Веридикт

— Элементарно, — пожал плечами Роз, — Если книг при них нет, значит, они нужны кому-то другому. К тому же твой парень записал книгу, сидя в кустах. Выходит, он либо кретин, либо умный малый, планирующий показать заказчику трансляцию, получить оплату и только потом передать краденное.

— Вы знали, что у гарнизона есть эти снимки? Тогда зачем морочили голову! Мне нечего противопоставить такой улике, — студентка села на ступеньку и беспомощно закрыла лицо руками.

— Странно это произносить, но ты кое-что забыла. Обвиняемый не входил в здание, что подтверждают многочисленные свидетели. Осталось доказать его абсолютную непричастность. Например, так: гулял по лесу, нашёл брошенную рукопись, заснял из любопытства и хотел вернуть в библиотеку, но тут тюк, свет померк и память отказала. Будь он чуточку умнее, сам додумался бы до этой версии. Или заранее позаботился о себе и сделал полноценную трансляцию вместо визуальной. Снова начинаю склоняться к мысли, что он кретин.

Мимо них прошаркал мастер Клифон. Меральда вскочила и, утираясь на ходу, поспешила вниз.

— Подбросите до города? — девушка решила не искушать судьбу. В следующий раз на счётчике может не хватить ещё одной цифры, если за свидетелями на самом деле кто-то охотится. Или Алес опять начнёт исполнять непристойности в её адрес. Кучер устало кивнул.

— Только Бесстрашного не берите! — крикнул им вслед профессор.

— Больно надо. Я на мёртвой кобыле скорее доеду, — проворчал мастер себе под нос.

Меральда устроилась возле камина, дожидаясь, пока возничий подготовит экипаж. Из-за лестницы выплыла экономка и, замахиваясь полотенцем на вальяжно спускающегося Роза, выругалась:

— Чего раскричался, негодный мальчишка! Король ведает, на кухне все кастрюли попрятались!

— Няня, ты что, сменила чепчик? С этими рюшами ты выглядишь лет на тридцать моложе. Я почти влюбился.

Старушка всё-таки хлестнула льстивого воспитанника полотенцем, а тот в ответ крепко обнял её, для удобства слегка оторвав от пола.

— Женился бы уже, — вдруг запричитала женщина. — Оба вы у меня неприкаянные, как два левых сапога.

Тут Меральду осенило. Братья были родом из Хэндская и росли при дворе под присмотром няни Роуз. Точнее, няни Роз. А значит, до получения герцогства Тобиэл Хари носил ту же фамилию. Интересно, что стало с их матерью? Была ли она обычной фрейлиной или принадлежала к знатному роду, канувшему в истории, как и род опального маркиза Калмани?

Мастер решил не рисковать и забрал четверых гостей на пассажирском дилижансе. Под чутким руководством Ионы рассадил их по салону, равномерно распределяя нагрузку, чтобы повозка не опрокинулась, если лошадей вдруг понесёт. Коренастые тяжеловозы в пушистых фризовых носочках медленно, но уверенно переправили их к первому посту, а затем доставили на центральную площадь. Как оказалось, там и находилась единственная в Мираже таверна. Не самый прибыльный бизнес для города, в котором почти не бывает туристов. А тех, что бывают, расхватывают как горячие пирожки. Даже толстяк Том скрылся за дверью уже в компании весьма привлекательной дамы.

— Не выходи, — предупредил девушку Алес. Дождавшись, когда отчаянно ругающаяся Флетчберг со стайкой кавалеров освободят мостовую, накинул капюшон и, словно тень, метнулся к месту возничего. О чём они говорили, Меральда не слышала — у таверны собралась шумная толпа горожан, с надеждой вглядывающаяся в тёмные окна дилижанса, большого и оттого очень многообещающего. Студентка надвинула шляпу на глаза, чтобы её, упаси туман, не разглядели. С намерением вернуться в кузов, профессору пришлось растолкать особенно любопытных граждан и наглых кромушников, почуявших флёр лёгкой наживы с другого конца площади. Экипаж дал круг почёта и нырнул в одну из восьми арок, настолько похожих, что совершенно непонятно, каким образом они тут ориентировались. Меральда не стала спрашивать, куда их везут, вместо этого она требовательно протянула свой синк профессору — он наконец-то сел рядом, а ей не терпелось показать записанные воспоминания настоящему профессионалу. Алес деловито защёлкнул тоненькую полоску из металлических звеньев и, выполнив причудливый жест фокусника, положил ладошку поверх её руки. На самом деле, прямой контакт был необязателен, достаточно поближе поднести браслет. Видимо, просто не смог упустить шанс лишний раз поддразнить студентку, щёки которой розовели даже от вполне целомудренных взглядов. То, над чем девушка корпела целую ночь, он просмотрел за минуту.

— Вырежь центральный кусок и продавай малышне под видом поездки на аттракционе. Что за муть? Аж голова закружилась, — Роз демонстративно потёр виски, затем снял синк и спрятал куда-то под плащ.

— Не знаю. Перенервничала, наверное, — ученица потупилась. Сквозь типичную насмешку она отчётливо уловила нотки разочарования. С другой стороны, ей больше нравилось быть расколотым орешком, чем идеальным нейроинтерфейсом.

— Не годится. Во-первых, суд не примет, если, конечно, не найдутся свидетели того, как ты кубарем каталась по библиотеке. А во-вторых, в записи нет ничего существенного.

— А ботинки? — неуверенно возразила Меральда. Не то чтобы она не доверяла герцогу, просто эти треклятые ботинки не давали ей покоя. Было что-то зловещее в том, как одинокий охотник крался по тёмным джунглям в окровавленной обуви. Но Алес поднял её на смех, потому как для охотников не существовало и ничего более естественного.

— Не унывай, орешек, — профессор закинул руки за голову и сладко потянулся. — Я знаю, с чего начать. Главное, чтобы достопочтенный лекарь Бравиати нашёл свободную минутку для старого друга. Что не так-то просто — знаешь, какие у него там очереди на аборты? — девушка в ответ только ахнула, совсем по-рыбьи выпучив глаза. А Роз в притворном сожалении стукнул себя по губам и скучающе протянул, — Ой, кажется, проболтался.

— Он что, работает на фармацию? — шёпотом спросила Меральда, когда к ней вернулся дар речи. Безусловно, деятельность генетиков приносила обществу неоценимую пользу, но их методы далеко не всегда отличались гуманностью. А сейчас студентка боялась фармации как никогда раньше: эйдетическая память легко пополнит список их интересов, стоит им только узнать о ней.

— Скорее наоборот, против них. Именно поэтому у нашего добросердечного лекаря столь плотный график и такое усталое лицо. Не знаю, спит ли он вообще?

— Но ведь это незаконно. Все эмбрионы принадлежат фармации, как и дети с критическим нарушением генома, — девушка старалась говорить тихо, сознание самостоятельно подкрутило звук, когда речь зашла о преступлениях.

— Формально — да, — согласился Алес, всё так же непринуждённо развалившись на сиденье. — Но кто на него настучит? Может быть, ты?

— Да кто угодно! — воскликнула Меральда, проигнорировав обидное предположение, — В конце концов, он проворачивает это прямо под носом у гарнизона.

— Как удачно, что гарнизон не видит дальше собственного носа, не правда ли? А горожане не переломят свою единственную соломинку. Я уже говорил о популярности инцестов в Мираже — увы и ах — но потрахаться с кузеном не так зазорно, как отдать нерождённое дитя на опыты. Другой уровень греха.

Место, куда они приехали, выглядело оазисом среди однотипных построек. Небольшой, но буйный сад, пестрел соцветиями гортензий и пушистыми колосьями астильбы — Меральда стала забывать, как выглядит мир за пределами этого монохромного города, а когда его наконец-то раскрасили, испытала восторг. Вездесущий мох облепил скамейки и камни, спрятал стволы низкорослых деревьев и причудливо украсил стены. Снаружи здание было покрыто светло-зелёной краской, частично вымытой из-за обилия дождей, но внутри цвет сохранился куда лучше — плотный, насыщенный и действительно умиротворяющий.

— Моё почтение, лекарка Мольгрин, — профессор обладал тем видом обаяния и манерами, от которых у большинства женщин кружилась голова. Не то чтобы они принимали его поведение за чистую монету, просто не могли устоять. Меральда же считала, что Алес Роз носит маску, пусть и не такую мрачную, как его брат, а какой-то клоунский грим. Вот и сейчас она наблюдала, как расцветает безбровое лицо чуть полноватой дамы в бархатной мантии, как бескровные щёки вдруг начинают алеть, а синюшного оттенка губы складываются в неожиданно очаровательную улыбку. Не сказать, что теперь женщина выглядела писаной красавицей, но уж точно не лишённой привлекательности, как показалось сначала.

