Помоги проекту - поделись книгой:
Дамиан мягко коснулся пальцами губ мальчика, заставляя его умолкнуть.
– Перескажи своими словами.
Франк кивнул неуверенно, выждал паузу, а потом заговорил, с трудом подбирая слова.
– Спиритический сеанс проводили по просьбе… отца… мистер Орфей, так он там назван… Его дочь… скончалась годом ранее во Франции… являлась отцу в видениях и просила… забрать ее. – Франк перевел дух. – Так. На сеансе присутствовали: отец, подруга покойной мисс Бритомартис, сама мисс Эмилия, конечно, жених девушки – мистер Автолик и… мисс Мента, выбранная проводником. Дух явился и попросил забрать останки и перевезти их в Англию. Дух не визуализировался, эктоплазмы не было, но все слышали голос, отличный от голоса мисс Менты, а также видели свечение.
– Тень и свечение? – удивился Грегори. – Настоящее явление Тени, не обычный спиритический цирк, и – свечение?
– Так написано, сэр. И больше ничего. Мисс Эмилия Кармайкл не давала результаты своих исследований в журнал. – Франк виновато развел руками.
– Все нормально. – Дамиан поцеловал мальчика в висок. – Будем считать это доказательством подлинности ее силы. Настоящих медиумов, что я знал, отличали скромность и благоразумие.
– Оставим это. – Грегори развернул кресло, так чтобы можно было в упор – и с укором – смотреть на брата, вместе со своим «компаньоном» устроившегося на диване. – Визит этого Аждара – вот что меня беспокоит. Нужно было расспросить его.
Дамиан покачал головой.
– Едва ли это помогло бы. Аждар упрям, как и все Тени, древние и могущественные. Он сказал ровно столько, сколько сам решил.
– Мы могли бы, по крайней мере, узнать, кто послал его.
Дамиан развел руками.
– Могли. Возможно. А может, и нет. Во всяком случае, нам пришлось бы заплатить за этот ответ, и, боюсь, цена была бы слишком велика. Наша кровь, если ты помнишь, дорогой брат, дорого ценится. И это в том случае, если нам удалось бы его вызвать, что весьма и весьма непросто.
– И все, что мы получили, это бессмысленное предсказание! – Грегори раздраженно саданул по подлокотнику кресла.
– Не такое уж бессмысленное, – покачал головой Дамиан. – Лаура выбрана для жертвоприношения, и, когда все закончится, она получит желаемое.
– Что?!
– Тебе виднее, – вновь качнул головой Дамиан. – Она была главным образом твоей женой. Но в любом случае… Ты ведь помнишь слава Аждара? Запиши их.
Грегори посмотрел на брата выразительно, затем с легким укором, но взгляды эти никак не подействовали. Пришлось подниматься, открывать секретер и доставать бумагу и письменный прибор. Чернила на листке еще не просохли, когда Дамиан вырвал его из рук Грегори, прочитал быстро и, кивнув, передал своему спутнику.
– Запомни, дорогой мой. У Франка совершенная память, все прочитанное он заучивает с точностью до ошибочно поставленной запятой. Рано или поздно нам это предсказание станет понятно.
– Хорошо бы это произошло рано, – вздохнул Грегори.
– Хорошо бы. Но пока у нас есть другие зацепки. И, пожалуй, нам следует еще раз потолковать с этой медиумессой, расспросить ее об Элинор Кармайкл. Ты ведь видел, кровь этой девушки пришлась Аждару по вкусу, а уже это говорит о многом. Идем к мадам Кесуотер, приобщимся к спиритической мудрости. А ты, Франк, отправляйся наверх и ложись отдохнуть. И слышать не желаю возражений.
Юноша поднялся покорно, коротко учтиво поклонился и вышел. Грегори проводил его задумчивым взглядом, гадая, откуда же взялся этот мальчик и кем он в действительности является. Компаньон? Ученик? Взгляд метнулся к Дамиану, с непривычной нежностью смотрящему вслед юноше, и в голову пришла совсем уж нелепая мысль: любовник?
– Этот мальчик…
Дамиан сморгнул, и взгляд его стал значительно холоднее, а на губах появилась знакомая саркастическая усмешка.
– Некоторым тайнам лучше пока оставаться тайнами. Приведи Кесуотер, братец.
Элинор, едва за Гамильтонами закрылась дверь, вскочила, не в силах усидеть на месте. Глаза Сибилл Кесуотер неотрывно следили за каждым ее шагом и жестом. Такова была и тетушка.
Когда-то они были близки с тетей. Ближе, чем были бы родные мать и дочь. Элинор поверяла все свои тайны тете Эмилии, спрашивала всякого совета и получала его. Тетя была полна жизни – в противовес матери, которая запомнилась Элинор бледной тенью, выцветшей фотографией. Отцу до нее также не было дела. Родись она мальчиком, и, возможно, он проводил бы с ней больше времени. Девчонка же ему была совершенно неинтересна.
– Как ты выросла, моя дорогая.
Грудной, гулкий голос Сибилл Кесуотер нарушил, наконец, тишину. Элинор вздрогнула от неожиданности.
– Зачем вы пришли?
– Я ведь сказала уже, дитя: чтобы передать тебе послание от Эмилии.
– Моя тетя умерла, – сухо напомнила Элинор.
– Ну конечно умерла! – Сибилл Кесуотер хихикнула. – Разве нет у нас духовной силы, чтобы поддерживать связь сквозь завесу смерти?
– Я не верю в это. – Элинор, севшая на мгновение, вновь поднялась и, чтобы занять руки, принялась разливать чай. А потом она вспомнила, что именно его тетушка считала самым действенным средством ото всех бед и несчастий. Рука на мгновение ослабла, дрогнула, пальцы разжались, и ситечко упало на ковер. Элинор нагнулась за ним, бросая невольные взгляды на ноги Сибилл Кесуотер. Глупо было, но Элинор мерещились под черным платьем раздвоенные копыта.
– Говорите, что вам нужно, и уходите, мадам, – сказала Элинор, поднимаясь.
– Присядь, милая, разговор выйдет долгий. – Кесуотер улыбнулась, как ей думалось, очаровательно. – Ты ведь знаешь, дитя, послания из иного мира путаны. Тебе потребуется разъяснение.
Элинор взяла со столика чашку и села, разглядывая мадам Кесуотер. В духов и явления с того света она не верила, но слишком хорошо помнила, какой силой обладает опытный медиум. Ей ничего не стоит заморочить даже самого здравомыслящего человека.
На сеансе Элинор была лишь единожды, семь лет тому назад, и никогда не стремилась повторить этот опыт. Сперва тетушка считала Элинор слишком юной, потом, после сеанса, – помня о пережитом племянницей страхе, – не настаивала на повторении. Элинор сама тот сеанс помнила смутно, обрывками: страх, дым, запах благовоний и скользящие в том дыму тени. Они походили на то чудовище, что померещилось Элинор сегодня в гостиной.
Она провела рукой по глазам, стремясь избавиться от наваждения, потом выпрямилась, глядя на мадам Кесуотер уверенно, даже дерзко.
– Что за послание? Говорите, и покончим с этим.
– Этой ночью, – издалека начала мадам Кесуотер, – я спала некрепко. Все меня беспокоило что-то, и в конце концов я пробудилась, как от толчка. И вижу: у постели моей стоит Эмилия, твоя тетка, в самом что ни на есть жутком виде.
Это сочетание величественной глыбы и невежественной деревенской сказительницы Элинор неизменно раздражало. Она принялась слишком громко и энергично размешивать чай, но Кесуотер не обратила никакого внимания на звяканье ложечки, занятая рассказом, а еще больше – собой. Она любила, как, впрочем, и покойная тетушка, оказываться в центре внимания.
– Стояла Эмилия надо мной, вся в черном, в клочьях дыма, и долго молчала. А когда заговорила, голос ее был ужасен.
Элинор отставила чашку и сцепила пальцы в замок. В явление духа тетушки она, конечно же, не верила, да и сама Кесуотер, насколько Элинор всегда казалось, не была суеверна. Ее визиту было объяснение куда проще: желание нажиться на чужом горе или же чужих проблемах. Такие, как она, всегда были в курсе слухов и сплетен. Подслушивали в местах, куда брезговали забираться и самые брезгливые журналисты, и чуть ли не в окна заглядывали. Внутри Элинор заклокотали гнев и отвращение, но отменное воспитание не давало им вырваться наружу.
– Вы – стервятница, какой была и моя тетка. Поверить не могу, что вы потратили время на мои поиски! Как вам это, кстати, удалось? И зачем?
Мадам Кесуотер всплеснула руками.
– Дитя мое! О чем ты?!
– Я не собираюсь терпеть ваше присутствие! – отрезала Элинор. – Прошу вас покинуть дом.
– Я всего лишь передала тебе послание. – мягкая дружеская улыбка этой ужасной женщины больше напоминала людоедский оскал. – Но я уйду, если ты этого хочешь.
Мадам Кесуотер поднялась, расправляя юбку. Элинор встала следом за ней, не сводя глаз со старой знакомой и гадая, зачем она пришла в действительности. Кесуотер была предприимчива и всегда казалась еще более циничной шарлатанкой, чем тетя Эмилия. Так зачем она здесь? Заморочить Элинор или Гамильтонов?
– Я оставлю тебя, милая. – Кесуотер сделала по-мужски широкий шаг и стиснула Элинор в объятьях так, что затрещали кости. Шею кольнуло, расцарапанная щека отозвалась болезненным зудом.
Элинор поспешно выпуталась из объятий и отошла на несколько шагов. Скрестила руки на груди, защищаясь от иных непрошеных прикосновений.
– Благодарю за ваш визит, мадам Кесуотер. Не смею больше задерживать.
Медиум улыбнулась снисходительно.
– Прощай, дитя, и подумай над моим посланием.
И мадам Кесуотер вышла, оставив Элинор стоять, охваченную одновременно раздражением и некоторым замешательством.
Грегори все еще сомневался в пользе такого разговора, но спорить не стал. Отставив стакан, он поднялся и вышел из гостиной. И почти сразу же наткнулся на мадам Кесуотер. Замерев перед зеркалом, она прилаживала при помощи угрожающего вида булавок огромную и весьма уродливую шляпу. Силуэт ее, отраженный в зеркале, казался зыбким, призрачным, и на мгновение Грегори даже уверовал в мистическую природу этой женщины. Однако он быстро опомнился. Все ей подобные искусно умеют пускать пыль в глаза.
– Мадам, вам стоит выпить чашку чая перед уходом. Я слышал, что визиты духов отнимают много сил.
Женщина метнула на него заинтересованный взгляд записной кокетки.
– Чаю, мистер Гамильтон?
– Или бренди, – кивнул Грегори.
Кесуотер выдернула булавки, передала их вместе со шляпой горничной и величественно вплыла в гостиную. Дамиан не шелохнулся в своем кресле. На долю секунды горло сдавило от страха. В следующую секунду Дамиан пошевелился и открыл глаза.
– Мадам?
– Мистер Гамильтон-младший, не так ли?
Медиумесса опустилась в кресло, медленно, внушительно и пугающе. Устроившись наконец, даже, вернее сказать, утвердившись, она бросила на Дамиана взгляд из-под ресниц. Тот улыбнулся в ответ.
– Я предпочитаю, чтобы меня звали по имени, мадам: Дамианом.
– Молодые люди в наше время слишком расположены фамильярничать, – посетовала Кесуотер.
– И слишком любопытны, – кивнул Дамиан. – Грегори, ты не нальешь мне кофе? Я, мадам, страшно заинтригован Эмилией Кармайкл и жажду узнать о ней побольше.
– О-о… – мадам Кесуотер расплылась в довольной улыбке. – То была действительно выдающаяся женщина. Ее сила всегда вызывала зависть. Даже я время от времени испытывала ее, хотя мы и были очень близки.
Дамиан нахмурился.
– Газеты уж наверняка не упустили бы такую сенсацию. И уж во всяком случае о ней писал бы «Вестник Спиритуалистического Общества», но отчего же я прежде о ней не слышал? Я много лет выписываю этот «Вестник», мадам.
– О, вы слишком молоды, юноша, чтобы дорогая Эмилия была бы вам известна изустно. А всю эту газетную шумиху она не любила, даже презирала, – снисходительно улыбнулась мадам Кесуотер. – Истинному мастеру не нужно поклонение.
– Но нужна реклама, – заметил Дамиан. – Чтобы можно было отличить истинного мастера от дешевого шарлатана.
– О, в этом Эмилия не нуждалась, – улыбнулась медиумесса. – У нее была Репутация.
Это слово весьма отчетливо прозвучало с заглавной буквы. Дамиан, скрывая смешок, кивнул с важным видом.
– Да. Чтобы призвать дух из далеких земель, нужна немалая сила. А что ее племянница, Элинор?
Мадам Кесуотер покачала головой.
– Элинор – упрямое дитя и пошла совсем по иному пути. Возможно, все дело в ее отце. Священники полагают, что у них единственных есть власть над душами людскими.
– Но у нее тоже есть духовные способности?
– Почему вы спрашиваете? – насторожилась Кесуотер.
Дамиан улыбнулся.
– Вы знаете.
Грегори неслышно хмыкнул. Воистину – лучший способ говорить с подобными шарлатанами: позволить им все себе выдумать самостоятельно. А потом он вздрогнул: Кесуотер повернула голову и смотрела теперь на него в упор. Глаза у нее были черные и вызывали множество самых неприятных ассоциаций.
– Не пытайтесь использовать Элинор, чтобы найти свою жену, Гамильтон.
Грегори содрогнулся, а потом отмахнулся от нелепых мыслей. Гадалка просто кидает шары наугад. У нее, как и у сотен ее подруг, нет никаких особых способностей. Если бы были, она была бы ведьмой и едва ли тогда стала бы торговать собой и надеяться на дешевые эффекты.
– Я не угрожаю, мистер Гамильтон. Я предупреждаю, – улыбнулась мадам Кесуотер. – Вы смотрите на неверный путь, он не приведет вас, куда следует.
– И что вы предлагаете, мадам? – безупречно вежливым тоном спросил Дамиан. Так он говорил когда-то в далеком детстве с матерью, желая прикрыть их с Грегори мелкие грешки и провинности.
– Спросите ее подруг, – сообщила мадам Кесуотер величественным замогильным тоном. – Спросите подруг вашей жены.
– Подруг? – переспросил Грегори, озадаченный.
Но Кесуотер уже не ответила. Допив шерри, она засуетилась – нелепое зрелище при ее-то величественных габаритах. Грегори между тем и оглянуться не успел, а она уже исчезла.
Дамиан, так и оставшийся сидеть неподвижно, провел в задумчивости пальцем по нижней губе, точно пытался смахнуть с нее что-то, а потом кивнул своим мыслям.
– Найди мне эту Элинор, хочу с ней перекинуться еще парой слов.
Грегори покачал головой.
– Это не даст результата. У нас мало времени!
Дамиан подался вперед, разглядывая внимательно лицо брата.
– Когда ты послал за мной, на что ты надеялся, скажи? Что я, словно волшебник из сказки, дам тебе запряженную крылатыми жабами карету и направлю к твоей возлюбленной? Я ищу способ найти Лауру. И, заметь, я чувствую свою вину перед ней и надеюсь все исправить. Я хочу найти ее. А сейчас будь так любезен, приведи сюда Элинор Кармайкл.
Со вздохом, ничуть не успокоенный и не убежденный, Грегори тем не менее послушался.
Глава восьмая
Поделиться книгой: