Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача

— Ах, дорогой! — тут же встрепенулась она, вместе с нами повернувшись к дверям. — Зачем ты приехал? Я бы и сама прекрасно справилась. У тебя же столько дел...

— Дела подождут, — отрезал Дегтярёв.

Таким тоном, что сразу стало ясно: раньше он в воспитании дочери не участвовал. И результат бездействия ему не нравился.

— Здоровье Наины важнее. Не забывай, в конце концов, она и моя дочь тоже.

В ответ Марина виновато потупилась, безмолвно признавая правоту собеседника — и, одновременно, уступая ему инициативу.

— Итак? — Сергей Михайлович вновь обратился ко мне.

На что у меня уже привычно пересохло во рту — теперь от осознания собственной беспомощности — однако кое-что выдавить я всё-таки сумела:

— Сначала нужно выяснить причину задержки речевого развития. Просто так дети не молчат.

— Хорошо, — кивнул Дегтярёв. — Вот вы этим и займётесь. Остальные свободны.

И у меня в прямом смысле отвисла челюсть.

— Вы серьёзно?.. — переспросила, не веря своим ушам.

Не думала, что после того разговора в офисе он пойдёт мне навстречу и позволит приблизиться к дочери! Я бы на его месте себя и на порог не пустила. От греха подальше. Прогнала бы поганой метлой. Притом без малейших сожалений...

— Да. Приступаете сегодня. График и оплату обсудим позже — после того, как мои юристы проверят вашу квалификацию и оформят договор. Надеюсь, вы не соврали и ваших талантов хватит, чтобы разобраться в происходящем, — с очевидным намёком, понятным лишь нам двоим, подтвердил мужчина. А затем требовательно протянул руку ладонью вверх: — Документы.

Опомнившись, я отдала ему папку, которую всё это время прижимала к груди — и вопросительно покосилась на Марину.

— Идёмте, — поднявшись, невозмутимо обронила она. — Наина как раз должна быть на прогулке.

И вышла на террасу, ведущую в сад. А у меня невольно перехватило дыхание в предвкушении долгожданной встречи... Но я не позволила эмоциям проявиться — и покорно направилась следом.

На Наину мы наткнулись сразу за углом. Наряженная в пышное платье, она играла на детской площадке. Вернее, качалась на качелях. Полуобернувшись к нам, но настолько увлечённо, что не заметила нашего появления... Или я просто хотела в это верить.

— Знакомьтесь, — Марина остановилась точно напротив дорожки, ведущей к площадке, и вытянула руку в направлении качелей. — Моя дочь Наина.

На что девочка тоже никак не отреагировала, хотя женщина произнесла её имя довольно громко... И у меня сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

— Надеюсь, дальше вы справитесь сами, — тем временем продолжила Марина. — Мне пора.

И, едва ощутимо кивнув на прощание, бодро поцокала прочь, в считаные секунды скрывшись из виду. Я же осталась один на один с Наиной, по-прежнему не обращающей на меня никакого внимания...

Тяжело вздохнув, сошла с брусчатки на гравий и, тихо шурша камешками, обречённо потопала к девочке. Однако уже на втором шаге притормозила, приметив за кустами живой изгороди, играющей роль своеобразного забора, моложавую женщину преклонного возраста. Которая сидела на скамейке с наушниками в ушах и заворожённо пялилась в смартфон. Впрочем, уловив какое-то движение, она на мгновение оторвалась от своего занятия, смерила меня безразличным взглядом — и уткнулась обратно, всем своим видом давая понять, что мешать не станет. Как и помогать... Но я не расстроилась. И на прохладный приём не обиделась.

Зато не придётся отвлекаться на непрошенные советы и глупые вопросы. С моим нулевым опытом работы это было очень важно. Чтобы без помех сосредоточиться на главном и ничего не упустить... А понадобится что-нибудь выяснить — сама обращусь. После сеанса. С меня не убудет... Тем более няня — а кем ещё эта женщина могла быть? — вряд ли знает больше родителей.

