Будет только хуже

Влад молча кивнул.

- В лагере параллельно с твоим допросом случился шухер, люди из Конторы нашли свидетелей, которые видели, как твой распространитель листовок общался с ними. Судя по всему, он пытался снова выйти на них, но не нашёл их там, где ожидал, и решил свалить по-тихому, а тут ты.

- Значит, будут трясти наших спекулянтов...

- А как же! – воскликнул майор. - Если их уже не пустили в расход, то конечно из них теперь душу вытрясут. Одно дело припасы, предназначенные для беженцев, воровать, совсем другое - работать в связке с провокатором.

Гареев затянулся, кончик сигареты зардел ярко оранжевым цветом, выпустил облако густого сизого дыма, которое лишь усиливало чувство безысходности.

Влад поморщился. Запах табачного дыма его откровенно раздражал.

- О чём задумался?

- Да вот думаю, что жене говорить, - вопрос и в самом деле занимал мысли Влада.

- Ничего не говори, - пожал плечами Гареев.

Влад с сомнением посмотрел на Гареева. Скрыть то, что ты убил человека и что тебя допрашивали несколько часов, наверное, мог только человек, у которого вместо нервов стальные канаты. Влад представил, как бы он себя ощущал, если бы провокатора пришлось зарезать, а не застрелить, и к горлу подкатил ком. Он еле сдержал рвотный позыв.

- Пусть узнает сама, когда время придёт. Зачем лишний раз беспокоить. Если сильно донимать будет, скажи, что просто новая партия беженцев прибыла и надо было их распределить. А так, ничего не говори, - произнёс Гареев. - Давай, иди домой, скажи, что было много работы, что получил благодарность, и тебя отпустили отдохнуть. Только телефон не отключай. И вот…

Майор протянул ему небольшую рацию.

- Частота настроена. Это на случай, если мобильная связь окончательно накроется.

Влад взял рацию и засунул в карман бушлата.

«Домой, так домой» - подумал он.

***

Аля очень удивилась предоставленному Владу выходному, но расспрашивать о причинах такой щедрости не стала, тем более, что Влад буквально валился с ног от усталости и даже не стал ничего есть. Просто пришёл, упал на кровать и заснул мертвецким сном. Сон, однако, был хоть и глубоким, но тревожным, снилось всякая тягостная гадость.

Под утро выходного дня мозг опять решил выдать историю о том, как они с Алей поехали в банк получать ипотеку на новую квартиру, но на полпути в их «капчур» на перекрёстке влетел автомобиль, за рулём которого оказался в усмерть упитый козёл. Влад даже помнил запах перегара, смешанный с парами бензина, и эту наглую осоловевшую морду, вылезшую из другого автомобиля. Причём урод отделался синяками и ссадинами.

Аля в той аварии погибла. Влад даже помнил, как она умирала у него на руках, вся в крови. Трудно вспомнить, когда бы ему снился такой до не возможности реалистичный сон.

Проснулся он с тяжёлой головой и затёкшей шеей.

И ведь, главное, они действительно хотели пойти в банк, чтобы рассмотреть возможность получения кредита на приобретение новой, более просторной, квартиры. Но война тогда внесла свои коррективы, поход за новым жильём придётся отложить на неопределённый срок.

Впрочем, был один, если так можно сказать, положительный момент, который породила война: все выплаты по кредитам и займам были заморожены до особого распоряжения. Хотя, опять же, для кого как. Кто-то мог запрыгать от радости, а кто-то сказать "Какого хрена?!". Последнее, понятно, касалось кредиторов.

«А ведь могли бы и списать» - Влад потянулся в постели, разминая шею.

Выходной прошёл без особой цели. Влад ел, но без аппетита, пытался смотреть телевизор, но изображение постоянно пропадало, да и не было там ничего интересного – как обычно, гоняли новости и военную пропаганду. С интернетом – та же история. Пробовал читать, но тоже не пошло.

Хотелось напиться, но в доме не было ни капли спиртного. Хотя это, может быть, и хорошо.

Аля с расспросами не лезла, и если что-то и подозревала, но спрашивать не рискнула. От этой мысли стало чуть полегче, всё-таки повезло ему с женой.

Шухер в лагере, о котором упомянул Гареев, продолжался ещё пару дней. Поскольку смерть провокатора была фактически публичной, и слухи о застреленном вблизи лагеря человеке расползлись среди беженцев и персонала со скоростью молнии, конторские сильно не стесняли себя в допросах и перетряхивании всех и вся. Количество прошедших через их руки людей не поддавалось подсчёту.

Дёргали на допросы и Влада, который уже заколебался повторять одно и то же, но конторские, видимо, имели своё представление о цели таких мероприятий. Не исключено, что, не имея прямых улик сговора, они надеялись, что в какой-то момент Влад проговорится, и им будет за что зацепиться. Но с другой стороны, рассуждал Влад, его не отстранили от работы, если не считать того выходного, который ему предоставил Гареев, и он продолжал ходить по лагерю как ни в чём не бывало, и даже коллеги не стали относится к нему как-то по-другому. Ладно, ФСБ виднее, что да как. Были бы у них какие-то серьёзные подозрения относительно него, его бы уже давно упаковали.

Гареев всё это время ходил мрачнее тучи. Знакомый лейтенант шепнул Владу, что какой-то особо рьяный контрразведчик поднял тему личной ответственности майора за произошедшее в лагере. И, поди докажи, что ты не верблюд, учитывая, что всё делается чуть ли не с ходу, а поиском диверсантов вообще-то должно заниматься другое ведомство.

К тому же подняли вопрос об установке вокруг лагеря ограждения с вышками, но вопрос отпал, так и не воплотившись в реальность. Наверху здраво рассудили, что если обнести лагеря для беженцев забором с колючкой, да ещё с вышками лагерь уже будет напоминать не место, где могут найти временный кров обездоленные люди, а самый настоящий концентрационный лагерь. Давать лишний повод для возбуждения недоверия со стороны людей было неоправданно. В итоге было принято решение усилить общую работу по охране и развивать агентурную сеть для своевременного выявления провокаторов и диверсантов. А блокпостов в городе и так хватало с лихвой.

К тому же почти каждый день в лагере появлялась новая палатка, из-за чего пришлось бы каждый раз увеличивать площадь огороженной территории, - никакого забора не хватит. В другой бы ситуации, может быть, так и поступили, но не тогда, когда люди прибывают нескончаемым потоком, а переправить их в другие регионы страны не хватает ни времени ни транспорта.

В ходе одного из обысков, учинённых в лагере сотрудниками Конторы, всё-таки нашли неучтённое оружие, боеприпасы и листовки агитационного характера, направленные против действующей власти. Благо предполагаемых хозяев этого добра взяли ещё до инцидента с убитым провокатором.

После очередного допроса Влад вышел на крыльцо Дома культуры, и машинально стал хлопать себя по карманам. Дико хотелось курить. Привычка, которая, казалось, была побеждена давно и однозначно, всё чаще напоминала о себе.

Радом оказался младший сержант Потапенко, только что сдавший пост и обративший внимание на владовы поиски курева. Вытащил из кармана пачку и протянул Владу. Тот посмотрел на нее с глубокой тоской, но поблагодарив, брать не стал.

- Бросил, - пояснил он, - не стоит и возобновлять.

- Это да, - согласился Потапенко, - сам пару раз бросал. Как в том анекдоте: нет ничего проще, чем бросить курить - я делал это сотню раз!

Потапенко расщерепился бородатому анекдоту, который сам же и рассказал, обнажив пожелтевшие зубы. Влад, соглашаясь, кивнул, и попытался просто откинув все мысли, подышать свежим воздухом. "Пока не надуло нуклидов", - пронеслось в голове.

- Как сам? - полюбопытствовал Потапенко.

- Да как-то так, вот с очередного допроса выпустили.

- Это всё из-за того случая? - мотнул головой Потапенко в неопределённую сторону. - Ну, понятно. Вроде, уже не теребят часами, как раньше, и то хорошо.

- Так уже рассказал всё, что знал. Не сочинять же.

Внезапно Потапенко приблизился, наклонил голову и заговорил заговорщицким тоном.

