Легионер. Дорога в Помпеи – 2

— Вы зачем пугаете девчат? — почти дружелюбно спросил я, находясь в одном движении от того, чтобы схватить оружие. Вчерашняя рабыня, с которой я делил ложе, разрывалась между желанием встать передо мной, и спрятаться за мной же. В итоге я ее э отодвинул в сторону, чтобы не перегораживала обзор.

— Тит Ливерий, вы занесены в списки! — забасил один из воинов, стряхнув с себя пару рабынь, которые начали собираться для нового прыжка. Впрочем, какую цель они преследовали, я так и не понял.

— Отныне вы лишены римского гражданства, ваше имущество конфисковано в пользу государства, а нанесенный Республике ущерб обязаны отработать, — как полицейский, в духе «вы имеете право хранить молчание», оттарабанил второй головорез. Впрочем, тут особо никаких прав и не было предусмотрено — меня же их только что лишили.

Интересно, а он сам в курсе… Что это постановка? Слишком уж все реалистично обыгрывалось… Прямо как я вчера предполагал. Неужели пришли «не по плану» люди?

С другой стороны Марка Вейентона можно понять — нет смысла афишировать задумку низшему звену исполнителей. Вернее идти по плану «меньше знаешь — крепче спишь» и «тайну могут сохранить лишь двое, если один из них мертв».

— Вопросов нет, — пожал я плечами, но не собираясь двигаться с места, все еще обдумывая эту слишком хорошую постановку. Станиславский бы поверил.

— Хватайте его, — скомандовал главарь воинов, жестом отправляя подчиненных в мою сторону, потому что лично я идти пока никуда не собирался.

Девочки заверещали, кинувшись на головорезов, бесполезно ударяя маленькими кулачками, а вилик еще больше побледнел, непонимающе глядя то на меня, то на удалых молодцов.

— Это… — сорвалось с его губ, но продолжения не последовало. Да и что тут можно дальше сказать?

Я молчал. Все пока шло понятно, логично, театрально и соосно с тем, о чем мы договорились с Вейнтоном.

Головорезы решительно двинулись ко мне, не глядя по сторонам. Девчонки взвизгнули и повисли на руках воинов, то ли пытаясь остановить, то ли отвлечь, то ли переключить на себя. Попытка дать мне возможность сбежать зачитана. Даже не знаю, откуда такая преданность за один вечер возникла?

Мужики среагировали жестко — один сбросил с себя повисшую на руке рабыню, а вот второй рубанул по девчонке ладонью наотмашь, и рабыня отлетела на кровать рядом со мной. Застонав, собралась, и вытащила из-за пазухи небольшой кинжал, угрожающе его выставив в сторону головореза.

На что тот просто достал меч, и двинулся на нее. Видимо решил зарезать надоедливую и громкую помеху. А вот это он зря…

Рванувшись на девчонку, он едва не напоролся на мой молниеносно выхваченный гладиус. Я внимательно посмотрел ему в глаза и покачал головой:

— Не стоит. Мне нечего терять, сами понимаете.

Объяснять дважды не пришлось, и дополнительных комментариев не последовало. Буйный головорез просто переглянулся с боссом, получил от того короткий кивок, и отступил на шаг, позволяя мне опустить меч. Опустить, но не выкинуть.

— Все в порядке, — сказал я девчонке, коротко окинув ее взглядом. Даже имени не знаю… Хотя, может, оно и к лучшему. В этом мире ни к кому не стоит привязываться. Меня мотает которую неделю, из огня в полымя, и такие краткие моменты передыха просто не дают остановиться и подумать что-то больше, чем развлечение на одну ночь.

Не исключаю, что свою роль в том, что мужик остановился, сыграло мое имя… Ну, или приказ Вейентона доставить меня в целости и сохранности куда бы то ни было.

— Пойдем, — скомандовал главный из этой троицы, и я поднялся с кровати, одарив его красноречивым взглядом. И медленно выпустил из рук гладиус, показывая пустые ладони. Рискованно, но рад я ввязался в игру, то сыграю до конца. Тем более ножичек, брошенный впопыхах рабыней, я все-таки припрятал. И в случае чего, он будет вполне мило смотреться в горле одного из этих недружелюбных ребят.

— Куда пойдем? — буднично поинтересовался я.

Никто не ответил, а стоило подойти поближе, как один из мужиков ударил меня под дых, заставив резко выдохнуть и попытаться вздохнуть.

— Ничего, скоро ты по другому запоешь, сын шлюхи, — проскрежетал он над самым мостом ухом.

Удар я видел, но в целом все контролировал, напомнив себе, что игру следует играть до конца. И ничего сверхъестественного сейчас не происходило. Косвенно мои мысли подтвердил тот факт, что пока мне заламывали за спину руки и полуволокли к выходу, девчонок и других рабов никто трогать не стал. Еще один факт заключался в том, что для моей транспортировки выделили повозку. Никто бы и никогда не тратился на транспорт для раба.

— Веди себя тихо, — предупредил головорез.

В вонючей повозке меня повезли в город, я быстро смекнул куда — на рабский рынок. Маршрут был известен, хотя в прошлый раз я покидал его в комфортабельных носилках за приятной беседой. Сейчас же руки были связаны за спиной толстой веревкой… ее я ослабил первым дедом. Хотя интуиция, которой я доверял, молчала. Но готовым надо быть ко всему.

— На выход! — скомандовал головорез, когда поездка остановилась.

Меня выволокли и на пинках погнали в сторону рынка.

— Быстрее ногами шевели! — в поясницу последовал тычок кулаком.

Привели в один из загонов, и поставили среди других рабов, очередными тычками заставляя занять нужное место.

— Встречайте еще одного, — презрительно фыркнул головорез. — Денал, дальше соберешься сам?

Деналом оказался работорговец, собственно хозяин загона. Он смерил меня взглядом, обошел с разных сторон и удовлетворено кивнув, сунул головорезам горстку монет. Видимо оплату за услуги. Те сращу ушли, перекидываясь фразами про будущий обед. Желудок напомнил, что и от завтрака бы не отказался. Но такой услуги в этом месте предусмотрено не было.

— Салют мужики! — я поприветствовал остальных рабов, которых тоже загнали в «стойло». — Не против, если я здесь побуду?

Те посмотрели на меня агрессивно-подозрительно.

— Рот закрой… без тебя тошно.

— Хорошим манерам не учили? — я резко повернулся в сторону довольно крепкого мужичка, который счел, что может разговаривать за всех. Он стоял по правую руку от меня. — Мои уроки обойдутся очень дорого, но для тебя могу дать скидку.

— Да ты…

Я не дал ему договорить и чуть подшагнув съездил плечом по челюсти. У раба щелкнули зубы, он опустился на колени и застонал. В новом месте надо сразу себя ставить, чтобы никому не повадно было. Надсмотрщик лениво обернулся на звук, но только зевнул, никак не реагируя.

Умников больше не нашлось. На долгое время установилась тишина, только раб, которого я угостил по челюсти, то и дело бросал на меня косые взгляды и шипел себе под нос что-то угрожающее.

По ощущениям прошло около получаса времени. Солнце уже достаточно поднялось, чтобы начать припекать, а я все так же стоял на том же месте. Мимо нашего загона периодически ходили люди, потенциальные покупатели, спрашивали ценник, а когда надсмотрщик отвечал, шли дальше. Дорого похоже, но и признать надо, что мужики в загоне были собраны, как на подбор.

— Давно стоите? — я обращался к пареньку по правую руку от меня, он в отличие от соседа слева выглядел куда более вменяемым.

— Меня приведи на рассвете, некоторые уже были здесь, когда я пришел, — ответил он, не поворачивая головы.

Я заметил, что он разговаривает с сильным акцентом и латынь для него явно не родной язык.

— И чего мы именно ждём?

— Лучше не задавать вопросов, иначе можно получить плеть, — шепотом ответил он.

Даже так… с другой стороны, ничего удивительного, зная нравы римлян.

Еще через некоторое время количество ходящих на рынке людей увеличилось.

Вокруг загона с низким заборчиком из пары жердин все чаще останавливались люди, оценивая нас как… да, как животных.

— Вот у этого, — к загону подошел низкорослый толстяк и ткнул пальцем в моего соседа. — Какие данные?

Надсмотрщик охотно назвал его рост, вес и возраст. Потенциальный покупатель удовлетворенно кивнул.

— На пашню — самое то. Откуда привезли?

— Испания.

— В какую цену отдашь?

Надсмотрщик назвал ценник, и толстяк посмотрел на него словно на умалишенного. Развернулся и молча зашагал прочь. Таких как он было немало, но никого не устраивала запрашиваемая цена.

Не знаю сколько за нас просили, но сумма была явно не маленькая, что было обосновано — со мной рядом стояли крепкие, мощные мужчины. Большинство из них стискивало зубы и прикладывали усилия, чтобы не слышать оскорбительных выкриков и оценочных суждений. Тут даже гадать нечего — эти рабы военнопленные. Удар один за одним — сначала проиграли сражение, потом потеряли свободу, а теперь могут потерять и честь. Особенно, если парня рядом со мной купит вот та дородная матрона, которая только что не облизывалась на него.

Но все же пошла дальше, затерявшись в толпе. Таких рабов, как стояли рядом со мной, покупали на физические работы или в гладиаторы. Ведь когда я прибыл на пиратском корабле, там были такие же мужики, пристегнутые к веслам, но в глазах уже не было искры сознания — просто тела, которые механически гребли. Эти же еще были «свеженькие», не успевшие отвыкнуть от свободы.

Торги продолжались, и чем выше поднималось солнце, тем больше становилось людей на рынке. Все хотели успеть посмотреть новое поступление, и успеть до полуденного зноя, когда улицы вымирали, скрываясь от солнца.

Подошел явно моряк, слишком уж мне напоминал знакомого пирата, и купил парочку, с громкими смешками предлагая выбрать себе весло по вкусу. Пират наверняка, а никогда не считали деньги.

Потом нескольких забрал зажиточный фермер, оценивая рабов как лошадь — заглядывая им в рот в том числе. Он долго торговался, сбивая цену, и потом, когда сделать это получилось, миролюбиво заявил:

— Для работ в поле нужны руки, а предыдущие подохли так некстати, в самый разгар полевых работ.

Рабов увели, а время спустя один из покупателей явно заинтересовался мной. Долго ходил вокруг да около, рассматривал меня со всех сторон, а потом подозвал надсмотрщика.

— Вот это, откуда?

Надсмотрщик нагнулся к нему и что-то прошептал на ухо. Этого хватило, чтобы весь интерес как отшептала. Несостоявшийся покупатель кивнул и ушел, больше на меня не посмотрев.

— Я беру этого и того, — от мыслей про воду и еду меня отвлек сначала громкий голос, а потом тычок в бок от соседа справа.

— Нас купили, идем, — процедил тот сквозь зубы, и первым отправился к покупателю, которого я разглядеть так и не смог, запнувшись о неизвестно откуда взявшуюся веревку и чудом удержавшись на ногах.

— Поторапливайся, — и снова тычок в спину, но теперь от охранника моего нового господина, который следил за тем, чтобы в толчее я не потерялся и не убежал.

А куда мы идем, собственно? Это явно не пираты, да и на фермеров не тянет — слишком уж охрана профессиональная. Так неужели нас с новым товарищем купила та самая матрона? Я буду очень долго смеяться. Правда.

Глава 9

Я вышел из загона к покупателю, который производил осмотр. Покупателем выступил совсем древний старик, сгорбленный, покрытый сеткой морщин, но с живыми глазами, до сих пор блестящих хитрой искринкой. Рабов из загона выбрали десять человек, и я был в их числе.

— Это точно лучшие? — кряхтел старик, внимательно нас осматривая.

— Будь я проклят, если во всей Сицилии найдется лучший товар, — заверил продавец.

Мы все вышли на пятачок перед загоном, чтобы покупатель мог лучше нас рассмотреть. Только сейчас вспомнилось, что на рабском рынке обычно продавались невольники второго сорта за сравнительно небольшие деньги. Образованных, рабов без изъянов, молодых и здоровых невольников обычно продавали в других местах. Если речь шла о штучной партии, то смотрины и купля-продажа чаще случалась прямо на виллах покупателей. Значило ли это то, что мы были товаром второго сорта и имели изъяны? Очень вряд ли, просто эти ребята похоже имели мутное прошлое… либо нас тщательно скрывали, чтобы товар не ушел в случайные руки. В пользу последнего свидетельствовало, что только по выходу из загона, на нас только теперь подвесили таблички с вводными данными. Мой новый знакомый, который оповестил о факте купли, видимо немного поторопился. Сделка еще не состоялась.

Я взглянул на свою табличку, где на воске было выведено: «Тит, выносливый, владеет оружием, военнопленный». Хм, интересно, значит меня записали в военнопленные, выдумав легенду? Потенциально такая характеристика не сулила ничего хорошего. Военнопленные по умолчанию рассматривались, как ненавистники Рима… отношение к таким рабам тоже было соответствующее и покупались такие на каменоломни или на пахоту. Я покосился на табличку стоявшего рядом раба: «Герт, силач, ест мало, вынослив, военнопленный».

— Шаг вперед, да ты, — поманил меня пальцем старик, с прищуром меня оглядывая. — Иди-ка сюда, Тит. Какой красавчик!

Скорее всего этот человек выступал оценщиком, уполномоченный проводить приемку. По бокам от старика стояли сразу четверо охранников, с невозмутимым видом оглядывающихся по сторонам и хорошо вооруженных. Видимо, наш конвой.

Я вышел, задумавшись — знает ли этот старик, кто перед ним на самом деле? Если и знал, то актер из него был заправский.

— Отличный выбор! — отрекомендовал меня продавец.

— Зубы покажи, — прокряхтел старик.

Я показал зубы, потом поднял руки вверх, постоял на одной ноге и повернулся вокруг на триста шестьдесят градусов… в общем сделал все, что меня просил потенциальный покупатель. Старик удостоверялся, что у меня нет видимых изъянов, ранений или серьезных болячек.

— По латыни хорошо говоришь? — спросил он.

— Достаточно, — я коротко кивнул

— Каким оружием владеешь? — оценщик просверлил меня требовательным взглядом.

— Тем что в руку попадается, — я не отвел глаз.

Старик переглянулся с продавцом, тот понимающе кивнул, отошел и через пару минут вернулся обратно с двумя деревянными тренировочными мечами.

— Проверь его, — распорядился старик, обращаясь к одному из своих охранников.

Вперед выдвинулся смуглый здоровяк, который взял один из мечей. Второй меч продавец вручил мне.

Время на раскачку не потребовалось. Смуглый тотчас атаковал — выгнулся всем телом, распрямившись как завешенная пружина. Удар полетел по прямой, острие деревянного мяча метило мне в грудь. Очень коварный удар. Блокировать его я бы попросту не успел, но успел уклониться.

Подшаг, одновременный поворот корпуса и лезвие деревянного меча скользнуло вдоль моего туловища. В реальном бою меч разрезал бы ткань, и возможно задел бы кожу. Повреждение после которого можно жить.

Я подхватил руку бьющего за запястье, поставил подножку и охранник старика полетел кубарем на землю. Я наступил ему на грудь и приставил острие гладиуса к его сонной артерии. Охранник даже не понявший, что произошло, уставился на меня, выпучив глаза. Трое других было потянулись за мечами, но уже настоящими. Однако старик поднял руку и небрежно отмахнулся. Мол, не влезайте. Охрана не ослушалась.

— Достаточно, — произнес старик.

Я убрал ногу с груди охранника, давая тому сделать вдох полной грудью. Ничего против него у меня не было, поэтому я протянул руку, чтобы помочь подняться, но охранник жеста не оценил.

— Собака, выродок, — зашипел он, поднимаясь самостоятельно.

Я отшагнул, возвращая деревянный меч продавцу. Тот смотрел на меня так, как будто увидел чудо света, хотя честно говоря, это был самый обыкновенный прием по самозащите. Другой вопрос, что в древности мало кто обладал хоть какими-то навыками по рукопашной схватке.

— Берем, подходит, — удовлетворенно кивнул продавец.

Старик либо не впечатлился, либо не стал показывать, что впечатлен. По крайней мере, ни выражение его лица, ни взгляд нисколечко не изменились. Скорее всего, не захотел давать продавцу возможности поднять цену. Зато как округлились глаза у некоторых невольников, я увидел сразу. Что еще любопытно, старик даже не стал интересоваться по моей стоимости.

Продавец услужливо снял с моей шеи табличку, кивнул в сторону.

— Туда проходи.

Я отошел, один из охранников старика подошел ко мне и повязал руки за спиной.

— Где воевал? — не сдержал любопытства охранник.

— Везде по немногу, — расплывчато ответил я.

Насчет устроенной стариком проверки в голове закружились не самые ободряющие мысли, но пока я предпочел огородиться от них. Гляди обойдется.