Дурак ты, Сидоров

Антон Иванов, Анна Устинова

ШКОЛА У СРЕТЕНСКИХ ВОРОТ

(школьные истории)

Школа у Сретенских ворот — цикл из шести повестей («Уроки без правил», «Контрольная для друзей», «Дурак ты, Сидоров», «Работа над ошибками», «Уравнение со всеми известными», «Ответы на засыпку») о московских школьниках, написанный Антоном Ивановым и Анной Устиновой. Школьные истории рассказывают об взаимоотношениях ребят между собой, а также с учителями и родителями. Главных героев пятеро. Каждая книга рассказ от лица одного из них; о себе, о друзьях, о школе, о любви, предательстве, радостях и несчастьях и еще о многом, многом другом, из чего, собственно, и складывается жизнь любого человека.

ДУРАК ТЫ, СИДОРОВ

Ну что за жизнь! Только я помирился со своим другом Климом, как начались неприятности. Как-то мы гуляли с девчонками, и я решил пощелкать зимние пейзажи. Но Адаскина потребовала, чтобы я фотографировал ее. Я не дурак, сказал, что кончилась пленка. Пока она бегала за новой, к нам подошел злобный мужик и заорал: "Давай сюда пленку!". Но я же не пальма в тундре. Ну отдал я ему за пятьдесят баксов фотопленку, но другую, чистую. Мы тут же проявили отснятую и поняли, что стали свидетелями какого-то преступления... Нам пришлось маскироваться и скрываться. Вдруг он нас искать будет? И тут такое завертелось! Это как лавина с гор: начинается с маленького камушка, а кончается бурным потоком, сметающим все на пути...

Глава I. МАНЬЯК

Клим Круглов мрачно смотрел на меня.

— Ну, как жизнь? — попытался я завязать разговор.

— Нормально, — буркнул Климентий и снова умолк.

Я тоже молчал, соображая, что бы еще сказать, и, наконец, выдавил из себя:

— Ну, ты вообще-то куда?

— Туда, — Круглый неопределенно махнул рукой в сторону.

— К Агате, что ли? — предположил я.

— Нет, — мотнул головой Климентий и с тяжелым вздохом добавил: — Бабка в магазин снарядила. Целый список дала. А ты куда? — нехотя поинтересовался он.

— Так просто. Гуляю, — сказал я чистую правду. — Но вообще, если хочешь, могу помочь. Все равно делать нечего.

Клим молчал. Мы с ним дружили с самого первого класса и до недавнего времени. А это, как-никак, целых семь лет жизни. И все семь лет сидели за одной партой. Как в первом классе нас посадили, так мы и подружились.

Дело в том, что в нашем первом «Б» мальчишек оказалось больше, чем девчонок. Наша учительница принялась рассаживать всех по парам. Причем так, чтобы непременно мальчик сидел с девочкой. Как она объясняла нашим родителям, делалось это «для поддержания дисциплины». Однако нам с Круглым девчонок не хватило. Вот нас и усадили за одну парту.

Если честно, Круглый меня сперва сильно раздражал. Все знает, все умеет, и все его хвалят. Не выношу таких! В общем, я терпел, терпел, а потом как следует ему врезал. Но он тут же мне по делу ответил. И я понял: нормальный парень. Мы подружились, а два месяца назад первый раз вдребезги разругались. Главное, из-за чего? Из-за сущей ерунды.

У нас в школе есть театральная студия. Круглов там, можно сказать, звезда. У него даже фанатки есть. В основном из пятых-седьмых классов.

А я люблю снимать, и мне наша литераторша Изольда Багратионовна, которая одновременно руководит театральной студией, поручила делать фотолетопись всех их спектаклей и репетиций. Сказала: «Надо оставить память себе и потомкам» . Ну, мне, сами понимаете, не жалко, я и снимаю. Классные, между прочим, фотографии получаются. И школа деньги на пленку выделяет. Вот, значит, снимал я их репетиции, а фанатки Круглого ко мне пристали: «Сделай нам как можно больше снимков Круглова». Я отвечаю: «Если надо, пожалуйста. Только учтите, благотворительностью не занимаюсь. У меня для этого средств недостаточно». А они тут же деньги вытащили. Какой же дурак от такого откажется? Тем более что ничего плохого-то я не делал. Я вообще это расценивал как пропаганду образа лучшего друга. Но Круглый почему-то обиделся и заявил: «Ты, гад, за моей спиной меня продаешь». И пошло-поехало. В результате мы вдрызг разругались, и Клим от меня даже к Митьке Будченко пересел.

Без женщин, конечно, в этой истории не обошлось. Есть у нас в классе такая Агата Дольникова. Очень даже ничего девчонка. А Клим от нее вообще просто тащится. Я однажды сдуру ей про фанаток Круглого с фотографиями и рассказал. Так она мигом Климу меня заложила. А он начал качать права. А главное, твердит:

— Почему у меня сперва разрешения не спросил?

Я отвечаю:

— Откуда мне знать, что нужно твое разрешение?

А он свое гнет:

— Ты меня, Тимка, предал.

Ну и, сами понимаете, дружба наша накрылась, чтобы не сказать больше. Сперва-то я думал: «Ну, поругались, помирились». Да и дел у меня было по горло. А вот как каникулы наступили, стало мне очень фигово. Потому что обычно мы с Круглым все зимние каникулы проводили вместе. Иногда, правда, к нам присоединялись Митька Будченко или Агата со своей подругой Зойкой Адаскиной. Но в основном мы с Климом везде ходили вдвоем. И вот зимние каникулы начались, а я совсем один. Тоска зеленая!

Я начал Будке названивать. А его к прабабке в деревню под Саратов отправили. Тогда я позвонил Сережке Винокурову. Он тоже из нашего восьмого «Б». Но и его унесло из Москвы в какой-то зимний баскетбольный лагерь. «Ну, — думаю, — влип. Ни одного нормального человека не осталось. А каникулы-то идут совершенно впустую».

И вот сегодня, когда я от нечего делать отправился пошататься по району, на Сретенке нос к носу столкнулся с Климом. Сперва мне показалось, что встреча даже обрадовала его. Однако в следующий момент его физиономия сделалась мрачной. Я разозлился. Ну, а что было дальше, вы уже знаете.

В общем, стояли мы, как два идиота, и молчали. Я уже хотел уходить, но тут Круглый, наконец, махнул рукой:

— Ладно. Пошли. Вдвоем веселее. А то у нас дома сплошной лазарет.

— Лазарет? — удивился я.

— По-другому не скажешь, — объяснил Круглый. — Близнецы наши под самый Новый год какой-то забойный грипп приволокли. Просто, можно сказать, не грипп, а чума. За два дня всю семью уложили. Только мы с бабушкой пока держимся.

Близнецы — это Мишка с Гришкой, им по четыре года, и они младшие братья Круглого. Кроме этих двоих, у Клима есть еще отец с матерью, бабка — бывшая балерина, и две старшие сестры — Олька и Женька. Олька уже студентка. А Женька учится в одиннадцатом классе нашей школы. В общем, семья немаленькая.

— И чего, все с температурой? — поинтересовался я.

— Все, — кивнул Клим. — Лежат и ноют. А мы с бабкой, как две трудовые пчелки, их обслуживаем.

— Не повезло, — посочувствовал я.

— Смотря с какой стороны взглянуть, — отозвался Круглый. — Лежать на каникулах еще хуже.

— Ну, уж не знаю, — я пожал плечами. — По-моему, шляться все зимние каникулы по продуктовым магазинам тоже плохо.

— Ежу понятно, — на сей раз согласился Круглый. — Хотя с другой стороны... — он задумался и добавил: — Понимаешь, я вот сейчас им все принесу и куда-нибудь отправлюсь. А они будут по-прежнему лежать и мучиться. Болеть имеет смысл только, когда какая-нибудь контрольная.

— Точно, — поддержал его я. — А после магазина ты куда собираешься?

Клим покосился на меня.

— Вообще-то еще не знаю. А у тебя какие планы?

— Да никаких, — мне не было смысла скрывать. — Скучные эти каникулы получаются.

— Точно, скучные, — с досадою подтвердил Клим. — Ждали-ждали, и на тебе. Представляешь, мать моя билеты на елку принесла.

— Куда на елку-то? — полюбопытствовал я.

— Да в «Олимпийский», — поморщился Круглый.

— Это еще более-менее, — сказал я.

— Все равно, — поморщился Клим. — Я ей говорю: «Ты за кого меня принимаешь? Я же не Мишка с Гришкой, чтобы по елкам шастать». А она на меня обиделась. Мол, в прошлом-то году ходил. Она бы еще вспомнила, что я в пеленках делал. Но, главное, жуткий скандал разразился. Потому что Мишка с Гришкой про елку услышали и ну вопить: «Хотим вместе с Климкой в «Олимпийский». А куда им с такой температурой. Главное, я же во всем и виноват оказался. Предки начали на меня орать, что я больных детей расстроил.

— Да они у вас что больные, что здоровые. Все равно орать горазды, — откликнулся я. — Просто не близнецы, а террористы.

Клим, нерешительно посмотрев на меня, вдруг спросил:

— А вообще-то ты завтра ничем не занят? А то, может, сходим? Тряхнем стариной. Там, на билетах, написано, что эта елка — для старшеклассников.

— Пошли, — я ничего не имел против. И, цитируя то ли Пятачка, то ли Винни-Пуха, добавил: — Как говорится, до пятницы я совершенно свободен.

Короче, мы помирились. Правда, Клим поставил условие: «Больше моими снимками не торгуй и вообще без спросу не смей никому их давать». Я согласился: «Если ты так хочешь, пожалуйста». А про себя подумал: «Все равно фанатки уже обеспечены его снимками под завязку».

С Климом оставшаяся часть каникул прошла гораздо веселее. На елку мы все-таки сходили. Хотя это как раз оказалось не очень интересно. Я лично вообще не врубился, почему ее назвали «для старшеклассников». Во всяком случае, там было полно малышни в сопровождении мам, пап и бабушек. Ну, и представление соответственное. Будь мы с Круглым детсадовского возраста или чуть постарше, возможно, нам бы понравилось. А так полная муть.

На следующий день после елки свалилась с гриппом Климова бабушка, и нам пришлось бегать по магазинам с удвоенной силой. Моя мать столкнулась с нами на улице в тот момент, когда я волок две сумки, полные овощей. Вечером дома она мне сказала:

— Та-ак, та-ак. Значит, когда нам с отцом нужно, чтобы ты в магазин сходил, тебя не допросишься. А для Кругловых — пожалуйста.

И она обиженно поджала губы.

— Так у них же сейчас эпидемия, — объяснил я.

Но мать все равно почему-то обиделась. По-моему, просто удивительно, как предки иногда не понимают элементарных вещей. Не могу же я бросить друга в беде.

В общем, мы, как верблюды, таскали продукты, мать Клима, которая уже немного оклемалась от гриппа, готовила из них еду для всей семьи, а близнецы Мишка и Гришка постоянно скандалили. Мол, они уже совершенно здоровы, поэтому хотят на улицу и на елку.

Я глядел на них и думал: «Какое счастье, что я один у своих родителей! Младшие братья и сестры — совершеннейший ужас. Они вечно что-нибудь творят и привлекают к себе внимание. А ты изволь с ними возись. А чуть что не по ним, заводятся предки: «Как ты можешь так поступать, они ведь маленькие!» А «маленькие» вовсю этим пользуются.

Правда, Клима близнецы вроде бы не раздражают. Просто удивляюсь, как он терпит их. Я бы, наверное, не смог. Может, все дело в том, что Круглый сам успел побыть младшим братом Ольки и Женьки? Кстати, и этого мне бы совсем не хотелось. Они до сих пор Клима воспитывают. Хуже предков. А уж что они позволяли себе, когда он был маленьким, — я просто молчу».

Но не подумайте, будто мы все каникулы пробегали по магазинам. У нас еще куча времени для себя осталось. И тогда мы ходили в кино или гуляли. Иногда вдвоем, а иногда с Агатой и ее подругой Зойкой Адаскиной. Они обе учатся в нашем восьмом «Б».

Однажды я решил совместить приятное с полезным и взял с собой фотоаппарат, чтобы во время прогулки поснимать на улице. Так сказать, городской пейзаж и нас за компанию. Ночью выпало много снега, а утром выглянуло яркое солнце, и вокруг все просто сверкало и искрилось. Аж глазам больно. В общем, красота, и деревья все в инее. Только Адаскина жутко мешала. Мне, естественно, в первую очередь хотелось запечатлеть деревья, а она постоянно лезла:

— Сними меня! Сними меня!

Пришлось ее щелкнуть. Я надеялся, что она после этого заткнется, но не тут-то было. Адаскина начала прислоняться к стволам. Мол, сними меня с этим деревом. А мне как раз хотелось ровно наоборот: снять деревья без всякой Адаскиной. Вот я и думаю: «Что же делать?» И тут меня посетила светлая мысль. Я так мило Зойке улыбаюсь и говорю:

— Хочешь, чтобы я снял тебя побольше, покупай пленку. А то моих личных ресурсов и на тебя и на природу не хватит.

Зойка на меня вытаращилась, а я про себя отметил: «Вот сейчас ты, милая, заткнешься и оставишь меня, наконец, в покое». Но я ошибся. Адаскина, порывшись в сумочке, бросила:

— Ребята, ждите меня. Я через пять минут вернусь.

Агата спрашивает:

— Ты куда?

А Зойка в ответ:

— За пленкой! За пленкой!

И унеслась. А я понял, что окончательно попух. Теперь снимай ее как минимум двадцать четыре кадра. Если, она, конечно, пленку на тридцать шесть не приобретет. Я про себя запоздало посетовал: «Надо было идти снимать одному. А теперь из-за Зойки натура классная пропадет. Может, за всю оставшуюся зиму такого дня не выдастся. Ладно, попробую дошлепать пленку, пока Зойка не вернулась».

Сказано — сделано. Начал снимать. Щелкаю, щелкаю, вдруг до меня донеслись какие-то крики. И к нам на всех парах бежит какой-то здоровенный мужик. Я стал озираться. Что такое случилось? Но в переулке пусто. Кроме нас, никого.

Тут мужик как раз заорал:

— Эй ты, паскуденыш! Кончай тут снимать!

— Вы это мне? — удивился я.

— Нет! Чертовой бабушке! — вообще-то он бабушку по-другому назвал, это я так, для приличия, смягчаю.

У меня шары от удивления на лоб вылезли. А Агата тем временем у мужика спрашивает:

— Почему же нельзя снимать? Это что, частная территория?

Мужик уже до нас добежал. У него и так морда из тех, которые, как говорится, лучше ночью не встречать, а то испугаешься, а он еще злобную рожу состроил и как заорет:

— Нельзя снимать, и все! А почему — не ваше дело!

И ручищи ко мне свои тянет:

— Гони пленку, хорек!

Но я-то не пальма в тундре, чтобы камеру ему отдавать. В общем, я аппарат за пазуху, из кармана достаю железный свисток и как в него дуну! Мужика в сторону снесло. Я ему:

— Вали отсюда, дядя. Не имеешь права камеру требовать. Это моя частная собственность, а она у нас Конституцией охраняется.

— Нужна мне твоя камера, — прошипел мужик. — Ты пленку гони.

А сам башкой своей бритой крутит, по сторонам оглядывается. Я понимаю: «Свисток мой сработал».

— Пленку тем более не отдам тебе, дядя. Она не частная, а общественная. Принадлежит нашей школе. А я, между прочим, ее официальный фотокорреспондент.

Тут Круглый вышел из ступора и добавляет:

— А у нашей школы, между прочим, все руководство Московской мэрии в спонсорах.

Услыхав такое, мужик исторг стон раненого бегемота. И уже куда спокойнее прежнего спрашивает:

— Ладно, уговорили. Сколько я должен за пленку?

И вытаскивает из кармана толстенную пачку денег. Я отвечаю: