Афган

– Проехали, – буркнул Бубнов, немного подумал, но протянутую руку пожал. – Пойдем, покажу наше хозяйство.

Вряд ли он после этого полюбит меня, но хоть так.

Машина внешне особо не выделялась. Обычный шестьдесят шестой «газон», по прозванию «шишига». Кунг с красным крестом на борту. Над кабиной какая-то фигня для вентиляции, хрен ее знает, как называется. С виду пошарпанная слегка. Сзади всё сооружение было закрыто на простой висячий замок.

Бубнов разложил лесенку, взобрался наверх и распахнул дверцу.

– Ну заходи, – кивнул он и скрылся внутри.

Помню, когда-то я читал про советского миллионера, который жил в крутейшей квартире, где дверь была задекорирована под потертый дерматинчик. Вот и здесь примерно так. Насколько я помню, в санитарных машинах штатные места под носилки с двух сторон, в три яруса. Они одну сторону выбросили напрочь, на этом месте стоял операционный стол. Самодельный, но, несомненно, под это дело. Сверху висела лампа бестеневая, тоже явно кустарщина, из шести автомобильных фар. Стерилизатор, какие-то емкости, биксы… Я стоял и тихо охреневал.

– Это сколько же тут сделать пришлось? – спросил я Бубнова.

– Нравится, да? – с гордостью спросил Петя. – Это Шота всё организовал. Спирта немерено пришлось отдать, но зато результат! Мы здесь всё можем сделать!

Насчет «всё» сомнительно, но согласен – в такой «санитарке» сотворить можно намного больше, чем в обычной.

– На пока, почитай, – сунул он мне какой-то серый листочек с бледно отпечатанным текстом.

Явно неофициальное что-то. Памятка воина-интернационалиста. Обычные благие намерения. Специально, чтобы вымостить дорогу сюда. Местных не трогать, имущество не повреждать, баб не задевать, мулл уважать, если что надо, то через Царандой. Ничего ни у кого не брать, из колодцев не пить, еда только своя. Даже мне понятно, что в жизни это не делается.

– Что там смешного? – спросил Петя, заметив мою улыбку.

– Да вот читаю, анекдот еще один вспомнил. Про общество охотников. Где решают, сколько брать с собой. Предложили по бутылке. Возражения – в позапрошлом году так было, некоторые не вернулись, заблудились. По две – та же петрушка, в прошлом году три человека ружья потеряли. Встает один и предлагает – взять по три, ружья оставить дома, из автобуса не выходить. Так и здесь. Держи, ознакомился.

– Смешно, – буркнул Бубнов. – Обхохочешься, – и вдруг, хрюкнув, засмеялся, хлопая себя по коленям: – Из автобусов… ха-ха… не выходить… Не, придумают же, – он вытер уголки глаз.

– А в жизни как всё происходит? – спросил я, кивая на инструкцию.

– Мы сидим и ждем. Надо будет – принесут, помощь окажем. Чем меньше будешь в дела вояк лезть, тем легче служба пойдет. У них своя свадьба, у нас – отдельно от них. Чем они там в рейдах занимаются – не наше дело. Так понятно?

– Куда уж доступнее, – ответил я.

* * *

Потом подошел еще фельдшер, Саня Тарасов. Сразу видно – дедушка Советской Армии. И не потому что выпендривался, с этим как раз у парня всё в порядке было – и помогал, и сам всё проверил, и недостающее притащил, без напоминаний составив список. Просто… видно. Научился человек себя уважать и других. Я посматривал за тем, что он делает – не для контроля, скорее, чтобы узнать получше. Сам бы я половину забыл, а вторая половина не пригодилась бы.

Позанимались, сходили на обед и снова вернулись. Петя Бубнов рассказывал, как ходят, как сдают. И показывал. Короче, к вечеру голова у меня немного распухла от новых знаний и жары. Так что после ужина я собрался до самой вечерней поверки организовать себе личное время. Сходил только сначала к Копцу, проведал его.

Илья умирать передумал, антибиотики сделали свое дело, и выглядел он лучше прежнего – и одышка исчезла, и на щеки вернулся легкий румянец. Симулянт, короче. Конечно, почему бы не полежать на кровати, книжечку не почитать. Интересно, с какой радости он ее под подушку так быстро спрятал? Антисоветчина какая-то, что ли?

– Что пишут? – спросил я, кивая на изголовье кровати. – Заныкал плохо, уголок торчит. Колись, про что книжка?

– Да про любовь… – смутился Копец. – Принесли вот… Увлекательно.

И он вытащил довольно объемный кирпич в бежевом коленкоре. На обложке золотые виньеточки, всё по фэншую. И название – «Анжелика». Как же, плавали, знаем. При советской власти весьма популярная книженция.

– Ну и как там? Графья, князья, прынцы? – спросил я, пододвигая поближе к кровати Ильи табуретку.

Кстати, кто не в курсе, армейская мебель весьма увесиста. При нужде можно использовать вместо холодного оружия. Мне только интересно, сколько кубических километров этого добра притащили интенданты из Союза сюда?

– Хорошо пишут эти Голоны, – выдал свое мнение Копец. – Прямо жизненно. Читаешь и представляешь…

– Так фильм же есть, – удивился я.

– Там не то, – презрительно махнул рукой Илья. – Хотя артистка красивая… Говорят, продолжение есть. Не слышал там в Москве?

– Как же, нас собирают два раза в неделю на Красной площади, по вторникам и субботам, новости рассказывают, – улыбнулся я. – Но продолжение есть. И не одно. Штук десять, наверное. Только на русский еще не переводили вроде.

– Фигня, подожду, – легкомысленно загадал Копец. – Охота узнать, чем дело кончится.

– Выздоровлением и дальнейшей службой, чем еще?

– Не трави душу, как подумаю, что до смены полтора года еще здесь куковать…

* * *

Иду к себе, думаю об уставе гарнизонной и караульной службы. А о чем мне еще думать? Только об этом. Ну и заодно карман поглаживаю. Уж не знаю, как тут почта работает, но письмо от Ани притащили сегодня, хотя отправлено оно было за день до Ашхацавы. Писарь вручил. Рупь за сто даю, не обошлось здесь без шаловливых ручек и любопытного взгляда одного старлея. Иначе почему на день задержалось? Не верю я, что письма сюда из Кабула каждый день таскают. Хотя всё может быть. А что, мешки в подходящий транспорт побросали – и вперед. Неважно, сейчас приду, устроюсь поудобнее и почитаю.

«Помеха слева», – просигналил мне мозг. Надо не ворон считать, а по сторонам смотреть. А то рассказы о похищенных военных – совсем не предания старины глубокой. Кого-то находили потом, а кто-то и так исчезал, с концами. Не каждый день, может, и не каждый месяц, но всё же. Я повернул голову в тот же миг, когда Женя подхватила меня под руку.

– Вас что, только отпустили? – спросила она. – С утра как ушли, так целый день не было.

Блин, как-то мне совсем неудобняк стало. Только про Аню думал, письму радовался – и на тебе, получи.

– Да, устал как собака, – ответил я.

Вот точно, у женщин есть орган, отвечающий за интуитивное восприятие действительности. Только что Ким прижималась ко мне, и вдруг раз – вроде и держит под руку, как и прежде, но отодвинулась на десятую долю миллиметра, и какое-то напряжение чувствуется.

И точно – прошла со мной Женя буквально пару десятков шагов, потом засобиралась внезапно, мол, времени нет, пора работать, и вообще. Попрощались, я прошел метров пять, вдруг слышу – бежит.

– Ты возвращайся, Андрей, – переводя дыхание, выпалила она. – Я ждать буду!

* * *

Утром позавтракали раньше других даже и двинулись с Бубновым к нашей чудо-машине. Возле нее уже крутился водитель, вроде узбек. Представился, сначала фамилию озвучил – Саидов, а потом, когда я спросил, и имя назвал, Бахтияр. Разговаривал по-русски он почти чисто, только постоянно путал мужской и женский род, как все тюрки. Петя еще вчера сказал, что я в кабине поеду, чтобы всё увидеть. Когда я начал моститься со своим броником, Саидов подсказал, что лучше его на дверцу повесить. Будут обстреливать, дополнительная защита получается.

– Лучше, конечно, в бэтээре ехать, но нам пока не дали, – пошутил он.

– А это что за чудо? – спросил я, показывая на стоящий неподалеку странный недотанк с четырьмя стволами.

– Секретное оружие! – уважительно сказал Бахтияр. – «Шилка». Мощь – супер. Но фотографировать нельзя, на дембель когда идешь, все фотки проверяют, найдут – накажут сильно. Духи называют шайтан-арба. Боятся очень.

Я вылез из кабины. Успею еще насидеться. Лучше погулять в тенечке, пока не сильно припекает.

На торчащий из башенки БТР ствол крупного калибра боец деловито прикреплял синей изолентой полиэтиленовый пакет.

– Давай, чтобы целку не сломали, как в прошлый раз, – напутствовал его хозяин универсального крепежа.

– Сплюнь, придурок, – отвесил ему подзатыльник борец за чистоту ствола. – Девке своей загадывать будешь.

А что, удобно, по дороге пыль не попадет, а если стрелять – то не помеха.

Рядом с «шилкой» стояли четыре офицера – три капитана и майор, явно травивший какую-то байку. Я подошел поближе, услышал окончание рассказа:

– …спрашиваю его, что ж ты, чувырло, не стрелял в меня? Было бы тебе счастье, офицера завалил. А он мне – зачем стрелять, хотел в плен захватить, продать, старший сын жениться собрался, на калым. И сколько б тебе дали, спрашиваю. Миллион, говорит.

– Брехня, – влез один из капитанов. – За тебя тыщ четыреста отсыпали бы, и то не гарантия. Миллион за летуна дают, восемьсот – за полковника.

– А за него? – вдруг показал на меня майор.

– Сотку, не больше. Лейтенантов на калым много наловить надо, – засмеялся знаток местного рынка живой силы.

* * *

Я, грустный от озвученных цен, вернулся к нашей «шишиге», присел у колеса в тени и достал письмо. Не знаю, какой раз перечитываю, но еще не надоело. Хорошо, когда тебя ждут. Когда есть к кому возвращаться. Прямо тепло на душе становится от каждой строчки. Вроде и чепуха всякая, а приятно. Пишет про погоду, квартиру, проделки Кузьмы. Ну, что скучает, само собой. А про великий замысел Ашхацавы – ни слова. Давид затеял что-то в секрете от остальных? Ладно, приедем из рейда, дозвонюсь, узнаю.

Дали сигнал «По машинам». Выдвинулись.

Саидов нашел благодарного слушателя, записался в экскурсоводы.

– Через город поедем, – начал он. – Там, бывает, стреляют. Недавно один клоун обкурился, наверное, выскочил на дорогу прямо, строчить из автомата начал. Ребята рассказывали. А вот площадь Пушкина.

– Что, правда? – удивился я.

– Нет, как ее местные называют, не знаю. Это из-за пушек. Вон, видите, установлены, старинные. От войны с англичанами остались.

Скорость заметно увеличилась, я успел только рассмотреть какую-то Черную площадь, на которой по словам водилы тоже стреляли часто.

– А что мчали так? Дорога не очень, трясет, – спросил я после очередного полета по кабине.

– А чтобы прицелиться не успели! – весело прокричал Саидов.

Притормозили только у выхода из города, когда колонна начала собираться.

– Это мы где?

– Голубые купола, – ткнул пальцем Бахтияр. – Мечеть. Тоже всякое случается.

– Похоже, тут безопасных мест нет, – сказал я.

– Только за Амударьей, – совершенно серьезно ответил водила. – Вот впереди еще Нахаганский поворот, там твари постоянно стреляют. Почему на этом месте блокпост не делают, не пойму.

Наконец все собрались и тронулись. Впереди нас пылил БТР, на броне которого сидели бойцы, еще дальше – секретная вундервафля.

Скорость опять начала расти. Я посмотрел на торчащие в обе стороны из башенки БТР пулеметы, повернутые к горам четыре ствола «шилки». Вот тут меня проняло окончательно. Сразу вспомнились съемки разгромленных в Чечне вот таких же колонн, и я понял, что больше всего мне хочется отлить.

Это желание так заняло мои мысли, что для меня оказалось совершенно неожиданным, когда что-то со свистом ударило в борт едущего впереди БТР и он начал сползать с дороги.

Глава 10

С брони посыпались сидевшие там бойцы. А больше я ничего увидеть не успел. Саидов, как мне показалось, даже под руль немного заполз, из всех сил нажимая на педаль газа.

– Стой! – закричал я, нащупывая ручку на дверце. Проклятый броник мешался, и я никак не мог ее найти. – Там же раненые!

– Их заберут, – выдохнул водила. – Нельзя останавливаться!

Он неслабо притопил, я потом удивлялся, как это довольно неповоротливая с виду «шишига» могла так быстро разогнаться.

Мы нырнули в узкую щель между «шилкой» и огромным камнем на обочине, я даже успел испугаться, что не пролезем, и тут увидел, чего боятся духи в этой самой «шайтан-арбе». Вундервафля начала лупить по зеленке из всех четырех стволов. Я сразу оглох, а через секунду мне уже хотелось не отлить, а чего побольше. Растительность вдоль дороги крошилась в салат с неимоверной скоростью. Казалось, что с помощью этой дуры можно пробить сквозной пролом в скале, если палить в одно место. Наверное, там еще кто-то стрелял, но я не слышал за грохотом, который издавала зенитка.

Это если я здесь кирпичей отложил немало, то сколько там, в зеленке, душманы произвели? Охренеть.

– Когда обстрел, не останавливаемся, – услышал я голос водителя. – Железное правило. Можно там рядом остаться.

– А раненые? Им помощь надо оказывать! – не успокаивался я.

– Сейчас вертушка прилетит, всех заберут, – терпеливо объяснил Бахтияр. – Автомат, наверное, положить можно.

А я думаю, что не так? Конечно, если пытаться раздавить калаш голыми руками, то результат будет вот как у меня – врезавшиеся в кожу выступающие детали. Хорошо хоть не проткнул.

* * *

Под конец я даже начал клевать носом. А на что смотреть? Пейзаж, мягко говоря, однообразный. Скалы, равнина, островки пыльной выгоревшей зеленки. Временами казалось, что мы ездим по кругу. А мне нравится. От скуки помирать легче, чем от работы. Хоть и не так интересно. А уж от всяких военных приключений… Бр-р… Честно говоря, я теперь не знаю уже, буду ли когда смотреть столь любимый до последнего времени «Апокалипсис». Вся разница только в том, что там река и джунгли, и влажность повыше здешней.

Когда зарулили в какую-то небольшую долину между двумя горами, нам определили место подальше от основной группы. Поближе к тому пятачку, где будут садиться вертолеты. Логично, конечно, эвакуация от нас в первую очередь, и таскать носилки лучше на короткие дистанции.

Вояки занимались своим, малопонятным – ставили какие-то антенны, кричали и бегали. Вариации на тему «Солдат, бери лом, подметай плац». Круглое носим, квадратное катаем, кто не носит люминий, тот таскает чугуний. Ну и мат-перемат. Я особо и не смотрел. У нас, как сказал Бубнов, своя свадьба. Палатку санитарно-транспортную водружали, чтобы хоть какой-то тенек раненым был, возле «шишиги» тоже навесик сделали, носилки расставили. С кислородом я и сам разобрался. То же, что и у нас на «скорой» было, вид сбоку. Размер только чуть побольше.

Внутри, кстати, от тряски ничего не пострадало. Это я не догадался операционный стол и лампу проверить, спасибо Пете, напомнил. К слову, после того анекдота про охотников его будто подменили. Может, понял, что у нас тут не девятый класс, вторая четверть, и решил отложить штурм крепости Ким на потом? Не знаю, не спрашивал. И вообще, я домой собираюсь, мне Дава обещал.

Тарасов, конечно, подарок судьбы. Без него точно в три раза дольше было бы всё. На пару с Саидовым они носили, расставляли, как пазл собирали. Не успел оглянуться – а всё выглядит так, будто оно уже здесь сто лет было, именно на этом месте.

Только расставились – привели первого пациента. Водитель впопыхах и на адреналине не заметил, что душманская пуля клюнула его в предплечье. Ранение не слишком серьезное, поверхностное. Даже не пришлось извлекать пулю – под играющие желваки и сдавленный мат обработали перекисью, замотали бинтом.

– Пан, тебя насчет самострелов Шота предупреждал? – Бубнов вытер пот со лба и шеи, глотнул воды из фляжки. Протянул мне. Я тоже охладился. Пот мигом вывел всю воду наружу.

– Не-а. А чего она у тебя соленая? – я потряс фляжкой.

– Так положено на жаре. Пот первым делом выводит соль из организма. Поэтому хочется постоянно пить. Кстати, у шахтеров так же, везде стоят автоматы с бесплатной соленой водой.

– Воспоминания детства?

– Они самые.

– Ясно. А что там с самострелами?

– Если заметишь пороховой ожог на коже – пишешь рапорт особисту.