Книга в синей обложке

Ночное видение растворилось без следа, в синем небе светит солнце, из распахнутого окна долетают птичье щебетание и шаги прохожих. В коридорах гостиницы тоже чувствуется оживление, сквозь стены доносятся веселые голоса. Вероятно, кактусоводы общаются.

Майкл с утра пораньше отправился к бывшему однокласснику, однако Диане недолго пришлось скучать в одиночестве. Миссис Броуди любезно пригласила на чашку кофе. Гостья сидит в ее личных апартаментах, наслаждается классическим вкусом и благоуханием напитка, собственноручно приготовленного радушной хозяйкой. Хозяйка не признает дешевых растворимых суррогатов. Только настоящий кофе из перемолотых при помощи раритетной кофемолки зерен, сваренный в медной турке. Миссис Броуди может себе позволить потратить некоторое время на это баловство. Дела в гостинце идут размеренно и благополучно, не требуя ежеминутного надзора.

— А вот в прежние времена я порой впадала в отчаянье, — вспоминает улыбчивая дама.

На столе вазочки с рогаликами, засахаренными ломтиками апельсина, крошечными кексами, в молочнике — густые сливки. Изнурительные диеты миссис Броуди тоже не признает. Легкая полнота ее нисколько не портит, наоборот, делает моложавей и привлекательней.

— Когда мы только купили этот старый дом, хлопот было бездонное море, — вспоминает она. — Трудно поверить, что с тех пор миновало больше пятнадцати лет. Мы сильно рисковали, когда вкладывали последние деньги в этот бизнес, брали кредиты. Оживление в здешних краях только начиналось, все висело на волоске и могло пойти прахом. До сих пор помню день, в который мы с мужем впервые приехали сюда…

— Я почему-то думала, что вы все время жили в Эдервиле, — отзывается Диана.

— А я сейчас так и считаю, чудесный городок давно стал родным. И люди здесь душевные, и климат просто чудесный. В Лондоне бесконечная суета, беготня по кругу.

— Так вы…

— Да, мы тоже жили в столице. Грэг, мой муж… он оказался не слишком удачливым предпринимателем. Так уж сложилось, что его грандиозные проекты проваливались, а денег становилось все меньше. В конце концов, мы решили начать жизнь заново в провинции. И, как видите, не прогадали. Хотя поначалу пришлось тяжко. Порой просто опускались руки. Дом был такой заброшенный, в нем давно никто не жил. Поэтому наследники уступили его относительно дешево. Но столько средств пришлось затратить, чтобы привести все в достойный вид!

Миссис Броуди удовлетворенно окидывает взглядом оклеенные светлыми обоями стены, добротную мебель, фотографии в изящных рамках, расставленные на комоде.

— Я очень рада, что вы с Майклом остановились здесь. Майкл настоящая знаменитость, его приезд целое событие для нашей милой провинции. Сейчас он такой уверенный в себе и взрослый, а когда в прошлый раз был здесь… Примерно десять лет назад приезжал на похороны родителей, бедняжка. Такой потерянный и несчастный. В родительском доме он просто физически не мог долго находиться, его буквально била дрожь. С Анной и Дереком я была близко знакома. Прекрасная пара, они были словно созданы друг для друга. Я пригласила Майкла пожить в «Каменном сердце», пока он хоть немного не придет в себя. Вы ведь знаете, что произошло?

— Майкл не говорил подробно. Какой-то несчастный случай…

— Анна и Дерек погибли в аварии. Решили навестить сына в Лондоне, отправились туда не на поезде, а на машине. Они смотрели на эту поездку, как на долгожданное приключение. Точно не известно, почему машина съехала с дороги и врезалась в бетонное ограждение. Возможно, тормоза отказали. Это случилось примерно на середине пути, асфальт был влажный от дождя. Оба, скорее всего, умерли мгновенно. Прекрасные были люди, обожали друг друга, как молодожены, хотя уже много лет прожили вместе.

Собеседница Дианы подкладывает ей на блюдце апельсиновые ломтики, сочащиеся прозрачным оранжевым светом.

— Мне не настолько повезло в браке. Грэг был неплохой человек, добрый, но слабый… А для нормальной жизни этого, увы, недостаточно. Приходилось брать все трудности на себя. Здесь, в первое время, пока только обустраивались, он старался быть полезным. Потом, когда все стало потихоньку налаживаться, снова вернулся к своей слабости. К сожалению, у него были проблемы с алкоголем. Ничего не поделаешь, тяжелая наследственность. Долго его организм выдержать не мог, я уже давно вдова… Стараюсь вспоминать о моем несчастном Грэге лишь хорошее.

Ненадолго замолкает, потом вновь улыбается.

— Хватит о грустном. Простите, ни к чему эти воспоминания, у вас-то вся жизнь впереди. Вы с Майклом тоже созданы друг для друга, как его родители. До чего же вы красивая пара!

Она замечает, что Диана украдкой поглядывает на фотографии на комоде.

— Вам интересно? В доме оставалось много старых фотографий и портретов. Прежним владельцам они были не нужны, я их использовала в интерьере. Почти по всему зданию они расставлены и развешаны. И рамочки сущая прелесть, не правда ли?

Диана встает из-за стола, чтобы рассмотреть фотографии поближе. Да, рамочки хороши, но дело совершенно в ином. На одной из фотографий изображен солидный джентльмен в сюртуке и с высоким воротничком, подпирающим пышные бакенбарды. Именно этот тип, только в другом облачении, тянул к Диане руки в ночном кошмаре.

— Кто это? Мне кажется, я видела похожий портрет где-то в журнале.

— Наверное, просто похож. Если не ошибаюсь, это один из прежних владельцев дома, — отзывается миссис Броуди.

Она приготовила для Дианы сюрприз.

— А у меня хранится экземпляр первого романа Майкла. Хотите посмотреть? Хотя вы, возможно, читали…

Быстро возвращается с синим томиком в руках из смежной комнаты.

— Майкл в прошлый приезд подарил. Я очень дорожу подарком. Теперь, думается, ее уже нигде не купить. Тираж маленький, не то что у следующих его романов.

Диане очень хочется поскорее выхватить вновь обретенный томик, но она изо всех сил сдерживается.

— Знакомая обложка… Вроде бы я этот роман начинала читать, давно. Даже не припомню, о чем там речь.

Миссис Броуди торжественно передает Диане книжку.

— Дочитайте обязательно.

Экземпляр, обнаруженный в кабинете Майкла, остался в Лондонской квартире. В последний момент автор зачем-то полез в чемодан и наткнулся на книжку, предусмотрительно засунутую Дианой на самое дно. Скандалить и отстаивать свое право на свободу чтения было уже некогда, они опаздывали на поезд. Майкл просто-напросто выкинул книгу из чемодана, а Диана лишилась любимой истории. Однако теперь все так удачно сложилось…

***

Фарфоровая кукла в пышном платье одобрительно смотрит на Диану, которая вместе с книгой устроилась в кресле. Диана перечитывает эпизод о празднике в городской Ратуше, когда Фейт улучила возможность встретиться с Гордоном Одли, тем самым, что был ее первым мужчиной. Первый мужчина великолепен, то есть холоден, невозмутим и полон благоразумия. Он не стремится никого осуждать, обуздывать, призывать к спокойствию и благопристойному поведению. Нет, он всего лишь предпочитает мирную размеренную жизнь. Навязчивая любовь чужой жены может нарушить всю эту размеренность. Тайные свидания где-то на окраине, в снятой через посредника хижине, среди зеленых холмов?.. Слишком рискованно возобновлять отношения в крошечном городке, где все живут будто под увеличительным стеклом, и случайная сплетня легко испортит удачно начавшуюся карьеру чиновника. Деликатно отойти в сторону, взять длительную паузу, которая плавно перейдет в окончательное расставание… Это единственно верная тактика. А бывшая любовница не желает понимать очевидные вещи, на чем-то настаивает, заглядывает в глаза, говорит о разводе…

Диане до сих пор непонятно, почему ее притягивает история о героине, жившей в другую эпоху. С Фейт у нее, вроде бы, нет ни одной общей черты. Отчаянная безнадежность ситуации, и уже предопределенный финал тоже не назовешь соблазнительной приманкой. Однако эффект присутствия остается и не исчезает от повторного чтения. Все же Майкл действительно талантлив, с этим не поспоришь.

Следующую главу она просмотрит позже, Майкл предупредил: скорее всего, вернется в гостиницу только вечером. А пока можно прогуляться в одиночестве по узким улочкам, насладиться встречей с городом, который успел стать для нее близким. Может, даже более близким, чем для миссис Броуди. Ведь у пожилой дамы нет той удивительной, необъяснимой связи с Эдервилем, а у Дианы есть. И нет необходимости пытаться раскрыть загадку этой связи, она просто существует.

***

Чудесный воздух, не сравнимый с привычной смесью кислорода, выхлопных газов и сырости, дополненной негативом, который исходит от тысяч прохожих… В воздухе Эдервиля растворен едва уловимый сладкий аромат, ветер разгоняет медовые волны по округе. Ранняя осень, сухая и яркая, в россыпи цветов, пестреющих повсюду.

Диана без устали бродит по очаровательному безлюдью, не торопится возвращаться в «Каменное сердце». Белые изгороди в кудрявых шапках плюща вдруг расступаются, и узкая улочка перетекает в просторную площадку, по краям которой виднеются опять-таки изгороди, а вдалеке, за решетчатой оградой угадывается сад с подступившими к его границам деревьями. Вдоль ограды навстречу Диане движется молодая женщина, ветер играет каштановыми волосами, развевает светло-серую юбку. Каблуки отчетливо стучат по мостовой. Диана замирает на краю площади не в силах ступить дальше. Ничего нет в этом удивительного. Незнакомка, шагающая прямо на нее, и сама Диана похожи, словно два листика плюща. Говорят, почти у каждого есть свой двойник, вот только шансы встретиться с ним иллюзорны. Диане выпал именно такой редкий шанс.

Глава 8

Листики плюща могут иметь свои особенности, не заметные на самый первый, беглый взгляд. И незнакомку, разумеется, можно отличить: она чуть худощавей, не исключено, что чуть старше и выше на пару сантиметров. Темно-каштановые волосы другого оттенка, глаза пусть и зеленые, как у Дианы, но смотрят рассеянно, отстраненно. Всего-навсего метров двадцать до Дианы, а незнакомка не обращает на нее ни малейшего внимания. Хотя могла бы полюбопытствовать, не каждый день попадаются на пути двойники. И походка какая-то скользящая, узкий силуэт кажется неестественно легким. Будь ветер посильнее, один мощный порыв унес бы рассеянную незнакомку далеко-далеко за пределы Эдервиля. Впрочем, полет над городскими крышами — это фантазия, само собой.

Примерно на таком же расстоянии, справа от Дианы — еще один человек. Из трех фигур на замощенном пространстве образуется почти правильный треугольник. В глазах Майкла, который застыл на месте с полуоткрытым ртом — восторг собаки, потерявшей хозяина и внезапно встретившей его после долгих отчаянных метаний. На лице — бессмысленная счастливая улыбка. Судя по ней, Диана здесь совершенно лишняя. Никогда, даже в разгар медового месяца, который до сих пор жарко вспомнить, Майкл не смотрел на нее так.

Тем временем почти правильный треугольник прекращает свое существование, ведь незнакомка приближается, а Майкл подбегает к ней.

— Кэти!

Подхватывает ее на руки и кружит как легкое перышко, не скоро ставит на мостовую.

— А Фред даже не намекнул, что ты здесь!

— Наверное, позабыл.

— Это вряд ли.

— На прошлой неделе умерла моя тетка. Пришлось приехать. Ну, а потом решила задержаться на несколько дней. Навожу порядок в доме, разбираю свои книги и рисунки, которые тут оставались, брожу по улицам, вспоминаю…

Пожалуй, Диане пора напомнить о своем существовании. Майкл изумленно смотрит на нее, словно видит впервые, однако потом произносит:

— Кэти, познакомься. Это Диана. Моя жена.

***

Комната, смежная с помещением магазина, погружена в мягкий полумрак, светит только старинная лампа с хрустальным абажуром. Верхний свет не стали включать, так уютнее и приятней вспоминать не слишком далекое прошлое. Тогда собравшиеся здесь были совсем юными или еще детьми. Диана, у которой с остальными нет никаких общих воспоминаний, молча слушает, приглядывается к школьным друзьям Майкла, согревает в ладонях бокал, наполненный золотистым вином. Отсвет лампы тоже золотистый, отражается теплыми бликами в темном окне, которое выходит на задний дворик. Старинная мебель, вероятно, не менялась со времен, когда хозяевами здесь были родители Фреда или даже их родители. Время течет размерено и плавно, будто сидят они здесь все вместе уже не первый день и не собираются расходиться.

Итон поправляет очки в тонкой пижонской оправе, снисходительно посматривает вокруг. Приятный, весьма приятный молодой мужчина, русоволосый, с правильными чертами. Блестящий математик, успевший к своему относительно молодому возрасту добиться заметных успехов. Роджер тоже выглядит презентабельно, хотя он совсем другого типа. Насмешливое выражение смугловатого лица, упрямый подбородок, даже ресницы кажутся колючими. Сейчас он держится вполне миролюбиво и добродушно, с улыбкой пересказывает какие-то непонятные Диане школьные шалости. Однако смотреть на него почему-то не хочется. Из всей компании ей симпатичен лишь Фред, простой, понятный и открытый. Да и Фреду, она, пожалуй, симпатична. Или это только так кажется? Роджер между тем спрашивает:

— Майкл, ты не откажешься ответить на несколько вопросов? Я сейчас затеял большую статью о психологии творчества, было бы интересно покопаться в твоих извилинах…

— Не знаю, будет ли из этого толк. Я не очень удобный объект для исследования, мне кажется.

— Это уж моя забота. Так согласен? Не сейчас, конечно, а на днях. Я здесь еще по крайней мере на неделю останусь.

— Уговорил. Вообще так неожиданно было узнать, что ты стал психологом. Тебя ведь всегда притягивала история.

— Предпочтения меняются… Зато остальные точно оправдали давние ожидания.

— Даже я, — вклинивается Фред. — От меня единственного из всей компании никто ничего не ожидал. Вы молодцы, наверняка прославите наш скромный городок. Выбрали цель и уверенно идете к ней. А вот Джонни мог бы стать звездой в любой профессии.

Майкл вздрагивает.

— Зачем ты сейчас о Джонни?

— Так, вдруг пришло в голову. Что тут удивительного?

Пожимает плечами, оборачивается к Диане.

— Еще один наш друг. Погиб незадолго до окончания школы. Несчастный случай.

— Джонни был чудесным… наверное, слишком чудесным и талантливым для этой жизни, — тихо произносит Кэтрин.

Итон поднимает бокал.

— За Джонни.

— За Джонни…

Диана с удовольствием отмечает про себя, что у Кэтрин грудь совсем крошечная, щеки впалые, ключицы отчетливо проступают под бледной кожей. Как выяснилось, Майклу не просто так нравятся худышки, но эта уж чересчур бесплотная. Диана припоминает, как несколько месяцев назад Майкл сидел в кресле посреди гостиной, оторопело уставившись на разворот глянцевого журнала. С раздражением, даже со злостью ответил Диане, когда она его о чем-то спросила и отвлекла от столь увлекательного зрелища. Когда заглянула на страницу через его плечо — увидела статью о художественной выставке, репродукции ярких и в то же время воздушных картин. Журнал был итальянский, наверняка статья посвящалась Кэтрин. Она ведь, оказывается, живет в Милане.

Дымчатая кошка вертится возле Майкла, трется о ноги, потом запрыгивает на колени. Он рассеянно гладит ее пушистый загривок. Второй час ночи, пора все же распрощаться с хозяином. Гости цепочкой выходят в сад через заднюю дверь. Замощенная дорожка ведет сквозь ряд темных кустов. Хлопает калитка…

Они уже расстались с Кэтрин, Итоном и Роджером, шагают по пустынной улице к «Каменному сердцу».

— Майкл, тебе не кажется, что слишком много смертей вокруг?

— Я тебя не понимаю.

— То есть я хотела сказать… Этот ваш Джонни, тетка Кэтрин, твой дядя, который явно не жилец… Потом муж миссис Броуди… она сегодня про него рассказывала. И о гибели твоих родителей она тоже рассказала.

— Люди смертны, не слышала раньше об этом? Даже странно отвечать… Какая связь между той аварией и смертью Джонни? Это ведь случилось не одновременно и в разных местах. А несчастный алкоголик Броуди был еще жив, когда я в последний раз приезжал в Эдервиль. Тетка Кэтрин была уже старухой и долго болела. Что касается дядюшки Винсента… Не спеши его хоронить, надеюсь, старикан протянет еще лет сто.

