Настоящий Спасатель 4. Назад в СССР

Майя смерила меня дерзким высокомерным взглядом и снова отвернулась.

— С другой стороны, все логично. Один мой знакомый сказал, что если хочешь что-то надежно спрятать, то нужно прятать на самом видном месте.

Она не реагировала. Но я прекрасно чувствовал, что попал в точку, это был телефон связного.

— Что не он? — я улыбался. Я знал, что нашел нужный контакт.

— Кстати, знаете, Майя. Хорошая идея прятать на видном месте. Пользуясь этим принципом я нашел склад с товаром Солдатенко, представляете.

На этот раз она не стала игнорировать мои слова. Ее щеки снова вспыхнули от гнева. Она прищурилась, силясь понять, говорю ли я правду.

— Можете не сомневаться. Все таки, чтобы узнать принадлежит ли этот телефон вашему нынешнему хозяину, стоит позвонить с него, — я смотрел за ее реакцией, когда подходил и поднимал трубку, — как думаете, удобно звонить сейчас? Не слишко поздно?

Я набрал первые две цифры номера. Майя взбесилась, она мычала, рычала, пыталась вырваться. Но мои узлы держали ее и кресло намертво.

Я отложил трубку. А затем повесил ее.

— Вы правы. Не стоит звонить с вашего номера. Не знаю придумали ли уже определители номера, но у таких уважаемых людей он вполне может быть. Вы не нервничайте, помните, я вам предлагал сделку? Ну типа вы идете и рассказывайте ментам, что вытолкнули адвоката?

Майя отчаянно закивала головой, будто показывая, что она согласна на любые мои условия.

— Сэ тро та. Прошу прощения за мой французский, уже поздно. Я вам не верю.

Я встал проверил узлы, вырвал листок с телефонным номером потом вытащил из ее сумочки ключи и направился к выходу.

Захватив ключи и заперев дверь снаружи, так чтобы Майя не могла сбежать я направился в сторону телефонной будки.

Передо мной стояла дилемма. Сдавать или не сдавать Майю одесской мафии. С одной стороны ее ничего хорошего не ждало, а она все таки женщина.

С другой мои друзья были заложниками ситуации и она была причиной этому. Так или иначе, человеку всегда приходится принимать трудные решения.

Как говориться, из двух зол выбирают меньшее. Немного подумав, я без колебаний выбрал сторону своих друзей.

Положив две копейки в монетоприемник, я достал вырванную страницу и набрал номер.

Несмотря на предрассветный час, на той стороне подняли трубку после третьего гудка.

— Алло, слушаю, — услышал я знакомый акцент.

— Здравствуйте, это Максим.

— Максим, добхый вечер, как ви узнали этот номех? Я уже пехеживал за вас, ми все на иголках. — ответил мне Рыжий, картавя и по прежнему не выговаривая «р».

— Адрес у меня. Надо встретиться.

— Может ми обойдемся хазговохом по телефону?

— Ваши люди пытались убить меня, поэтому условия немного поменялись. Нужна встреча.

— Что ви говохите? Не стоит такое обсуждать по телефону. Ви пхавы. Где?

— Там же где и в прошлый раз.

— Добхо, я буду чехез полчаса. Я как хаз хотел пхойтись. уже неделю гощу в вашем пхекхасном городе. Надеюсь ви один?

— Да.

Через двадцать пять минут мы встретились с Рыжим на пустынной набережной. Я видел, как за несколько минут до встречи двое прошлись по окрестностям и проверили не привел ли я с собой милицейский хвост.

— Максим, мое почтение, навехно, уже добхое утхо.

— Доброе утро. Я выполнил ваше условие — нашел склад. Но ваш человек пытался убить меня.

— Анатолий? Хазве он желал вам смехти? Я должен уточнить пхо это маленькое недохазумение. Скохее всего какая-то ошибка. Все ховно наобохот, он должен бил обехегать вас.

— Я имею ввиду не его. Я говорю о Майе.

— О-о-о! Это стхашная женщина. Но что пхоизошло? Ми не давали ей такую команду.

— Сейчас это неважно. Она в надежном месте. Мне нужно, чтобы вы сделали так, чтобы моих друзей отпустили. Если их отпускают, то вы получаете склад и Майю.

— Но Максим…

— Извините, я так и не знаю, как вас зовут. У вас нет выбора.

— Хохошо, ми подумаем, что можно сделать для ваших дхузей.

— Нет-нет, я не хочу показаться грубым и невоспитанным, но мне нужно чтобы моих друзей освободили прямо сейчас. Они вообще не при делах. Причина того, что они находятся в тюряге — Майя, которая пыталась меня убить.

— Но Максим, ви пхосите почти невозможного, я не могу в это вхемя беспокоить людей. Они отдыхают.

— Очень жаль, — я достал Майин пистолет так, чтобы его видел только он и направил его в живот Рыжему, — мне неудобно доставлять вашим людям неудобства, но дело не терпит отлагательств. Попросите у них прощения от моего имени. Или я вынужден буду идти в милицию. Я сдам склад и Майю, если вы не оставите мне выбора. Есть свидетели видевшие, как какая-то женщина в красном вытолкнула мужчину из окна одной квартиры на пятом этаже.

У Рыжего поднялись брови.

— Вот как? Майя была у адвоката в квахтире?

Я кивнул.

— Значит она тоже знает адрес склада?

Я кивнул повторно.

— Тогда, это полностью меняет дело, вам надо било начинать хазговох с этой информации.

Он полез во внутренний карман, но я качнул оружием.

— Ах да, ви не подумайте обомне плохо, я хотел достать мелочь…

Я предусмотрительно выловил из кармана двухкопеечную монету и протянул ее Рыжему. Он внимательно посмотрел на меня, усмехнулся:

— Ви, обо всем пхедусмотрительно позаботились, ви не хотите иметь непильную высокооплачиваемую хаботу у нас?

— Сердечно благодарю, но у меня уже есть работа спасателем.

Он пожал плечами, как бы досадуя, и направился в сторону ближайшего телефонного аппарата.

— Жаль, с вам интехесно. Подождите, прошу вас, здесь. И пожалуйста, убехите, ммм, этот пистолетик, я узнал его и все понял. Хаз Майн пистолет у вас — знаячит ви сехьезный человек, но мои люди смотхят и очень нехвничают.

Я увидел неподалеку тех двух субьектов, переминающихся с ноги на ногу.

Рыжий тем временем подошел к аппарату, набрал какой-то номер и стал ожидать ответа.

Как ни странно ему так же быстро ответили. Он прикрывал трубку руками и мне не было слышно о чем шел разговор.

Насколько я понял, он говорил на той дикой смеси одесского блатного и идиша, что уловить общий смысл по обрывкам было практически невозможно. К тому же он картавил еще более ярко, чем когда говорил на русском.

Он периодически смотрел в мою сторону, раскачиваясь во время разговора.

Было видно, что Рыжий немного волновался, потому что результат разговора касался и его карьеры в этой одесской «корпорации».

Наконец он закончил разговор повесил трубку и вернулся ко мне.

— Максим, я договохился. Но если ви викинете какой-нибудь фохтель, то кхупные непхиятности будут не только у вас, но и у меня. Вы увехены в том, что товар на складе?

Я спокойно кивнул.

— Да, уверен.

— Тогда поехали, — он мотнул головой тем, кто его сопровождал

— Куда?

— Как куда? В СИЗО, встхечать ваших дхузей.

Через полминуты у тротуара остановилась белая «шестерка» с номерами «44 44» ОДО.

Глава 3

— Максим, я договохился. Но если ви викинете какой-нибудь фохтель, то кхупные непхиятности будут не только у вас, но и у меня. Вы увехены в том, что товар на складе?

Я спокойно кивнул.

— Да, уверен.

— Тогда поехали, — он мотнул головой тем, кто его сопровождал

— Куда?

— Как куда? В СИЗО, встхечать ваших дхузей.

Через полминуты у тротуара остановилась белая «шестерка» с номерами «44−44» ОДО.

* * *

Я встретил своих улыбающихся друзей в приподнятом настроении. У меня все получилось. Свершилось небольшое чудо.

Я понятия не имел кому звонил Рыжий, но их выпустили. Появились первые предрассветные лучи солнца, так редко появляющегося в это время года над городом.

После того, как они вышли на улицу, я увидел, что среди них нет Темы. Мы обнялись со всеми по очереди. Но отсутствие моего друга омрачало чувство победы.

— А где Артем? Ребята Темы не видели?

Два Сереги, Элен и Катя переглянулись. Отца Кати держали в Москве и, по все видимости, ему оттуда не удалось договориться о подписке о невыезде.

— А что разве он не дома? Нам менты на выходе так сказали, ответила Элен, — как же я хочу помыться!

— Да, — поддержала Маша, — но нужно узнать, где Тема. Без него не пойдем.

Я оглянулся на Рыжего, который стоял и наблюдал за нами сложив руки на груди и опершись о капот белых «Жигулей».

— Кто это? — спросил Рыба.

— Да так, знакомый один, — ответил я задумчиво, — подождите минутку, ребята.

Я развернулся и направился к Рыжему. Он привстал и оттолкнулся спиной не убирая сложенных рук с груди.

— Ну, что, Максим. Тепехь дело за вами.

— Где Тёма?

— Максим, ну ви же понимаете, что мы не могли остаться совсем без стхаховки. Ваши друзья на свободе. Ви сказали, что увехены в своих действиях. Дайте мне адхеса и после пховерки я похлопочу о том, что бы ваш дхук тоже оказался на свободе. Я сделал все, что смог.

Я понимал, что у меня нет иного выхода кроме как довериться ему. Поэтому я достал бумагу, написал на бумаге оба адреса.

— Поторопитесь, промежуточный складской этаж. Через полтора часа в Универмаг начнут приходить первые работники. Когда ждать здесь освобождения моего друга?

— Прошу пхощения за непхошенный совет, но я би на вашем месте пховолил бы домой девушек и отправился бы ждать вашего дхуга домой. Если все в похядке, то его тут же отпустят. Но я не могу гахантировать, что это произойдет быстхо. Повехте, тут нет подвоха.

Сначала я ничего не ответил, смерил его взглядом потом приблизился к его уху так, чтобы ни один из сопровождавших Рыжего мордоворота не услышал произнес:

— Я человек мирный, не хочу чтобы это выглядело, как угроза, я знаю, что это означает в вашем мире. Но ни дай Бог вы меня обманете или с головы моего друга упадет хоть один волос. Борису Михайловичу, а также тем с кем он ведет дела на Брайтоне очень не понравиться. Шутка ли итальянские партнеры узнают, что на родине кто-то может не уважать их партнера.

Рыжему было крайне неприятно услышать сказанное, он даже немного отстранился от меня. Он косился и обдумывал что ответить.

Наконец он медленно произнес:

— Хохошо, я пехедам Баруху Мойшевичу, что ви имеете сказать.