и никогда бы не оказалась позади!
— Что тебе нужно здесь, дерзкий глупыш? — сухим и занудным голосом спросила его колдунья и добавила самодовольно: Зайдя сюда, ты совершил большую ошибку. Нет — ошибку огромную! Да!
Одета она оказалась в строгое чёрно-белое платье, а лицом и старомодной высокой причёской напоминала она всего более придирчивую пожилую учительницу, которой сильно досадил балбес-ученик. Правда, фигура у неласковой этой громадины была вполне пропорциональной: не каланчой она смотрелась узкоплечей, а просто увеличенной значительно копией обыкновенной женщины.
— Меня к вам послала сестра ваша и моя мачеха Вероника Арнольдовна, — сказал Иван, — Ей от вас флэшечка какая-то надобна. Вроде как вы должны о ней знать…
— Ах, Вероника, дурища эта набитая! — воскликнула раздражённо хозяйка, — Неужели он забыла, мымра дебильная, что от меня назад-то никто не возвращается?.. Вот видишь этот сад, безмозглый мальчик? — и она повела окрест рукою, — Эти цифры, везде тут встроенные, не просто ведь цифры, а — бывшие все олухи. Они, идиоты, не выдержали моего экзамена, и получили для себя оценку вечную в полном соответствии с собственным уровнем знаний. И быть им тут за то навсегда!
Но Посланец Света ни в малой степени от слов этих не растерялся.
Отвесив надменной ведьме игривый полупоклон, улыбнулся он ей весело и произнёс задорно:
— Если вашей проницательности будет так угодно, то я готов на любую проверку моих способностей. Я вижу, у вас тут разных цифр имеется в достатке: от единицы и аж до девятки. Только мне лично десятка больше к сердцу приходится, и боюсь, для меня у вас места-то не найдётся…
Спесивая Умнидура ажно встопорщилась этак гордо и взметнула кверху блеклые свои брови.
— Ты, я гляжу, слишком дерзок и самонадеян, болван, — резко сказала она, — Э-э… Как там тебя?..
Поделиться книгой: