Камень 1993. Книга 3

— И вы всерьез думаете, что мне… нам выгодно сжигать конкурента? — продолжил я. — Мало того, на кой хрен мне договариваться с дебилами, которые будто нарочно светят моим именем? Григорий Андреевич, вы и вправду считаете, что у меня мозгов нет?

Север поиграл желваками.

— Да если бы я хотел уничтожить этого вашего Судакова, то не поступил бы так тупо и по-топорному.

— И как бы ты поступил?

— Статью бы заказал, — усмехнулся я. — Иришке Мейер из «Горожанина». Да мало ли способов! Но точно не жечь, еще и с участием мелких.

— Вадим Станиславович, — Эренштейн аккуратно взял меня за рукав. — Вы, наверное, хотели сказать, что решили бы все цивилизованным путем.

— Именно так.

— Слова, Камень, слова, — покачал головой Север, хотя было видно, что он сомневается. — Чем докажешь?

— Поехали Ромаху за жопу возьмем, — предложил я. — Он уже парень взрослый, с ним можно по-другому. Поговорим, спросим за поджог. А я с него отдельно еще спрошу за порожняк в мой адрес. Он, насколько я знаю, под блатного косит, на этом его подловить можно. Чтобы отвечал за базар.

— Вадик, вот ты вроде нормальный парень, — поморщился Север. — На хер ты эти словечки используешь? «Спрошу за порожняк», «ответит за базар»… Со мной ладно, мне до этой блатной романтики как до манды. А вот ты, если с кем-то из «синих» говорить сядешь, подтянуть могут. Вот с этими людьми в натуре за базаром следить надо. Че не так ляпнешь, не разгребешься потом.

— Спасибо за совет, Григорий Андреевич, — вежливо кивнул я.

А сам подумал, что вообще-то бандит прав. Я не сидел и не планирую, и все эти словечки, нахватанные в свое время от Бархана, в разговоре действительно лишние.

— Вадик дело говорит, — заметил Жогин. — Надо к этому Ромахе съездить до следаков.

— Ну, так поехали, — Север решительно встал, с шумом отодвинув стул. — Нехер штаны протирать.

* * *

Мы ехали на Жогинской «бэхе», следом за нами адвокат на «Вольво» и Север на своем «мерине». Кстати, сегодня он был не один. Сначала те парни на Почтовой, что притворялись обычными зеваками, теперь водитель и еще двое лбов-охранников. Видимо, напряженно совсем у бандитов в последнее время, особенно сейчас, когда одного из них все-таки грохнули.

На улице уже была адская темень. Сентябрь уверенно вступал в свои права, ежедневно обкрадывая людей на солнечный свет. Еще и дефицит фонарей на улицах. Не было света и в нашем квартале на границе микрорайонов, лишь желтые лампочки в окнах пытались рассеять тьму. И одинокий, удивительным образом уцелевший фонарь во дворе у Ромахи, что освещал детскую площадку с облезлыми паутинками и другими нехитрыми развлекухами.

— Вон он, — Дюс показал на сгорбленную фигуру, занявшую детскую качель.

Давно я, кстати, сам не видел Ромаху. С тех пор как мы плотно занялись игровым залом, наши пути не пересекались. Да и плевать мне было на него, честно говоря. А он, оказывается, решил отомстить? Вот так по-жестокому, невзирая на последствия? На то, что из-за наших с ним терок могут пострадать вообще левые люди? И еще — неужели даже мыслью не встрепенулся, что все так быстро откроется? М-да, слабоумие и отвага. Понятно, почему неизвестный кукловод, провернувший всю комбинацию, выбрал его в качестве исполнителя. А еще, понятное дело, стрелочника. Но ничего, даже не Север, а я сам разговорю этого гопника-недоросля. И выбью из него имя того, кто решил меня так крупно подставить!

Захлопали автомобильные дверцы. Одинокая фигура на качелях даже не шелохнулась. Может, он совсем с дуба рухнул на тему блатных понятий? Совсем не боится, игнорирует даже.

— Э! — зычно гаркнул Север скрючившемуся Ромахе. — Ну-ка, подошел сюда!

— Вадим Станиславович, а вам даже приближаться не стоит, — тихо подсказал Эренштейн, и я понимающе кивнул. — Пусть Григорий Андреевич сам пообщается.

Стоячий воротник куртки, привычная восьмиклинка. Гопник-коротышка был похож на нахохлившегося воробья.

— Ты смотри, скотина какая! — усмехнулся Север. — Гнет из себя два себя. Сюда иди, кому говорю, засранец!

И так это прозвучало по-отечески, что даже смешно стало. Вот сейчас строгий дядя Север отчитает и домой отправит, в углу стоять. А что будет с Ромахой на самом деле? По идее сесть должен. Если, конечно, у авторитета нет желания самому наказать дурака.

— Да че он там, оглох, что ли? — не выдержал Север, и один из его охранников резкими шагами подошел ближе.

— Пьяный в говно, похоже!

Боец в кожанке сгреб Ромаху огромной ладонью и потянул на себя, собираясь призвать к ответу… И тот безвольно подался вперед, завалившись на землю. Качель по инерции шевельнулась, слегка стукнув лежащего парня.

Из бока его торчала рукоятка отвертки.

Глава 5

Чего бы мне сейчас хотелось больше всего? Сидеть в игровом зале и обсуждать с парнями дальнейшие планы. Принимать факс от китаянки Сунь Лэй, созваниваться с «Коммерсантом» и телецентром «Останкино». А вместо этого…

— Беда, — покачал головой Арзамасцев, глядя на бездыханное тело Ромахи.

Как я и предполагал, молодой сыщик приедет буквально следом, потому как Витьку долго третировать было нельзя, он маленький. Павел Евгеньевич мог, наверное, выслать группу на задержание, но народу, похоже, нет не только в патрульно-постовой службе. Чуть ли не худшие времена в милиции. Пик разгула преступности, а людей не хватает. Вот и примчался сам.

Следом приехал «рафик» с криминалистами, жильцы дома, где жил Ромаха, высыпали на улицу, женщины заохали, узнав, кто убит. Потом появилась мать парня… Как же страшно она кричала! Ее увели, но жуткий надсадный вопль еще долго звенел у меня в ушах.

Нас опросили. Почти всех — меня, Дюса и Жогина. Севера, а точнее Северова Григория Андреевича, руководителя общественного союза чернобыльцев, здесь якобы не было, поэтому он не мог ничего сказать. Просто, мол, проезжал мимо… Поэтому мы отдувались втроем. А мысли у меня, несмотря на напряженные беседы с милицией, так и мелькали. Причем нехорошие.

Зал Судакова сожгли, да еще сделали так, чтобы подставить меня. Ромаху, который упорно внушал малолетним поджигателям мысль, что они «помогают» мне, устранили. Очень так в тему, чтобы не сообщил ничего лишнего. Вот только, как говорил один известный актер, убивший в пьяном ДТП человека, принимать на себя «вину за Октябрьскую революцию» я не собирался. Поэтому мысленно поаплодировал собственной паранойе, благодаря которой за меня фактически говорил адвокат, вовремя отрезая провокационные вопросы Арзамасцева и переводя разговор в выгодное для меня русло.

— Улик против вас нет, все это ерунда, — успокоил меня Эренштейн, игнорируя насупленные брови Арзамасцева. — Показания маленького ребенка, которому поездили по ушам… Будут давить, мы еще и встречное заявление напишем, что вас преследуют. Пожалуемся на произвол, прессу подключим.

Милиция таким обычно подтирается, но если есть грамотный адвокат и деньги на его работу… Нет ничего невозможного. В итоге из подозреваемого я быстро перешел в разряд свидетеля, и то, чувствую, Абрам Натанович берег силы, иначе бы меня вовсе сделали потерпевшим. А так — алиби, куча других свидетелей, нестыковки по времени. По беседам нас, конечно, всех еще задергают, пока следствие идет, но такое мы переживем. Я так точно.

— Вот моя визитка, — протянул мне Абрам Натанович картонный прямоугольник. — Если меня нет в офисе, можно оставить сообщение секретарю. Или самому скинуть сообщение на пейджер. Знаете, как пользоваться?

Я кивнул. Такие аппараты я еще застал, у меня даже самого такой был. Звонишь оператору, называешь номер абонента и диктуешь короткое сообщение. Или, наоборот, от кого-то получаешь. Для начала девяностых и даже ближе к их концу — натуральная фантастика, но гораздо доступнее, чем сотовая связь. Мобильники еще только появлялись, полный комплект связи стоил 5 тысяч долларов, еще и разрешение нужно было получать от Госсвязьнадзора. Так что гробоподобных сотовых в нашем городе не было даже у Севера и явно не бедствующего Эренштейна. Я уж молчу про спутниковые телефоны, по которым звонишь и прямо-таки видишь, как твои деньги машут на прощание крылышками.

— Домой? — повернулся Жогин, когда мы уселись в его «бэху».

— Нет, — я покачал головой. — В зал. Дела никто не отменял.

Лицо Серого вытянулось, под глазами набрякли мешки. Но он понимающе усмехнулся, завел двигатель и вывел машину из двора. Говорить не хотелось, пусть и было что обсудить. Поэтому Жогин просто включил кассетную магнитолу, и из динамиков послышался хрипатый голос Юрия Шевчука. Он пел про революцию, которая научила нас верить в несправедливость добра.

На душе было гадко. И дело не в очередном трупе — память прошлой жизни притупляла стресс в молодом теле. Просто реальность как будто упорно сопротивлялась тем изменениям, что я вносил. И чем дальше, тем отчаянней и жестче.

— Похоже, не дадут нам сегодня отдохнуть, парни, — проговорил Жогин, вглядевшись в боковое зеркало и нахмурясь.

— А что там? — закрутил головой Дюс.

— Ты про этот «Чероки»? — уточнил я, тоже заметив, что джип едет за нами уже несколько кварталов.

В душе неприятно кольнуло. Вот на таком же «Чероки» приехал киллер, убивший меня в той жизни. И Дюс… Я обернулся на друга и внезапно увидел его постаревшую версию, которая смотрела на мою казнь.

«Ты! Все ты!» — словно бы говорил Дюс.

Я затряс головой, отгоняя видение. Друг снова помолодел и смотрел на меня с явным беспокойством.

— Вадимыч, ты как? — он даже протянул руку, схватил меня за плечо и легонько потряс. — Все нормально?

— Не выспался, — улыбнулся я. — А еще все это задолбало.

— И меня, — согласился Дюс, тоже улыбаясь, но как-то неуверенно.

«Чероки» неожиданно поддал газу, и Жогин не успел среагировать, когда джип наехал тяжелым кенгурушником на багажник. Оказывается, это очень неприятная штука! Нас подбросило, Дюс зашипел, треснувшись головой в потолок, «бэху» повело, но на этот раз Жогин смог ее выровнять.

— Авария? — Дюс завертелся. — А почему мы опять едем?

— Потому что кто-то хочет нам сделать больно, — ответил я, заметив, как «Чероки», моргая дальником, пошел на обгон.

— Ничего, парни, прорвемся, — стиснул зубы Жогин, протянул руку к бардачку, который пижоны зовут «перчаточным ящиком», и вытащил оттуда тяжелый вороненый ствол. Тульский-Токарев, он же просто ТТ. Убойная штука.

— Дай мне, — потребовал я. — Ты за рулем.

Пошли все на хер! Если первую жизнь я легко просрал, то вторую продам как можно дороже!

* * *

Лешка был самым обычным парнем. У него даже имя было чуть ли не самым распространенным в Новокаменске. В одном только его классе учились пятеро Лех вместе с ним. Рос он в обычной семье: мама — повар в столовой, папа — токарь на АРПе. Оказалось, что он даже знаком с Вадимом. Когда Лешка рассказал, что работает в игровом клубе администратором, отец сначала на него наорал. Сказал, что это полная херня, совершенно не для нормального парня, планирующего стать мужиком. Вот он, Жека Петров, оттарабанил в Советской Армии, причем послужил в Венгрии, в городе Сегед. За границей был! Потом устроился токарем на завод и стал хорошо зарабатывать. А что эти ваши игрушки? Дурачок у родителей денег стряс, ввалил в ерунду, которая скоро закроется, и дурачку придется отдавать долг. Только уже не родителям, а Жогину и бандосам.

Но потом Лешка принес домой полный пакет еды из нового супермаркета. Еще через пару дней подарил сестренке дорогущую Барби, чем вызвал у нее настоящий восторг. Маме купил дорогую импортную шоколадку и букет цветов, а отцу — хорошую фляжку. И тогда суровый токарь Жека Петров перестал называть сына Лехой-оболтусом. Теперь Лешка был просто сыном и время от времени даже Алексеем. Потом Алексеем Евгеньевичем, и это на языке папы было признание, что он им гордится!

И все это благодаря Вадиму. Молодой парень, старше самого Лешки максимум лет на пять, а уже с собственным бизнесом. Причем каким! Не автосервис, не продуктовый ларек и даже не видеосалон, как у его партнера Сергея Жогина. Игровой зал! Еще и с возможностью подработать для таких, как Лешка.

Вот только… Сегодня сожгли еще не открывшийся зал Судакова, конкурента Вадима. И в «Кибертроникс» начали шептаться, будто это сделал хозяин. Если бы игроки — ладно. Но админы с охранниками! Люди, которые работали на Вадима, кого он принял в команду!.. Особенно распылялся «ночник» Виталик, пришедший сегодня пораньше. И Костик, следивший за порядком.

— Слышали, как Камень Серому про адвоката говорил? — доверительным шепотом пересказывал он подслушанные слова. — Жопой, мол, чую… А зачем адвокат? Что-то не так пошло.

— Понятно, что Камню могут предъявить, — не стерпел Лешка. — Он же не дурак, понимает это. Вот и нанял юриста на всякий случай. И что, сразу виноват разве?

— А ты у нас самый умный? — повернулся к нему Виталик. — Посадят Камня, а зал закроют к херам. Зря он Судакова поджег…

— Замолчи! — вспылил Лешка, но их тут же разнял огромный дядь Саша Лещенко, друг Вадима и начальник охраны.

— Пойдем-ка со мной, Константин, — с веселой усмешкой, которая выглядела при этом очень уж устрашающе, сказал тот, кладя охраннику на плечо огромную руку. — Разговор есть.

Иногда сам Лешка думал, где бы он был сейчас, если бы не фирма Вадима. Мыл бы машины, отдавая половину суперам Седому и Лобану. Вкалывал бы на раскопках у археологов, считая копейки, или продавал бы газеты, как его друзья Генка и Ян. В последний раз у них, кстати, отняли товар с уже заработанными деньгами, еще и избили в придачу. Пришлось отрабатывать в долг, дядя Костя так и сказал, что недостач не потерпит.

А Лешка… Нет, теперь его никто не назовет лохом и оболтусом! У него появилось будущее. Знать бы еще, как помочь шефу!

* * *

Жогин втопил педаль в пол, и немецкий седан, взревев, резво начал уходить от «Чероки». Я ощущал в своей руке холодную вороненую сталь пистолета и понимал, что сейчас наверняка придется стрелять. Чтобы, возможно, ранить или даже убить…

Мигнул свет, словно сверкнула молния. Это водитель джипа опять поморгал дальним светом. Жогин выругался и засмеялся, меня тоже пробрало, а вот Дюс… ему было не смешно.

— Главное, уйти за город, а там оторвемся! — сказал Серый, выкрутив руль и входя в поворот. — Номера у чертей не местные, соскочим в любой проселок, и хер они нас найдут!

— А что случилось? — спросил Дюс, изо всех сил держась за кажущуюся такой хлипкой ручку. — Почему мы от них уезжаем? Вдруг надо помочь? Врезались же!.. Ну, если будут ругаться, возместим!

— Смеешься? — я поразился его наивности, но потом осекся. Порой забываю о своей жизненной форе. — Нет, Дюс, не нужна им помощь. Они же едут. И на деньги им насрано.

— А чего они тогда хотят? — до друга наконец-то начало доходить. — Подставщики?

— Если бы, — напряженно ответил Жогин, сосредоточенный на дороге. — Думаю, кто-то хочет нас слить… Пожар, труп, теперь эти. Неспроста!

Разговаривал он отрывисто, по-другому в такой ситуации было бы тяжело. Ну, и еще неуместно.

— Это Север? — Дюс взволнованно заерзал на месте. — Вадик, как думаешь?

Если честно, я и сам не пойму. Слишком все неожиданно, слишком всего много…

— На хер это Северу, — вместо меня ответил Жогин. — Он не такой зверь, как говорят. Завалил бы по-тихому, если б хотел. А не так, с гонками…

— Успокоил! — я нервно усмехнулся.

Мы играли в «шашечки» на дороге, нам сигналили, и плевать! Главное, уйти от этого сраного «Чероки». А уже потом думать… Думать, кто это, зачем это и как этому противостоять.

«Бэха» промчалась мимо очередных гаишников. Или это те же? Да какая разница! Они даже вмешиваться не станут. Очередные разборки, бандиты, мол, сами себя постреляют. Ведь будет стрельба? Хер его знает, но проверять не хочется! Надеюсь только, что эти твари на «Чероки» не станут палить в городе — я не из тех, кто прикрывается невинными людьми. Новокаменск маленький, вот мы уже на проезде Рикорда рядом с «холодильником», скоро выезд на трассу.

— Млять! — выругался Жогин, резко давая по тормозам.

По «зебре» перед нами с трудом бежала горбатая старушка с маленькой собачкой. Машину понесло — резко остановиться на такой скорости нереально, тормозной путь большой. Сердце сжалось, но Жогин со скрежетом шин и матами рванул на встречку, выгнав на тротуар какие-то грязные «Жигули».

Вроде никто не пострадал, разве что в «копейке» обделались со страху. А нас с громким визгом опять занесло кормой, Жогин выровнял тяжелый седан, вдавил с ревом «тапку» в пол, и нас буквально вывалило на трассу. Следом неотступно мчался «Чероки», и вот он уже зацепил выкатывающийся из-за поворота синий «Москвич»…

— Суки! — я выругался.

Разные весовые категории — джип просто повихлял, потеряв ненадолго скорость, но спустя пару мгновений опять несся за нами, старательно сокращая расстояние.

Места у нас медвежьи, глухие, пусть и в европейской части России. Большая дорога одна — на Ярославль. И то до нее еще надо добраться по трассе районного значения. По обеим сторонам лес, крепкий, сосновый. Всего две полосы. И куча-куча мелких проселков, ведущих в дачные кооперативы, о которых тверские гости не знают.

— Пистолет! — заорал Дюс, и я не сразу понял, к чему это.

А потом увидел, что пассажир «Чероки» выставил в окно руку со стволом. Страшно? Фигня! С таким встречным ветром разве что Робокоп нормально прицелится. Но вот случайная пуля может задеть. Или просто пугают? На понт берут?

— Прорвемся! — уже кричал Жогин. — Держитесь, парни!

По прямой у «бэхи» было гораздо больше шансов оторваться от «Чероки», и Серый выжимал из баварского двигателя все, что только можно и нельзя. Мельтешили деревья, лес пошел смешанный, и желтые березовые листья, подхваченные ветром, словно отбрасывало ударной волной от несущейся «бэхи».

— Дюс! — крикнул я, обернувшись. — Не ссы! Прорвемся!

— Стараюсь! — друг засмеялся. — Ну вот, только все заработало! Не жили богато, нефиг начинать!..

— Поговори у меня еще тут!

Я понимал, что все мы сейчас просто на адреналине, что у того же Дюса так справляется организм. Конечно, он ссыт. И я ссу. И Серега Жогин. Но если ничего не делать и причитать, тогда точно сдохнем. А так — хоть шанс есть!