Герцогиня Без права на счастье

— Вы же понимаете, что нам без кареты ну совсем никуда было. Вот и поснимали всю обивку, да спрятали, чтобы муж ваш карету не отобрал. Но мы ничего не портили!

— И что же, обратно всё приделать можно? — спросила я, а у самой губы расползались в улыбке.

— Можно, — уверенно кивнул мужчина. — Почему нельзя-то? А вы не накажете?

— Не накажу, — рассмеялась я, качая головой. — Я тебе спасибо большое скажу. А что, ещё что-то прятали от господина-то?

— Нет, госпожа, больше ничего, — замотел головой старик.

Только я по глазам видела — врёт. Не доверяет, пока, но это временно. Что же, карета у нас есть. Осталось найти лошадь и… молиться, чтобы всё получилось.

— Вы подождите немного, госпожа, сейчас я всё сделаю, — бубнел Всевол, быстрым шагом направляясь на задний двор. Там, за некогда невероятно красивым садом, хозяйственные постройки.

— Только быстрее, — поторопила я, глядя на небо. Солнце практически село, ещё немного, и на улице будет темно.

— Как прикажете, — кивнул старик, ускоряясь.

Я шла медленно, осматриваясь вокруг. Сюда бы толкового садовника. Траву скосить, деревья подрезать, кустарники подстричь. Клумбы с цветами заросли, только розы торчали, и ещё несколько многолетников.

Я помнила, как тут было. Словно не Адель, а я здесь жила, бегала в детстве по этим дорожкам и забиралась на башню, чтобы оттуда смотреть на звёзды.

И в тоже время во мне были живы ещё мои воспоминания. Ангелины Валерьевны Ведищевой. Интересно, многие ли горевали, узнав о моей гибели? Что обо мне говорили возле гроба? Тридцать семь лет, одинока, родственников практически нет, лишь пьяница-отец и пара двоюродных сестёр, с которыми я и не общалась никогда. Точнее, общалась, пока не умерла мама. Потом отец запил, семилетняя я бегала беспризорно по улице, боясь, что друзья отца меня обидят. А когда в пылу драки отец убил собутыльника, меня забрали в детдом. Шесть долгих лет я познавала школу жизни в стенах детского дома, пока отец отбывал наказание. Скучала ли я? Нет, но домой хотелось, потому и радостно кивнула, когда меня спросили, возвращать ли меня отцу.

Как из меня выросло то, что выросло? Чудо, не иначе. Два года борьбы с пьянками отца и попытками учиться, чтобы не утонуть в болоте нищеты тут же, в глухой деревне. А в восемнадцать поступила в университет, где меня и заприметил мой первый мужчина. Он любил меня, обеспечивал, учил, помогал… А я пользовалась привилегиями любовницы богатого человека.

А потом он умер, оставив мне вполне неплохую квартиру и стартовый капитал. Небольшой, по меркам города миллионника, но мне хватило, чтобы открыть своё первое дело. Сфера логистики в те времена только начинала развиваться, но конкуренция уже была. И в основном среди тех, кто заработал начальный капитал незаконно. Шантаж, угрозы, наглость — я готова была на всё, лишь бы не упустить шанс, не вернуться в тот ад, из которого с таким трудом вырвалась. Репутация властной и жесткой бизнесвумен шла со мной до самой кончины.

Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что многое бы хотела поменять. Например, родить ребёнка, выйти замуж и передать управление бизнесом в руки мужа.

Хотя я и сейчас поступила также, как в прошлой жизни. Вместо того, чтобы продать поместье и уехать в небольшой город, я опять влезаю в заведомо убыточное дело, надеясь стать уважаемой герцогиней, а не просто обнищавшей женщиной с ребёнком.

Всё же, верно говорят, что не так-то просто разобраться со своими внутренними демонами. Например, Мелинда. Я не испытываю всепоглощающей любви к девочке, но вижу в ней себя. И мне хочется дать ей хоть какое-то подобие семьи, компенсировать свои детские травмы. А благодаря ей и я стану другой.

Так что скажут гости на моих похоронах? Властная, бесчувственная стерва, готовая идти по головам. Что бы сказала я? Одинокая, обиженная жизнью, женщина, желающая быть счастливой.

— Всё готово, госпожа, — окликнул меня конюх, вырывая из воспоминаний. — Идёмте.

— Идём, — кивнула я, прогоняя из памяти картины прошлого. Жалеть себя я не буду, как и ругать. Глупости всё это, надо просто жить, опираясь на опыт. Ведь у меня есть бонус — новая жизнь и кое-какие знания Адель.

Я усмехнулась, глядя на карету. А ведь неплохая! Очень даже, хоть и обивку нацепили криво, всего лишь наспех прихватив гвоздями. В целом, если довести до ума… Кобылку бы мне, и кучера. Я посмотрела на Всевола. Если вымыть, надеть лакейскую ливрею, побрить и подстричь…

— Всевол, свозишь меня в город? — спросила я, улыбнувшись.

— Свожу, почему нет, — пожал плечами старик. — Да вот только запрячь некого в карету, а меня… Стар я, не увезу.

Я усмехнулась шутке. Герцогиня в карете, запряженной старым конюхом. Самое то, чтобы объявить всему миру — герцогиня не пережила развод и сошла с ума.

— Найдём лошадь, — кивнула я. — Карету привести в надлежащий вид. Даю вам… Пусть будет два дня, не больше.

— Как прикажете, госпожа, — закивал Всевол. — Будет сделано!

Я не сразу вернулась в замок. Дала себе минут тридцать просто погулять по территории. Посмотреть на мои владения со стороны заработка.

А что, если сделать из замка отель?

Желая жить ближе к столице, ближе к цивилизации, молодёжь продавала свои родовые замки. Им не хотелось идти по стопам родителей и зарабатывать на добыче ископаемых или заниматься земледелием. Хотелось просто жить, и я не могу их в этом упрекнуть. Жить в деревне, когда до ближайшего соседа километров двадцать — скучно. Ещё и работать надо, много работать. Адриан не продал поместье только потому что стоит оно невероятно дёшево, а меня обеспечить жильём он был бы обязан. Да, нельзя жену выгнать из дома в никуда.

Итак, о чём я? Ах да, отель…

Благодаря тому, что многие уезжают, продавая поместья или отдавая в аренду короне, молодые лорды и леди лишились самого главное — места, где можно отдохнуть от суеты. А домов отдыха или курортов в этом мире просто нет, не придумали ещё. Что, если сделать такой курорт? С охотой, на природе… Это хорошая идея, вот только где найти начальный капитал?

Я даже не думала возродить дело отца. О лошадях ни я, ни Адель ничего не знаем, а это не тот вид бизнеса, которому можно научиться по книжкам. И да, тоже дорого. Тем более, лошади должны быть ещё и востребованы. А это время на дрессировку, на скачки. Долго и дорого.

Впрочем, я могу заняться земледелием, но…

— Ваша Светлость! Ваша Светлость! К Вам приехали! — Аннет бежала мне навстречу, маша платком, заставив меня нахмуриться.

Нет, не из-за гостей.

— Аннет, ты няня юной герцогини или служанка в портовой таверне? — рявкнула я. — Подойди и скажи нормально, а не беги с криком.

— Простите, госпожа, — покаянно опустила голову Аннет. — Просто… Не ожидали мы, что сюда кто-то приедет.

— А кто это? Известно? И как далеко они едут? Я не слышала скрипа ворот.

— Да ехать будут ещё почитай час, — махнула рукой женщина. — Башня наша вон как высоко, далеко видно. А дорога вокруг идёт. А кто именно, мы не знаем. Только герб разглядеть смогли. Герб герцога Ларийского, друга вашего покойного отца.

— Значит, надо подготовиться к приезду гостя, — задумчиво кивнула я. — Аннет, бегом в замок и прикажи горничным за час сделать невозможное. Буквально вылизать холл и пару гостевых комнат. А потом живо ко мне в покои, достань из вещей бархатное синее платье и шкатулку с украшениями. Бегом, Аннет, не стой столбом.

Служанка убежала, и я тоже поспешила следом. Друг отца… И что ему надо? Захотел проверить, действительно ли это я? Или так быстро распространились слухи? Кстати, именно у Ларийского я и могу узнать о шахте. Я же должна была выйти замуж за его сына.

А к управляющему я всё равно съезжу. Что-то мне подсказывает, папа хоть и был убит горем, но не отупел, и поверенному не рассказал всего. Как минимум о шахтах Адриан не знал. Что ещё папа утаил в своём завещании?

Когда я поднялась в покои, Аннет уже достала платье и теперь возилась с украшениями, выбирая, что больше подойдёт.

— Бабочку с лазурным камнем, — подумав, решила я, затягивая корсет. Ненавижу корсеты, но благодарна, что здесь додумались сделать шнуровку спереди.

— Она не совсем подходит, — растерялась Аннет.

— Это не имеет значения, — качнула головой, приподнимая волосы, чтобы Аннет застегнула цепочку. — Уверена, герцогу плевать, подходит ли подвеска к моему платью. Сделать простую причёску сможешь?

— Смогу, я помогала вашей матушке собираться по утрам.

Аннет приступила к делу, а я думала…

Лазурный камень был выбран не просто так, как и сама подвеска. Это подарок на пятнадцатилетие от герцога Ларийского, а значит есть шанс, что он вспомнит её. А если вспомнит её, то и в девушке напротив будет видеть юную дочь лучшего друга, а не ту, что косвенно виновна в гибели герцога Эринбургского.

— Аннет, щёки мне бледнее сделай, и поближе к глазам. — попросила я. — А губы не трогай.

— Госпожа, простите, что лезу, но тогда вы примете болезненный вид. Из-за пудры глаза краснеют.

— Я знаю, — улыбнулась я, покусывая губы. — Красные глаза — то. что мне нужно.

Когда ворота открылись, я уже была готова и ожидала дорогого гостя на ступенях замка.

Когда лакей распахнул дверцу кареты, а герцог шагнул на землю, я открыла баночку с нюхательной солью и немного вдохнула. Едкий запах, способный и мертвого поднять, сразу забился в нос, вызывая слёзы.

— Здравствуйте, дядюшка Эдан, — прошептала я. Одинокая слезинка скатилась по щеке, а искусанные губы задрожали.

— Моя дорогая Адель! — воскликнул герцог, шагая мне навстречу и распахивая объятия. — Ну-ну, не расстраивайся.

Я умирающим лебедем прильнула к груди мужчина и уткнулась лбом в плечо.

— Я так виновата, дядюшка, так виновата! — всхлипывала я очень даже правдиво. — Он… Он предал меня!

— Не расстраивайся, дорогая. Всё будет хорошо, — мужчина отстранил меня и внимательно осмотрел. — Ты совсем юна ещё. Ты ещё будешь счастлива, моя девочка. Найдём жениха, не переживай.

О нет… жениха мне не надо. Не сейчас, а то я обязательно где-то проколюсь.

— Не могу думать о женихах, — зарыдала пуще прежнего. — Я никогда больше не смогу кого-то полюбить!

Театр одного актёра пора было прекращать. Последний раз всхлипнув и отстранившись, прошептала:

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Я повела себя недостойно. Пройдёмте в дом.

Вздохнув и окинув меня печальным взглядом, герцог прошел вперёд. Пройдя сразу в гостевую зону, мужчина подошел к камину и побарабанил пальцами по каминной полке, словно о чём-то размышляя. Я же села на диван и скромно потупила голову. Сейчас мне необходимо, чтобы он жалел нерадивую девчонку.

— Вот скот, всё разворовал и выгнал, — процедил мужчина, недовольно пыхтя. — Прав был твой отец. Подлец и негодяй твой муж!

— Бывший муж, — поправила мужчину.

— Бывший? Вы развелись? Я слышал, что ты вернулась, но не знал, погостить или насовсем. О разводе не знал.

— Он мне дочь свою оставил. Я… Я сама виновата во всём, подписала все документы, удочерила девочку.

— Содержание хоть выписал? — хмуро спросил мужчина, осознавая, в какой заднице находится его названная племянница.

— Да, пятьдесят золотых в год, — вздохнула я. И добила. — На двоих.

— Подлец! — рявкнул мужчина, но тут же жалостливо посмотрел на меня. — Ничего, дочка, я не дам вам пропасть. А этот гадёныш… Мы его проучим, милая. Обязательно.

Я низко опустила голову. чтобы скрыть торжество в глазах. Конечно, проучим, дядюшка. Тем более теперь, когда у меня есть защитник. Осталось завоевать его доверие и получить самостоятельность.

Глава 3

Отправив герцога отдыхать, я вернулась к себе и отпустила Аннет. Расплела причёску, сняла неудобное платье и пошла в ванную комнату. Воду подогрели, так что теперь я стояла под тёплыми струями.

Несмотря на то, что разговаривали мы с дядюшкой долго, я так и не спросила по поводу шахт. Отец мне не говорил о них, в завещание не включил. Может, они просто достались не мне. Но тогда почему ими не пользуются? Почему не сдали в аренду или же не начали сами добывать камень? Это богатство. Огромное состояние от продажи, но папа глупым не был, он бы не продал такой источник доходов. Потому и в завещание не вписал, чтобы Адриану не досталось.

Обернувшись полотенцем и пройдя в спальню, я села на кровать.

Шахта…

Думай, Ангелинка, думай. Допустим, камень добывал не только отец, но ещё и дядюшка? И перед смертью, папа передал всё другу. Могло быть так? Вполне. И теперь дядюшка не может допустить, чтобы названная племянница погибала от голода. Ведь он обязан позаботиться о дочери покойного друга.

Но почему шахта не работает?

— Да чтоб тебя, — чертыхнулась, понимая, что просто не могу спать. Слишком много в голове мыслей. Не переодеваясь, отправилась в кабинет. Может, ответ кроется там?

Заперев дверь изнутри, я принялась перебирать все записи и книги, что есть в кабинете. Каждый ящик, каждая полка. Даже самая обычная книжка или клочок записки. Всё мною изучалось и. если я считала информацию важной, откладывалось в сторону.

Думай, Ангелинка, копайся в воспоминаниях Адель. У отца должен быть тайник, здесь, в кабинете. Такой тайник имелся у каждого хозяина, а в нём хранились важные документы. Да всё хранилось. Документы, особо ценные украшения, золото на черный день.

Встав из-за стола, я отодвинула картину. Сейф вскрыт, естественно, и девственно чист. Что же, Адриан успел первый. Но что-то мне не давало покоя. Сейф это и есть тайник?

Немного подумав, решила искать дальше. И не прогадала! Под столешницей был едва заметный ящик.

Я ожидала увидеть там что угодно. Золото, те самые документы на шахту, записки, которые никто не должен найти. Но нашла письмо, адресованное Адель, и что-то вроде дневника отца — старый, потертый блокнот.

Вскрыв письмо, я судорожно вздохнула. С какой теплотой писал его герцог. Какая нежность и любовь сквозила в каждом предложении. Да, папа был умён. Он знал, что Адриан однажды бросит меня. Подозревал, что его детище, его отдушина уйдёт с молотка благодаря альфонсу. Но не сделал ничего, чтобы как-то обезопасить своё состояние. Надеялся на лучшее? Может быть.

Но кое-что дочери он всё же оставил. Неплохой капитал, выручка с продажи лазурного камня. И можно сказать, что теперь я богата, но есть одно «Но». Никто мне не позволит самостоятельно распоряжаться капиталом. Всё, что я могу — тратить вполне неплохое годовое содержание, которое мне полагается только после развода. На эти средства я смогу содержать штат слуг, не думать о пропитании и одеваться в сшитые на заказ наряды из дорогого шелка.

— Спасибо, папа, — вздохнула я. — С голода не помрём.

Я убрала письмо обратно в тайник. В принципе, если экономить, то я смогу за несколько лет накопить неплохую сумму денег, чтобы пустить их в развитие. Но это будет действительно долго, а мне хотелось скорее встать на ноги.

Взяв дневник отца с собой в спальню, я залезла под одеяло и принялась листать пожелтевшие страницы. Здесь было всё… Все секреты, которыми пользовался отец, управляя герцогством и разводя лошадей. Этот блокнот был лучше, чем сотня учебников. Было здесь и о лазурном камне. И о причинах, почему шахта заморожена. А заморожена она была в день, когда Адель вышла замуж за Адриана. Именно тогда пропала последняя надежда, что я выйду замуж за сына лучшего друга, тем самым объединив не только семьи, но и земли. А шахта, стоящая ровно посередине, станет нашим первым делом, которое принесёт нам немалый доход. Половина шахты была бы моей, а половина была оформлена на герцога Ларийского. Но не на дядюшку, а на сына.

— Ты феерическая идиотка, Адель, — прошептала я, читая описание шахты. — Потеряла всё по своей детской наивности.

Итак, что Адель знает о том парне? Виделись они часто, но в глубоком детстве. Последний раз, когда Адель было лет десять, а ему шестнадцать. После Мартин уехал учиться в академию, оттуда же отправился в армию. Что с ним сейчас, я не знаю. В столице я его не видела, впрочем, я никого не видела. Адриан не любил на балы брать жену с собой.

Захлопнув дневник, убрала его под подушку и погасила свет. Завтра надо поговорить с дядюшкой, узнать, как там поживает Мартин. Спросить про шахты. Правда, при этом строить нежную барышню будет невероятно сложно.

— Жалость — чувство, которое проще всего вызвать у герцога, — бормотала я, сидя у зеркала. — Но нужна ли она мне?

Отложив кисть в сторону, я глубоко вздохнула. Итак, что мы имеем. Замок, который требует внимания. времени и денег. Много денег… Как бы поступила я на месте дядюшки? Забрала бы несчастную девочку и отвезла к себе. А там, выдала бы замуж, да и выдохнула. И сразу все проблемы бы решились. Ни замок восстанавливать не надо, ни думать, на что девочка будет жить и не выскочит ли замуж за очередного альфонса.

Это всё логично, но есть огромное но. Я замуж не хочу. Тем более за незнакомого мужика, которому наплетут, что я максимально несамостоятельная.

— Ваша Светлость, скоро подадут завтрак, — постучавшись, вошла Аннет и замерла у порога. — Я помогу вам собраться. Или сообщить, что вы неважно себя чувствуете?

— Ничего не надо сообщать, — отрицательно качнув головой, задумчиво отозвалась я. — Помогать тоже. Иди, Аннет. Позаботься о Мелинде.

— Но как же…

— Иди, — уже твёрже повторила, чувствуя раздражение. Что сложного исполнить приказ с первого раза?