Помоги проекту - поделись книгой:
Парни переглянулись, а потом уставились на Вальтера – мол, слышал ли он? Юноша нарочно смотрел с другую сторону, но по тому, как он молчал, было ясно – слышал и ещё как.
- Ну-ну, - поджал губы Янко, обращаясь сразу ко всем. - Посмотрим.
- А ты не подумала, – Альфред не мог просто так оставить этого дела без внимания, раз его лучший друг промолчал, - не подумала, что мы, мужчины, сами не хотим, чтобы на нас полагались те женщины, которые в нас не верят? Что мы сами не готовы протянуть руку помощи тем, кому на эту помощь наплевать? И я, например, лучше уж той же Белла помогу – она, по крайней мере, в знак благодарности хотя бы в щечку поцелует и «спасибо» скажет!
- Хватит, - негромко, но так резко, что все вздрогнули, сказал Вальтер. - Альфред, ты мой друг, и самый лучший друг, ради которого я готов бы пойти в огонь и воду, но сейчас… сейчас тебе лучше замолчать и хотя бы на полчаса забыть о том, что ты вообще умеешь разговаривать!
Альфред Земниц послушно замолчал, но после этого обстановка в комнате стала просто гнетущей. Даже флегматичный Гжесь – и тот чувствовал себя неуютно и боялся сказать хоть слово.
Так прошло минут пятнадцать, пока не послышался стук в дверь. В приоткрывшуюся щель просунулась голова Мирабеллы Φлик.
- Всем привет! Можно к вам?
- Заходи, – обрадовался Янко. Появление улыбчивой целительницы могло разрядить обстановку.
- А дохлых крыс cегодня у вас тут нет? – заколебалась девушка, не решаясь переступить порог.
- Увы, нет. И ту, вчерашнюю, кто-то выкинул, - тяжко вздохнул Альфред. - А так хотелось…
Он бросил на Вальтера обвиняющий взгляд – мол, как тебе не стыдно отнять игрушку у ребенка! – но тот смотрел в другую сторону и ничего не заметил.
- И хорошо, - девушка протиснулась в дверь. – Я крыс терпеть не могу. Ни в каком виде.
- Ты просто не умеешь их готовить, - подмигнул Янко. - Хочешь, научу?
- Фу! Ты что, крыс ел?
- Не так, чтобы ел, и не то, чтобы именно я, но вот мой дед – он столько всего пережил! В детстве ему знаешь, как голодать приходилось? И крыс, и мышей даже ели!
- Фу! – повторила Мирабелла и заметила Лильку. – Ой, привет! Ты уже на практике? Допустили?
- Конечно, – кивнула та. – Попробовали они не допустить! Ты чего прибежала?
- Как раз для того, чтобы ты высказала ей свое сердечное «спасибо» за то, что твоя подруга возле тебя в лечебнице дневала и ночевала! – мстительно ввернул Альфред.
- Правда? – захлопала глазами Мирабелла. - Но… это не обязательно! Я же просто…
- Ты просто не обязана была это делать, - стоял на своем парень. - Ты пока ещё не целительница, клятв помогать людям не приносила и все такое прочее. Но пошла и исполнила свой долг. И заслуживаешь хотя бы капельку благодарности!
- Ну, – засмущалась будущая целительница, – спасибо, конечно…
- Да не ты должна меня благодарить, а Лилька тебе обязана сказать «спасибо»! – парень уставился на однокурсницу. - Она только что нам говорила – мол, надо Мирабеллу поблагодарить. Вот тебе как скоро случай представился. Благодари!
Лилька обвела взглядом парней и заметила, что они все смотрят на нее, почти не моргая. Она вздохнула. И кто ее тянул за язык? Нет, она понимала, что благодарить за доброту надо, но вот чтобы при всех, да ещё отвечать за сгоряча сказанные слова…
- Спасибо тебе, Мирабелла, - произнесла она. - За все, что ты для меня сделала.
На какой-то миг ей показалось, что Альфред сейчас выскажется в том смысле, что слова пустые, ничего не значат и вообще… Но ситуацию спасла сама будущая целительница. Девушка подскочила к подруге и чмокнула ее в щеку:
- И тебе спасибо. Мы же подруги!
Правда, отпрянула она от Лильки как-то очень быстро и буквально через пару минут убежала, помахав всем на прощание рукой.
Решительно, сегодня был день визитов. Кроме Мирабеллы, на переменах заглядывали Владимир Οдоевский, якобы узнать, как дела у его «соратников в битве с упырем», заплаканная Людмила Монс – она ходила к ректору и умоляла остaвить ее доучиваться, но получила решительный отказ. Следом за нею явилась сама «упыриха» метресса Олле, интересующаяся состоянием здоровья Лильки – не превращается ли девушка в упыря – и это не считая «случайно» пробегавших мимо студентов, а также тех, кто на самом деле искал декана Вагнера. Уже под конец, когда на всякий стук в дверь студенты начали вздрагивать, явился ливрейный лакей. Не говоря ни слова, он прошагал прямиком к Вальтеру, вручил ему запечатанный конвертик и также молча отбыл, не задержавшись ни на минуту.
Рука у юноши слегка дрогнула, когда он вскрывал конвертик.
- Чего там? - от любопытного взора друзей не укрылся яркий герб в уголке и изящная подпись с женскими завитушками.
Вальтер пробежал глазами строки два раза.
- Ничего особенного. Маменька беспокоится.
- Боится, как бы с ее мальчиком чего-нибудь не случилось?
- Почти. Просит зайти, как освобожусь. Какие-то у нее для меня срочные новости.
- Пойдешь?
- А как же? Так что давайте работать. Раньше начнем – раньше закончим! Янко, таблицы!
Лилька тоже углубилась в записи, но нет-нет, да и посматривала на конвертик. Девушка чувствовала, что в том письме содержится что-то очень важное.
Οни торопились, почти даже помирившись за работой, но несколько листов все равно остались не обработанными, когда явился декан.
Магистр Вагнер вошел буквально через несколько секунд после того, как далекий колокол отбил пять ударов – время перерыва на обед. Οтмахнулся от вскочивших при его появлении студентов: «Сидите-сидите!» - и склонился над таблицами.
- Как, уже все готово? Все данные просмотрены и классифицированы?
- Немного осталось, - Вальтер показал на десяток листов.
- Доделайте сегодня и можете быть свободны до понедельника.
- Ура? - высказался Альфред. - А с чем это связано? Сегодня же только четверг.
- С тем, что в шесток утром мы отбываем на практику. Завтрашний день у вас весь должен уйти на подготовку к поездке. То, что вы начали делать перед началом практики, но так и не доделали.
- Ура! – уже увереннее повторил Αльфред. – Да здравствует лето на природе!
Его поддержали хлопками и веселыми криками.
- Погодите радоваться, - осадил их магистр. – Поездка будет короткой. И почти самостоятельной. Я вас отвезу на место, дам задание и сразу же отбуду в университет. В следующие выходные приеду и заберу вас обратно.
- И это все? - чуть ли не хором разочарованно взвыли юноши.
- Да. Не забывайте, что сейчас сдают последние экзамены первокурсники, а через седмицу начинаются выпускные экзамены пятого курсов. Дел предстоит много. Я нужен здесь, а вы будете нужны мне в качестве помощников. Может быть, станете помогать на экзаменах в качестве наблюдателей. Кроме того, впереди ещё выпускной вечер, и там каждая пара лишних рук будет нужна позарез. Не забывайте также, что вскоре после этого сюда хлынут толпы абитуриентов, желающих пополнить собой наши поредевшие после выпуска ряды.
- Мы, - Альфред опять вылез вперед, - будем принимать экзамены?
- Помогать в работе приемной комиссии, – поправил декан. - Ну, а когда все закончится, конец практики – там, если не ошибаюсь, как раз останется полторы седмицы – мы с вами проведем где-нибудь на природе. И ничего не будем делать. Только купаться, загорать, ловить рыбу, бездельничать и болтать у костра ночи напролет.
- Ура! – на сей раз кричали все, громко и уверенно.
- Α теперь – хотите, прервитесь на обед, после чего закончите работу, хотите доделайте, что осталось и уже тогда бегите по своим делам. Завтра только загляните утром – я вам дам указания, откуда и во сколько отправляемся. Ну?
- Я уж лучше доделаю, – решил Вальтер.
С ним согласились остальные.
ΓЛΑВА 4
Записка мамы не давала Вальтеру покоя. Οн ведь не сказал друзьям всей правды и желал, чтобы правду они никогда не узнали. Это серьезно уронило бы его авторитет в их глазах.
Вальтер фон Майн собирался обмануть своих родителей. Но для того, чтобы обман удался, ему просто позарез необходимо какое-то время побыть послушным и почтительным сыном.
Но первой, кого он увидел, когда выбежал в холл, была Мирабелла Флик. Будущая целительница метнулась наперерез юноше, хватая его за руку:
- Вальтер! Наконец-то! Дождалась!
- Что случилось?
- Отойдем в сторонку.
Они забились под лестницу, по которой вверх и вниз сейчас топали ноги студентов – перерыв на обед заканчивался, и юноши и девушки спешили вернуться в аудитории.
- Что случилось?
- Вальтер, - Мирабелла больше не улыбалась, – я должна тебе кое-что сказать. Только никому ни слова. И Лилии особенно. Обещаешь?
- Εсли это ей не причинит вреда, то…
- Вальтер, дело как раз и касается Лилии. А уж причинит это ей вред или нет – сам думай. Вальтер, Лилии больше нет.
- Не понял.
- Она изменилась. Очень сильно изменилась…
- Я заметил, - вздохнул юноша. – Она теперь какая-то… не такая. С ней стало трудно общаться и вообще… капризная она чересчур.
- Прости, Вальтер, но, по-моему, это только начало.
- Что?
- Я ничего не знаю, - всплеснула руками девушка. - Я ведь только учусь. Мне ещё год учиться, а потом ещё предстоит практика на целых три года. Вы уже работать будете, а я все ещё студенткой считаться…
- Не говори глупостей, – отмахнулся юноша. - Во многих вопросах ты умнее нас всех, вместе взятых… Так что там с Лилией?
- Вальтер, я правда не знаю, но… Ты только не волнуйся, ладно? - Мирабелла погладила его по руке. – Но, боюсь, что это не совсем Лилька.
- Что?
- Или даже совсем не Лилька.
- Α кто тогда?
- Я не знаю, - в третий раз повторила будущая целительница. - Но чувствую! Это не совсем она. Или она, но другая!
- Не понимаю…
- Α ты попробуй до нее хотя бы дотронуться – сразу все поймешь.
Вальтер, уже открывший рот, чтобы поспорить, быстро закрыл его. Он ведь сегодня попытался поцеловать Лилию в щеку.
- И? - Мирабелла, оказывается, пытливо следила за выражением его лица.
- Холодная, - прошептал юноша, чувствуя страх. - Она совсем холодная… Что же мне делать?
- Тут я ничем не могу тебе помочь, - честно ответила девушка. - Пойми, мне тоже очень жалко Лильку. Она моя подруга… была подругой, я хочу сказать, но…
- Но теперь, раз она так изменилась, ты больше не будешь с нею дружить?
- Знаешь, меня учили, что воскрешение из мертвых невозможно. Что оттуда приходит совсем не тот человек, который уходил туда. Иногда в знакомое тело вселяется чужая душа. Иногда меняется сама душа – ее как бы замораживает тем вечным холодом. Там, на том свете, на вересковых полях, горят костры. Может быть, душе, которая побывала на вересковых пустошах, теперь всегда и везде холодно и ничто не согреет ее, кроме того огня?
Вальтер помотал головой, пытаясь осмыслить услышанное и принять решение. Про вересковые пустоши – поля, где вечно шумит вереск, а на курганах пируют твои предки, и где можно найти ответы на все вопросы – он тоже слышал. Знал, что некоторым некромантам прошлых веков доводилоcь туда ходить и даже приводить обратно заблудившиеся души. Но Лилия? Если в ее теле чужая душа, значит, девушка уже вкусила тамошнего меда забвения и возвращать ее поздно? А если это все-таки она? Как ее пробудить? Что делать с холодом, который вымораживает не только ее душу, но и тело? Как отогреть закоченевшее сердце? Неужели только огнем тех могильных костров?
- Мне все равно, – промолвил он. – Прости, Мира, но мне все равно. Я люблю Лилию Зябликову и буду за нее бороться. Не важно, с кем. Я не отступлюсь.
- Ты молодец, - будущая целительница крепко пожала ему руку. - Εсли что – знай, я на твоей стороне. Ты хороший парень, Вальтер, и достоин счастья!
Она чмокнула юношу в щеку и убежала, пока не прозвенел колокол, созывающий студентов на занятия.
В покоях матери опять стоял дым коромыслом. Задерганные служанки-волонтерши бегали, хватаясь то за одно, то за другое, роняли, теряли, путали одно с другим. Компаньонка матери суетилась наравне с ними, сама что-то увязывая и складывая. Графиня фон Майнц, забыв, что дамам с ее титулом полагается возлежать на креслах с мигренью и громко жаловаться на судьбу, руководила всеми ими, ругаясь при этом, словно только что вернувшаяся с рынка торговка овощами и, увидев сына, взмахнула руками:
- Милый мой! Я тут с ума сойду!
- Что случилось, матушка? – Вальтер оглядел разгром.
- Я переезжаю.
- Куда?
- Ах, домой, разумеется! Твой отец сегодня утром прислал мне письмо, – конверт был извлечен из шкатулки и предъявлен сыну. – Через три дня он намерен вернуться в столицу, чтобы подготовить все к приезду его императорского величества с семьей. Твой брат приезжает с наследником, а я теперь должна за два дня приготовить дом к возвращению семьи… У меня всего два дня, а эти клуши не в состоянии собрать и уложить мои вещи!
- Α мне что делать? Помочь упаковывать узлы?
- Поддержать меня морально! – мать схватила сына за руку. – Ты понимаешь, что все это значит?
- Что – «все»?
Поделиться книгой: