На основе арифметики может возникнуть и содержательная дисциплина, состоящая из тех же математических конструкций, но наделенных теми или другими содержательными моментами. Как диалектика – смысловой скелет для живого тела мифа, и «формальная» логика – смысловой скелет для содержаний мифологической логики, так и аритмология – смысловой скелет для живого тела морфологии, и «арифметика» (т.е. учение о числе как логосе) – смысловой скелет для содержаний геометрии. Для геометрии нужно, во-первых, число, счётность. Во-вторых, эта счётность должна иметь качественно-содержательную природу. В-третьих, эта последняя должна оставаться все же в сфере чистой идеальности. Если мы станем трактовать топологическую морфологию как логос, то это и будет обыкновенная геометрия, которая оперирует с идеальным пространством, но без идеально-эйдетического наполнения, а лишь с логическим конструированием этого наполнения.
Итак, логос логоса мысли-слова дает мифологическую логику, ноэтическую (или «формальную») логику, геометрию и арифметику, и, следовательно, можно говорить о мифологически-логической, ноэтически-логической, геометрической и арифметической природе мысли-слова. О логосе выразительного логоса мы уже говорили в § 27 (грамматика).
30. Логос меона;
аноэтическая логика
Остается указать на последний тип значения, или логоса, – на логос меона. Этот тип логоса обычно не рассматривается в трудах по логике и методологии наук, хотя его своеобразная природа повелительно заставляет рассматривать его наряду с прочими типами логоса. Еще эйдетизированный меон (или меонизированный логос) так или иначе рассматривается в логике и в науке, ибо все математическое естествознание состоит из приложения дифференциального и интегрального исчисления, где на первом плане учение о непрерывности и пределе, т.е. меонизации логоса. Что же касается учения о чистом меоне, то оно просто игнорируется, несмотря на то что существует ряд областей, где царит именно чистый меон и где осознание опыта неминуемо ведет к конструированию логоса меона. Таковы, например, некоторые отделы психологии; таково логическое учение о музыке и др. Нам необходимо точнейшим образом выяснить и природу логоса меона, так как, например, сплошь текучий и меональный музыкальный предмет так или иначе все же конструируется в сознании и, следовательно, занимает то или другое место в системе логического сознания вообще; если это так, то необходимо и логосу меона дать определенную логическую квалификацию и локализацию. В настоящую минуту мы не станем детализировать учение о логосе меона, относя это к специальному нашему исследованию. Скажу только, что наряду с рассмотренными выше диалектикой и «формальной» логикой возникает еще особая меоническая, или, как я предпочитаю выражаться, аноэтическая логика. Поэтому, выделяя из всех рассмотренных нами дисциплин специально дисциплину об эйдосе в узком смысле, мы получаем общую логику с основными отделами – диалектической, ноэтической, символической и аноэтической логиками. То же находим мы и в других областях: о мифе – мифологию, мифологическую логику, символически-мифологическую логику и аноэтическую мифологию; о схеме – аритмологию, арифметику, символически-схематологическую и аноэтическую математику (из которой известна главным образом математика меонизированных логосов, т.е. ближайшим образом «математический анализ», оперирующий как раз с меонально-становящимися или непрерывно текучими величинами дифференциала, интеграла и т.д.).
Меон, учили мы, имеет столько же типов, сколько имеется в диалектике категорий. Стало быть, есть меон эйдетический (эйдетический в узком смысле, схемный, морфный, символический), логосовый (в смысле логоса эйдоса, логоса схемы, логоса морфе, логоса символа), символический (в смысле символа эйдоса, символа схемы, символа морфе, символа логоса и символа самого символа). Примером науки об эйдетическом меоне в области схемы может служить учение о так называемых точечных множествах, когда множество мыслится состоящим из бесконечного количества сливающихся одна с другой точек, так что схема, или умное число, не переходя в геометрическое построение, оказывается некоторым сплошным или пористым телом, имеющим свою, так сказать, гистологию. Примером науки о логосовом меоне, опять-таки в области схемы, будет наука о логосовом меоне числа, т.е., очевидно, исчисление бесконечно малых, где каждая величина мыслится не как чисто законченное и стационарное, но как нечто сплошно и непрерывно уходящее в бездну становления, увеличения или уменьшения. Наконец, примером науки о символическом меоне, в сфере схемы, является музыкальная эстетика, трактующая о сплошном, алогическом становлении смысла, но так, что этот символ оказывается чистым временем, т.е. в основе некоей модификацией числа, причем это алогическое становящееся число, или время, дается тут как выражаемое и, следовательно, как символ. Подобная классификация, проводимая мною в другом исследовании, требует длинной аргументации, которую приводить здесь было бы малоцелесообразно. Важно установить принципы классификации.
31. Логос софийности (телесности) и наука о творчестве
В своей характеристике эйдоса мы брали в предыдущем изложении моменты эйдоса в узком смысле, моменты выражения, логоса и меона, подчинивши динамически-диалектические моменты этим основным видам эйдоса вообще. Теперь, когда мы рассмотрели характер всех основных наук, вырастающих на анализе эйдоса, не мешает добавить, что диалектика в одном отношении может нам сейчас пригодиться и внести существенное добавление в список рассмотренных нами наук. А именно, диалектика требует, как мы видели, триады на фоне четвертого, софийного момента. Софийность конструирует телесность и фактичность триады, фактическую телесность устанавливаемого взаимоотношения смыслов. Другими словами, если эйдос в узком смысле, выражение, чистый и меонизированный логос и сущностный меон вполне достаточны для отражения диалектической триады (ибо триада говорит о смысле, а всякая возможная осмысленность уже заключена в этих типах смысла), то совершенно не хватает у нас еще одного момента, который отразил бы эту фактическую телесность, тоже требуемую в диалектике с абсолютной необходимостью, – эту софийность. Другими словами, должен быть логос софийности, конструкция телесно-фактического мира, логос творчества. Сюда должна быть отнесена прежде всего теоретическая механика. Сюда должна быть отнесена, если говорить о вне-сущностном факте, вся техника, задачей которой является создание новых форм, а не только их постижение в эйдосе, логосе или меоне; сюда относится наука об общественной и политической жизни, в частности, о революции как творчестве и переделывании жизни, а не только [о] ее постижении и изображении. Надо, конечно, строго различать сущностную и инобытийную софийность. Логическое конструирование софийного мира есть, таким образом, совершенно своеобразная сфера, вполне отличная от всех рассмотренных выше. Расчленяя еще более, можно сказать так. Эйдос в широком смысле (т.е. миф, эйдос в узком смысле, «топос» и «число») и его выражения воплощаются в своем же эйдетическом теле и факте, т.е. факте чистого эйдоса. И логос (т.е. символический, мифологический, ноэтический, геометрический, арифметический логос) воплощается на своем же логическом теле и факте, т.е. на факте чистого логоса. И там и здесь образуется факт, тело, факт эйдоса и факт логоса. Но и там и здесь есть факт как факт, тело как таковое, и – есть смысл факта, фактический смысл, смысл не чистый (который дан и без факта), но смысл, который рисует именно воплощенность смысла, хотя и продолжает понимать ее осмысленно же, смысловым, а не «фактическим» способом. Другими словами, надо различать сущностный меон и вне-сущностный, фактический меон, что мы выше и делали. Так вот, логос сущностного меона дает вышеназванные модификации мифологии, аритмологии и т.д., и, прежде и яснее всего, – теоретическую механику, которая, хотя и имеет предметом движение и силу, но выводится чисто теоретически. Логос же вне-сущностного меона дает всякое учение о творчестве и силе, куда войдет и прикладная механика, и всякая другая наука, оперирующая не с чистыми смыслами, но с их вещными и силовыми воплощениями. Если первую науку мы назовем логосом сущностного факта, т.е. факта самой сущности, то вторую лучше назвать другим именем, например, логосом инобытийного факта и тела, софийности.
Сущностная софийность, как мы знаем, – не последний момент. «Тело», несущее на себе «становление» «смысла» (т.е. софийная стихия), может вступать во взаимоотношение с окружающим ее меоном, т.е. не с тем инобытием, которое заключено в смысле и эйдосе его как самораздельность последних, и не с тем, которое образует едино-целостный и нерушимый факт этого смысла, тело эйдоса, но с тем, которое образуется при реальном переходе сущности как таковой (со всеми ее смысловыми инобытийными моментами) в новое инобытие, когда сама сущность мыслится как бы распадающейся и меонизированной. Рассматривая эту уже распавшуюся и потому необходимо состоящую из множества частичных сущностей сущность в ее реальном инобытийном состоянии, мы строим все эмпирические науки физико-физиолого-психолого-социологического характера. Но мы можем рассматривать ее в ее переходе в инобытие и без рассмотрения тех изолированных сущностей, на которые она реально распадается. Мы можем рассматривать сущность в ее полном и адекватном переходе в инобытие, так что нет тут еще никакого фактического распадения, но есть только понимание сущности как потенции всего алогического, как адекватно выраженной алогическими средствами. Тогда это значит, что сущность получила художественное выражение, и логос этого выражения, этой энергии, как мы говорили выше, есть эстетика. Тут – эстетическая природа имени. Тут, стало быть, логос того момента в софийности, при помощи которого она делается энергией, т.е. выражается как соотнесенность и тождество со всем вне-сущностным и алогическим. Зная, что такое софийное бытие, мы глубже и сознательнее можем отнестись к тому, что выше было характеризовано как эстетика.
32. Онтологии не существует помимо вышеуказанных наук
Все разобранные нами виды логоса – логос эйдоса, выражения, логос логоса, логос меона и логос софийности – опираются на характер не чего иного как эйдоса вещи. Так как эйдос вещи есть то, что мы знаем о вещи, то, чем вещь является нам, – нельзя говорить и мыслить о вещи помимо ее эйдоса, помимо того лица и смысла, который ей присущ. Эйдос и есть то, что мы видим в вещи. Отсюда вытекает весьма важный вывод. Что такое онтология, или наука о бытии, о которой твердят все философские системы и все философские учебники? Онтология – наука о бытии. Но ведь нет никакого бытия вне эйдоса. То, что мы говорим и мыслим о бытии, и есть его эйдос. Следовательно, все те науки, о которых мы до сих пор говорили, и есть не что иное как отделы онтологии. Феноменология – онтология. Мифология, диалектика, морфология и аритмология – онтология. Мифологическая и ноэтическая логика, механика и математика – онтология. Аноэтическая логика, логика творчества и выражения – онтология. Я не понимаю, как можно говорить и мыслить о бытии помимо слова, имени и помимо мысли. То, что необходимо конструируется в мысли-слове как неизбежный результат его саморазвития, то и есть само бытие. Разумеется, поскольку все, что мы говорим и мыслим, есть слово и мысль о бытии, можно сказать, что наук о не-бытии вообще нет. Всякая наука есть наука о бытии. Однако в бытии есть планы более общие и принципиальные и менее необходимые, выводные, не исходные. Физика и химия – тоже науки о бытии. Но если из них мы выбросим математику и логику, то они превратятся в бессмысленную груду фактов, которые не могут быть охвачены ни научно, ни вообще познавательно. Из этого вывод: математика и логика суть науки о бытии более принципиальные, чем физика. Если отнять физику, математика и логика останутся, если же отнять математику и логику, физика исчезнет как наука. Итак, онтологии нет как особой науки наряду с мифологией, например, или диалектикой. Это всё разные конструкции онтологической же системы, и все эти науки одинаково реальны и объективны; без них нет ни науки, ни слова и мысли, ни науки слова и мысли о бытии. Конечно, каждая философская система в связи со своим вероучением по-разному истолковывает положения каждой из формулированных выше наук. Так, по Канту, не существует и не может существовать никакой онтологии, которая бы реально говорила о реальном и объективном бытии, но математика и математическое естествознание суть строгие науки, будучи в то же время всецело порождением рассудка и субъективных интуиций. Получается, что математика и механика ни в какой степени не есть онтология. Но, в сущности, всё это есть только вероучение, не обладающее решительно никакой разумно-доказательной силой. Если о «вещах в себе» не может быть никакой науки (допустим, что это так, и забудем все противоречия Кантовского учения о «вещах в себе»), то это значит только то, что единственное бытие, знакомое Канту, – бытие субъекта, и что онтология для него есть учение о субъекте, а вовсе не то, что никакой онтологии не может быть принципиально. Она всегда есть, во всякой системе философии, но только для одних она – учение о материи, для других – психология, для третьих – гносеология, для четвертых – объективная диалектика и т.д. Впрочем, обнаружить это на обширном поле истории философии является задачей, которой я занят в другом своем труде и которую тут ставить более детально является неуместным.
33. Остальные возможные формы конструирования эйдоса
a)Заканчивая общефеноменологический и диалектический анализ имени и мысли и дедукцию отдельных наук о смысле из общей феноменологии, необходимо сделать еще одно замечание, которое открывает нам огромные области, связанные с феноменологией и нами еще не указанные.
Дело в том, что до сих пор мы говорили или об эйдетическом конструировании эйдоса (феноменология) или о логическом конструировании эйдоса и его различных моментов (логос эйдоса, логос логоса, логос меона, логос софии, логос энергии). Логос эйдоса есть наука, и в этом отличие науки вообще от феноменологии вообще. Но можно давать не только логос эйдоса и эйдос эйдоса. Возможно еще энергийное, или эйдетически-выражающее, символическое конструирование эйдоса (и его различных моментов), равно как и чисто софийное конструирование эйдоса, и даже чисто меональное. Всякий момент сущности может послужить основой для самостоятельной конструкции. Можно воплощать эйдос не методологически-инструментально-логически и не картинно-осмысленно, но выразительно, изваянно-эйдетически, со всеми теми моментами наполнения и живописи, которые присущи эйдосу, когда он начинает соотноситься с вне-эйдетическим меоном и становиться символом. Равным образом возможно также и такое конструирование, которое воспроизводит сущность в ее факте со всеми моментами смысла, [т.е.] фактическое же воспроизведение сущности. Такое конструирование, совмещающее эйдетическую полноту картинности, смысл и фактичность его осуществления, можно назвать софийным конструированием. Первое и есть задача искусства, которое представляет собою не что иное как чистую эйдетическую и сущностно-выражающую, энергийную конструкцию эйдоса. Полное уяснение этой проблемы требует специального учения о софийном эйдосе как о художественной форме, которое я и даю опять-таки не здесь, а в своем месте. Не могу я касаться здесь и проблемы чисто софийного (религиозного) конструирования смысла.
b)Впрочем, небесполезно ясно представлять себе систему вообще всех возможных типов конструкций. Чтобы получить эту систему, обратим свое внимание на то, что сущность всякого конструирования заключается в выделении из общей сущности того или другого ее момента в качестве самостоятельного и изолированного целого, т.е. в гипостазировании этих моментов. В сущности заключены моменты:
1) апофазис;
2) эйдос (четырех типов, включая интеллигенцию);
3) с эйдетическим, или сущностным, меоном;
4) логос;
5) софия, или телесный момент;
6) энергия, или символ;
7) материально-меональный момент инобытия как принцип второго оформления сущности, т.е. оформления вне себя, в инобытии.
Имея это в виду, семью разными способами можно конструировать сущность.
Мы можем на сущность смотреть чисто апофатически. Тогда она для нас нуль, и
a) конструирование сводится к нулю, который есть сразу всё как одна неразличимая точка экстаза.
Состояние умного и сверх-умного экстаза есть это апофатическое конструирование сущности в инобытии. – Мы можем, далее, смотреть на сущность глазами чистого эйдоса. Мы получаем тогда
b) чисто эйдетическое конструирование сущности – в схеме, в топосе, собственно эйдосе или в мифе.
Конструирование в этом смысле есть адекватное узрение эйдетических ликов сущности. Таким адекватным узрением должна быть, между прочим и по преимуществу, феноменология, которая, как мы сказали, по существу, совершенно донаучна и претендует только на адекватность эйдетического узрения. Можно назвать чисто эйдетическое конструирование также и феноменологическим. – Далее, смотря на сущность глазами эйдетического меона, мы отказываемся от созерцания законченных эйдетических ликов вне текучести и непрерывного становления и видим текучую эйдетичность, становящуюся осмысленной. Такое конструирование надо назвать
c) меонально-сущностным, или меонально-эйдетическим конструированием сущности.
Об этом учит аноэтическая, или гилетическая, логика. Так, композитор видит мир только в аспекте становящегося потока нерасчлененных вещей. Разумеется, это – тот же чистый эйдос, хотя и данный в одном из своих специальных аспектов. Лирическое волнение – в своей чистоте – есть такое конструирование сущности в свете меонально-сущностном. – Далее, мы можем выделить из сущности момент логоса и исследовать
d) чисто логосовые связи.
Тогда получаем мы
· 1) логос эйдоса в широком смысле, или логическое конструирование мифа, эйдоса в узком смысле, топоса и схемы, т.е. мифологию, диалектику, топологию и аритмологию.
Далее,
· 2) логос энергии, или эстетику, грамматику, риторику и стилистику.
Далее, направляя логос на эйдетический меон, получаем
· 3) логос меона, или аноэтическую логику (куда – как логос числового меона – войдет, например, математический анализ);
направляя на софию, получаем
· 4) логос софии, или науку о творческом факте сущности (туда войдет, например, механика);
и, наконец, направляя логос на самый логос, получаем
· 5) логос логоса, или логику мифа, ноэтическую, т.е. «формальную» логику, геометрию, арифметику.
После всего, направляя логос на эйдетизированный, или логизированный чувственный меон, или на инобытийные факты, получаем
· 6) логос фактов, или эмпирические науки.
Таково
e) логическое конструирование сущности.
– Наконец, остается возможность смотреть на сущность с точки зрения софийности и энергии. Это
f) софийное конструирование сущности видит, во-первых, эйдетическую природу сущности во всей ее чистоте, т.е. видит, как эта эйдетическая природа воплощена в своем факте, как она сотворена.
Во-вторых, можно не только созерцать софийный лик смысла и творить созерцание этого лика, но быть софийным созиданием смысла, т.е. творить себя как софийный смысл. И то и другое – творчество разных видов. Софийно-выражающее конструирование чистого эйдоса есть искусство (кроме музыки), эйдетического меона – музыка, чистого логоса и меонизированного – научное творчество, самой софийности – само жизненное творчество (в случае сущностной идеальной Софии – религиозная и мистическая жизнь подвижника, в случае меонизированной софии – творчество и деятельность в повседневной жизни, в политике, технике, воспитании и т.д. и т.д.).
c)Везде мы видим, таким образом, что сущность вмещает в себе все возможные смыслы в одной точке. Развертывая эту точку в ее самовыражении, в ее энергиях, мы получаем то одно, то другое энергийное излучение. В свете какой-нибудь одной энергии мы обычно и рассматриваем сущность имени, отвлекаясь от всех прочих энергий. Расчленить, однако, эти энергии и значит дать разные способы конструирования сущности, ибо каждая категория таит в себе свои собственные, специфические связи и конструкции, которые интересно и представить во всей их специфичности. Так, видя целостный предмет, живой предмет, я, конечно, не могу не видеть implicite все чисто эйдетические, или чисто логические связи, которые в нем присутствуют. Но чтобы знать природу специфически-эйдетических или специфически-логических связей, я должен взять эйдос или логос в отрыве от всех прочих моментов и проследить, как функционирует такой эйдос или логос в разных судьбах целостно зримой мною сущности. Поэтому теоретическая философия имени и должна обследовать все эти специфические связи, в нем таящиеся, – мифологические, диалектические, топологические, аритмологические, софийные, энергийные и т.д. Природа этих связей совершенно специфична, и потому диалектическая природа имени совсем не то, что аритмологическая, аритмологическая – совсем не то, что логическая, и т.д.
Так в результате всех этих исследований необходимо сказать, что философия имени есть, между прочим, и диалектическая классификация возможных форм науки и жизни, чтó и понятно, раз само имя есть не больше как познанная природа, или жизнь, данная в разуме, разумеваемая природа и жизнь.
— — —ΣΟΙ ΕΝΙ ΠΑΝΤΑ ΜΕΝΕΙ ΣΟΙ ΔʼΑΘΡΟΑ ΠΑΝΤΑ ΘΟΑΖΕΙ
ΣΥ ΠΑΝΤΩΝ ΤΕΛΟΣ ΕΣΣΙ ΚΑΙ ΕΙΣ ΚΑΙ ΠΑΝΤΑ ΚΑΙ ΟΥΔΕΝ
ΟΥΧ ΕΝ ΕΩΝ ΟΥ ΠΑΝΤΑ ΠΑΝΩΝΥΜΕ ΤΙ ΣΕ ΚΑΛΕΣΣΩ
ΤΟΝ ΜΟΝΟΝ ΑΚΛΗΙΣΤΟΝ[2].
Примечания
[3]
1Так как в настоящем – чисто философском – труде неуместен анализ ходячих теорий языка в лингвистике и психологии (который я произвожу в другой своей работе), то достаточно лишь сделать некоторые ссылки. Обзор теорий с точки зрения современного кризиса языкознания дает
Chr. Rogge. Die Krise in d. Sprachwissensch. v. heute u. Psychologie d. sprachschaffenden Menschen. Archiv f. d. ges. Psychol. 1926. 56. Bd. Heft 3 – 4.
Историю теорий языка с точки зрения своего функционалистического учения о «символических формах» рассматривает
E. Cassirer. Philos. d. symbol. Formen. I. Die Sprache. Berl., 1923. 55 – 121.
Для освещения кризиса важны работы –
K. Vossler. Positivismus u. Idealismus in d. Sprachw. Heidelb., 1904;
Sprache als Schöpfung u. Entwicklung. 1905.
Наиболее глубокий из всех психологистов в языкознании В. Вундт (Völkerspsych. I. 1 – 2) нашел уничтожающую критику у
A. Marty. Unters. zur Grundlegung d. allg. Grammat. u. Sprachphilos. Halle, 1908. I 544 слл.,
а также у
Г. Шпета. Введение в этническую психологию. М., 1927. Вып. I.
2Напомню, что в этой главе идет речь о до-предметной структуре слова и что здесь не только не дается смыслового вскрытия подлежащих категорий, но нет даже и их примитивного описания. Это пока – только номенклатура, истинный смысл которой выяснится только в свете предметной диалектики имени (§§ 20 и 22). Тем не менее почти все содержание традиционных сравнительных и несравнительных грамматик сводится к так называемой «фонетике» и «морфологии». Это жалкое зрелище приходится наблюдать до последнего времени. Ср. к этому вопросу –
Chr. Rogge. Der wirkliche Wert d. Lautphysiol. für Sprachwiss. u. Medizin. Monatschr. f. Psychiatrie u. Neurol. 1924. Bd. 55.
Его же. Der tote Punkt in der etymol. Forschung von heute. Zschr. f. deutsche Philol., hersgb. v. Merker u. Stammler. 1926.
Ср. также более старую работу
E. Wechsler. Giebt es Lautgesetze? 1900.
3Античный термин «ноэма» я беру по примеру Гуссерля, у которого он обозначает смысловой коррелят предметности – как таковое (воспринятое так таковое, воспомянутое как таковое, восчувствованное как таковое и т.д.) (E. Husserl. Ideen zu einer reinen Phänomenologie u. phänomenol. Philos. Halle, 1913 I, § 88 и сл.), но термин этот имеет у меня гораздо более широкое значение, так как вместо стационарной и оцепенелой структуры у Гуссерля я вижу здесь диалектически-иерархийное восхождение ноэмы к ее пределу, к идее, не говоря уже о диалектическом происхождении самого этого предела.
4Феноменологической (но не диалектической) базой для учения об идее как арене адекватной встречи с бытием являются §§ 136 – 145 в цит. книге Гуссерля. Сюда же – учение того же философа о «репрезентации» в связи с теорией абстракции (Logische Unters. Halle, 19132, II 166 – 175 и вся 4-ая гл. 2-го исследования).
5Диалектика «иного» уже дважды излагалась мною – в «Античном космосе и современной науке», М., 1927, 59 – 62, 73 – 86 и в «Диалектике художественной формы», М., 1927, примеч. 4 – 5 (с привлечением Платона, Плотина и Гегеля).
6Много уясняющих мыслей содержит в этом отношении трактат Plot. V 3, 3 – 5, 6 – 9.
7О диалектике в связи с интуицией света – «Античн. Косм.», 269 – 272.
8О физических энергемах теперь трактуется под разными названиями почти в любой науке. Укажу работу –
W. Köhler. Die physische Gestalten in Ruhe u. im stationären Zustand. Braunschw., 1920.
9Основоположными для всего этого учения являются –
Schelling. Syst. d. transz. Idealism. S. Ww. I 3, 491 – 500,
и
Hegel. Enzyklop. §§ 204 – 212, 337 – 376.
10Фихте. Очерк особенностей наукоучения, § 2 (Фихте, пер. под ред. Е. Трубецкого. М., 1916. I. 317 – 322).
Schelling, c.o. 399 – 409.
Hegel, c.o. §§ 399 – 401.
11