С этими мыслями я приблизилась к качелям вплотную, подойдя чуть сбоку — чтобы Наина меня не задела. И радостно отметила, что она прекратила качаться, стоило мне переступить некую невидимою черту, нагло вторгнувшись в её личное пространство.

— Привет, — улыбнулась, когда девочка посмотрела на меня прямым, осознанным взглядом здорового человека.

Хотя и немного затравленным — но по отношению к незнакомцам настороженное поведение было вполне закономерно.

— Я Света. А ты Наина, да?

Девочка кивнула, вызвав в моей душе ещё один крик ликования.

— Хочешь, я тебя подтолкну?

Жест отрицания.

— Надоело? Может, тогда пойдём на горку?

Наина промолчала. А я вдруг обнаружила неподалёку песочницу с разбросанными вокруг игрушками. Среди которых точно был экскаватор, несколько лопаток, ведёрко и пара формочек.

Идеально!

— А может, займёмся песком? — предложила.

Девочка снова меня проигнорировала — но я всё равно отошла в сторону и присела на корточки, на весь сад звонко хрустнув коленями. И принялась играть, якобы для себя — однако так, чтобы Наина всё видела. Слепила три разваливающихся из-за сухости куличика, немного повозила машинку, наполовину откопав найденный под завалами самосвал — и краем глаза продолжала наблюдать за девочкой. Которая неотрывно за мной следила, но присоединяться не торопилась.

— Поможешь? — прервавшись, покосилась на Наину. — Рук не хватает.

Это подействовало.

Спрыгнув с качелей, Наина аккуратно опустилась рядышком, коснувшись подолом рассыпанного повсюду песка — и я тут же сунула ей лопатку, ситечко и ведёрко:

— Наполняй! Будем возить на фабрику муку!

— Ты что, спятил? — едва взглянув на паспорт — вернее, открыв его на развороте с именем и фотографией, светловолосый, выгоревший на солнце почти до седины мужчина удивлённо покосился на собеседника. — Вроде не старик ещё... Сколько тебе? Сорок? Сорок пять?

— Сорок два, — недовольно поджав губы, откликнулся Сергей Михайлович.

— Вот! — блондин, которому было сложно дать больше тридцати пяти, выразительно поднял вверх указательный палец. — Значит, до маразма ещё далеко. Что же ты творишь-то тогда? Головой совсем не думаешь? Зачем ты её нанял?

— Хватит, — Дегтярёв откинулся на спинку стула и устало закатил глаза. — Я к тебе не за советом пришёл, а чтобы ты оформил документы. Или это намёк, что мне пора искать другого юриста?

— Лучше ты всё равно не найдёшь, — парировал блондин.

Однако за дело принялся.

— И вообще. Не забывай, что моя задача не только консультировать тебя по различным вопросам, но и предостерегать от необдуманных поступков, — не отрываясь от компьютера, добавил он. — Я ведь не только юрист. Я ещё и твой друг. И потому повторю: идти у неё на поводу — плохая идея. Поверь моему опыту.

— А тебе откуда знать? Разве ты с ней знаком?

— Нет, — юрист скривился, будто вспомнив нечто очень неприятное. — Но она явно аферистка. Я таких повидал немало.

— Твоё субъективное мнение мне не указ. У меня своя голова на плечах есть. Вдобавок я, в отличие от тебя, её видел и с ней общался. И мне она показалась вполне адекватной... Хотя и несколько экстравагантной. Поэтому менять решение я не собираюсь.

— Она тебе угрожала!

— Но угрозу не исполнила. Из чего следует вывод, что для меня она не опасна.

— До поры до времени — да, — под напором аргументов вынужденно отступил блондин. — Так что рекомендую всё же прислушаться к моим словам, и сделать тест на материнство. Чтобы потом иметь возможность без помех её выгнать. Например, если она не справится со своей работой.

