Погасни свет, долой навек

Голова закружилась, и комната поплыла перед глазами. Элинор вцепилась обеими руками в массивный столик, пережидая приступ. Она всегда отличалась отменным здоровьем, и подобная слабость была в новинку и оттого казалась вдвойне неприятной. Но вот наконец комната перестала вращаться, пол путаться с потолком, и Элинор смогла сделать несколько вполне уверенных шагов.

Холл оказался погружен в полумрак. Сметающих на лестнице пыль горничных это, кажется, только обрадовало. Так, в конце концов, даже зоркой миссис Симпсон трудно будет уличить их в нерадивости.

– Лиззи. – Элинор подозвала одну из горничных. Девица была глупенькая, болтушка и сплетница, зато не сторонилась гувернантки, как все прочие. – Лиззи, гостья еще не ушла?

– Гостья? – горничная сверкнула любопытными глазами. – А, та дама? Она с мистером Гамильтоном в библиотеке. Туда подали чай и кларет.

И Лиззи глупо хихикнула, точно в кларете может сыскаться что-то забавное. Элинор хотела сделать горничной замечание, никак не могла избавиться от этой глупой учительской привычки, срабатывающей невзирая на страх и волнение, но тут в дверь весьма настойчиво постучали.

– Открой, Лиззи, – велела Элинор, стискивая шатлен у пояса. Всякий стук в дверь дарил и отнимал надежду.

Горничная бросила метелку на столик и распахнула входную дверь. На пороге, вопреки робким надеждам Элинор, стояла не миссис Гамильтон, держа за руку маленького Джеймса, а незнакомый юноша лет пятнадцати, худенький и большеглазый. У него за спиной из экипажа на мостовую выгружали небольшие дорожные сундуки.

– Это дом мистера Грегори Гамильтона? – спросил юноша с мягким акцентом.

Элинор хотела уже ответить, но ее опередил жизнерадостный возглас Дамиана:

– Франк, радость моя! Ты приехал! Не ждал тебя так быстро! – бесцеремонно оттеснив Элинор с дороги, Дамиан обнял юношу и поцеловал в лоб, после чего отстранил и принялся рассматривать с головы до ног.

– Рад услужить вам, Maitre, – с тем же мягким акцентом ответил юноша. – Я привез все, о чем вы писали, но… ящики с вашими книгами задержали в пути.

– Бог с ними, с книгами, мой милый. – Дамиан потрепал мальчика по голове, а потом взял за руку. – Главное, что ты приехал. Ты, как там тебя?

– Лиззи, сэр. – дура-горничная, глядя на эту встречу во все глаза, с трудом догадалась присесть в реверансе.

– Отнесите багаж моего компаньона в его комнату, ее должны были подготовить. А мы идем в библиотеку. Вам же, прекрасная Линор… – Дамиан вновь смерил ее взглядом. – Вам лучше бы сейчас прилечь.

В своей комнате, надо полагать. Под замком. Элинор покачала головой и ответила сухо.

– Я иду поговорить с мадам Кесуотер.

Еще минуту назад она не собиралась этого делать, но сейчас взыграло упрямство. Такое случалось редко и всякий раз доставляло ей немало неудобств. Разумнее всего было уйти, избегая встречаться с мадам Кесуотер, мрачной тенью из полузабытого прошлого. Позабылось – и славно. Но проклятый характер заставлял вышагивать, вскинув голову, в сторону библиотеки.

Впрочем, оно и к лучшему. Некоторые вопросы, особенно если они касаются старых тетушкиных приятельниц, лучше решить сразу.

– Кто это? – спросил мальчик у нее за спиной.

– Мисс Элинор Кармайкл, – ответил Дамиан. – Гувернантка моего племянника. Я зову ее Элинор. Или Линор.

– Это вам, похоже, проще выговорить, чем «Франциск», – проворчал мальчик. – Это потому, что она хорошенькая?

Элинор было противно, что ее вот так обсуждают за спиной, но она смолчала. Скорее всего, мистер Дамиан покинет этот дом через пару дней. Нужно просто перетерпеть.

Мужчина и мальчик перешли на французский, но Элинор прекрасно знала этот язык.

– Pourquoi les livres sont-ils en retard, mon cœur?[10]

– À la gare quand on déchargeait le bagage un homme a apposé les scellés sur le coffre avec eux, maître[11].

– L’ombre?[12]

– Non, maître, un homme ordinaire, mais en fait, il y avait en lui quelque chose dʼétrange. Je suis désolé, maître, je nʼai pas pu apprendre en detail. Mais je nʼ ai pu plus toucher le sceau quʼil avait apposé[13].

– Tout va bien, mon cœur. Est-ce quʼil y avait dans les livres quelque chose ce qui peut nous être utile maintenant. Hum…[14]

– Je me souviens de chacun dʼeux, maître, ne vous en inquiétez pas.[15]

– Je ne mʼinquiète jamais si tu es là, mon cœur.[16]

Элинор не удержалась и обернулась украдкой. Они стояли, держась крепко за руки, склоняясь друг к другу, и перешептывались таинственно. Точно пара заговорщиков.

– Библиотека, – проговорила Элинор просто для того, чтобы хоть что-то сказать.

Мальчик нахмурил лоб, переводя взгляд с Дамиана Гамильтона на Элинор и обратно, после чего неуверенно – в речи французский акцент зазвучал сильнее – проговорил:

– Я бы, пожалуй, разобрал вещи, Maitre, если я вам сейчас не нужен…

Дамиан Гамильтон вскинул брови удивленно, а потом задумчиво кивнул.

– Да, если ты так хочешь, иди, радость моя. Белая спальня, если я не ошибаюсь. Ты найдешь.

И поцеловал юношу в лоб.

Глава седьмая

Старуха-медиум, тяжело дыша, развалилась в кресле. Мягкая белая рука покоилась на пышной, мерно вздымающейся груди. Веки, затененные синей краской, опушенные фальшивыми ресницами, подрагивали. Эта особа, несомненно, прикидывалась беспамятной. Лгунья, как и большинство медиумов, она выжидала, выискивала себе выгоду. Впрочем, одно Грегори затвердил давно уже накрепко: имея дело с пожилыми леди, лучше играть по ими установленным правилам. Грегори послал горничную за чаем и кларетом. Легкое вино могло восстановить силы женщины и, несомненно, доставило бы ей удовольствие. Потом он распахнул окна, впуская в комнату теплые солнечные лучи.

Медиум шевельнулась в кресле и артистично застонала. Грегори хмыкнул и за неимением соли поднес к ее лицу рюмку кларета. Подобно прочим своим коллегам, старуха была отменной актрисой. Щеки ее порозовели, веки затрепетали, и она наконец открыла глаза.

– Ах! Где я?

– Вы не знаете, мадам? – хмыкнул Грегори. – Вы в моем доме. Грегори Гамильтон, к вашим услугам.

– О, какое счастье! Значит, я все же пришла по адресу! – медиумесса села прямо, обмахиваясь открытой ладонью, а потом, мгновение поколебавшись в выборе, приняла рюмку кларета. – Должно быть, на меня снизошел дух по дороге сюда. Такое бывает, нечасто, по счастью. Надеюсь, я не наговорила ничего шокирующего?

– Нисколько, – уверил Грегори, разглядывая довольную шарлатанку. Она достала небольшую серебряную визитницу и протянула уже знакомую карточку, черную, с золотым тиснением. Грегори включился в игру и, делая вид, что читает имя впервые, громко произнес: – Сибилл Кесуотер? Что привело вас сюда, мадам?

Медиумесса рассмеялась низким, грудным смехом.

– О, это вас, должно быть, удивляет… Я прибыла по просьбе своей старой подруги. У вас, насколько мне известно, служит Элинор Кармайкл.

– Мисс Кармайкл? Да, это гувернантка моего сына. – Грегори сел напротив, пристально разглядывая старуху. У и без того подозрительной мисс Кармайкл обнаружились престранные знакомства, и Грегори хотел, пожалуй, знать, что у медиумессы за дело к Элинор. – Я сейчас же пошлю за ней. И если существуют некие обстоятельства, я немедленно предоставлю мисс Кармайкл необходимый отпуск.

Мадам Кесуотер успела осушить две рюмки кларета, щеки ее заалели, а глаза заблестели.

– О, мистер Гамильтон, боюсь, дело в том, что дорогая Элинор нуждается в защите.

– От кого? – опешил Грегори. Единственное, что пришло ему в голову, – семья Элинор Кармайкл недовольна тем, что девушка пошла в услужение гувернанткой. Потом он вспомнил, что семьи как таковой у молодой женщины нет, разве что какие-то дальние родственники, о которых не знает мисс Гудвилл.

Следующие слова медиумессы разрушили все его домыслы.

– Мысли мертвых путаются, дорогой мистер Гамильтон. Они часто полагают, что дают четкие и ясные инструкции, а на деле звучит что-то вроде «зеленое на восходе». Даже послания других медиумов, пусть и таких сильных и опытных, как Эмилия, путаны и противоречивы.

– Эмилия? – уточнил Грегори, утративший понемногу нить разговора.

Мадам Кесуотер потянулась за еще одной рюмкой кларета.

– Эмилия Кармайкл, моя близкая подруга и тетя Элинор.

– Тетка мисс Кармайкл была медиумом? – удивился Грегори. Впрочем, отчасти это объясняло, почему Элинор Кармайкл увидела в следе на полу гардеробной нечто необычное, единственная среди всей прислуги. Настоящие медиумы редко, но все же встречаются в этом мире.

– Да, да, мистер Гамильтон, и весьма известной, – закивала мадам Кесуотер. – Вы могли слышать о ней как о Пифии из Ланкашира.

Грегори покачал головой.

– Ее сеансы лет десять назад собирали немало людей, она была великолепна. – В голосе медиумессы зазвучала легкая зависть. – Увы, все мы рано или поздно встречаемся со своим Создателем. К счастью, изредка дорогая Эмилия навещает меня, как сегодня утром. И передает послания из иного мира.

– Что ж, я немедленно позову мисс Кармайкл, и вы сможете передать ей это послание. – Грегори поднялся. – Еще кларета?

– Если возможно, что-нибудь покрепче? – лукаво улыбнулась мадам Кесуотер. Подобно многим другим медиумам, с которыми Грегори сталкивался, она, кажется, крепко прикладывалась к бутылке. Выпивка их обычно и губила.

– Конечно. Виски? – Грегори наполнил два стакана и пошел к двери, собираясь вызвать горничную и надеясь, что Дамиан уже привел гувернантку в чувство.

На пороге стояла сама Элинор Кармайкл, бледная, растрепанная, что так отличалось от привычного ее идеального облика. За ее спиной замер, ухмыляясь, Дамиан. Он с интересом разглядывал то молодую женщину, то медиумессу и, судя по выражению лица, собирался сказать что-то хлесткое.

– Чаю? – вздохнул Грегори.

– Кофе с капелькой шоколада. – Дамиан вошел, кивнул развалившейся в кресле мадам Кесуотер и устроился на диване.

Элинор Кармайкл осталась стоять на пороге.

– Проходите, мисс Кармайкл, присаживайтесь.

Женщина сделала несколько осторожных шагов, неуверенно кивнула и села на самый краешек предложенного кресла. Своего напряженного взгляда она не сводила с мадам Кесуотер.

– Итак, мадам, что привело вас в этот дом? – поинтересовался Дамиан.

– Послание от моей дорогой подруги, мистер?..

– Дамиан, – улыбнулся Дамиан. – Для кого послание, мадам?

– Для мисс Кармайкл. – медиумесса перевела взгляд и посмотрела на молодую женщину. – От ее тетушки Эмилии.

– Моя тетя умерла, – сухо сказала Элинор Кармайкл.

Медиумесса снисходительно улыбнулась.

– Ну конечно, моя дорогая! Но любящие и любимые никогда не оставляют нас. Тем более такие сильные духом медиумы, как Эмилия.

Судя по выражению лица гувернантки, ей было что возразить, но молодая женщина промолчала.

– Вероятно, вы хотите поговорить наедине? – Грегори поднялся. – Идем, Дамиан.

Брат не шелохнулся.

– Так, значит, тетушка нашей дорогой мисс Кармайкл была медиумом? Чем же она прославилась?

Мадам Кесуотер, справедливо полагающая, что над ней издеваются, поджала губы.

– Эмилия по праву носила прозвище «Пифия из Ланкашира». Однажды она смогла вызвать дух усопшей из-за океана!

Дамиан хмыкнул скептически.

– Разве не должны ее были тогда называть Аэндорской волшебницей?

Подобно всем прочим медиумам, Кесуотер, конечно же, не выносила недоверчивого к себе отношения. Ее и без того темные глаза сделались совершенно черными, а губы побелели от гнева.

– Брат, идем. – Грегори предупреждающе сжал плечо Дамиана. – Мы вас оставим, мадам.

Дамиана пришлось уводить силой. «Мы можем послушать, что они говорят», – шепнул Грегори, вытаскивая брата из библиотеки. Холл оказался, несмотря на строгий наказ, залит солнечным светом. Дамиан нырнул в тень, дожидаясь, пока старший брат задернет шторы, а потом и вовсе приложил ухо к двери. Вскинул брови.

– Любопытно…

– Что именно?

– Идем. – Дамиан дернул брата за рукав. – Боюсь, подслушивать, как ты предложил, придется слишком долго, пока еще эта особа доберется до сути. Лиззи, верно? Позовите моего компаньона, мы будем в гостиной.

Горничная, которая, кажется, также собиралась подслушать разговор – вот же любопытная особа! – слегка порозовев, умчалась в сторону лестницы, братья же свернули в гостиную. Там Грегори также задернул первым делом шторы и плеснул себе бренди. Дамиан на немое предложение выпить ответил таким же молчаливым отказом. Спустя пару минут в комнату заглянул худощавый мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. При виде Грегори он оробел и замер, стискивая нервно кулаки.

– А-а, Франк! Иди сюда, радость моя. – Дамиан протянул руку, подзывая юношу. – Это Франк, Грегори, мой компаньон. И он как нельзя кстати. Франк, душа моя, знаем мы об Эмилии Кармайкл, она же Пифия из Ланкашира? Было в «Вестнике» Спиритуалистов что-то полезное?

– «Вестник», Maitre? – мальчик взмахнул ресницами.

– Не изображай тут невинность, я видел, что ты читаешь тайком днями всякую ерунду! – фыркнул Дамиан. – Я всецело одобряю твое увлечение Стивенсоном, но от «Вестника Спиритуалистического Общества», как правило, мало толка.

– Но сейчас-то он вам понадобился, Maitre, – резонно заметил Франк.

Дамиан отвесил ему нежный отеческий подзатыльник.

– Вспоминай, что там было про Эмилию Кармайкл.

Юноша сел на край дивана и прикрыл глаза. С минуту помолчал, шевеля сухими губами.

– 19 апреля 1881 года. Достославные читатели нашего… – его лицо исказилось от боли, голос дрогнул.