Глава 9

Все те же лица, те же громкие разговоры с бесконечными подробностями, не интересными никому, кроме участников давних школьных и околошкольных событий. Компания на этот раз собралась за завтраком в «Каменном сердце», оккупировала большой круглый стол. Неужели успели соскучиться за ночь? Диана прекрасно понимает, что она присутствует здесь лишь как тень Майкла, так же как на пятничных сборах в лондонской гостиной. Чувствовать себя всего лишь тенью… Возможно, кого-то такой расклад устраивает. Диана после ночного возвращения проснулась поздно, в самом что ни на есть паршивом настроении. Надела первое попавшееся платье, не успела вымыть голову… Неприятно, но все это мелочи. Гораздо хуже то, что Кэтрин, которая сначала казалась бесплотной и безжизненной, теперь производит несколько иное впечатление. Накануне она напоминала красивую, но слегка размытую фреску, а сейчас ее можно сравнить с яркой изящной статуэткой. Жизнерадостная и манящая, то и дело смеется, демонстрируя белые зубы. Зубки у Кэтрин хищные, почти как у какой-нибудь соблазнительной вампирши из шаблонного ужастика. Впрочем, Диана пристрастна и сама готова это признать.

Пытка в виде завтрака кончилась, и респектабельный ресторан гостиницы миссис Броуди снова может погрузиться в благопристойную тишину. Майкл отправляется провожать остальных, Диана поднимается в номер. Наверняка Майкл задержится надолго, ведь расстаться с друзьями детства, о которых он не вспоминал десяток лет, просто нереально. Впору пожалеть о той настойчивости, с которой Диана добивалась поездки в Эдервиль. Лучше было направить свои старания на нечто другое. Слегка утешает лишь возможность снова оказаться наедине с синим томиком и погрузиться в мир Фейт и ее желаний. Желаний, которые далеко не всегда осуществлялись, но, по крайней мере, она попробовала. Страшный конец отходит на второй план, Диана с удовольствием впитывает те мелкие детали, которые не уловила прежде, упустила из виду, стараясь поскорее понять логику событий и предугадать, что же будет дальше. Теперь сюжет известен, зато взамен можно уплывать в колдовские дали, затягивающие в сладкие сети из слов. Все же Майкл удивительно талантлив, и это частично компенсирует отдельные досадные моменты, возникшие за последнее время.

— Ты все-таки притащила сюда эту мерзость! Как только умудрилась?

Диана даже не успевает опомниться, книжка оказывается в руках своего разъяренного творца. Когда он вернулся и неслышно зашел в номер? Или она настолько увлеклась, что ничего не замечала вокруг, будто провалилась в иное измерение?

— Это не наша книга! Миссис Броуди дала почитать. Майкл, оставь, пожалуйста, я ведь должна отдать…

— Я потом подарю ей дюжину других книжек!

Похоже, Майкл завелся не на шутку, и намерения у него серьезные. Держит злосчастную книгу за уголок обложки брезгливо, будто лягушку или пупырчатую жабу за лапку. Распахнутый томик беззащитен, страницы прошуршали и замерли в полном смятении. Майкл вытаскивает из кармана зажигалку… Вспыхивает крошечное пламя, касается страниц и принимается за свое дело. Еще с полминуты Майкл удерживает на весу быстро занявшуюся книгу, потом кладет, вернее, бросает ее в камин. Веселое пламя перелистывает страницы, а те корчатся, как живые. Живые, но вот-вот готовые умереть. Еще не все потеряно, Диана пытается спасти положение, Майкл отталкивает ее. Вроде бы не сильно, однако Диана неожиданно для себя оказывается в кресле, которое стоит в нескольких шагах от камина. Да, мужчина всегда сильнее, и декоративный налет цивилизации быстро слетает, когда дело доходит до физического противостояния. На домашнее насилие это не тянет, но все же…

Страницы полыхают, превращаясь в черные невесомые лепестки огромного цветка, которые рассыпаются на глазах. Горстка пепла, вот и все, что останется после огненного действа. Ритуал жертвоприношения неизвестным богам. Все, что привлекало, пугало и завораживало, станет пустотой. Кукла на каминной полке больше не улыбается той скрытой улыбкой, что была заметна одной лишь Диане. Уже загорелась обложка, она изо всех сил пытается сопротивляться огню и жару, но сопротивление бесполезно, разумеется. Диана вдруг ощущает, как собственные ногти впились в ладони. Переводит взгляд с догорающей книги на ее автора. Тот, не отрываясь, смотрит на пламя, губы плотно сжаты.

Диане не хочется дожидаться последнего момента, когда еще недавно живая книга навсегда исчезнет. Выскальзывает из номера, Майкл ее не останавливает. Длинный коридор безлюден, ни один кактусовод, или другой постоялец, или кто-нибудь из персонала не попадается навстречу. В этой части коридора Диана еще не была, да и в целом здание таит в себе множество потайных уголков, глубоких ниш, неожиданных архитектурных находок, которые любопытно рассматривать. Во всяком случае, это лучше, чем оставаться наедине с опасным книжным убийцей. Коридор сворачивает направо, ведет к тесной лестничной площадке. Узкая лесенка не имеет ничего общего с парадной мраморной лестницей, которой пользуются гости «Каменного сердца». Вероятно, в прежние времена предназначалась для прислуги. Диана поднимается по крутым ступенькам, словно кто-то манит ее. Еще одна площадка, скрип незапертой двери, и Диана попадает в помещение с выбеленными стенами. На полу здесь сложены картонные коробки, какие-то свертки, стоит искалеченная мебель. Возле окна с почти полностью закрашенными белой краской стеклами — тумбочка с выдвинутыми ящиками. Ручки оторваны, на бурой древесине сплошные царапины. Рассеянный свет проникает сквозь верхнее, не закрашенное стекло, тускло освещая царящий вокруг беспорядок. Как непохоже это собрание пыльного хлама на обстановку в остальных владениях педантично аккуратной миссис Броуди!

Диана подходит ближе к обшарпанному буфету, липкое кружево паутины касается ее щеки… И все же в царстве пыли и полумрака находиться вполне комфортно. Непонятно почему. К буфету-инвалиду прислонены доски и повернутая обратной стороной картина. Осторожно, чтобы не испачкаться в пыли, Диана переворачивает картину. Это всего лишь эскиз, не удостоившийся чести занять место в коллекции картин и миниатюр, развешанных по всей гостинице, создающих атмосферу благородной старины. Приглядевшись, можно различить фон — комнату с темными драпировками и изображения мужчины и женщины, сидящих на диване с высокой спинкой. Силуэты знакомые — господин с бакенбардами, привидевшийся Диане во сне, и Фейт… Семейный портрет в интерьере.

За буфетом мелькает тень, и тень эта хорошо знакома Диане. Фейт останавливается у окна, совсем недалеко. Если сделать пару шагов, до края ее пышного платья вполне можно было бы дотянуться кончиками пальцев. Однако Диана остается на месте. Первый раз она видит Фейт наяву, но удивления и страха нет, наоборот… Жаль только новость, которую она должна сообщить, совсем не радостная.

— Он спалил книгу! Я не смогла помешать…

— Теперь уже не важно.

— Как он мог уничтожить то, что сам же и создал?!

— Он еще пожалеет.

Губы Фейт не шевелятся, но Диана отчетливо слышит ее, слова сами проникают в мозг. Подольше бы задержаться тут, в неведомом призрачном мире, где твое присутствие так желанно.

***

Возвратившись в номер, Диана обнаруживает Майкла не сразу. Он на кровати в спальне, лежит поверх покрывала, пальцы правой руки прикрывают висок, глаза полузакрыты.

— Тебе нездоровится?

— Голова разболелась. Ничего страшного, пройдет.

Не надо было распускать руки! И варварски уничтожать книжку тоже не следовало. Тогда не пришлось бы изображать из себя умирающего ангела. За Диану теперь есть кому заступиться. Она впервые за всю жизнь чувствует себя защищенной. Так тепло и спокойно…

А Майкл слишком уж хрупкий, оказывается. Мужчина не должен быть таким хрупким. И таким красивым, кстати, тоже быть не обязательно. Чересчур соблазнительное зрелище, привлекающее внимание посторонних. В Диане внезапно просыпается дизайнер. Да, сцена перед глазами буквально просится, чтобы ее зафиксировали, запечатлели, растиражировали и многократно использовали. Всего несколько снимков, лучше, конечно, побольше, с разных точек, чтобы отобрать потом самые удачные. Красивые люди, когда мучаются, выглядят исключительно эффектно. Затуманенные глаза с длинными ресницами, опущенные уголки нежных губ… Эстетизация страдания всегда найдет своих ценителей. Главное — зафиксировать, а конкретное применение найдется без проблем. Несколько снимков, вспышка небольшой профессиональной камеры, прихваченной из Лондона… Чудовищно жаль, что съемка сейчас невозможна. Бледное лицо на фоне бордового покрывала в викторианском стиле смотрится шикарно. Черно-белый вариант тоже был бы восхитителен. Монохромная готика… А всего лучше синий цвет. Королевский синий, глубокий, мистический, бархатный. Бездонный…

— Мы, кажется, взяли на всякий случай какие-то лекарства. Посмотрю в чемодане.