- Тут это, - начал сержант, - пока тебя там конторские мурыжили, здесь тоже переполох случился. Забавно было так, что чуть до стрельбы не дошло. Особенно учитывая недавние события.

Последними словами он явно намекал на историю с участием Влада. Потапенко даже подмигнул. "Болтун - находка для шпиона", - ухмыльнулся про себя Влад, глядя на младшего сержанта.

- Что так? - заинтересовался Влад.

Солдат подождал, пока мимо прошёл явно спешащий по своим делам офицер, вскочил, отдал честь, затянулся и, выпустив дымное кольцо, продолжил:

- Да приехал тут один контуженный погранец...

- В смысле контуженный? - перебил его Влад.

- Да это я так говорю просто, вёл он себя, как на всю голову контуженный ну, в общем, появился на "тигре" тот погранец. Броневик тут же уехал, а он ломанулся внутрь прямо мимо меня. У меня аж дыхание перехватило от такой наглости, я же на посту, типа охраняю. Дуло ему в морду направил, он и замер. Правда, через секунду стал орать на меня как умалишённый. Ты бы слышал этот мат!

Потапенко затянулся последний раз и затушил брошенный окурок носком ботинка.

- Ещё думаю, схер@ли граница так далеко в тылу, а он походу какой-то особист что ли... ну я его и не пустил с разгону, кто его знает, вдруг террорист. Тем более, после всех событий. Знать я его не знаю, пропуск не предъявил, даже не представился. Много ругался, тот контуженный, хотя, может, просто кукухой поехал (запросто так-то!), требовал немедленно его пропустить к начальству, а ты сам видишь, без пропуска никак, только по согласованию.

- Ну, так и позвонил бы начальству, объяснил, что к чему, - пожал плечами Влад.

- Так я и собирался, а он прям ни в какую ждать не хочет, срочно ему надо к начальству и всё тут, а у меня же тоже приказ – без пропуска не пускать. Я автомат наставил на него, тревожную кнопку нажал, и ору на него, чтоб руки за голову и всё такое. Думаю пусть постоит, остынет, воздухом подышет.

А тут как раз полкан, что тебя, кстати, допрашивал, вываливается из здания и всё это на его глазах. Граница к полкану, тот аж опешил от такой наглости, граница-то по звездочкам капитан обычный. Полкан уже хотел было его по законам военного времени тут же под трибунал отправить, а капитан этот какую-то ксиву достает и в нос тычет полкану. Ты бы видел, как тот в лице переменился. Походу граница не простой капитан, а какой-то особист, не иначе.

- Ну, так погранслужба же в подчинении ФСБ, насколько помню, чего удивляться.

- Не, тут что-то другое. Пусть он и из ФСБ, но Армия и Контора всё-таки немного суть разные вещи, а тут какой-то хрен с горы, и моё начальство строит по струнке! Не нормально это.

- А что сейчас нормально, Женя?

Боец задумчиво кивнул, по всей видимости, соглашаясь, что в текущем положении дел действительно далеко не всё нормально.

- Странно, что он эту свою ксиву сразу не показал.

- Спешил, наверное, забыл, - предположил Влад. - Да к тому же, она тебе ничего бы не сказала, а полковник от контрразведки сразу всё понял. Что там в недрах государства твориться, кто знает...

- Ну да, походу ему именно этот полковник был нужен, а то чего ему сюда переться, когда всё высокое командование в обладминистрации обитает.

С минуту, наверное, они молчали, глядя на происходящую вокруг ставшую уже обычной суету.

- Вот и думаю: наградят меня теперь, или стоит люлей стоит ждать за то, что не пустил сразу.

- Да ничего тебе не будет, ты же по инструкции действовал, а пограничник этот сам виноват, должен понимать, что да как.

- Ну, спасибо, что успокоил, а то хрен их знает этих особистов, - закивал Потапенко.

Влад, решив, что разговор окончен, отошёл в сторонку, присел прямо на бетонных ступеньках, достал блокнот и ручку. Младший сержант явно заинтересовался и решил проследовать за Владом.

- Ты чего это делаешь? – с любопытством спросил он.

- Да так, записываю всякое, свои ощущения от прошедшего дня, от общения с людьми. Истории, которые мне рассказывают в лагере. Помогает держать себя в психологическом равновесии.

- Дневник что ли?

- Ну, типа того, скорее даже заметки. Так легче пережить всё это, - Влад повёл взглядом вокруг себя.

- Ты это, главное ничего секретного не записывай в свой дневник апокапи.. аполаки…апокалисп…, тьфу, ну ты понял, окей? - подмигнул Потапенко. - А то пуля башка попадёт, совсем мёртвый будешь!

- Да уж, учту! - деланно серьёзно ответил Влад

Они рассмеялись. Но в каждой шутке, как говорится, есть только доля шутки. Пожав Владу руку, младший сержант отправился по своим делам. Влад, сделав пару записей, убрал блокнот во внутренний карман и пошёл по своим.

Глава 10. Лишь бы не сойти с ума

«Мои соотечественники американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнётся через пять минут».
11 августа 1984 года. Президент США Рональд Рейган.

"Так началась первая, и пока последняя ядерная война в истории человечества. Что руководило президентом Рейганом так и осталось загадкой, так как с тех пор его больше никто не видел. Кто-то говорил, что он скрылся в недрах горы Шайенн, где ещё в 1960-х годах был построен бункер, буквально вырублен в скальной породе, на случай ядерной войны с СССР. Но точно ли он скрылся там, или в каком-то другом бункере точно не известно, так как разведка докладывала, что вскоре после приказа атаковать Советский Союз Рональд Рейган скончался от сердечного приступа, и вся полнота власти перешла к вице-президенту Джорджу Бушу.

Хотя относительно причин смерти президента Рейгана тоже имеются определённые расхождения. Многие историки считают, что он не столько скончался от сердечного приступа, сколько был убит, а именно отравлен. Кто-то идёт дальше и утверждает, что его просто убили те из офицеров армии США, кто был категорически не согласен с его авантюрой ядерного удара по Советскому Союзу. А может быть, его устранили просто как отработанный материал. Мол, сделал своё дело, можно и в расход, а то наболтает чего лишнего.

Да, у США было гораздо больше ядерных боеголовок, чем у СССР, но для того, чтобы убить достаточно одной пули, и даже, если у противника в руках заряженный автомат, и он обвешан пулемётными лентами, достаточно всего лишь одной точно выпущенной пули, чтобы нейтрализовать всю эту мощь. Примерно так получилось и здесь: ядерного арсенала Москвы хватило с лихвой, чтобы нанести такой ущерб Вашингтону, после которого превосходство в количестве ядерных боеголовок уже не имело значения.

Сотни городов в США и Канаде, а также Великобритании сгорели в ядерном пламени вместе с населяющими их жителями, а танковые колонны Советской Армии сорвались со своих баз в ГДР в западном направлении, наматывая на тяжёлые траки солдат Западного блока. И то, что Москва лежала в руинах, не имело никакого значения: предназначенные на этот случай конверты были вскрыты и приказы прочитаны. Оставалось только их выполнить, а за этим дело не стало.

Параллельно сражения шли в воздухе (стратегическая авиация была одним из способов доставки ядерного оружия, а истребители были вынуждены их прикрывать) и на море, противники охотились на подводные ракетоносцы друг друга, чтобы не допустить использования их для очередного удара, так было очевидно, что у противоборствующих сторон сохранились еще изрядные резервы для продолжения ядерных бомбардировок.

Опасения советского руководства относительности лояльности польских товарищей, учитывая зарождающиеся и подогреваемые из-за антисоветские течения, испарились вместе американским ударом по Варшаве. Поляки одними из первых пересекли границу с ФРГ в составе сводной группировки войск Варшавского договора.

Буквально в момент весь лоск цивилизации слетел с Европы, которая буквально завопила в ужасе, увидев на горизонте бронетехнику с красными звёздами на бортах. Сопротивление европейских армий давилось буквально на глазах мировой общественности, но был ли выбор? Массированный удар ядерными ракетами по СССР его просто-напросто не оставлял. Необходимо было максимально быстро взять под контроль потенциальные места пуска других ракет, в том числе, базирующихся в Западной Германии.