— Профессор, очень рада видеть. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии и зашли исключительно ради чашечки имбирного чая, — глубоким, томным голосом отозвалась Мольгрин.

— Уверяю, ради вашего чая я готов отправиться прямиком в туман, но сомневаюсь, что даже такая отчаянная мера освободит меня от обязанностей, — печально выдал Роз, а лекарка в ответ скривилась и сочувственно покивала. — Это моя подруга. Из Хаза, — выдержал многозначительную паузу, — Не могли бы вы подлатать ужасную рану на её руке? Комиссарские псы едва не разорвали бедняжку пополам.

Мольгрин нехотя перевела взгляд на девушку, неприятный, оценивающий, так присматриваются к вещам в торговой лавочке. И никакая обещанная изумрудом безмятежность не могла сгладить возникшую неприязнь. Лекарка отбуксировала непрошенную пациентку в ближайший кабинет и закрыла дверь. Вряд ли Алес остался ждать условную подругу в приёмной, скорее побежал расталкивать очередь к самопровозглашённому акушеру. Меральда чувствовала себя косточкой, которую бросили разъярённой цепной собаке, чтобы отвлечь. Однако Мольгрин отнеслась к ней с должным профессиональным вниманием, хоть и не проронила ни слова. Оно и к лучшему — подсохший укус, даже будучи распаханным, и близко не походил на описанную профессором ужасную рану и уж тем более на неудачную попытку оторвать руку. Как и Бравиати, она сначала продезинфицировала увечье порошком сантеграна, а затем провела по изуродованной коже костяшками пальцев, точно погладила. Ранки покрылись тонкой коричневатой корочкой, через мгновение загрубели, а в конце и вовсе отвалились, оставив свежие шрамы. Синяк тоже рассосался, пройдя все стадии заживления прямо на глазах. Перевязка не понадобилась. На лекарке красовалось кольцо с огранённым сальватором, размером не больше спичечной головки. Крохотный и ничем не примечательный белый камень творил чудеса.

— Спасибо, — Меральда встала с кушетки и исполнила неуклюжий реверанс. Утром, собираясь под пристальным наблюдением архангела, она забыла надеть пояс. Без него огромная мужская туника напоминала наряд кромушницы, несмотря на явно дорогую ткань. Женщина только брезгливо поджала губы. — Скажите, к вам уже поступил профессор Ван Орисо из Копей? Я хотела бы его навестить.

— А что, одного профессора тебе мало? — процедила дама, злобно прищурившись.

— Вы неправильно поняли, — начала оправдываться ученица, но её настойчиво выпроводили в приёмную. Как и предполагалось, совершенно пустую.

— Оплатите услуги здравницы. Три сорок пять по прайсу, — Мольгрин постучала толстым ногтем по картриджу. Девушка не стала просматривать трансляцию и молча перевела названную сумму. По правде сказать, колоссальную для обычной студентки, благо накануне гарнизон перечислил ей хорошую компенсацию.

Она так и сидела в малахитовой комнате, прячась от косых взглядов лекарки за нерасчёсанными после сна волосами, когда Алес вернулся. Определить результаты миссии по его физиономии не представлялось возможным — к ней намертво прикипела рафинированная вежливость. Меральда не хотела жаловаться, но желание встретиться с профессором экологической истории перевесило.

— Вы не могли бы договориться о визите к профессору Орисо? — слабым голосом попросила она, стараясь не отводить взор от повеселевших глаз спутника, чтобы сохранить за собой хоть каплю достоинства.

Пронырливый фаворит королевы остался смаковать чай в компании довольной грымзы, а Меральда, преодолев несколько пролётов зигзагообразной лестницы, поднялась в стационар. Там радушная прислужница в оливковом чепчике выдала девушке накидку и проводила к нужной палате, без умолку треща о непрактичности столичной моды в дождливых городках вроде Миража. Студентка не стала объяснять ей, насколько далеко расположен Хаз от Хэндская, да и вряд ли смогла бы найти куда вставить хоть слово, не перебив собеседницу.

— Господин немного не в себе, но совершенно неопасен. Если что-то пойдёт не так, просто покиньте палату, — напутствовала прислужница, растворяя дверь.

Видеть профессора в пижаме было непривычно и даже как будто неправильно. Меральда пересилила себя и ступила за порог. Он сидел на полу, вжавшись в угол между спинкой кровати и стеной и опустив голову на подобранные колени. Если бы не методичные движения пальцев, она бы приняла его за спящего.

— Профессор, — тихо позвала девушка, подбираясь к обезличенному комку, как к страшному зверю, которого только что уронила навзничь охотничья стрела. Ван Орисо вынырнул из своего кокона и долго осматривал комнату, близоруко щурясь, пока безошибочно не нашёл в ней девичий силуэт.

— Ученица Каллепс, — он попытался улыбнуться, но губы не слушались. Лицевые мышцы подрагивали вразнобой, словно мужчина перебирал их по очереди, вспоминая, какой именно следует воспользоваться.

— Вы в порядке? — вопрос был глупый, но идеально подходил в качестве дежурной фразы, способной наконец прервать эти жуткие судороги.

— Всё хорошо, — расслабленно кивнул тот. — Извини, если напугал. Мне дают какие-то отвары, из-за них бывает сложно сосредоточиться. Рад, что гарнизон вас отпустил. Как приедете в Солазур, сообщите обо мне в Университет. Не уверен, что когда-нибудь смогу вернуться к преподаванию.

— Отпустили только меня, — Меральда неосознанно уставилась на кончики своих грязных туфель. Кажется, её начинала преследовать вина уцелевшего. Умом она понимала, что Хотис ещё жив, а нафантазированная казнь не является чем-то таким же предопределённым и неотвратимым, как, например, восход солнца. Однако сейчас, в представлении девушки, было проще закатить раскалённый шар обратно за горизонт, чем вырвать друга из загребущих лап правосудия за каких-то полтора дня. — Вертигальда обвиняют в краже и собираются судить. Саму книгу не нашли, но у него сохранились снимки.

— Это невозможно! — профессор ожил, весь вскинулся и энергично зашагал по комнате, шаркая тапочками по полу.

— Потому что он не входил в архив? — подсказала Меральда, устав следить за странной траекторией.

— Нет. Понятия не имею, входил ли он, — отмахнулся Орисо, затем замер, будто только сейчас заметил стоящую девушку. — Я готовился ко второму симпозиуму по вопросу предотвращения химеризма среди животных. Чтобы правильно подойти к проблеме, сначала следует разобраться в причинах их появления. Знаю, генетики считают это естественной эволюцией в условиях замкнутой экосистемы, но у меня иное мнение. Население растёт и человечество расползается по суше, как надоедливые муравьи. Что, если именно люди вынудили животных гибридизироваться, согнав их с привычных мест обитания? Свет, шум, многочисленные корректировки ландшафта, выбросы отходов, интенсивное сельское хозяйство, изменения климата. Мы осушили почти всю центральную часть Мистолии. Впрочем, я не об этом, — он растерянно провёл ладонью по влажной лысине, собираясь с мыслями. — Ознакомившись с последним поколением книг, этих, с аудиовизуальными чипами… Речь в них не всегда понятна, переполнена архаизмами и историзмами, но картинка в целом ясна. Пришлось перелопатить всю секцию, библиотекари далеки от идеалов ценза и часто путают художественную литературу с научными трудами. В общем, ознакомившись с ними, я перешёл к полимерной печати. Там полностью сохранён визуал, а текст выбит и, видимо, должен восприниматься на ощупь. Я сохранял записи и работал над ними каждую поездку. И знаешь, что заметил? Буквы меняются. Совсем чуть-чуть, лишняя точка, закорючка, линия. Наверное, ты тоже сочтёшь меня сумасшедшим, но и мои трансляции переписывались, сохраняя поверх оставленные заметки. Думал, что сам ошибаюсь, присваивая разные значения одному и тому же символу, возвращался и раз за разом исправлял. Тогда я перестал доверять полимерным изданиям и вышел на древнейшие рукописи из укреплённой бумаги. Уже не пытался расшифровать, просто запоминал сколько мог.

Возникла пауза. Меральда слушала затаив дыхание. Глаза собеседника горели огнём, каким-то ненормальным блеском, и будто бы отбрасывали тень в виде отвисших мешков усталости под ними.

— Буквы менялись, — повторил профессор с излишней строгостью. Нахмурился, словно ученица с ним спорила, и одними свистящими продолжил, — А потом задумался — для чего ворам красть книги? Что им это даёт?

— Что? — заворожённая студентка подалась вперёд.

— Нет никаких книг, — просто сказал Ван Орисо. Обвисшие руки потянули за собой плечи, мужчина сгорбился и прошлёпал в излюбленный угол. Привалился спиной к стене и сполз, как если бы из его туловища резко выдернули позвоночник. — Нет библиотеки, нет никаких химер и нет тумана. Мы окружены открытыми трансляциями. В тот день я снял браслет. Похоже, эти картриджи работают напрямую с мозгом и не нуждаются в синках.

Глава 7. Портной

Мир теоретически мог состоять из достоверных иллюзий, вероятно даже, что к тому всё и шло. Жители крупных городов очень любили украшать свои дома открытыми трансляциями, ведь это так удобно — менять декорации по щелчку пальцев. И гораздо дешевле, чем делать настоящий ремонт или покупать новую мебель. В связке предположение профессора выглядело логичным: сначала по холсту размазали туман, потом добавили библиотеку, якобы хранящую историю возникновения упомянутой стихии, а в качестве доказательства изолированности королевства от остального мира дорисовали химер. Но чтобы что? Видимо, общий замысел доступен только династии художников, поддерживающих странную иллюзию из поколения в поколение. Ведь невозможно всего за один век заставить миллионы людей поверить, что так было всегда. Например, Хари передавали трон по наследству уже восемьсот лет, сейчас престол занимал двадцать первый король, Галиард Хари. Может, их семейка таким способом удерживает власть? Что ж, тогда им недолго осталось — единственная дочь короля умерла от болезни ещё в юности, а признанный бастард лишён права наследования. Чем больше Меральда думала об этом, тем сильнее у неё болела голова. Так и свихнуться недолго, а нежиться в соседней палате у студентки совсем не было времени.

— То есть, вы считаете, что книги исчезают, когда их выносят из архива?

— Иначе бы их нашли, верно? Неужели никто из преступников не рассказал, куда дел краденый экземпляр даже под страхом смерти?

— Почему именно смерти. Вы сказали, что туман — это огромная трансляция, значит, за ним лежат другие земли, — слабо возразила девушка, потому что догадывалась, каким будет ответ, но признавать категорически не хотела. Если Ван Орисо и был безумцем, то крайне последовательным, а преподавательский авторитет добавлял его бредовым суждениям убедительности.

— Казнь всегда проводится в одном и том же месте. Здесь. В городе, расположенном высоко на скалах. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы отличить убийство от освобождения. Мой тебе совет, девочка — возвращайся в Хаз. История больше не несёт в себе истинного значения, а только поддерживает всеобщий обман.

— Да, хорошо, — рассеяно согласилась Меральда. — Профессор, вы когда-нибудь слышали о роде маркизов Калмани?

— Что-то припоминаю. Но лучше уточнить у преподавателя генеалогии. Не мой профиль.

— А о Розах? — не сдавалась студентка.

— Фамилия весьма звучная, но не дворянская. Двадцать лет назад профессор Академии Фиола Роз из Нитей пропала без вести. Разумеется, я говорю не как историк — такого на лекциях не расскажут, — а как действующий на тот момент член Коллегии. Просто одним прекрасным утром не явилась на занятия. Её так и не нашли, если вообще искали.

— У неё были дети? — взволнованно спросила Меральда.

— Вроде. Затрудняюсь ответить. Мы были коллегами, а не друзьями. К тому же преподавали в разных вузах и виделись всего пару раз в год на симпозиумах.

— А можете вспомнить, на каком предмете она специализировалась? Это очень важно.

— Криптография, — выдал Орисо после некоторой паузы, сопровождаемой незначительным шевелением пальцев. Потом что-то в её лице заставило профессора уточнить: — Безопасность передачи трансляций. Когда будешь уходить, попроси санитарку принести ещё той горькой дряни, которой меня без конца поят. А лучше чего-нибудь покрепче, я смертельно устал, — мужчина бессильно уронил голову на колени. Видимо, шейные позвонки отправились вслед за предшественниками.

— Берегите себя, — только и смогла вымолвить Меральда, прежде чем покинуть палату.

Она вернула накидку говорливой прислужнице и честно передала просьбу профессора, слово в слово, не погнушавшись прервать очередной бессмысленный монолог.

— Ему очень плохо. Может, стоит установить в комнате дополнительный изумруд? Я оплачу, если нужно, — учитывая расценки здравницы, ученица уже продумывала, как занять мисты у Алеса Роза и не продать в процессе собственную честь. Однако ответ её удивил.

— К сожалению, у нас нет изумрудов. В Мираже проблемы со снабжением, и это касается не только поставок камней. Вот, например…

Дальше студентка уже не слушала. Что это за здравница такая — без изумрудов, оказывающая услуги по прерыванию беременности, да ещё и лекарем без исцеляющего камня.

Брат герцога любезно распрощался с Мольгрин и даже запечатлел поцелуй на её толстых пальцах. Когда Меральда покидала зелёную обитель под руку с профессором из Хэндская, то почти слышала, как с противным бульком лопаются мечты лекарки, точно передутые мыльные пузыри. Мстительность никогда не была частью её натуры, но в этот раз девушку посетило мерзкое и одновременно приятное чувство свершившегося возмездия. Она позволила себе эту маленькую слабость только потому, что знала наверняка: флирт Алеса не подразумевал ничего серьёзного. Он льстил и сорил комплиментами, как из бесконечного конфетти, зачастую слишком переигрывая, но объекты временного обожания, как правило, этого не замечали.

— Честно говоря, я надеялся, что Бравиати сможет уточнить, как образовалась травма у твоего дружка. Действительно ли он сам свалился или его кто-то пристукнул, — они тряслись в карете по неровной мостовой, распустив занавески на широких окнах. Визави вытянул ноги так, что ученице пришлось поджать свои под сиденье. — Архангелы не стали искать предмет, раскрошивший его затылок, но по записям можно прикинуть высоту, с которой тот шлёпнулся, и вычислить траекторию. В общем, оба варианта имеют место быть в равной степени. Но в отчёте лекаришка охарактеризовал травму как бытовую, а значит, и рассматривать её будут, как указано в заключении. Линейный перелом основания черепа и повреждение мягких тканей в результате падения. В сознании, речь внятная, реакция зрачков живая, признаков полной или частичной утраты памяти не наблюдается.

— Почему вы этим занимаетесь? — вдруг спросила Меральда.

— А чем ещё мне заниматься? — усмехнулся блондин. — Теории криминалистики выделяют всего два часа в неделю. Между прочим, так и спиться недолго.

— Вы лжёте, — девушка нахмурилась. — У вас есть какой-то личный интерес, но я пока не понимаю, в чём он состоит.

— Ты меня разгадала, — засмеялся Роз, вскидывая руки, словно добровольно сдавался в плен. — Хочу заслужить благосклонность одной ослепительной красавицы.

Меральда осознавала, что это очередной выхлоп неиссякаемого конфетти, но всё равно смутилась. Уже давно перевалило за полдень, а она до сих пор не умывалась. Спутанные волосы, грязные ноги, огроменное пальто и дурацкая шляпа опустили напрочь отсутствующий шарм до минусового значения.

— Вы ведь понимаете, что я влюблена в Хотиса? — с вызовом бросила она, надеясь пресечь будущие попытки обольщения от неисправимого кобельеро.

— Так даже интереснее, — мурлыкнул Алес, опасно склонившись к её лицу. Девушка отвернулась, вдруг заинтересовавшись кисточками на шторах.

— Профессор Орисо считает, что в библиотеке вместо книг представлены овеществлённые трансляции.

— С чего бы это? — лениво поинтересовался Роз, откидываясь на сиденье.

— Он изучал полимерные книги с тактильным текстом и уверяет, будто символы менялись. Физически, визуально и даже в отснятых записях на его синке, — она по-прежнему смотрела в сторону, не желая встречаться взглядом с собеседником.

— И без ценза? Хотя нет, я вообще не собираюсь рассматривать эту чепуху всерьёз, — профессор зевнул. — Почему бы тебе не проверить его бредовую гипотезу прямо сейчас? Заодно смиришься с мыслью, что иногда у людей просто сифонит крыша.

Король всемогущий! Она ведь действительно может сравнить трансляции на своём браслете с реальными воспоминаниями. Нужно лишь сосредоточиться и немного поднапрячь память, что практически невозможно сделать на полном ходу по разухабистой дороге.

— Профессор, а где-нибудь в городе можно купить канцелярские принадлежности? — если записи Вана Орисо подстраивались под фактические, для чистоты эксперимента ей следовало пользоваться только своим восприятием, а не транслировать его на синк. Соотносить по памяти незнакомый набор штрихов и точек было несколько сложно, а вот начертать их от руки представлялось куда более простым и надёжным способом.

— Поищем, — лаконично изрёк Роз. То ли самостоятельно пришёл к тому же выводу, что и Меральда, то ли его вовсе не интересовала причина неожиданной просьбы. Но студентка допускала и третий вариант.

— Почему вы не носите браслет?

— Он не подходит к моему имиджу.

Что-то примерно такое она и ожидала услышать. До сих пор Алес не был склонен к откровенности, с чего бы вдруг ему рассказывать о пропавшей матери, чьей специальностью являлась безопасность данных. Меральда крайне смутно представляла себе основы работы синков. Их изготавливали из специального металла, добавляли ценз и систему инициации, которую следовало проходить при покупке. Своего рода документы, кошелёк, личный дневник, центр развлечений и третья воображаемая рука для таких же воображаемых действий в едином ключе. Картриджи позволяли хранить записи отдельно от браслета, закрытые, открытые, платёжные, с доступом только на вход или только на выход. Наверное, эти ограничения и подразумевали криптографию. Ведь никто не пытается подставить синк и перехватить деньги, когда пассажир оплачивает проезд в экспрессе. Особый допуск к информации имели разве что архангелы, и то вряд ли абсолютный. Кроме того, любые их действия строго регламентировались законом. Они ведь даже двигаются с определённой скоростью, чего уж тут говорить. В его нежелании — или опасении? — лишний раз пользоваться браслетом девушка усмотрела связь с судьбой родительницы и теперь никак не могла отделаться от этой паршивой мысли. Сколько Алесу лет? Двадцать пять? Тридцать? Что он сумел запомнить, а главное — понять своим детским умом? Или упорядочил и проанализировал воспоминания, уже будучи взрослым, обладая недюжинными познаниями в области криминалистики? Столько вопросов, задавать которые не имело смысла — отшутится и опять начнёт отрабатывать на ней навыки сердцеедства. Если в безопасности синков действительно существовал изъян, ей необходимо было это знать, чтобы доказать невиновность Хотиса. Версию с подменой трансляции она восприняла бы даже охотнее, чем отсутствие библиотеки и зашифрованной в ней истории.

Извозчик доставил их на крытый рынок, полупустой, и оттого не слишком шумный. От входа были видны округлые изгибы эстакады и её массивные столбы, врезанные в скальную породу так давно, что напоминали отшлифованные временем наросты. От зазубренного склона ангар отделяла буквально пара десятков метров вытоптанной травы и растянутая на конусах верёвка, которую с удовольствием трепали противоречивые ветра предгорья. Меральда уже перестала замечать, что на людях профессор машинально хватает её за руку. Так он отваживал коренных жителей, стремящихся пополнить свой генофонд, причём от них обоих. Малая цена за освобождение от толпы поклонников. Как Алес обходился без её спасительной руки, оставалось только догадываться. Отмахивался от барышень, точно от назойливых мух? Каждой отвешивал по комплименту и расхаживал по улицам, словно принц с многочисленной свитой? Или выбирал самую симпатичную и таки разбавлял популяцию миражийцев? Девушка стала рассматривать прохожих, решив сосчитать всех попавшихся на глаза карапузов, желательно белобрысых. Игра оказалась заведомо провальной — им так и не встретилось ни одного ребёнка.

Прилавки были густо завешаны плечиками с одеждой, и к концу ряда Меральда заметила, что невольно приценивается к нарядам. Ну в самом деле, не ехать ведь на суд в мужской тунике. Однако спутник настойчиво отдёрнул её от лотка и потянул в угловую палатку с тканями. Завидев долгожданных клиентов, широколицый торговец спешно отставил кружку с чем-то дымящимся и принялся громогласно рекламировать товар, присваивая тому едва ли не волшебные свойства. Шёлк, который мягче облака и прочнее стали, сверкающий отрез атласа, такой гладкий и блестящий, словно соткан из лунного света, тончайший батист для жаркой погоды и плотный бархат с золотой нитью, согревающий в студёные ночи. Показал эксклюзивный шифон с ручной вышивкой, затем перешёл к кружевам и лентам, разворачивая каждый экземпляр и протягивая покупателям на оценку. Не иначе как отоварился на квартальной ярмарке и теперь не знает, кому впарить всю эту красивую, баснословно дорогую мишуру, присущую скорее столичным модникам, чем жителям пропитанного сыростью городка.

— Набор портновского мела и три метра чёрного хлопка. Поплотнее, пожалуйста.

Торговец разочарованно поджал губы, отчего его плоский нос стал казаться ещё более двумерным. Меральда снова пронаблюдала, как Алес цепляет браслет на законное место, чтобы расплатиться, а затем отстёгивает и лёгким движением убирает под плащ вместе с покупками. Она уже поняла, чем и на чём ей предстоит писать, и могла только позавидовать находчивости профессора.

— Раз уж мы здесь, можно я куплю что-нибудь из одежды? — промямлила девушка. Они уже вынырнули позади ангара, где расположились овощные палатки, сплошь забитые недозрелыми тепличными плодами. Эта часть рынка выглядела оживлённее, специфичный базарный гул смешивался с дробью дождя по натянутым тентам.

— За этим сюда и ехали, — отстранённо бросил Роз, озираясь при выборе направления. В конце концов, парочка остановилась у киоска со специями. Витрина частично запотела — внутри работал обогреватель, спасающий пряности от влажного климата. Купленный там мешочек крахмала перекочевал в недра бездонного плаща, и Алес уверенно зашагал обратно к ангару. Протащил уже сгруппировавшуюся девушку мимо входа и завернул за угол, к длинному зданию, выбеленному свежей краской. Приблизившись, Меральда уловила сигналы ценза. Картриджи перекроили фасад в красивую картинку с балконами, колоннами и арками, резными карнизами, горельефами и лепниной. Широкая лестница, выложенная из иллюзорного мрамора, слегка поскрипывала под ногами. Кованые перила обрамляли ступени с обеих сторон, но студентка не рискнула ими воспользоваться, и потому излишне крепко держалась за руку Алеса.

— Я, в общем-то, не жалуюсь, но не думала снять синк? — внёс немного конструктива спутник. Но она не хотела. Ведь кто-то старался, искусно раскрашивая эту унылую коробку, и не его вина, что низкое качество исходника проступало наружу. Профессор с подозрительной лёгкостью открыл внушительного вида дверь, выполненную из пород тёмного дерева с бронзовой инкрустацией, и пропустил даму вперёд.

— Торговый дом «Престиж», — нараспев сообщила звуковая трансляция над проёмом. Голос был вкрадчивым и бархатистым, но Меральда всё равно вздрогнула. Обычно вывески срабатывали при визуальном контакте и информация выдавалась собственным внутренним голосом, подобно чужеродной мысли, промелькнувшей в голове.

Перед ней простёрлась галерея с настоящим качественным ремонтом, который, в отличие от облицовки, был неподвластен капризам погоды. Тем не менее некоторые элементы интерьера оказались помечены цензом, хотя и без него было ясно, что никто не станет наполнять фонтаны алмазной пылью, а птица, сидящая в громадной клетке под потолком, вовсе не существует в природе. Её феерический блеск не доставлял дискомфорта глазам и, если смотреть достаточно долго, можно было заметить цикличность важного расхаживания, иногда переходящего в чистку пёрышек. Пернатую вертихвостку выполнили с такой достоверностью, что Меральде стало горько наблюдать за её не-жизнью взаперти. Трансляциями заменили экзотические растения в каменных вазонах и входы в павильоны, которые казались магическими порталами или медленно плавящимся голубым стеклом в искривлённых рамах. Под крышей элитного торгового ряда собрались бутики с одеждой, ювелирные лавки, мебельные салоны, магазины люксовой парфюмерии, точки с косметикой и кожевенные мастерские. Девушка замешкалась, когда Алес жестом указал на портал ателье, и ему пришлось насильно вталкивать спутницу внутрь.

Как только она пересекла иллюзию, в помещении заиграла энергичная музыка. Мужчина, будто всё это время стоявший сразу за портьерой в ожидании клиентов, эффектно перепрыгнул через три ступени, продолжил движение отрепетированным па, затем исполнил какой-то немыслимый пируэт, напоследок тряхнув фалдами точно хвостом, и наконец замер. Представление завершилось элегантным поклоном, во время которого он снял свой цилиндр. А Меральда уже было подумала, что тот приклеен, раз не свалился от прыжков и вращений.