Японская война. 1904

Я точно знал, что японцев будет меньше, но кто поверит словам. А вот полученной за линией фронта информации — вполне. Возможно, тогда Засулич обретет больше уверенности в себе, и части будут сопротивляться, а не отступать при первой же угрозе.

— Я добуду информацию, — пообещал я. — Но мне понадобятся еще две сотни лошадей.

— Не кавалерии? — усмехнулся генерал.

— Хватит только лошадей, запаса патронов из складов корпуса… — я не удержался. — И еще пару пулеметов можно?

— Пулеметы не дам. Нет у тебя людей, которые были бы обучены с ними обращаться, — сразу расстроил меня Засулич. — А все остальное… Бери. Когда планируешь выступить?

— Если ничего не случится, то сегодня в ночь и пойдем, — решил я.

— Добро, — генерал даже подошел и крепко сжал мне плечи. — Не подведи, полковник. Меня-то ладно, но вот своих людей — не вздумай.

И так он это сказал, что у меня по всей спине побежали мурашки. И правда, это не игра, не сон, за мои ошибки будут отвечать настоящие люди.

— Вы правы, выступим не сегодня, а через несколько дней. Сначала подготовимся, — решил я.

Засулич только усмехнулся и, больше ничего не сказав, вернулся за свой стол. И вроде бы нормальный мужик, о людях беспокоится, о деле думает, а в итоге так ничего толкового и не сделал. Как так получается?

* * *

Мы выехали только через четыре дня.

А все это время потратили на отработку маневров, которые, как мне кажется, могут в будущем спасти нам жизни. Заодно рядовые, для которых я и выпросил лошадей, немного научились держаться в седле.

— Как коровы сидят, — оценил навыки пехоты Буденный, которого Врангель с небольшим отрядом оставил рядом со мной.

Основные силы казаков шли чуть впереди, чтобы первыми заметить врага. Ну и, в случае если те нас опередят, именно у них было больше всего шансов откатиться из-под чужой атаки.

— Зато мы за сегодня пройдем 50 километров, — ответил я. — И за завтра еще столько же.

И это было очень важно, потому что корейцев мы не разговорили. Вернее, они выдали, что им заплатили за эту атаку: собрали по деревням, по которым они было разбежались, выдали оружие, но все это сделал один давно знакомый японский торговец. Где же при этом могли находиться части настоящей армии, они понятия не имели. И вот здесь я мог бы остановиться, благоразумно подождать точных новостей… Вот только разве не так же благоразумно сидел на Ялу Засулич, и к чему это привело?

Я хотел действовать, все наши хотели действовать! Ну, я и добавил в беседу с корейцами вопросы про все соседние деревни. Потом наложили их местоположение на реки, на Сеульскую дорогу, и точек, которые могли заинтересовать японцев, еще только подходящих к северным провинциям, оказалось не так уж и много. Выдержим темп по корейскому бездорожью — уже завтра доберемся до первой из них, а сегодня будем ночевать в поле. Если ничего не случится.

И не случилось. Остановились, отойдя в сторону от дороги и небольших корейских деревень, благо воду и еду взяли с собой, и на такие мелочи можно было не отвлекаться. Палатки поставили из шинелей, а потом я проследил, чтобы каждый укрылся на ночь стеганым одеялом. Еще одно удивительное открытие. Оказалось, что ватники, которые потом переберутся в Россию, первыми придумали и сделали китайцы. Я, как увидел, сначала обалдел, а потом заказал по той же технологии жутко теплые и легкие одеяла. Помогут не замерзнуть в походе и раненых, если что, согреют.

Четверть полковой казны спустил, но не жалею!

— А я на холоде лучше сплю, — попытался поспорить Хорунженков, отвечающий за нашу пешую сотню. — Зачем мне в эту теплынь залезать?

Было видно, что к нашему разговору прислушиваются сразу несколько солдат и казаков, так что уже через пару минут обо всем узнает и остальной отряд.

— А тут просто, — я ответил погромче, чтобы все расслышали. — Представь, что тебе нужно кому-то в морду дать. Ведь чем сильнее ты это сделаешь, тем лучше?

— Ясное дело.

— А еще вопрос. Бывает же, что ты устаешь?

— Бывает, — Хорунженков усмехнулся, уже поняв, к чему я веду.

— То есть мы только что на практике поняли, что сила нам нужна и что она кончается. Во сне мы эту силу восстанавливаем…

— И при чем тут одеяло?

