Я буду летать

Откуда он узнал? Она только раз летала. Хотела инкогнито, но система заставила зарегистрироваться. Софи даже результатов дожидаться не стала, да и не важны они ей были. Полетала, отвела душу и хватит. Она себя в тот момент маньяком ощущала, которому приспичило. И не было сил бороться против той жажды.

— Нетопырь? — вскинула брови, стараясь, чтобы голос звучал максимально прохладно. Эх жаль, нельзя заморозить словами. Она бы с удовольствием превратила парня в ледяную статую, а потом толкнула на пол. Как говорится — нет человека, нет проблемы. — Это зверь такой. Внесен в Красную книгу. Я в заповеднике один раз видела.

Парень продолжал сканировать ее лицо, и Софи чудом держалась, чтобы не выдать себя. Смотрела прямо. Не моргала. Ой, кажется, даже не дышала, потому как в груди начало печь, намекая, что еще немного и она сама себя задушит.

— Верно, — согласился он после мучительно долгой паузы, отвел взгляд и она, наконец, позволила себе вздохнуть. — Так как, говоришь, тебя зовут?

Отказаться назвать себя было бы подозрительно, а сбежать — невозможно. Ее мастерски заманили в ловушку, устроив допрос.

— София, — буркнула, досадуя на свою доверчивость. Она не Нетопырь, а овца.

— София, — протянул парень, добавив с насмешкой: — Ты странный техник, София. Не видя цвет твоего комбеза, я бы и не сомневался, что ты пилот. Не хочешь рассказать, как так получилось?

— Нет! — практически выкрикнула девушка. Паника нарастала. Она не была уверена, что имя брата сможет ее защитить, если наставникам станет известно об ее прогулках по ангару в неположенное время. И не только о прогулках. Она все еще жила мыслью, что будет летать. Что вселенная отзовется на ее просьбу и сделает так, чтобы вернуть день экзамена и все исправить. Глупо, конечно, надеется на подобное. Но именно об этом молила Софи звезды, когда всматривалась в них с обзорной палубы до рези в глазах. Об этом, а еще о брате.

— Нет, так нет, — не стал настаивать Алексей. Легко спустился по лестнице. Протянул руку, чтобы помочь ей, но девушка проигнорировала жест джентльмена.

В академии не было мальчиков и девочек, были курсанты, — так много раз им повторяли в начале года. Пришли сюда? Нечего рассчитывать на послабления. Софи и не рассчитывала. Она ждала чуда, что было еще хуже.

— Но если тебе понадобится помощь, дай знать, — и отошел в сторону, давая понять, что она свободна.

Глава 4

На обзорной палубе Софи притормозила. Не могла не остановиться: взглянуть на звезды и постараться успокоиться. Один провал ничего не значит. Один заподозривший пилот не приговор. Но дальше надо быть осторожнее.

На обзорной палубе «Избушки», как ласково звали меж собой курсанты орбитальную станцию ПКА, всегда царил полумрак, чтобы свет не отсвечивал на стекло и не мешал любоваться звездами. Сейчас было лучшее время для наблюдения: солнце ушло за Луну, Земля еще не показалась справа, так что перед станцией лежала бескрайняя чернота, подсвеченная далекими звездами, да огнями деловито пересекающих это пространство кораблей. Если присмотреться, можно увидеть в дальнем углу вечно догоняющую их, как шутили курсанты, китайскую орбитальную станцию. Это было, конечно, не так. Просто у обеих станций были схожи орбиты. Китайская академия являлась их ближайшей соседкой, все остальные старались держаться подальше, свято веря, что от новичков, которых выпустили в космос, еще и на истребителях, добра не жди. Им даже отдельный сектор выделили для полетов, чтобы курсанты, своими виражами, не смущали пассажирские и торговые суда, активно курсирующие между лунными городами и Землей. Американцы свою академию вообще на орбиту Марса вынесли.

На земной орбите фактически оставались лишь пересадочные станции, да цеха по сборке кораблей, плюс оборудование связи. Все остальное — из-за перегруза трафика — убрали подальше.

Ходили разговоры, что давно пора центральной сделать планету в созвездии Альфа Центавра — ближе к остальным планетам будет. Однако, разговорами все и закончилось.

Сектора заключали союзы, организовывали совместные экспедиции, учения, порой устраивали мелкую грызню, но полноценные конфликты остались в прошлом. Ибо перед лицом более высокоразвитых цивилизаций неудобно было оставаться кровожадными и глупыми дикарями, даже если эти дикари создали гипердвигатель. Так что сор из избы старались не выносить и решать конфликты максимально быстро и тихо.

Софи положила ладони на стекло. Последнее время ей казалось, что вселенная откликается на ее просьбы. Вот и сейчас что-то теплое коснулось груди, растекаясь внутри сочувствием, и дышать стало легче, ушла обида на поймавшего ее в ангаре курсанта, а собственные страхи показались ужасно глупыми.

Софи улыбнулась, поблагодарила звезды за поддержку и помчалась к себе. Время отбоя стремительно приближалось.

Ночью ей снилось что-то пушистое, невидимое, но теплое. Оно обнимало, нежно прижимая к себе, гладило по голове, отчего внутри рождалась смешная щекотка, а еще оно мурлыкало. Иногда это мурлыканье обретало форму слов:

«Забавная пылинка… Глупая… Но я уже близко. Скоро встретимся, пылинка».

Софи со всем соглашалась. Кто спорит со сном?

А еще теплая пустота знала, где брат. И даже готова была помочь его найти.

Утром Софи проснулась с улыбкой на губах и теплотой в груди. Конечно, ничего в ее жизни не изменилось, но она чувствовала себя так, словно весь мир признался ей в любви.

— Нет, ты видел? Сердцем чую — угнать хочет, поганка, — и Владимир Сергеевич гневно сунул под нос Березину планшет. На них недовольно покосились — завтрак проходил тихо, а тут такие эмоции…

Березин со вздохом отложил в сторону вилку и активировал запись — не отстанет же, он Володю прекрасно знает.

На экране отобразился ангар и две фигурки: одна в оранжевом комбинезоне, вторая в синем. Николай Александрович усмехнулся. Кто-то настолько сильно переживает за драгоценные «Стражи» и «ШИПы», что готов заподозрить в диверсии даже маленькую девочку.

Просмотрел, вернул планшет, пожал плечами.

— Ничего странного не вижу. Подумаешь, встретились. Разошлись без скандала. Уверен, курсант тревогу поднимать не станет, а если придет к тебе — замнешь.

— Стран-н-ного он не видит! — пропел Владимир, посмотрел неодобрительно, потом спохватился, понизил голос: — У девчонки пропал брат. Сам говоришь, любимый. И судя по всему, не только любимый, но и объект для подражания. Раз пошла к нам, значит, не смирилась с его потерей. Точно есть нарушения психики, я тебе отвечаю.

Николай Александрович только вздохнул. «Отвечает» он. Вечно ищет плохое там, где любой другой мимо пройдет.

Между прочим, у него яичница остывает, как и каша.

— Тест она сдала без нареканий. Претензий у психологов к ней нет, — заметил он.

— Слышал я, как местные тест проводят, — отмахнулся ложкой коллега, — исключительно для галочки. И ты прекрасно знаешь, как космос воздействует на психику. Любой, даже малой проблемой можно сломать. Мы вон со Ждановым сколько возились? И продолжаем возиться. Но признаюсь честно, если бы парень не был так чертовски талантлив, отчислил бы. Ну или запретил дальние полеты.

— Так София и не на летном учится.

Владимир взглянул осуждающе.

— А в ангар она ходит, чтобы полюбоваться? И не улыбайся. У нас пара «Незабудок» пристыкована. Подберет команду — один уже есть — и полетит на поиски брата. Чем не план? А главное, сразу появляются цель, мотив и стимул учиться у нас.

— Тебе бы сказочки писать, Володя, — укоризненно покачал головой Березин, пододвигая к себе тарелку с яичницей. — Девочка мечтает летать. Согласен. Но более чем уверен, учиться она бросит к концу года и уйдет в гражданскую. Так что успокойся. Никто твои драгоценные истребители не тронет. Лучше присмотри за Алексеем Ждановым. Не нравится мне его хождение в ангар по вечерам.

— Присмотрю, — пообещал Владимир, — а ты пообещай устроить первокурсникам тест. Поговори с психологами. Пусть проведут полную оценку личностей. Особенно технарей. Там и проверим: кто прав, а кто слишком добрый.

— А ты не трогай ее пока, — попросил неожиданно для самого себя Березин, испугавшись вдруг непонятно чего.

— Посмотрим, — хмуро отрезал Володя, явно желая избавиться от всего, что могло представлять угрозу спокойной жизни в академии.

На очередное занятие Софи чуть не опоздала. Влетела в класс буквально перед носом мастера. Заняла место за столом. Выложила перешитые перчатки, полюбовалась — красота. Натянула, пошевелила пальцами — совсем другое дело.

— Доброе утро, курсанты! — голос мастера, усиленный встроенным в гарнитуру микрофоном, разнесся по классу.

— Доброе утро, господин мастер! — слаженным хором гаркнули курсанты. Тонкий голосок Софи потонул в оре луженых глоток.

Мастер одобрительно кивнул и продолжил:

— Сегодня мы с вами разбираем систему охлаждения ускорителей. Она примерно идентична на всех судах, дело лишь в размерах, да в расположении деталей. Начнем со сложного и крупного — с фрегата, простое сами потом освоите.

На столах замерцали проекции. Софи внимательно вгляделась в свою. Так, этот блок с насосами ей знаком, тут непонятно, что накручено, а там вентиляторы, их сложно с чем-то перепутать.

— Вам нужно разобраться и найти поломку на схеме, потом исправить ее на модели. Посмотрим, как хорошо вы изучили ускорители.

Софи сняла перчатки. Что же… сначала легкая часть.

Работать с голограммами ей нравилось. Знай себе пальчиком води, увеличивай, уменьшай, поворачивай. И никакой грязи. Все бы занятия так проходили! Но мастер был приверженцем старой школы, считая, что мозг лучше всего запоминает вместе с руками. Мол, даже если голова забыла, руки вспомнят и в нужный момент подскажут.

Кажется тут, — решила девушка, разглядывая клапан термостата. Помнится, мастер говорил, что клапаны — самая ненадежная часть системы.

Она нажала кнопку на столе, которая означала готовность приступить к практической части. Голограмма погасла, крышка стола разъехалась и на платформу поднялась модель.

Ну-с. Рискнем.

Софи надела перчатки. Оглядела изрядно подкопченный стенд, на котором была приделана конструкция — угрожающе немаленькая по сравнению с ней. И почему на голограмме всегда просто, а тут не знаешь, с чего начать?! И девушка, стиснув зубы, полезла откручивать защитную решетку, чтобы добраться до клапана.

— Клапан хочешь проверить, да? — рядом нарисовался рыжий. Бесцеремонно заглянул через плечо, укоризненно поцокал языком: — А слона-то мы и не приметили. Там же правый вентилятор не работал.

Софи вспыхнула. Ну да… Она рассматривала голограмму в статике, не удосужившись запустить систему или провести исследование зондом. Сказали же, что не работает, вот и махнула рукой на диагностику… Дура.

Посмотрела с сомнением на подсказчика… По первости она нередко обращалась к парням за помощью, только те частенько давали неправильные ответы, желая избавиться от единственной девчонки в группе.

— Зуб даю, — жарко заверил рыжий и улыбнулся так, словно улыбка могла стать подтверждением его слов. — Давай, Софи, не тормози. До конца осталось не так много времени.

И он отправился в дальний конец класса за инструментом.

Легко сказать «не тормози», — расстроенно думала девушка. Если вентилятор — одну часть разбирать надо, если клапан — другую. Обе она точно не успеет проверить.

— Серова, долго медитировать будешь?

Еще и мастер злой. Обычно он никогда к ней не цеплялся, а сегодня она кожей чувствовала его раздраженный взгляд на себе. Неужели узнал про перчатки? Нет, тогда бы ее уже отчисляли…

— Никак нет, господин мастер! — ответила звонко. Громким и четким ответам их научили в первый же месяц. Так что мямлей и шептунов в группе не осталось.

Софи решилась и принялась отвинчивать панель, за которой прятались вентиляторы. Ладно, так и быть, в последний раз она поверит рыжему.

— Ну что же, — мастер обвел взглядом притихших курсантов, — все молодцы, кроме Серовой. Незачет.

Девушка застыла, неверяще глядя на мужчину. Она прекрасно слышала, как парни дружно обсуждали замену вентилятора. Неужели ошиблась и заменила не тот? Нет, не может быть. Перегоревшие провода сложно было перепутать.

— Антон Вадимович, почему? — завопил Макс и осекся под тяжелым взглядом наставника. На летном направлении, где дисциплину ставили во главу угла, ему бы за выкрик выговор впаяли, но мастер позволял небольшую вольницу курсантам, считая, что важнее правильно знать виды зондов и их применение, чем тянуться по стойке смирно и орать: «Есть! Так точно!».

В классе повисло недоброе молчание. Курсанты отрывались от работы, оборачивались на Софи, та стояла, опустив голову, чувствуя, как горит лицо. Мастер всегда был на ее стороне. Поддерживал, даже когда парни фактически объявили ей бойкот. Был строг, но справедлив.

Она не смогла поднять взгляд, заметив, что мастер остановился рядом с ее стендом.

— «Почему», Круглов? — мастер редко выходил из себя, но тут разозлился. — Инструменты не убраны, — принялся перечислять Антон Вадимович, и задние ряды торопливо зазвенели, — контур не закреплен, на одном болте болтается, решетка не поставлена. Достаточно?

И пусть мастер спрашивал рыжего, ответила Софи:

— Да.

Прикусила губу, запрещая себе плакать. В конце концов, это практическое задание. Одно из многих. Мастер прав, конечно — она не доделала его до конца, но первый курс за подобное не гнобили, делая послабление новичкам. И потому обида жгла грудь, несправедливость требовала отмщения, но Софи спокойно убрала инструменты, вернула стенд с моделью в стол и только потом, чувствуя, как не хватает воздуха, выскочила из класса.

Рыжий догнал ее в коридоре, развернул за локоть, прижал к стене, угрожающе навис. Мимо них, обтекая, двигался поток курсантов. Кто-то хохотнул и отпустил неприличный комментарий. Софи смутилась, дернула руку, потребовала:

— Отпусти.

Но Макс ее протеста даже не заметил:

— Что это было, заучка? — выдохнул яростно. Зеленые глаза аж потемнели от гнева. — Что ты такое натворила, что Вадимыч злой, как черт?

Софи задохнулась от несправедливости. Дернулась с удвоенной силой и рыжий внезапно отпустил, даже в сторону шарахнулся.

— И что здесь происходит? — лениво так поинтересовались за спиной у Софи. Девушка обернулась. Синие комбезы. Трое. Элита академии, частью которой она должна была стать.

А-а-а, махнула рукой на гордость. Хватит страдать по тому, что уже не исправить!

Скользнула взглядом выше и опешила. Снова он!

— Ничего не происходит, — с ленивой угрозой протянул рыжий, — обсуждаем, почему член моей бригады ведет себя так, словно ваш Феникс, а сама завалила простейший зачет.

— Это правда? — вскинул брови Алексей, в глазах мелькнуло сочувствие. Софи ощутила, как стыд сдавил горло, а лицо снова горит. И почему всем есть до нее дело? Заняться нечем?

— Я разберусь и пересдам, — искренне ненавидя заступников и радетелей, буркнула девушка. Может, четверокурсник сам ее выдал начальству. К мастеру пришли на нее с докладной, вот и взъелся.

— Надеюсь, — процедил рыжий и удалился, ухитряясь спиной выражать неодобрение: вредная девчонка опять подставляет под удар его драгоценную бригаду.

— Это всего лишь зачет, плюнь, — щедро посоветовал второй пилот, с копной светлых вихрастых волос. После третьего курса парням разрешали не стричься под ноль. Девчонкам в этом плане было проще: или короткая, чуть ниже ушей прическа или аккуратно заплетенные в косы и собранные на затылке волосы — не дай Бог, в механизм затянет.

— Сама справлюсь, — нервно дернула плечом Софи. Наверное, больше всего на свете она ненавидела такое сочувствие: пустое, бесполезное, давящее на плечи.

— А почему он тебя Фениксом назвал? — спросил вдруг третий, и Софи поняла, что страшнее сочувствия бывает любопытство. Еще более пустое и опасно-ядовитое.

— Дурак, потому что, — отрезала девушка и сбежала, не попрощавшись. Умом понимала: бегство не выход, но ноги сами понесли в сторону каюты, где можно было спрятаться под одеяло от злого мастера, вредного рыжего и непонятного четверокурсника…

И дернуло рыжего за язык сравнить ее с братом. Заметил, как она пролистывает на планшете новости об Олеге, увидел знакомую фотку — она и не знала, насколько брат популярен в академии. Был. Вот Макс и решил: непутевая механик — фанатка Феникса. Взбеленился еще больше. Ворчал, что надо схемы учить, а не на пилотов заглядываться, пусть и таких крутых.

Софи вдруг осознала, что прет, не глядя, по коридору, с пыхтением разозленного ежа, а парни со смешками убираются с ее пути, бросая вслед замечания о вредности отдельных гномов.

Беда любого замкнутого пространства — публичность.

Софи замедлила шаг, заставила себя задышать ровно и перестать кусать болевшие уже губы.

«Ты меня слышишь, Пылинка?», — раздалось вдруг в голове, и Софи запнулась, застыла с поднятой ногой, устремив ошалевший взгляд перед собой.

Пылинка? Среди бела дня?

Паника хлестнула по нервам, и девушка осознала, что этот ужасный день и не думает менять гнев на милость.

— Забавная она, — задумчиво хмыкнул Мишка, излюбленным жестом взъерошив непокорные волосы, — похоже, дрянной из нее механик. У меня было чувство, что тот чел, бригадир, придушит малышку, не вмешайся мы. Видать, серьезно их достала. Сам знаешь, какая в бригадах грызня за успеваемость. А этот… высоко метит. Карьерист, — и он неодобрительно покачал головой.

— Она не забавная, а странная, — заметил Николай, поправляя манжет комбинезона с таким видом, точно на нем был фрак, — механик из нее дрянной, зато в ангар таскается по вечерам и знает в деталях процесс предполетной подготовки. А ты видел, как она испугалась, когда ее назвали «Фениксом»?