— Диплом у неё настоящий, если ты об этом. Ребята проверили. Как и прочие документы.

— Это не помешает ей обнаглеть, утвердившись в своей правоте. Раз уж она сумела каким-то образом до тебя добраться, тебе нужно что-то, способное поставить её на место... Ты только сразу о результатах ей не докладывай. Оставь этот козырь в рукаве.

— Я подумаю над твоим предложением... — неохотно пообещал Дегтярёв — и тут же вопросительно вскинул брови, подавшись вперёд: — Кстати. А почему на материнство, а не на отцовство? Мы же вроде как этот вариант обсуждали. В качестве гарантированной защиты от подобных посягательств.

— Для твоего спокойствия. Это же тебе её тогда жалко стало. Не мне. Хотя я сомневаюсь, что она жертва обстоятельств. Корыстная обманщица или, в крайнем случае, несчастная женщина, слетевшая с катушек. Но не более. К тому же тест на отцовство будет гораздо труднее сделать втайне. Тебе же понадобится материал её дочери. А для проверки на материнство хватит и нескольких волос, снятых с одежды. Или пары капель крови. Уверен, достать их не составит для тебя особого труда. Держи, — закончив с договором, юрист отправил текст в печать и протянул начальству стопку ещё тёплых после принтера листов.

Которые Сергей Михайлович принял не глядя, попутно прихватив со стола прочие документы своей новой сотрудницы.

— Надеюсь, ты не внёс туда ничего лишнего? — поднявшись, мимоходом уточнил он.

— Нет, конечно! — открестился юрист. — Ты же нанимаешь её в качестве профессионала, — заметил ехидно.

Однако Дегтярёв не обратил внимания на его тон.

— Именно, — кивнул он. — И очень надеюсь, что личная заинтересованность положительно отразится на лечении.

— Посмотрим, — по-прежнему не доверяя выбору собеседника, мрачно откликнулся блондин. — Но на всякий случай держи меня в курсе.

— Непременно, — заверил его Сергей Михайлович.

И наконец-то ушёл. А юрист, глядя ему в спину, неодобрительно покачал головой — будто разговаривал сам с собой — и повернулся к компьютеру.

Сергей Михайлович появился в самый разгар игры. Мы как раз взбирались в крутую гору, чтобы доставить будущий хлеб голодающим в дальней деревеньке, которую захватил злой волшебник, отрезав от внешнего мира. Колёса нашего грузовика вязли в песке — разумеется, наколдованном специально, чтобы нас остановить. Но мы упрямо лезли всё выше и выше, влекомые своей важной миссией. Каждая крупинка муки была на счету, поэтому везти машину надо было очень осторожно — с чем прекрасно справлялась Наина. Я же сидела рядом, создавала трудности и озвучивала происходящее, с умилением глядя на счастливую, улыбающуюся девочку — и безуспешно пыталась понять, что же всё-таки мешает ей говорить...

— Светлана Леонидовна! — осознав, что я не собираюсь бросать своё с виду бессмысленное занятие и мчаться к нему, как преданная собачонка, окликнул меня Дегтярёв.

И Наина тотчас напряглась. Застыла, капельку не доведя грузовик до вершины — однако головы на голос отца не повернула. Что прозвучало для меня очередным тревожным звоночком — но я постаралась не придавать ему значения.

Делать какие-либо выводы было ещё слишком рано.

— Похоже, мне пора, — вздохнула, положив руку на плечо девочке. — Надеюсь, ещё увидимся.

Ответа не последовало. Да я его и не ждала. Поднялась с колен, отряхнула вконец испачканные джинсы — и неохотно поплелась к Дегтярёву, то и дело оглядываясь назад. А Наина ещё немного посидела — и невозмутимо повезла муку дальше. В тишине. Со стороны казалось, будто мой уход её совсем не тронул, однако мне подумалось, что девочка просто привыкла к подобным поворотам судьбы — и потому не придала моим словам особого значения. В первую секунду я даже пожалела, что не стала ничего ей обещать. Не сказала, что непременно вернусь — и мы доиграем... Но тут же отругала себя за глупые мысли.

От обмана лучше не станет. По крайней мере, в долгосрочной перспективе. Ведь неизвестно, зачем меня позвал Сергей Михайлович. Может, опомнился и решил всё-таки выгнать... И потому я предпочла пойти на опережение, воспользовавшись тем, что Дегтярёв всё это время отстранённо наблюдал за дочерью и заводить разговор не торопился. Словно размышлял...

— Наина действительно любит играть в машинки — или она принесла их в песочницу, чтобы не запачкать драгоценных кукол? — спросила, устроившись рядышком.

— Понятия не имею, — откликнулся Сергей Михайлович, ничуть меня не удивив. И повернулся ко мне: — Это важно для лечения?

— Не принципиально. Машинки точно так же могут общаться между собой, как и куклы — просто с игрушками, имеющими рот, даже с животными, получилось бы нагляднее... Но я спросила не поэтому. А потому, что сама в детстве предпочитала всевозможный транспорт. А во всякие чаепития и дочки-матери не умею играть до сих пор...

«Зато в них с удовольствием играет моя дочь, так похожая на вас», — хотела добавить следом.

Но Дегтярёв не дал мне закончить.

— Светлана Леонидовна...

И меня непроизвольно передёрнуло.

— Можно просто Света, — прервала, не удержавшись. — Пожалуйста.

Уж очень мне было неприятно слышать это обращение. По имени-отчеству меня обычно называла мама, когда за что-нибудь отчитывала... В детстве. Иногда — с фамилией, если я творила откровенную дичь... Однако Сергей Михайлович до её уровня не опустился. Впрочем, у меня на поводу он тоже не пошёл, предпочтя заняться поисками компромисса.

— «Светлана» вас устроит? — предложил, замявшись.

— Да, — соврала.

Более подходящего варианта всё равно не было.

В ответ Дегтярёв кивнул, но ответной любезности мне не оказал.

Видимо, его родители были более дальновидными и, зная, что маленькому Серёженьке предстоит вырасти в крупного руководителя, не позволили ни себе, ни нянькам привить ему фобию полного имени... Счастливчик.

— Итак, Светлана. Давайте договоримся сразу. Никаких намёков на то, что моя дочь не моя, а ваша, я не потерплю. Как и попыток выяснить что-то в обход меня. Какими бы способами вы ни решите воспользоваться, я о них узнаю. И поверьте, моя реакция вам не понравится. Запомните: вы находитесь здесь исключительно как профессионал. Точка. И в случае отсутствия подвижек или намеренного затягивания лечения мы немедленно с вами распрощаемся. Вас устраивают такие условия?

— Вполне.

— Тогда подпишите договор о найме, — он протянул мне пластиковый планшет с закреплёнными на нём листами и ручку.

Но прежде чем поставить свою подпись, я мельком глянула в текст. Не столько вникая, сколько просматривая его наискосок, чтобы иметь общее представление о содержании. Задержалась лишь на обязанностях сторон — однако там всё было стандартно.

— Тут ничего не сказано про частоту и продолжительность сеансов, — сообщила, покосившись на собеседника.

— На ваше усмотрение, — откликнулся он. — Мои люди в этом не разбираются.

«А жаль», — читалось на его лице. — «Иначе всё было бы гораздо проще».

И я поспешила заверить оба экземпляра, пока Дегтярёв не передумал.

— Кстати, как успехи? — тем временем поинтересовался он. — Подвижки есть?

— О, об этом говорить ещё рано!

— Но вы что-нибудь выяснили?

— Ничего существенного. Наина не аутистка. И не умственно отсталая. Она не избегает зрительного контакта, с радостью идёт на взаимодействие, всё слышит и понимает...

— Это всё?

— Для достоверного выявления причин мне необходимо больше времени...

— Сколько? — быстро выдохнул Сергей Михайлович.