Мой Кир Булычёв, мой Рэй Брэдбери и другие мои писатели…

С одной стороны, жаль, что этот роман не был написан, а с другой – даже хорошо. Пусть герои останутся живыми. Так же, как живым в нашей памяти навсегда останется сам Кир Булычёв.

5. Это интересно

Самой любимой экранизацией своего произведения Кир Булычёв называл небольшую короткометражку «Золотые рыбки», снятую Александром Майоровым. Впечатления, полученные на съёмочной площадке этой картины, отразились в рассказе «Петушок».

В московском парке Дружбы, что возле метро «Речной вокзал», поклонниками творчества Кира Булычёва и телесериала «Гостья из будущего» из рябин посажена целая аллея имени Алисы Селезнёвой.

Художник-постановщик мультфильма «Тайна третьей планеты» Наталья Орлова живёт в том же подъезде, что жил Кир Булычёв. Именно с него она нарисовала капитана Зелёного, а со своей дочери, сейчас актрисы театра и кино Екатерины Семёновой, – Алису.

Игорь Всеволодович Можейко был заядлым коллекционером. В разные годы он собирал старинные военные головные уборы, монеты, ордена и другие знаки различия. Его книгу «Награды» специалисты считают лучшей в этой области. Игорь Можейко был членом Президентского совета по наградам.

Кир Булычёв и его любимые женщины

В конце 90-х годов (точный год не помню) прошлого века в Краснодаре появилась газета «Мужской клуб». И я решил для неё взять у Кира Булычёва интервью о женщинах в его жизни. Ведь именно у него, как ни у кого из фантастов, так много ярких женских образов. Получилось очень интересно. Но газета перестала выходить после второго или третьего выпуска, и интервью так и не увидело свет. Не удалось мне его напечатать нигде и позднее. Только Михаил Манаков опубликовал его в своём фэнзине в полном виде.

Однако материал пригодился. В 2009 году мне предложили написать что-нибудь для журнала «Звёзды» – приложения к знаменитому женскому изданию «Бурда». Тема «слабого пола» должна была присутствовать обязательно. Сначала я легко и непринуждённо написал статью о жёнах и любовницах Чарли Чаплина, а потом предложил более тонкую тему: Кир Булычёв и его любимые женщины. Статья писалась долго и трудно, много раз переписывалась – я старался вставить побольше анализа творчества и любопытных литературных историй, от меня ждали подробностей личной жизни. Статья вышла, но сильно отличалась от того, что прислал я. А сейчас я ещё и вставил в неё наиболее интересные куски из того интервью…

Когда встал вопрос о публикации его первого фантастического произведения и он решил подписать его не своим настоящим именем, а псевдонимом, на память сразу же пришли образы его любимых женщин. Он взял имя своей жены – Кира – и фамилию мамы – Булычёва. Так учёный-востоковед Игорь Можейко стал писателем Киром Булычёвым, и под этим именем он известен трём поколениям читателей… А главная героиня этого самого первого его произведения носила имя его дочери. Её звали Алиса. А фамилия любимой тёщи Игоря Можейко, мамы его супруги Киры Алексеевны, была Селезнёва. Так появилась «Девочка, с которой ничего не случится», «Девочка с Земли», «Непоседа» – Алиса Селезнёва. И вскоре она стала, бесспорно, самым известным женским образом российской фантастики…

1. «Я – лесбиянец!»

Долгое время считалось, что фантастическую литературу пишут мужчины, о мужчинах и для мужчин… Чуть больше десятилетия назад милая писательница Мария Симонова жаловалась мне, что никак не может найти издателя на свои произведения – ей говорят: «Кто это будет читать? Это же фантастика… Но необычная, женская фантастика!» Аркадия Стругацкого как-то спросили: «Почему в ваших произведениях так мало женских образов?» Ответ был кратким и саморазоблачительным: «Ну не знаю я их, не знаю!» Даже женщины-писательницы на протяжении многих лет старались героями своих произведений делать мужчин. Это и наша Ольга Ларионова, и американка Урсула Ле Гуин. Несколько десятилетий хранилось в тайне, что под именем Уолтер Миллер-младший (а имя это осыпано множеством литературных наград США) скрывается дама… Сейчас многое изменилось, и Мария Симонова, а также множество других прекрасных писательниц активно пишут и издаются…

Но, пожалуй, первым в России этот нелепый стереотип разбил Кир Булычёв. Он первый сделал главным героем своих приключенческих произведений – не одного, а целого цикла! – не мальчишку-сорванца, а девочку – Алису Селезнёву. И это далеко не единственный женский образ в его творчестве. Через целую череду рассказов проходит образ руководительницы научной лаборатории Калерии Петровны. Женщина с символическим именем Надежда, похищенная инопланетянами и прожившая трудную жизнь среди чуждых ей негуманоидных существ, – героиня его прекрасной ранней повести «Половина жизни». В главном за последние двадцать пять лет его художественном труде – романном цикле «Река Хронос» – от книги к книге Лидочка постепенно затмила своего потерявшегося во времени мужа Андрея и в последних романах уже действовала в одиночестве. Последний свой литературный проект он сам для себя называл «Мисс Марпл от Кира Булычёва» – писатель успел закончить три детективные повести, в которых страшные тайны раскрывала энергичная, хоть уже и немолодая дама Зоя Платоновна…

Сам писатель объяснял мне обилие женских персонажей в своём творчестве просто:

«Дело в том, что фантастика – это всё-таки паралитература и в наших условиях до “большой литературы” немного недотягивает… А раз уж пишут её в основном мужчины, то и происходит то, о чём вы говорите. Ведь если реалистическая литература занята выяснением отношений между людьми, а люди – это обязательно или мужчины, или женщины, то в фантастической литературе, в нашей, этот принцип художественной литературы часто забывается. То есть идёт подмена отношений – на место отношений между мужчиной и женщиной ставятся отношения другого рода – между человеком и обществом, человеком и техникой, человеком и наукой, человеком и машиной и так далее… И выходит, что машина, наука и другие подобные штуки начинают служить заменителем женщин… Что мне кажется определённого рода извращением.

Что же касается меня, то, если вы возьмёте мои вещи и посчитаете честно и благородно по персонажам, вы увидите, что объём, который занимают женщины, всё-таки меньше, чем тот, что занимают мужчины. Вот, например, город Великий Гусляр – это полностью мужской город; Доктор Павлыш и его истории – это всё-таки в основном мужские истории и так далее… В общем никакого реального превышения числа женщин над числом мужчин нет, а есть какой-то определённый баланс, который был характерен – ну, прости – для Льва Толстого, который писал и про Анну Каренину, и про Наташу Ростову, и никто не видел в этом ничего странного. Потому что это реалистическая литература и должна рассказывать в первую очередь об отношениях людей между собой. А так как фантастика – это тоже род художественной литературы, то почему мы должны подходить к ней с другими мерками?»

Игорь Можейко, известный всем под псевдонимом Кир Булычёв, в отличие от многих своих уважаемых коллег по перу, хорошо знал женщин, понимал их психологию, умел убедительно описывать. Дело в том, что он по-настоящему любил их. Так, как только и может любить высокий, дородный мужчина. Когда я просил его прокомментировать внутриписательские дрязги, каких бывало много за время его творческой деятельности, но от которых он всегда старался дистанцироваться, он сказал: «Вся эта мышиная возня от комплексов, которые бывают у мужчин маленького роста, оттого, что их недостаточно любят женщины. А у нас, крупных мужчин, комплексов быть не должно!» Игорь Всеволодович любил женщин, и с этим связана забавная история, которую он с удовольствием рассказывал:

«В конце 90-х я был в городе Венёве Тульской области. Выступал перед читателями. И вдруг меня спросили, как я отношусь ко всякого рода сексуальным меньшинствам. Я сказал, что не могу относиться к ним плохо, потому что сам извращенец… И тут в зале наступила гробовая тишина. Картина: на сцене перед залом, в котором сидит больше тысячи человек, стоит старый толстый дядя с бородой и заявляет, что он представитель сексуального меньшинства… Потом кто-то спросил: “Ну а какого?” И тогда я сказал: “Я отношусь к редкой категории. Я – лесбиянец. Я люблю женщин…” Зал ещё около минуты был в растерянности, и только потом раздался первый вздох облегчения… Так что, возможно, до какой-то степени на моём творчестве сказывается то, что я – редкий случай мужчины-лесбиянца…»

Игорю Всеволодовичу очень повезло: при том, что он беззаветно любил женщин, его всю жизнь окружали, может быть, самые лучшие представительницы прекрасного пола. Именно под их влиянием Кир Булычёв стал таким писателем, каким был, только благодаря им он написал те произведения, которые сделали его широко известным.

2. Мария Булычёва

В своей книге воспоминаний «Как стать фантастом» Кир Булычёв замечает:

«Теперь, пытаясь понять, почему же из меня вышел писатель-фантаст, а не иллюзионист, физик-экспериментатор, палеонтолог или чёрт знает кто, я сообразил, что в значительной степени этим обязан маме и, в частности, маминому окружению».

В этой книге писатель кратко рассказывает о своих предках в нескольких коленах; о большинстве – сухо и с иронией, и только о маме – с настоящей теплотой и искренним трепетом. Это и неудивительно – в детские и юношеские годы она была для него всем.

Игорь Можейко родился 18 октября 1934 года в Москве. У его родителей – Всеволода Можейко и Марии Булычёвой – была тогда комната в Банковском переулке, что недалеко от Чистых прудов. Туда его и привезли из роддома имени Г. Л. Грауэрмана. «В то время все достойные граждане Москвы рождались в роддоме имени Грауэрмана на Арбатской площади», – иронично заметил писатель в упомянутой выше книге.

Хотя встретились родители будущего писателя ещё в 1923 году в городе на Неве, а в 1925-м там же поженились. В чём дело, отчего у молодой пары так нескоро появился первенец? Дело в том, что, опять же судя по воспоминаниям писателя, его родители в эти годы не так уж много времени проводили вместе.

Всеволод Можейко был юристом. В пятнадцать лет ушёл из семьи бухгалтера и, объявив себя сиротой, поступил учиться на рабфак – так он формально «приобрёл» пролетарское происхождение, без которого тогда не могло быть никакого карьерного роста. А он на это всерьёз рассчитывал. Он делал карьеру трижды. Первый раз в Ленинграде (точнее, Петербурге, городу тогда на какое-то время вернули довоенное название), где окончил Юридический институт и заявил о себе как о профсоюзном работнике. Очень скоро стал председателем Ленинградской коллегии адвокатов. И тут нашлись «доброжелатели», которые откопали уникальное по своей глупости следственное дело: оказывается, отец молодого и активного адвоката был арестован, поскольку его приняли за… избежавшего расстрела императора Николая II! Потом, правда, выяснилось, что вся царская семья была уничтожена, и формулировку поменяли – теперь он был виноват в «связях с белогвардейцами», поскольку служил бухгалтером при всех режимах. Вот «за сокрытие белогвардейского прошлого отца» Всеволода Можейко и выгнали с работы со строгим выговором. Не дожидаясь более серьёзных неприятностей, он уехал в Саратов, где работал его сокурсник. К 1932 году Всеволод Можейко уже был прокурором этого города, а ещё год спустя – главным прокурором всей Средней Волги. Но и тут над его головой сгустились тучи – кто-то сообщил ему, что «под него копают». Всеволод Можейко не вернулся домой, а сел в проходящий поезд и приехал в Москву…

Мама будущего писателя была сиротой по-настоящему, и ей пришлось перепробовать немало совсем не женских профессий. Её приёмная мать – Елизавета Гавриловна Булычёва – умерла в 1921 году. Марии Михайловне тогда было 16 лет. Она перешла из обычной школы в вечернюю и устроилась работать на фабрику Хаммера, где делали карандаши. Энергичная девушка была хорошей спортсменкой и благодаря этому имела серьёзный приработок – вместе со своими друзьями, в будущем знаменитыми советскими теннисистами, она выступала в качестве спарринг-партнёра на корте и этим самым помогала детям нэпманов приобщиться к спорту. Потом Мария Булычёва поступила в Автодорожный институт и параллельно пошла работать шофёром. Получив диплом инженера-механика, продолжила обучение и поступила в Военную академию химической защиты им. К. Е. Ворошилова. В 1933 году получила звание военного инженера 3-го ранга и была распределена на должность коменданта Шлиссельбургской крепости, в которой в те годы был устроен склад боеприпасов…

Лишь в 1934 году муж и жена воссоединились в Москве, где и родился их сын – будущий учёный и писатель. Из Банковского переулка они переехали в трёхкомнатную квартиру в Сивцевом Вражке. Однако спокойная семейная жизнь продолжалась недолго. Третья карьера Всеволода Можейко оказалась самой успешной – в конце 30-х годов приказом Маленкова он был назначен Главным арбитром СССР. Это назначение изменило его характер, как пишет Кир Булычёв, он «стал московским светским львом, полюбил бега, актрис и теннис в Гаграх». Он увлёкся молодой начинающей артисткой и ушёл из семьи, за которой, слава богу, удалось оставить квартиру. Хотя в одну из трёх комнат подселили сослуживца отца.

Мария же, оставшаяся с пятилетним ребёнком на руках, работала химиком в Институте экспериментальной химии. Довольно быстро она вышла замуж за доброго и талантливого человека – доктора наук Якова Бокиника. Семья была дружной, дядя Яша быстро поладил с юным Игорем. А вскоре у мальчика появилась сестрёнка Наташа. Однако и эта идиллия длилась недолго: началась Великая Отечественная война. Яков Бокиник в первый же её день ушёл в ополчение. Он прошёл весь страшный путь и погиб 8 мая 1945 года, когда его уже ждали домой…

С ужасом Игорь Всеволодович вспоминает эвакуацию:

«Я стараюсь никогда не отражать в прозе собственные воспоминания или переживания. Неловко.

Но одно воспоминание кошмаром возвращается многие годы. И я его воссоздал в повести “Чужая память”.

Состав теплушек долго тащился к Волге, и мы привыкли к его полудневным стоянкам в степи.

Вот и в тот день мама взяла нас с Наташкой, подобно прочим несчастным мамашам в поезде, и повела гулять в степь. Там ещё сохранилась зелёная трава и даже какието цветочки. Мама с двухлетней Наташкой собирали букет, а я гонялся за кузнечиком. А потом оглянулся и увидел, что наш поезд дёрнулся и медленно двинулся. И только после этого до нас донёсся предупреждающий гудок.

Не знаю, не помню, что сподвигло машиниста совершить такой поступок, но люди, разбредшиеся на сотни метров от полотна, кинулись, подхватывая детей, к поезду.

Мама схватила Наташку – ей ведь не добежать! А мне крикнула, чтобы не отставал.

Я бежал и трясся от ужаса, что поезд уйдёт и мы останемся в степи.

Я ненавидел Наташку, потому что мама успеет донести её до поезда, а меня забудет.

Я догнал маму и стал дёргать её за юбку. Не знаю уж, зачем я её дёргал. Но помню ощущение материи.

Мы успели, может, поезд остановился – не помню.

И поехали дальше…»

Зато вернулась семья будущего писателя из эвакуации одной из первых. Уже летом они покинули Чистополь, где прожили около года. Вызов прислал отец – он хоть уже давно и не жил с семьёй, но заочно помогал ей, в основном благодаря своему положению и влиянию. Помогал деньгами и продовольственными карточками.

Они вернулись в свою квартиру в Сивцевом Вражке. С этим адресом связано всё творческое становление будущего писателя Кира Булычёва, пришедшееся на тяжёлые послевоенные годы. Игорь Можейко уже в те годы был выдумщиком и заводилой. Они с друзьями ходили в походы, создали общество «Кто Во Что Горазд» – сокращённо «КоВ-ЧеГ», все без исключения писали стихи и рассказы, издавали рукописные журналы. Конечно, всё это существовало благодаря той атмосфере, которую создавала в доме мама. Эрнст Ангаров, друг детства писателя, вспоминает:

«Их небольшая квартира в Сивцевом Вражке была Домом Открытых Дверей… Почти всегда, в любое время любого дня, с предупреждением или без, один или с компанией, туда мог войти любой знакомый Игоря или Наташки. Новый знакомый входил – и становился вхож. Если, конечно, Мария Михайловна не находила противопоказаний. В подавляющем большинстве случаев она их не находила. Наоборот! Посреди чуть ли не ежедневной толчеи она, придя с работы, находила уголок и расставляла шахматы, потом выбирала себе партнёра, с коварным выражением лица манила его… И не отыграть положение было даже неприлично».

Квартира была на первом этаже, и с весны до осени окно не закрывалось; это заметно облегчало мальчишескую жизнь – некоторые друзья, чтобы не идти во двор, обходя весь дом, лезли прямо с улицы через подоконник.

Мамины друзья, которые также часто посещали дом, – а среди них в основном были учёные и другие яркие личности – стали для мальчика, росшего без отца, примером мужской доблести… Неудивительно, что в такой обстановке вырос творчески активный человек с пытливым умом.

А ведь времена были голодные, непростые. Мария Булычёва брала работу на дом, она раскрашивала шёлковые платки или диапозитивы для коридоров районных поликлиник – «на гигиенические темы», как потом заметит в своей книге Кир Булычёв. «Конечно, мы с Наташкой не голодали, – пишет он, – а мама порой голодала. И у неё долго ещё сохранялись привычки голодных времён». Так, уже даже в «сытные» времена она не могла есть апельсины – не любила, не приобрела привычки к этим заморским фруктам.

«Бог дал мне изумительную, необыкновенную мать, которой я всем обязан», – признаётся писатель.

3. Кира Сошинская

После школы Игорь Можейко поступил в Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза. Поступил не по собственному желанию (поначалу он хотел стать художником, а потом – геологом) – было в то время в Советской России понятие «комсомольская разнарядка». Стране были нужны переводчики, а точнее, разведчики со знанием иностранных языков: хочешь получить высшее образование – учи языки.

В институте Игорь Можейко продолжил активно писать стихи. Строка об этом есть в книге «Альбом для марок» его соученика Андрея Сергеева, много лет спустя, в 1996 году, получившей престижную Букеровскую премию: «Самый ранний приятель в инязе – Игорь Можейко. Лёгкий человек, кое-какие стихи…» Мало того, Игорь Всеволодович возглавил малотиражный студенческий литературный альманах «Наше творчество» – в нём кроме Андрея Сергеева печатались стихи молодого Павла Грушко, который впоследствии прославился прекрасным либретто музыкальной драмы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», с успехом поставленной в Ленкоме Марком Захаровым и вышедшей на киноэкраны. Тогда же Игорь Можейко занялся переводами фантастики. Его первой работой (совместной с однокурсником Леонидом Седовым) на этом поприще стал рассказ Артура Кларка «Пацифист», его напечатал журнал «Знание – сила».

Институт Игорь Можейко окончил в 1957-м. В том же году женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из самых тонких его художников-иллюстраторов.

«Мы познакомились за год до этого, когда я увидел её на вечеринке у общего знакомого, – вспоминал писатель, – вошёл с опозданием, Кира стояла у стены – помню платье с большими карманами, – и я впервые в жизни подумал: я на этой девушке женюсь. А ведь до этого были романы, драмы, но такой мысли не возникало. Мне очень не хотелось жениться».

Со студентами-архитекторами Игорь познакомился в доме отдыха под Ленинградом. Один из них устроил вечеринку и пригласил нового приятеля. Кроме уже знакомых были и новые лица. А вот как об этом же вспоминает Кира Алексеевна:

«Мне очень не хотелось идти, но мама меня уговорила: “Ну что ты будешь сидеть дома – пойди развлекись!” Была обычная студенческая вечеринка, которую устроил мой знакомый по архитектурному институту, – танцевали, шутили. Мне стало скучно, и я решила пораньше уйти домой. И уже когда выходила из квартиры, я обратила внимание на молодого человека, который стоял у окна, и у меня моментально пролетела мысль: я за него выйду замуж. Хотя до этого никакого желания немедленно создавать семью у меня не было. Я потом только узнала, что у него возникла такая же мысль».

Это было в марте 1956 года. Молодые люди договорились встретиться летом в Крыму – у бабушки Киры Сошинской в Симферополе был маленький, вросший в землю домик. Но Игорь Можейко работал переводчиком в группе лесоводов, приехавших в СССР из разных стран, и к назначенному времени не успел. На почтамте в Симферополе он нашёл оставленную «до востребования» записку: «Никому нельзя верить»…

Однако давно известно, что от судьбы уйти нельзя. С интернациональной компанией лесоводов Игорь объехал всю Украину и вновь оказался в Крыму. На том же почтамте он нашёл вторую записку – уже не такую строгую: в ней говорилось, что Кира уехала в Алушту, и сообщался адрес. Руководитель группы доверил Игорю личный автомобиль и разрешил отлучиться. У них было всего два часа. Они сидели на склоне горы под грецкими орехами и смотрели на море… Много лет спустя Крым станет местом действия первых двух романов цикла «Река Хронос» – местом, где встретились и полюбили друг друга его главные герои Андрей и Лида.

А в январе 1957-го Игорь и Кира поженились.

Кира Сошинская тогда не знала, что уже одним этим фактом она изменила не только личную, но и общественную жизнь Игоря Можейко, а возможно, и творческую… На момент окончания института на курсе было всего шестеро женатых мужчин со знанием английского языка. Двое из них пошли работать в КГБ, а четверых оставшихся направили в Бирму – там российские специалисты строили несколько объектов. Холостых в то время за границу не пускали, а женатые – другое дело: есть гарантии, что не попросят политического убежища.

В Бирме Игорь Можейко был и переводчиком, и завхозом, а потом и корреспондентом агентства печати «Новости» и журнала «Вокруг света». Влюбившись в загадочную восточную страну, он занялся исследованием её истории и культуры и по возвращении в Москву поступил в аспирантуру Института востоковедения АН СССР, которую окончил в 1962 году. А в 1965-м защитил кандидатскую диссертацию по теме «Паганское государство (XI–XIII века)». Работал в Институте стран Азии и Африки.

Первыми текстами будущего писателя были очерки о Бирме для журнала «Вокруг света». Там же вышел его первый художественный рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный ещё настоящим именем.

Написав научно-популярную книгу «7 и 37 чудес», Игорь Всеволодович предложил своей супруге проиллюстрировать её. В тексте говорилось о величайших сооружениях Восточной Азии, и архитектурное образование оказалось весьма кстати. Кире Алексеевне очень понравилось заниматься иллюстрацией, и она оформила книгу Игоря Всеволодовича об истории пиратства «В Индийском океане», а потом начала иллюстрировать и сборники его повестей и рассказов. Семейным тандемом созданы прекрасные книги: «Чудеса в Гусляре», «Люди как люди», «Летнее утро», «Смерть этажом ниже», «Похищение чародея», первое издание «Реки Хронос»…

Кроме всего прочего Кира Сошинская стала ангеломхранителем Игоря Можейко. Она понимала серьёзность и важность научного и литературного творчества своего мужа, работавшего за столом по несколько часов, и брала на себя бол́ ьшую часть нагрузок по дому. Творческий успех очень часто зависит от понимания со стороны супруги! Впрочем, начинающий писатель и молодой учёный тоже не скрывался в Башне из слоновой кости – каждый раз, возвращаясь из института домой, он непременно заботливо приносил что-нибудь вкусненькое. Но тут же садился за стол – он невероятно много читал и так же много писал. Он проглатывал книгу за книгой, журнал за журналом, и всё это копилось в его голове, а потом превращалось в увлекательнейшие научно-популярные и прекраснейшие художественные произведения.

Супруга ревностно берегла покой Игоря Всеволодовича. Если бы не она, многих его произведений попросту не было бы написано. На них не хватило бы времени. Особенно это было важно в те годы, когда он приобрёл невероятную читательскую популярность, с которой могла сравниться только слава братьев Стругацких. Дело в том, что Кир Булычёв совершенно не умел говорить «нет» – ему звонили из разных городов и литературных клубов, звали, просили устроить творческую встречу… Детям он не мог отказать совсем, а вот когда к нему прорывались взрослые поклонники творчества, фильтром выступала Кира Алексеевна.

И её заслуга в этом огромна.

4. Алиса Можейко/Селезнёва

В 1960 году у Игоря и Киры родилась дочь, её назвали Алисой. Молодая семья тогда жила в маленькой двухкомнатной квартире вместе родителями жены. У родителей была комната в двенадцать квадратных метров, у Игоря с Кирой – в десять. В будние дни ребёнок ночевал с бабушкой и дедушкой, потому что отец, вернувшись из института, допоздна работал над текстами, на выходные девочку забирали родители… Это был очень важный период метаморфоз, когда Игорь Можейко из простого «лёгкого человека» превращался в профессионального писателя – сначала популяризатора, а потом и прозаика. Кира Алексеевна вспоминает:

«Игорь не был хорошим отцом в общепринятом смысле этих слов. Он вообще не любил выражать свои чувства активно, в этом смысле он был очень сдержанным человеком. Но Игорь не просто любил Алису – он её тихо обожал. Иногда я незаметно для него обращала внимание на то, какими глазами он на неё смотрел, когда она этого не видела».

Лучшим доказательством этого «тихого обожания» стало его первое художественное произведение. В 1965 году он написал повесть «Девочка, с которой ничего не случится».

Это была подборка весёлых и трогательных историй, случившихся с отцом-профессором (правда, не истории, а космозоологии) и его непоседливой дочерью по имени Алиса. Ещё важное отличие в том, что жили они в середине тогда ещё далёкого XXI века. Невероятно трогательна миниатюра о том, как отец укладывает дочку спать и грозится позвонить по видеофону Бабе-яге, но попадает… в Марсианское посольство. Затем Алиса, гуляя в саду, находит миниатюрных пришельцев, потом убегает в прошлое… Ну конечно же, эти истории были навеяны реальным общением писателя с дочерью Алисой.

Повесть приняли к печати в альманах «Мир приключений». Возник вопрос, как его подписывать. Игорь Всеволодович любил рассказывать об этом:

«Я к тому времени уже оканчивал аспирантуру и представил себе, как приду в институт, когда это будет напечатано, и мне скажут: “Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой не по-товарищески отнеслись, опоздали на собрание, а ещё и пишете фантастику!” Мне стало так страшно, что я решил скрыться за псевдонимом. А так как времени на его придумывание не было, то я взял имя своей жены – Кира, фамилию мамы – Булычёва, составил из этого такое вот механическое образование и подписал произведение “Кир Булычёв”. И подпись эта – она как бы оторвалась от меня и уже звучала, существовала сама по себе. И менять её мне как-то было уже неудобно – перед этим Киром Булычёвым. Вот так он и остался».

Остаётся только добавить, что не все редакторы с пониманием отнеслись к этой конструкции, поэтому в ранних публикациях появились вариации: «Кир. Булычёв» (с точкой-сокращением) и «Кирилл Булычёв».

Уже в самых первых своих рассказах Кир Булычёв нашёл ту неповторимую, ту уникальную интонацию, которая во все годы отличала его от других писателей. Тогда все фантасты писали о будущем – о том, какие героические будут люди, какие невероятные подвиги и открытия они будут совершать, какие удивительные приключения выпадут на их долю… Всё это есть и в первых произведениях Кира Булычёва, но отличие в том, что ему всегда важны были не подвиги, открытия и приключения, а эти самые люди, которые, несмотря на невероятность мира и груз событий, остаются простыми, добрыми – человечными! Не зря одна из первых его фантастических книг называлась «Люди как люди». Так, герой рассказа «О некрасивом биоформе», внешность которого радикально изменена для работы на далёкой планете, трогательно боится, что его в таком виде увидит возлюбленная. А в рассказе «Можно попросить Нину?» телефон соединяет мужчину, живущего в послевоенное время, с девочкой из голодной Москвы периода Великой Отечественной; он вспоминает место, где когда-то мальчишкой потерял продовольственные карточки, и сообщает об этом, а потом узнаёт, что именно они спасли семью… Темы произведений подсказывала сама жизнь. Из адресной книги XIX века Кир Булычёв выписал имена персонажей и заселил ими небольшой городок Великий Гусляр, который отличается от других среднерусских населённых пунктов только тем, что уж больно часто в нём происходят чудеса.

Как это бывает часто, литература тоже повлияла на жизнь. Кира Алексеевна вспоминает:

«Вот что любопытно – со временем у нашей реальной Алисы проснулись черты Алисы литературной. Так, например, у неё появилась страсть к путешествиям, которой не было изначально… Хотя, конечно, это она унаследовала от отца, ведь он был самым настоящим непоседой. Ему постоянно хотелось куда-то поехать – ну хоть на два дня в Ленинград! То же самое и у нашей Алисы – все деньги, что она зарабатывает, тратит на путешествия».

5. Другие

Конечно, были в жизни Игоря Всеволодовича Можейко, известного как Кир Булычёв, и другие прекрасные женщины. Конечно, сыграли они не такую важную роль, но были. Это и живые люди, и персонажи его произведений, и те, с кем он работал, и те, с кем дружил. О каждой из них можно написать отдельную новеллу…

Это и сестра Наталья – обладательница невероятно красивых волос, с которыми так трудно было жить в военной и послевоенной Москве. В неё влюблялись все его друзья, посвящали ей стихи…

Это и загадочная и совершенно неземная Елена Метёлкина, сыгравшая Нийю в кинокартине «Через тернии к звёздам». Она в момент покорила весь Советский Союз, сыграла ещё две роли в кино, а потом многие годы незаметно работала продавцом-консультантом в доме моделей. Она так и осталась настоящей инопланетянкой…

Это и Наталья Гусева, сыгравшая Алису в телесериале «Гостья из будущего». Обладательница удивительно выразительных глаз. Её личное обаяние попало в резонанс с обаянием булычёвской героини, и образовавшаяся от этого ударная волна разбила множество мальчишеских сердец в конце 80-х…

Это и Лидочка из романного цикла «Река Хронос». Кира Алексеевна рассказала, что у этой героини был прототип – её тётка, трогательная женщина, которую иначе чем с уменьшительно-ласкательным суффиксом никто не именовал…

Это и Зоя Платоновна, три повести о которой пришли к читателям только в этом году благодаря сборнику «Многоуважаемый микроб…».

Но главными были и остаются мама, жена и дочь… И ещё – тёща… Это символично отразилось в его творчестве. И эта новелла – о них.

«Я не могу сказать, что Игорь лучше других мужчин понимал психологию женщин, – задумалась над моим вопросом Кира Алексеевна Сошинская. – Нет… Но любопытство, желание их понять у него было огромное».

Кир Булычёв: известный и неизвестный

А вот эта статья была опубликована в журнале Homo Legens, № 2 за 2014 год. В чём-то я невольно повторялся, однако для каждой статьи старался найти что-то новое и интересное. Или как-то по-новому подать…

Этот год можно смело именовать годом Кира Булычёва. А точнее, писателя и историка Игоря Всеволодовича Можейко, известного большинству читателей под псевдонимом Кир Булычёв. Это имя стоит на обложках множества книг. Для того чтобы собрать всё, написанное этим невероятно трудолюбивым человеком, понадобится книжный шкаф немалых размеров. Это десятки романов и повестей, сотни рассказов, множество научно-популярных и научнопознавательных книг.

Он постоянно читал, очень часто делал заметки, что-то записывал на память, а потом, после определённого кипения в алхимическом котле его мозга, эти записи превращались в сюжеты и истории и в конечном счёте – в книги. И при этом он смущённо говорил: «У меня КПД как у паровоза». То есть примерно 10 процентов… При всей своей продуктивности он был собой недоволен: по его мнению, слишком мало его идей воплощалось в законченные произведения.

В этом году исполняется 80 лет со дня рождения Игоря Можейко. Он родился 18 октября 1934 года. Так что юбилей ещё впереди. А в сентябре прошедшего года любители фантастики отмечали скорбную дату – 10 лет со дня смерти писателя. Он ушёл совершенно неожиданно, полный творческих планов. Нужно было отредактировать большой роман для детей «Убежище» (он должен был стать началом нового книжного цикла), уже больше десятилетия поклонники ждали четвёртую часть историко-фантастической эпопеи «Река Хронос»… Эти книги вышли, но не в том виде, в каком их хотел видеть автор.

И всё равно было сделано очень многое. Особенно если к литературной фантастике добавить сценарии для кино и телевидения, а также уникальные книги о медалях, орденах и других знаках различия. Игорь Всеволодович однажды сказал: «Всю прозу, которую я написал, за меня мог бы написать кто-то другой, но об этом никто в мире не знает столько, сколько знаю я».

Кир Булычёв был из тех людей, для которых творчество – художественное ли, научное ли – казалось естественным, а может быть, даже единственно возможным времяпровождением. Уже в детстве он выпускал рукописный журнал, писал стихи, собрал вокруг себя общество «КоВЧеГ» – то есть «Кто Во Что Горазд». Продолжил учёбу в Московском педагогическом институте иностранных языков им. Мориса Тореза, куда попал практически случайно – по комсомольской разнарядке (стране, поставившей перед собой цель построения социализма во всём мире, нужны были переводчики).

В институте он также вызвался выпускать студенческий литературный альманах. Об этом есть несколько строк в книге его соученика Андрея Сергеева «Альбом для марок», много лет спустя, в 1996 году, получившей престижную премию «Русский Букер». «Самый ранний приятель в инязе – Игорь Можейко. Лёгкий человек, кое-какие стихи…» Уже будучи известным писателем, лауреатом Государственной премии, Кир Булычёв решился выпустить сборник своих стихотворений – и назвал его именно «Кое-какие стихи…» Стихи его были так же ироничны, как и название этой книги, и при этом – мудры и лиричны. К сожалению, большинство из них увидело свет уже после смерти автора. Вот одно из четверостиший: «Если буду нужен – позови, / Подари хотя б такую малость. / Я хочу, чтоб ты в моей любви, / Словно воробей в пыли, купалась». А были и такие: «Я пришёл к тебе с пакетом / Рассказать, что Солнце село, / Что Луна и все планеты / Взяты по тому же делу».

В год окончания института он женился на студентке Архитектурного института Кире Алексеевне Сошинской, ставшей его спутницей на всю жизнь и одним из его художников-иллюстраторов.

Вернувшись в Москву из Бирмы (сейчас Мьянма), где он работал переводчиком, Можейко поступил в аспирантуру при Институте востоковедения. Вслед за научными статьями появились научно-популярные. Это привело его в журнал «Вокруг света». Там в 1961 году вышел его первый рассказ «Маунг Джо будет жить», подписанный ещё настоящим именем – Игорь Можейко. Хотя как раз в этот период у него было великое множество самых разных псевдонимов. В одном из интервью он потом рассказывал: «У нас было соревнование, кто придумает больше псевдонимов. “Ю. Лесорубник” – это контора при “Геркулесе”, “Южный лесорубник” (из романа И. Ильфа и Е. Петрова “Золотой телёнок”). “Саро Фан” – тогдашний главный редактор сказал: “А нет ли здесь антисемитизма?” Потом мы сделали “С. Фан”, но главный редактор сказал: “С корейцами я ссориться не собираюсь”. Этот псевдоним недолго просуществовал. “Б. Тишинский” – это Большой Тишинский (переулок, в котором жил Игорь Всеволодович)».

А уже в 1965 году в альманах «Мир приключений» приняли подборку коротких историй об Алисе Селезнёвой «Девочка, с которой ничего не случится». Вот тогда вопрос о псевдониме встал всерьёз. Писатель потом вспоминал на творческой встрече: «Я представил себе, как я после того, как рассказ будет напечатан, приду в институт, и мне скажут: “Вот вы, товарищ Можейко, на овощную базу не пришли, к товарищу Ивановой отнеслись не по-товарищески, на собрание опоздали и ещё фантастику пишете!” Тогда я решил скрыться под псевдонимом. А так как времени на выдумывание не было, то я взял имя своей жены – Кира – и фамилию мамы – Булычёва». К этому остаётся добавить, что Алиса – это имя его дочери, и будет понятно, что вся творческая жизнь Кира Булычёва проходила под знаком трёх любимых им женщин: мамы, супруги и дочери. Даже четырёх: Селезнёва – девичья фамилия его тёщи.

Кстати, надо заметить, что, в отличие от большинства писателей-фантастов, героями произведений которых становились мужчины, Кир Булычёв женщин хорошо понимал, знал, любил и часто делал главными в рассказах и романах. Писатель оставил целую галерею прекрасных женских литературных образов. Он размышлял: «Если реалистическая литература занята выяснением отношений между людьми, а люди – это обязательно или мужчины, или женщины, то в фантастической литературе этот принцип художественной литературы часто забывается. То есть идёт подмена отношений – на место отношений между мужчиной и женщиной ставятся отношения другого рода – между человеком и обществом, человеком и техникой, человеком и наукой, человеком и машиной и так далее… И выходит, что машина, наука и другие подобные штуки начинают служить заменителем женщин… Что мне кажется определённого рода извращением».

Этим фантастика Кира Булычёва и отличается от всей остальной, которая писалась до него и во время его вхождения в литературу: у него всегда на первом месте оставались отношения между людьми. Один из его ранних сборников так и назывался – «Люди как люди» (1975). Действие многих рассказов из этой книги происходит в далёком космосе и на иных планетах, однако в центре повествования – человек, его переживания, его чувства. Возможно, этот подчёркнуто гуманитарный подход и сделал писателя таким популярным.

В конце 70-х творчеством оригинального писателя заинтересовались кинематографисты. Тогда вообще было такое поветрие – активно привлекать к написанию сценариев прозаиков. С разной степенью успешности для кино работали Василий Аксёнов, Владимир Войнович, Булат Окуджава, Аркадий и Борис Стругацкие… Киру Булычёву почти одновременно предложили сотрудничество такие признанные мастера кино, как Георгий Данелия (только что закончивший «Осенний марафон», а до того снявший «Мимино» и «Афоню»), Ричард Викторов (автор уже тогда классической для советской кинофантастики дилогии «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной») и Роман Качанов (автор трилогии о Чебурашке и крокодиле Гене и маленького шедевра, трогательной картины «Варежка»).

О том, как упорно работал в те годы Кир Булычёв и как он старался использовать все придуманные им сюжеты, многое говорит история несостоявшегося мультпроекта, которая стала известна совсем недавно. Хочется рассказать её во всех подробностях, поскольку она известна немногим.