— Если его нет, твое тело пытается греть твоя кровь. Хватит ей силы — проснешься. Не хватит — умрешь, — я еще больше повысил голос. — Наша кровь сильная, и когда мы здоровы, ее много на что может хватить, но… Если мы болеем, всегда надо укрываться. И если нам завтра кому-то бить морду, то лучше сохранить силу для нормальных ударов, а не чтобы себя ночью согревать.

Кажется, получилось. Со стороны донеслось несколько смешков, да и сам Хорунженков улыбнулся.

— Ты ведь специально? — уже шепотом сказал я. — И как я сразу не понял.

— Нормально все, Вячеслав Григорьевич, — только отмахнулся капитан. — Вы в чем-то получше соображать стали, но опыта общения с нижними чинами вам все же не хватает. Какое бы полезное дело вы ни придумали, нельзя просто приказать. Расскажите, объясните, уважайте тех, кто сражается вместе с вами, и тогда сможете стать настоящей силой.

Я только кивнул в ответ.

И ведь такие простые вещи сказал сейчас капитан. Да и я сам — никогда не собирался смотреть на других сверху вниз, а без опыта все равно чуть не наломал дров.

Проснулись мы в пять утра, стоило солнцу только показаться из-за краешка горизонта, быстро умылись и тут же двинулись дальше. Наша цель была совсем недалеко. Деревня Чонджу стояла на пересечении дорог, и именно ее мы планировали проверить первой. Потом, если не повезет, пойдем на юг к заливу Чанг-По, ну и дальше…

— Есть! Есть японцы! — всего через два часа дороги ко мне прискакал замыленный вестовой от Врангеля.

— Сколько?

— Мы насчитали тридцать человек, — затараторил еще совсем молодой парень. — Как вы сказали, не стали показываться. Отправили пластунов, они-то все и заметили.

— Прекрасно, — я оглядел всех. — Целый взвод в пустой деревне враг бы ставить не стал, так что там точно что-то есть. Нам остается только взять это и сделать все красиво.

— Работаем по плану? — уточнил Хорунженков.

И я кивнул. Ну да, не зря же мы задержались в лагере, отрабатывая в том числе и подобную ситуацию. Врангель ведь сейчас не просто наблюдает за деревней, но и рассылает отряды в стороны, чтобы перекрыть все ведущие к ней дороги. И чтобы не предупредил никто раньше времени, и чтобы не пропустить, если к врагу соберется подкрепление.

Ну, а Чонджу и ее защитниками займется пехота.

* * *

Капитан Хорунженков лично повел вперед 9 бойцов. Вместе их было 10 — ровно одно отделение, то есть минимальная тактическая единица, которая могла бы действовать самостоятельно. Чтобы вражеский командир смог поверить, будто сумеет с ними справиться.

— Окапывайся! — стоило им оказаться на открытом месте, как капитан сразу же отдал самый главный приказ.

Они заранее присмотрели издалека хорошую позицию, которую нужно было всего немного укрепить, добавив высоты и бойниц. И теперь можно было не бояться случайных пуль.

— Залп! — скомандовал капитан, когда на окраине деревни замелькали вражеские мундиры.

Один из японцев зашатался и упал. Естественно, попали не они, а засевший чуть дальше полковник Макаров… Хорунженков не понимал, как в том проснулся скрытый до этого талант к точной стрельбе, но факт есть факт. Полковник долго выбирал себе винтовку, долго пристреливал и что-то правил, но после этого он больше не мазал.

— Залп! — снова скомандовал капитан, и под прикрытием грохота их орудий полковник снял еще одного японца.

Потом те залегли, надеясь спрятаться от пуль оказавшихся неожиданно меткими русских. Если бы это могло помочь — полковник-то стрелял совсем с другой стороны, и японцы оставались для него как на ладони. Третий, четвертый выстрел, и вражеский офицер сломался. Скомандовал выдвижение вперед двумя группами, чтобы взять противника в клещи[3], вот только стоило солдатам отдалиться от деревни, как в них влетели казаки Врангеля.

Левый отряд порубали, даже не замедлившись, а вот правый только окружили, взяв на мушку каждый своего противника. Полковнику очень хотелось захватить знающего хоть что-то языка, и вот у них почти получилось. Почти… Японец что-то проорал, его солдаты вскинули винтовки и тут же получили свои пули. В упор — это без шансов.

Полковник, впрочем, подбежал, проверил каждого — ничего.

Уже без сопротивления они зашли в деревню. По своим фанзам жались такие же бедные крестьяне, как и те, которых мы видели в Китае. Было видно, что им не особо нравились японцы, но и от нас ничего хорошего они не ждали. Странное, неприятное ощущение, как тогда в Пекине в 1900-м… Капитан поморщился, и в этот момент казаки радостно закричали. Им действительно попались японские припасы. Еда — огромный склад, забитый рисом, и поменьше, заваленный банками с английской тушенкой. А рядом с ними еще один длинный навес, и там все было заставлено ящиками с патронами и снарядами.

— И такое охраняли одним взводом? — полковник сразу подумал о главном. — Не верю! Срочно усилить патрули!

Врангель сразу же убежал, матерясь в предвкушении новой схватки, а Хорунженков внимательно посмотрел на своего командира.

— Что со складом делать будем?

— Вывезти не на чем, — тот думал вслух. — Остается только поджечь. Правда, от деревни ничего не останется. Капитан, проследите, чтобы все местные убрались подальше и… Пусть берут все, что могут унести с продовольственных складов. Им пригодится.

— Есть, — только и ответил Хорунженков.

Он сам не понимал почему, но ему казалось очень важным то, что они не станут для местных такими же врагами, как японцы. Важным, может быть, не для этой войны, а для будущего.

* * *

Мы оставили Чонджу под свист пуль и грохот 120-миллиметровых снарядов. Склад подожгли, устроив рядом огромный костер — и только выехали за пределы деревни, как пламя добралось до своей главной добычи. Особенно меня радовали взрывы снарядов для гаубицы — каждый из них, уничтоженный тут, в Корее, теперь не сможет убить ни одного русского солдата. И даже когда нас догнал Врангель с криками, что за нами идет целая дивизия, я все равно улыбался.

Хорошее же начало для первых боев сухопутной кампании вышло. И то ли еще будет!

[1] Будущий красный маршал действительно служил на Русско-японской с января 1904 года. Немного не там, но когда главный герой согласился отправиться во 2-й Сибирский, то и в целом схема наполнения этого сводного по своей сути корпуса немного изменилась. Так что, возможно, еще кого-то знакомого скоро встретим.

[2] Проблемы с разведкой в начале войны были у обеих сторон. И да, часто силы противника могли увеличиться (или уменьшиться, тоже бывало) даже в два раза относительно реальных.

[3] Когда изучали тактику японцев в эту войну, обратили внимание: они почти никогда не оставляли резервов и всех бросали в бой. В нашей истории это часто помогало им, давая преимущество на первой линии. Тут же… вышло немного по-другому.

Глава 8

Скачу, терплю ветер в лицо. Температура плюс десять: вроде бы не так и холодно, но тут такой ветрина. Иной раз выскочишь из-за сопки, и кажется, что очередной ледяной поток хочет содрать кожу с лица. А гаолян? Раньше я даже с умилением смотрел на эти огромные двухметровые стебли, которыми можно хоть дом утеплить, хоть чай заварить. А сейчас, когда мы скачем через этот бесконечный лес, и кажется, что вот-вот тебя выкинет из седла, единственное, что остается внутри, это желание разжечь костер поярче и спалить тут все к чертям.

Но нельзя. Ветер гуляет, и пожар легко может побежать вслед за нами, и тогда шансов выбраться просто не будет. А пока… Пусть за нами идет японский батальон, все в наших руках.

— Помнишь, как ты сказал, что там целая дивизия? — я снова подшутил над разом вспыхнувшим Врангелем.

У страха да неожиданности глаза велики, каждый мог ошибиться. Но пусть лучше он сейчас покраснеет, зато в следующий раз не будет нагонять панику. А то ведь в этой войне сколько ошибок и потерь случится как раз из-за таких вот неверных и поспешных докладов!

— Они же с кавалерией, — Врангель еще пытался оправдываться. — Знаешь, как несколько сотен коней выглядят со стороны, сколько пыли поднимают?

— Нет, — я улыбнулся. — Но теперь буду знать и буду использовать. Вдруг и нам надо будет кого-то попугать.

Японская пехота тем временем пылила где-то в двенадцати-пятнадцати километрах позади — расстояние трехчасового перехода. А вот мелкие японские лошадки вполне уверенно старались обойти нас с флангов. Если ничего не делать, где-то через час у них должно это получиться. А то и прямо с ходу ударят — тогда еще раньше.

— Пора! — кивнул я Врангелю, и тот сорвался с места, увлекая за собой казаков.

Всего сотня человек против сразу двух эскадронов. Они у японцев, конечно, неполные, но все равно полуторакратное преимущество на каждом фланге было за ними. Главное, чтобы Врангель не испугался, чтобы его люди пошли до конца.

Мы продолжали скакать, когда откуда-то из-за спины донесся треск выстрелов, а потом хруст дерева. Для подобных стычек у казаков были специальные пики, и вот сейчас именно они пошли в дело. Я ждал новых звуков, но из-за расстояния ничего не долетало, а потом из-за соседнего холма показалась взмыленная сотня. Не хватало двух лошадей, но их всадников успели подхватить свои же… Значит, пока идем чисто.

Я невольно выдохнул, заодно прочищая легкие. А теперь:

— Всем строиться!

— Строимся! — вслед за мной повторил Хорунженков.

— Строимся, братцы! — повторили ефрейторы.

В бою ведь как бывает: иногда нужно окапываться, а иногда — просто стрелять как можно быстрее и точнее. Оставив лошадей в стороне, солдаты выстроились в длинную тонкую линию и навели стволы мосинок на горизонт.

— Планки на тысячу четыреста шагов, — я оценил расстояние до холма, из-за которого должны были показаться японцы.

Можно было проверить дальномером, но при свете дня я прямо-таки печенкой чувствовал дистанцию… А вот и наши преследователи: вылетели вслед за ускользнувшими от них врангелевцами и налетели на наш залп. Потом еще один и еще. Когда в магазине пять патронов, стрелять быстро не так уж и сложно: главное, не экономить.

Японцы не выдержали и откатились назад, оставив на земле несколько десятков неподвижных тел. Размен: они отдали жизни, мы — время, и, мне кажется, сделка пока в нашу пользу.

— Продолжаем отступление!

По команде солдаты вернулись на лошадей, и мы продолжили движение.

* * *

Петр Николаевич Врангель устал, как никогда не уставал. Эта чертова тактика, которую вбивал в их головы полковник, заставляла что-то делать почти каждую секунду. Никакого отдыха, никаких пауз, словно весь мир сошел с ума, закружившись в бесконечную круговерть — но она работала! Врангель успел побывать в одном походе с отрядом Мищенко и видел разницу. В тот раз их было почти пять эскадронов, но при этом взять и поджечь даже одну укрепленную деревню у них не получилось. Не приспособлена кавалерия к тому, чтобы лезть на укрепления.

А вот пехота приспособлена. Да, они криво держались на конях, но уже даже Буденный перестал шутить по этому поводу. Солдаты дали казакам то важное ощущение, что, даже ввязавшись в самую дикую схватку, им будет куда отступить. Не десятки километров до Ялу, а один короткий переход, и вставшая плечом к плечу пехота собьет любую атаку. А если враг решит упорствовать, то уже он, Врангель, воспользуется моментом и ударит ему в тыл. То, что кавалерия любит и умеет делать лучше всего.

Так уже было: одной атакой они почти ополовинили вражеский правый фланг. А левый, попробовав навалиться в следующий раз, попал под огонь сразу двух пулеметов. Полковник давно искал подходящее место, и вот, сам подставившись под атаку, подвел полторы сотни японских кавалеристов под вылетевшие из распадка тачанки. И это было страшно… До этого Макаров иногда спрашивал Врангеля, а что тот будет делать, если пулемет окажется у врагов, и тот не понимал сути вопроса. А теперь понял.

Тяжелые пули, бившие с огромной скоростью, прошлись по атакующим японцам словно коса смерти. Выжило меньше трети, и они умчались назад с такой скоростью, что о каком-либо преследовании можно было забыть. Вылазка закончилась, они победили, можно было возвращаться.

— Домой? — Врангель подлетел к полковнику, но тот только молча смотрел вслед драпающим японцам.

— А может, добьем? — неожиданно предложил тот.

— Что? — выдохнул Врангель.

— Нас ведь просили добыть информацию о силах врага, — Макаров словно думал вслух. — А против нас батальон, которым командует какой-нибудь подполковник. Такой, если его взять, сможет на все вопросы ответить.

— Но нас всего две сотни! — воскликнул Хорунженков, который тоже с трудом выдерживал взятый полковником темп. — Японцев же даже без учета кавалерии в 4 раза больше! Только людей положим и не факт, что второй раз уйдем.

— Минусы понятны, — согласился полковник. — Но вот вы не верите в атаку, значит, и японцы ее не ждут. Тем более, они тоже выдохлись… Петр Николаевич, — он посмотрел Врангелю прямо в глаза, — смогут твои молодцы снять часовых в темноте? Да так, чтобы остальные не всполошились?

— Местность незнакомая… — задумался Врангель. — Но можно будет поспрашивать людей!

— Не получится, отойдете. Мы снова прикроем, — напомнил полковник.