Игровая площадка для грешников

Чейз рассмеялся, зажав сигарету в уголке рта, когда я начал подпевать во всю силу своих легких. Я поцеловал его вьющиеся каштановые волосы, которые снова стали длинными, прежде чем опуститься обратно на свое место рядом с Фоксом. Он не присоединился к пению, как Чейз, но на его губах заиграла усмешка, которая была единственным намеком на то, что он был под тем же кайфом, что и я. Фокс, как правило, был более нервным, чем мы двое, но я предположил, что, когда ты самый страшный человек по эту сторону «Границы» и за тобой тянется кровавый след, подтверждающей это, в этом нет ничего удивительного. Мы были практически единственными людьми в городе, которым он улыбался, и если кто-то еще видел, что он проявляет к ним что-то, кроме безразличия, то, как правило, был гребаным покойником.

— Давайте надеремся сегодня вечером, — предложил Чейз, выбрасывая окурок в окно с каскадом искр.

— Вечеринка у бассейна? — С надеждой предложил я, подпрыгивая на сиденье и продолжая танцевать, упираясь рукой в потолок и покачивая бедрами.

— Нет, — прорычал Фокс.

— Да ладно тебе. — Я повернулся к нему, и моя задница ударилась о сиденье, когда он окончательно разрушил мои мечты. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему нет.

— Я назову тебе две. Во-первых, потому что вся гребаная полиция Сансет-Коув будет искать причину, чтобы наведаться и повынюхивать в нашем конце города сегодня вечером, а во-вторых, потому что я, блядь, так сказал. — Он смерил меня взглядом, который подзадоривал меня бросить ему вызов в этом, но я знал, что лучше этого не делать. Однако до Чейза редко доходило подобное сообщение.

— Максимум десять человек, — начал торговаться Чейз, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть на него, и полностью отрывая взгляд от гребаной дороги, так что я смог рассмотреть его волевые черты лица и ярко-голубые глаза.

— Я сказал — нет, — голос Фокса понизился до того убийственного рычания, которое обычно предшествовало убийству первой степени.

— Ради всего святого. — Чейз ударил кулаком по рулю, когда повернулся обратно, и я надулся.

— Ну, если я не намочу свой член сегодня, вам, ребята, придется слушать огромное количество порно, когда мы вернемся домой. Я хочу посмотреть аниме в стиле даб-кон, а за ним впечатляющий кремпай, вы, ребята, не хотите присоединиться? — Предложил я.

— Почему ты всегда приглашаешь нас на свои порно-вечеринки? — Чейз цокнул языком.

— А, почему вы, парни, всегда говорите «нет»? — Я выстрелил в ответ, и Фокс издал низкий смешок, что было еще более редким явлением, чем его улыбка.

— Ты всегда можешь вернуться к этой старой птице и избавить нас от необходимости слушать твои дельфиньи крики, когда кончишь. Тогда ты сможешь принести нам еще пять штук, — пошутил Чейз, и я рассмеялся.

— Я издавал звуки дельфина только в один раз, — защищался я. — Девушке это нравилось. Вообще-то, я изображаю всех морских обитателей, но ты, наверное, не уловил, как я изображаю морскую черепаху. Они, кстати, так звучат, когда трахаются… — Я откинул голову назад и начал мычать, одновременно дергая бедрами и хлопая руками, как ластами.

Фокс фыркнул, а Чейз расхохотался, наблюдая за мной в зеркало заднего вида. Машина вильнула, и Фокс пнул его между подлокотниками.

— Смотри на гребаную дорогу.

Чейз отсалютовал ему, а затем его взгляд вернулся ко мне через зеркало. — Хуже всего то, что я знаю, что ты не выдумываешь это дерьмо, — сказал он сквозь свой низкий смех.

— Если это для кого-то фетиш, то я это сделаю. Просто говорю, — ответил я, закладывая руки за голову и широко расставляя ноги.

— Ты такой засранец, чувак. Не знаю, почему мне это нравится, но, блядь, нравится. — Чейз покачал головой. — Вы когда-нибудь задумывались, что бы сейчас подумала о нас всех Роуг?

В машине повисла тяжелая тишина, и я убрал руки из-за головы, обменявшись взглядом с Фоксом. Его руки были крепко сжаты в кулаки, и я предположил, что это означало, что он забыл о девушке так же сильно, как и я. То есть, совсем нет. Клянусь, иногда я все еще ощущал ее запах, тот кокосовый шампунь, от которого я сотни раз просыпался на Сансет-Бич. После всех этих лет ничто о ней не стерлось из моей памяти. Я не хотел забывать. Даже несмотря на все это гребаное дерьмо между нами. У нас было негласное правило — не говорить о ней. И я имею в виду, что мы никогда, блядь, не говорили о ней. Так почему же Чейз вспоминал о ней?

— Еще раз произнесешь ее имя, и я вырву тебе язык, — сказал Фокс тихим, но убийственным тоном.

— Полегче, брат, — успокаивающе сказал Чейз. — Это просто вырвалось. Я не знаю, почему она вообще пришла мне в голову.

Фокс был чертовски напряжен, как стояк размером с человека, обтянутый слишком тугой резинкой. Я подтолкнул его ботинок своим блестящим мокасином, заставляя его встретиться со мной взглядом.

— Она осталась в прошлом. Кого волнует, что она подумает о нас сейчас? — Спросил я, пожимая плечами, и Фокс что-то проворчал в ответ, а его челюсть начала подергиваться.

Хотя не могу сказать, что я не думал об этом раньше. Десять миллионов и один раз, если быть точным. И более конкретно, что бы она подумала обо мне теперь, когда я совсем вырос, мои мускулы налились, а мой член испытан и имеет толпу обожательниц. Я больше не был каким-то маленьким девственником, который не знал, как правильно целоваться, не говоря уже о том, как правильно трахаться. С тех пор как одна девушка предложила мне отсосать за пятьдесят долларов, когда мне было восемнадцать, я понял, что вместо того, чтобы сводить концы с концами, я мог бы заработать на единственной вещи, которую подарила мне мама. Все, что для этого потребовалось, — это немного усыпить душу, и вуаля, зарабатывать так деньги стало легко. Но не так легко, как танцевать стриптиз, который я обожал до усрачки. Целая куча девчонок выкрикивала мое имя, пока я совал свой член им в лица? Да, эта работа была создана для меня. Просто так получилось, что эскорт приносил больше денег. А там, где были деньги, был Джей-Джей. По крайней мере, я продал свою душу за хорошие деньги.

Потом случился трах. И если бы поедание кисок было олимпийским видом спорта, я бы стал золотым призером. А если бы проводился конкурс «Член года», то у меня была бы целая полка, посвященная моей победной серии. Жаль только, что Роуг никогда не видела меня таким, и я был обречен жить в ее памяти как тощий мальчишка, который однажды попытался поцеловать ее и потерпел столь впечатляющую неудачу, что это до сих пор остается одним из самых неловких моментов в моей жизни. Не ходи туда, братан.

Роуг никогда не была безопасной темой ни для кого из нас. Даже Чейз напрягся, несмотря на то, что именно он упомянул о ней. Она была как призрак Арлекина, который преследует нас время от времени, вызываемый одним лишь именем, как Кровавая Мэри. Но вместо того чтобы ударить тебя в спину ножом, она пинала тебя по яйцам и била в сердце одновременно.

Песня закончилась, и Чейз отключил мой телефон, прежде чем закурить еще одну сигарету.

Стук.

Я замер от шума, который определенно доносился из багажника машины.

Стук, стук.

Я крутанулся на своем сиденье, а Фокс подался вперед, и его глаза приковались к Чейзу, который вел себя так, будто не слышал этого дерьма.

— Чейз… — сказал Фокс, его тон был полон предупреждения. — Кто в багажнике?

Чейз глубоко затянулся сигаретой, избегая ответа еще несколько секунд, в то время как тот, кто был там, начал биться и кричать сквозь кляп. — Ну… помнишь того парня Фрица? Я случайно проехал мимо него по пути сюда и подумал, какого хрена? Убьем двух зайцев одним выстрелом сегодня.

— Это не один выстрел, — прорычал Фокс. — У меня был план разобраться с Фрицем, и ты же знаешь, что мы не совмещаем работу, особенно когда она, блядь, не спланирована. Так все и заканчивается. Так ловят идиотов.

Я застонал, пнув спинку кресла Чейза. Почему именно сегодня? Когда я был на седьмом небе от счастья и готов был лечь в постель с тюбиком смазки и улыбкой на лице?

Несколько дней назад Фриц изнасиловал девушку, которая работала в моем клубе. Он был каким-то отморозком, забредшим в город в прошлом месяце, но мы не обращали на него внимания, пока он не показал свое истинное лицо и не тронул одну из моих девочек. Его смерть была предрешена, но даже в Сансет-Коув убийство не сойдет с рук, если его толком не спланировать. То, что Чейз подобрал его, не согласовав это с Фоксом, было равносильно тому, чтобы помочиться на наш кодекс. Это было чертовски неправильно.

— Господи, Чейз, — пробормотал я. — Ты что, с ума сошел?

— Я увидел возможность и, блядь, воспользовался ею, — возразил Чейз, выпуская дым из легких, когда на большой скорости свернул с дороги. — Не вижу проблемы.

Фокс был пугающе тих, и это было нехорошо. Совсем нехорошо.

— Следующий поворот налево, — пробурчал Фокс после еще нескольких поворотов. Мы возвращались в нижний квартал по скалистым дорогам, и извилистыми тропами, которыми редко пользовались с тех пор, как несколько лет назад построили шоссе. Это место было мертвой зоной, и, хотя я просто хотел отправиться домой и отпраздновать нашу победу, похоже, сегодня вечером мне придется запачкать руки.

— Да ладно, чувак, мы просто отрежем ему член и отправим сообщение домой, в чем проблема? — Чейз спросил Фокса, и я провел рукой по лицу. Тупица заплатит за это. Он так и не научился.

— Суть в том, что мы делаем все по правилам не просто так, — прошипел Фокс, и его каменные черты исказились, превратившись из ангельских в нечто демоническое. — Мы не накидываем дерьмо на вентилятор. Это то, что спасает нас от тюрьмы, и что делает твою жизнь такой чертовски сладкой.

— В нем нет ничего особенного, — яростно прорычал Чейз. — Здесь нас никто не увидит.

— Ну, тебе лучше надеяться, что нет, — тихо сказал Фокс. — Остановись.

Чейз ударил по тормозам, и за машиной взметнулась пыль, прежде чем она пронеслась по дороге еще несколько футов и остановилась. Фокс практически вылетел из машины, и я так же быстро выскочил из нее, встав между ним и Чейзом, когда Фокс оскалил зубы, готовый преподать ему урок еще до того, как мы разберемся с парнем в багажнике.

Две стены мускулов прижались ко мне, потому что Чейз не отступал, хотя Фокс выглядел так, словно собирался надрать ему задницу, как Тед Банди.

— Прекратите, — потребовал я, и они оба послушались, пока я переводил взгляд между ними. Я был голосом разума всякий раз, когда эти двое сталкивались лбами. Они были нерушимыми братьями в девяноста девяти процентах случаев, но Чейзу нравилось время от времени испытывать Фокса на прочность. И если бы меня не было рядом, чтобы разнять их, неизбежно пролилась бы кровь. — Мы должны разобраться с Фрицем. Теперь у нас нет выбора. — Я уставился на Фокса, и его челюсть сжалась.

Я обхватил ладонью его шершавую щеку, удерживая его взгляд на себе, и у него вырвалось раздраженное ворчание. Он оттолкнул меня, подошел к багажнику и рывком открыл его. Он сунул руки внутрь, вытащил Фрица за лацканы джинсовой жилетки и швырнул его на землю.

— Пожалуйста, боже, пожалуйста! — завопил тощий маленький ублюдок.

Фокс выхватил пистолет так быстро, что я даже не успел подготовиться, когда прозвучал первый выстрел. Чейз двинулся в мою сторону, его кожаная куртка задела мою руку, когда Фриц закричал, а потом кровь потекла у него из промежности, где ему только что начисто отстрелили член. Я схватился за свои причиндалы, втягивая воздух сквозь зубы. Я не был готов к такому взрыву члена.

Фокс поднял пистолет повыше, нажимая на спусковой крючок с отстраненной холодностью во взгляде, и крики Фрица оборвались, когда пуля попала ему прямо между глаз, точно в центр. Его последний крик эхом разнесся по утесам, и долгую минуту у меня звенело в ушах, прежде чем до меня снова донесся шум океана.

Никто из нас не произнес ни слова, когда я вышел вперед, наклонился и поднял Фрица за руки. Чейз пошевелился, чтобы поднять ноги, а Фокс прислонился спиной к машине, пока мы несли Фрица к краю обрыва, укладывали его и распихивали камни по карманам. Я посмотрел с края утеса вниз, на глубокую пенящуюся воду внизу, и Чейз приподнял ноги парня, а я снова взял его за руки. Обычный пятничный вечер в Сансет-Коув.

Мы раскачивали его слева направо, наращивая инерцию, прежде чем кивнуть друг другу и сбросить его с края. Он летел как птица. Как мертвая птица с камнями в карманах, но все же. Фриц с громким всплеском ударился о воду, а затем медленно погрузился в ее глубины. К утру акулы уничтожат это чудо без члена. Ням ням ням. Нам действительно следовало бы вручить какую-нибудь медаль за то, что мы подкармливаем здешнюю популяцию акул. В этих водах водилось несколько редких видов, но мне хотелось думать, что сегодня они стали чуть менее редкими.

Пузырьки поднимались над водой, пока я смотрел на то место, куда упало его тело. Я не всегда чувствовал себя мертвым внутри из-за убийства. В первый раз все было не так. Первый раз изменил меня. Он стал катализатором того, что мое сердце почернело.

Я не рос в мечтах о том, чтобы стать психом-убийцей, но это не означало, что мне было плохо, когда мы стирали с лица планеты таких людей, как Фриц. Я не чувствовал себя виноватым. Я вообще сейчас ничего не чувствовал, кроме теплого воздуха, обволакивающего меня, и ощущения, что рядом со мной стоит мой брат.

Чейз прикурил еще одну сигарету, и я придвинулся к нему, обхватив его затылок, изот которого между нами поднимался запах дыма.

— Загладь вину перед Фоксом, — прорычал я. — И больше не выкидывай подобного дерьма.

— Да, да, — сказал он, ухмыляясь, но я знал, что он так и сделает, поскольку он хлопнул меня по плечу, и мы пошли обратно к Фоксу, который выглядел готовым продолжать убивать сегодня вечером.

Когда мы подошли ближе, он шагнул к Чейзу, выхватил сигарету изо его рта и раздавил ее в кулаке, прежде чем той же рукой ударить Чейза прямо в челюсть. Чейз с рычанием отшатнулся, а затем бросился на Фокса, как таран, ударив его плечом в живот и отбросив Фокса на несколько шагов назад.

Они начали агрессивно драться, ругаясь и нанося друг другу удары, пока Фокс полностью не вышел из себя и не повалил Чейза на задницу, опустившись над ним на колени и сжав в руке его футболку. На этот раз я не стал вмешиваться, понимая, что им нужно было подраться, но у меня все равно внутри все сжималось, когда я наблюдал, как они вот так набрасываются друг на друга.

— За каждое правило, которое ты нарушишь с этого момента, я буду ломать тебе пальцы, пока ты не усвоишь урок, — предупредил его Фокс.

— Чувак, — буркнул Чейз, но Фокс просто встал, обдав его пылью, прежде чем открыть дверцу машины и плюхнуться на водительское сиденье.

Я поднял Чейза на ноги, стряхивая с него пыль, и на его челюсти дернулся мускул. Он оттолкнул меня, удаляясь по дороге, и я вздохнул, забираясь на пассажирское сиденье, когда Фокс завел двигатель.

Фокс был тих, как могила, и я глубоко вздохнул, посмотрев на него, а затем снова перевел взгляд на дорогу, когда в моих ушах загудела тишина.

— Он просто пытался проявить инициативу, — наконец нарушил я молчание, пока мы смотрели, как широкая фигура Чейза продолжает удаляться по дороге впереди нас в темноту.

— А я просто пытаюсь защитить наши задницы, — прорычал Фокс. — У нас есть правила не просто так, Джей-Джей. Во что, блядь, он играл сегодня вечером?

Я поднял свой телефон с того места, куда он упал мне под ноги, и покрутил его между пальцами. — Ему не очень нравится, когда его держат под каблуком. Нужно время от времени спускать его с поводка, чтобы он был доволен. Ты же знаешь, какой он.

Руки Фокса вцепились в руль, и замысловатая татуировка бесконечности на большом пальце растянулась, а костяшки побелели. — Да… я знаю, — в конце концов признал он. А для такого упрямого засранца, как он, это много значило.

Он отправится в ад и вернется обратно ради меня и Чейза. Мы все сделали бы это друг для друга. Но Фокс так привык руководить всем, что иногда забывал, что Чейзом полжизни управлял его дерьмовый папаша, и ему никогда не нравилось, когда им командовали с тех пор, как он от него освободился. По большей части он позволял Фоксу брать инициативу в свои руки, но иногда, в такие моменты, как этот, он боролся против этой силы. Даже если это было не лучшим вариантом для всех нас.

— Ты должен позволить ему расправить свои маленькие пингвиньи крылышки, — пошутил я, ухмыляясь, и Фокс закатил глаза, но уголок его рта дернулся.

— Пингвины не летают, — пробормотал он, и я фыркнул.

— Они могут, если подтолкнуть их достаточно сильно.

Фокс коротко рассмеялся, а затем включил фары и тронулся с места, через несколько секунд догнав Чейза и опустив стекло.

— Залезай, брат, — крикнул Фокс, прилагая усилия, чтобы не выглядеть властным мудаком, хотя это и не особо помогало.

Чейз посмотрел на него, почесывая заросшую щетиной челюсть, прежде чем пожать плечами, открыть заднюю дверцу и проскользнуть внутрь.

Наступила тишина, и Фокс поехал по дороге, пока я листал музыку на своем телефоне и выбрал «Приятно иметь друга» Тейлор Свифт. Фокс бросил на меня прищуренный взгляд, когда я начал подпевать. Громко. Что совершенно не было направлено на то, чтобы снять напряжение и заставить их помириться. Вовсе нет.

Когда я прибавил громкость, а Фокс попытался выхватить телефон у меня из рук, у Чейза вырвался тихий смешок. Я засунул телефон под задницу как раз в тот момент, когда Чейз прыгнул на меня сзади, и вскоре мы втроем смеялись, как будто между нами ничего не произошло. Так было всегда. Так и должно было быть. Ничто и никогда не могло поколебать устои парней-Арлекинов. Мы были непобедимы, как луна. Правители ночи. Три короля этого чертова мира. Или, по крайней мере, королями одной его части. Но, насколько я был уверен, это был единственный кусок, который имел значение.

Потому что он был наш.

Заметка для себя: спать в машине невесело. Особенно в той куче дерьма, которую мне удалось угнать вчера с лодочной станции. Я имею в виду, это было все, что я смогла сделать с моими ограниченными ресурсами. Проходя мимо фургона сантехника, я прихватила отвертку, подмигнула ему, засунула ее в рукав и прошла мимо, сделав непринужденный вид. Вероятно, это было бы более эффективнее, если бы мое лицо не было такого яркого фиолетового оттенка, но я все равно восприняла это как победу, потому что он не поймал меня. В любом случае, вооруженная только отверткой, мой выбор для взлома машин был особенно ограничен, поскольку они должны были быть достаточно старыми, чтобы не иметь сигнализации и системы ключей, которую я могла бы обойти с помощью моей маленькой желтой подружки.

Итак, я нашла себе симпатичный красный джип, который был старше меня и имел пластиковые окна, которые я смогла открыть без особых усилий. Конечно, в нем было совсем некомфортно, и из-за отсутствия окон всю ночь напролет дул холодный океанский бриз. Бензина в ней было мало, и он издавал странный скрежет при переключении передач, но нищим выбирать не приходится, и все такое.

Тем не менее, мне нужно было внести кое-какие серьезные улучшения к сегодняшнему вечеру. Как минимум, раздобыть одеяло. Может быть, еще и какую-нибудь одежду, поскольку мое симпатичное бикини и короткие шорты потеряли свою привлекательность, поскольку мои сиськи дрожали от холода в темноте.

Я застонала, приподнимаясь, и невнятно прокричала проклятие в адрес гребаных чаек, которые, казалось, думали, что это идеальное место, чтобы остановиться и визжать друг на друга часами напролет.

Маленький песик, которого я отказалась назвать, потому что все еще ждала, что он бросит меня, радостно сел и лизнул мою руку, пока я убирала с лица спутанные волосы. Расческа должна была войти в первую десятку списка вещей, которые я должна была раздобыть сегодня. После того как меня похоронили заживо, купания в океане, а теперь еще и сна на волосах, мои темные локоны длиной до задницы определенно были в полном беспорядке. Хорошо, что у меня была моя верная бейсболка «Могучие Рейнджеры», чтобы скрыть худшее, но с какой бы стороны не посмотреть на это, щетка определенно была необходима.

Я с некоторым трудом открыла дверцу машины — она заскрипела и ее немного заклинило, — а потом наконец смогла вылезти из этой чертовой штуковины.

Я расправила плечи и выругалась, наклонившись, чтобы взглянуть на свое лицо в боковое зеркало. Я выглядела… чертовски ужасно. У меня был чертовски большой синяк под глазом, хотя, к счастью, он не был настолько опухшим, чтобы я не могла видеть из-за него, а следы пальцев на моей шее приобрели желто-синий оттенок, что, как я надеялась, означало, что они исчезнут в течение дня или двух. По крайней мере, теперь, когда цвета слились воедино, уже не казалось столь очевидно, что меня душили. Маленькие победы и все такое.

В бардачке лежала полуоткрытая пачка жвачки, и я была достаточно голодна, чтобы потянуться за ней — не говоря уже о том, что зубная щетка должна была попасть в список. Блядь.

Я припарковалась на старой дороге, которая вела вниз под пирс, и вздохнула, жуя свою несвежую жвачку, глядя на деревянный настил над головой. Прищурившись, я смогла разглядеть свое имя, вырезанное на дереве вокруг одной из толстых балок, поддерживающих его, прямо под краем самого пирса. Джей-Джей сделал это давным-давно, когда жизнь была как персик со сливками, и худшим, что со мной происходило, был сосед, чьи глаза следили за мной слишком часто, и чьи прикосновения задерживались слишком надолго. Тогда это казалось концом света. Но дайте мне снова встретиться с Акселем Филлипсом в любой день недели. По крайней мере, с той его версией, которая еще не решила, что со мной делать. Той, которая заставляла меня чувствовать себя неловко, когда мне было тринадцать, но не делала ничего, кроме нежелательных взглядов на меня.

Имя Джей-Джея, конечно, тоже было там, рядом с Фоксом, Чейзом и Мавериком, как всегда. Интересно, спускаются ли они сюда когда-нибудь теперь? К заколоченному дощатому настилу и сломанному колесу Обозрения, которое раньше значило для меня весь мир. Черт, раньше это и был мой мир. Раньше я мечтала, что однажды мы придумаем, как снова запустить все старые аттракционы, и поселимся в одном из заброшенных казино. Простые мечты для милой девочки, понятия не имеющей, как сильно жизнь собирается пнуть ее под зад. Впрочем, не думаю, что мне хотелось бы быть такой наивной сейчас. По крайней мере, теперь я знала, что мир готов подкинуть мне. Мне не нужно было думать, «что если», и тратить время на мечты.

Я выплюнула отвратительную жвачку в переполненное мусорное ведро, нырнула под пирс, чтобы пописать, как бродяга, — которой, как я думаю, я теперь и была, — затем вернулась к своей машине, своим пятнадцати баксам, своему скейтборду и кепке Могучих Рейнджеров. Неплохо. Дом, милый дом.

Дворняга виляла хвостом и переваливалась с боку на бок на переднем сиденье, похоже, считая, что у нас все было очень хорошо, так что я была склонна поверить ему на слово. Я должна была предположить, что он видел гораздо худшее, если думал, что это шаг вперед, а я не хотела падать еще ниже, чтобы узнать, что я упустила.

То, что я приняла за ранний рассвет, на самом деле было серединой дня, если судить по солнцу. Видимо, смерть действительно отняла у меня все силы. Это означало, что я проспала в этой куче дерьма четырнадцать часов или около того. Неудивительно, что мое тело болело, и я задыхалась от желания попить. Хотя отек в моем горле, казалось, сегодня немного спал.

Я провела рукой по лицу и тут же пожалела об этом, так как все мои синяки ужасно заболели.

Что, блядь, мне делать?

Мне нужно было разобраться со своим дерьмом, а потом выяснить, где сейчас находятся парни-Арлекины. Может быть, если я потрачу немного времени, наблюдая за ними, я смогу понять, как лучше всего заполучить их ключи. Пять ключей — и я буду обеспечена на всю жизнь. У меня будет все, что нужно, чтобы начать все сначала в новом месте, где-то далеко-далеко отсюда. Может быть, я полечу на восточное побережье и найду там какой-нибудь пляжный городок. Пары сотен миль должно было хватить, чтобы быть уверенной, что Шон никогда не узнает о моем чудесном воскрешении и я смогу уйти невредимой и свободной. При условии, что я не буду возражать против того, что этот ублюдок убил меня и вышел сухим из воды. Я все еще была наполовину уверена, что хочу взять в руки пистолет и свершить над этим мудаком собственное правосудие, но сейчас я согласилась бы даже на чертову туалетную бумагу.

Вау, я действительно достигла дна. Кто знал, что ТБ — такой ценный товар? Но она определенно была включена в список. Возможно, мне следовало бы добавить в список и настоящий туалет, но для сегодняшнего дня это было бы чересчур. Я была уверена, что общественные туалеты и жизнь в украденной машине в обозримом будущем останутся на повестке дня.

Очевидным местом для начала поисков был Дом Арлекина, где раньше жили Фокс и Маверик, и, без сомнения, до сих пор живет отец Фокса. Но если Лютер Арлекин узнает, что я вернулась в город, тогда я узнаю, насколько серьезно он собирался убить меня, если я когда-нибудь вернусь сюда. И я была почти уверена, что он был так же серьезен, как и Шон, и, вероятно, более искусен. У него была репутация убийцы, совершающего расправы. Два выстрела в грудь и один в голову. Если, конечно, он не хотел послать сообщение и не шел по пути нанесения увечий. Но я сомневалась, что для него я стоила таких усилий. Кроме того, когда я в последний раз была в городе, я была худенькой девчонкой, слишком любившей подводку для глаз, так что сомневаюсь, что он узнает меня сейчас. Возможно, я проводила каждый час бодрствования с его сыновьями, но это не означало, что он когда-либо уделял мне много внимания.