Войска двигались по европейскому континенту так быстро, что грозили выйти к Ла-Маншу буквально в течение месяца. В Вашингтоне явно рассчитывали на иное развитие событие, стараясь понять, что же пошло не так, ведь, казалось бы, всё было выверено.

Крупнейшие города США лежали в руинах, десятки миллионов людей остались без крыши над головой, без средств к существованию и без еды. Ситуация грозила голодом и смертями от эпидемий, средств лечения лучевой болезни остро не хватало, и только высшее руководство США отсиживалось в секретных бункерах, полностью обеспеченное всем необходимым. Пятнадцать изолированных помещений, вырубленных в скальной толще на глубине более 600 метров от поверхности. Все помещения герметизированы и размещены на амортизированной подвеске, которая предохраняет от землетрясений, а толстый слой гранита надежно защищает оборудование от электромагнитного импульса.

Нанести внезапный удар с нанесением непоправимого ущерба у американцев не получилось. Да, многие города в Союзе так же лежали в руинах, а люди испытывали крайнюю нужду во всём, но ответный удар был настолько сильным, что о победе в войне уде не было речи. Оставалось только молиться и надеяться, что удастся хоть как-то это всё пережить."

Приснится же такое, подумал тогда Влад. Сейчас он отчего-то вспомнил этот свой сон, который приснился ему ещё минувшим летом, ещё до войны. В мире тогда тоже творилась всякая дичь, но до текущего положения дел было, как до Луны.

Если бы ему это приснилось сейчас, он бы ничуть не удивился, но тогда? Да, тогда бряцали ядерным оружием, строили всякие модели ограниченного ядерного конфликта. Российское и американское руководство обменивались нотами и взаимной высылкой дипломатов, но чтобы влупить друг по другу ракетами!

Влад вспомнил, как на обеде рассказал приятелю о своём сне, чисто как шутку озвучил, чтобы поддержать разговор. Приятель ещё вспомнил, что Рейган действительно говорил нечто подобное, правда в реальности это была всего лишь неудачная шутка актёра, ставшего волею судеб президентом крупнейшей ядерной державы, и забывшего снять петлицу с микрофоном.

Они тогда ещё поговорили и Влад решил, что сон был предопределён пересмотренными накануне фильмами "На следующий день" и "Нити", которые как раз и рассказывали о подобных событиях. Обычное дело - насмотришься сериалов или кино, а потом тебе мозг всё это возвращает ночью в извращённом виде.

Или взять хотя бы "На последнем берегу", который он тоже как-то давно смотрел. Но в том-то и дело, что давно. Или текущие события оживили старые впечатления от когда-то увиденного кино? Кто ж его знает! Про навязчивое чувство дежавю он и вовсе предпочитал не вспоминать.

Но что стоило отметить, так это то, что ночной кошмар действительно имел нехарактерную для сна структурированность, иначе он бы его не запомнил. Что-то он потом уже додумал, всё-таки сновидение обычно имеет свои лакуны, но в целом выглядело всё стройно и логично, он даже ради забавы записал его содержание в дневник.

Влад разомкнул веки - надо вставать и идти на работу, в лагерь беженцев. Опять вести учёт, выдавать, раздавать, проверять, писать отчёты, докладывать начальству, в том числе Гарееву.

Опять выслушивать истории людей, лишившихся всего и незнающим, как им теперь жить дальше.

Он осторожно потянулся. Рядом умиротворённо посапывала Аля. И как это у неё получается, ума не приложу, подумал Влад. Ладно, пусть спит, всё равно ей никуда не надо, найти работу юристу сейчас ой как не просто. А ему, пора просыпаться, всё равно уже не уснёт.

С другой стороны, чему удивляться таким снам, учитывая то, что окружающий мир действительно был готов вот-вот рассыпаться в труху.

«Военный, может, бахнем?»

«Бахнем! И не раз! Весь мир в труху! Но потом»

Получается «потом» уже наступило. Вот оно, смотрит на тебя из окна, заглядывая жёлтым глазом низкой Луны сквозь опухшие веки тяжёлых свинцовых туч, которые чуть что, могут вылить на тебя тонны заражённого дождя.