Обещание Серебряной Крови

— Возможно, им стоит спросить Зандрусу. Она видела чудовище совсем близко.

— Да, я слышал, что наша уважаемая торговая принцесса пережила это испытание.

— Пережила. Кажется, Гаргантюа пришелся больше по душе потный таможенник с гарниром в виде испачканных бриджей.

Обасса слабо улыбнулся:

— Через десять дней Зандруса снова будет глядеть на Костяную яму.

— Я знаю. И мне нужно поговорить с ней до этого.

— Ее, наверное, уже отвезли обратно в Эбеновую Длань.

— Тогда мне нужно попасть внутрь.

— И как вы предполагаете это сделать?

— Я надеялся, что вы сможете мне помочь.

— Неужели?

— Блоха сказала мне, что вы не из Сородичей, — сказал Лукан, наклоняясь вперед. — Но я готов поспорить на свой последний медяк, что вы затеяли какую-то игру и точно знаете, как я могу проникнуть в Эбеновую Длань. Скажите мне. Если вы хотите, чтобы я помазал ваши ладони, я могу сделать и это.

— В этом нет необходимости, — дружелюбно ответил Обасса. — Мне не нужен такой стимул. Моя игра, как вы выразились, приносит мне достаточно денег. — Он перевел невидящий взгляд на Блоху. — Возможно, моя дорогая, ты могла бы...

— Не-а, — прервала его Блоха, качая головой и садясь рядом с Луканом. — Я больше не буду приносить тебе медовые пирожные. Кроме того, я уже знаю, о чем ты будешь говоришь.

— В прошлый раз она подслушивала, — сказал Лукан.

— Я знаю. — Обасса улыбнулся и сделал глоток чая.

— Конечно, вы знаете, — пробормотал Лукан.

— Итак, — сказал старик, ставя чашку на стол. — Вы хотите попасть в Длань. Это будет нелегко.

— Должен же быть какой-то способ.

— Ну, вы могли бы совершить серьезное преступление. Этого было бы достаточно.

— Очень смешно, — раздраженно сказал Лукан. — Избавьте меня от своего остроумия.

— Я не шучу, — мягко сказал Обасса. — Если бы считалось, что вы совершили достаточно серьезное преступление, никто бы не усомнился в законности вашего присутствия в Длани. Только не в том случае, если вас будет сопровождать констебль.

— Вы хотите сказать, что я мог бы выдать себя за заключенного? — Лукан вспомнил человека, которого инквизиторы в черной форме тащили в Эбеновую Длань. — Это действительно может сработать?

— Вам пришлось бы подкупить констебля, чтобы он поддержал вашу хитрость и проводил вас внутрь — половина констеблей в этом городе берут взятки, но найти того, кто согласится на такой риск, будет непросто само по себе. Даже если вы его найдете, вам все равно понадобятся соответствующие документы, чтобы попасть в Длань. И, даже если вы это сделаете, вам все равно нужно будет выйти, а это само себе представляет огромную проблему.

— Но может ли это сработать? — спросил Лукан.

— Да, может. — Обасса покачал головой. — Но почти наверняка не сработает. Вас поймают и приговорят к десяти годам каторжных работ — если вам повезет. Если нет...

— Меня прикуют к столбу в Костяной яме.

— Да.

— Отлично. — Лукан вздохнул, барабаня пальцами по столу. — Должен же быть какой-то способ. Должно же быть что-то...

— Если вы серьезно...

— Я смертельно серьезен.

— Скорее, смертельно глуп, — пробормотала Блоха.

— Разница между этими двумя понятиями — всего лишь вопрос точки зрения, — мягко сказал Обасса. — Но, если вы настроены серьезно, — продолжил он, не сводя глаз с Лукана, — тогда вам следует поговорить с Писцом.

— Писцом? — повторил Лукан. — Кто это?

— Лучший имитатор в городе, — пропищала Блоха.

— Имитатор?

— Да. — Увидев его растерянное выражение лица, девочка бросила на него безнадежный взгляд. — Я, что, должна все объяснять?

— Имитатор — это фальсификатор, — пояснил Обасса. — Подделыватель документов. И, как и сказала Блоха, Писец — лучший имитатор в городе; на самом деле такие слова не отражают ее искусства. Она скорее художница. Мастер своего дела, мастер искусства обмана.

— И вы считаете, что она сможет мне помочь?

— Возможно. Если захочет. Но сначала вам нужно завоевать ее доверие, чтобы получить аудиенцию.

— Аудиенцию? Вы говорите о ней как о члене королевской семьи.

— Так оно и есть. Среди Сородичей Сафроны мало кто пользуется таким уважением.

— За исключением Леди Полночь, — с энтузиазмом произнесла Блоха.

— Действительно, — ответил Обасса, слабо улыбнувшись.

— Прекрасно, — сказал Лукан, поднимаясь из-за стола. Он надеялся избежать общения с Сородичами, но, похоже, у него не было выбора. — Как мне добиться аудиенции у Писца?

— Сходите в Дом Удачи Салазара — Блоха покажет вам дорогу. В баре попросите серебряный парван с кусочком лайма.

— Лайма? В Сафроне серебряный парван пьют с лимоном, а не с лаймом.

— ...и цветком сумеречной розы.

— Сумеречной розы? Разве это растение не ядовито?

— Только экстракт, полученный из корня. Лепестки сами по себе безвредны.

— Хорошо, итак... Я заказываю джин с цветком — и что потом?

— Один из людей Писца представится вам. Он объяснит, какое испытание вам нужно пройти, если вы хотите получить аудиенцию.

— Испытание? — осторожно спросил Лукан. — Какое испытание?

— Как я уже говорил, сначала вы должны заслужить доверие Писца. Без сомнения, ее представитель сможет объяснить правила игры гораздо лучше, чем я.

— Игры? Какой еще игры?

— Удачи, мастер Гардова, — сказал Обасса, беря свой нож и продолжая строгать. — Она вам наверняка понадобится.

Глава 8

ИСКУССТВО ОБМАНА

Дом Удачи Салазара, несомненно, был самым впечатляющим игорным заведением, которое Лукан когда-либо видел, а он повидал больше, чем следовало. Это здание, расположенное недалеко от Восточной костяной дороги в богатой части города, известной как Шелка́, возвышалось на одной стороне площади, являя собой впечатляющее зрелище с заостренными арками, скульптурными колоннами и красочной плиткой. С верхнего этажа здания свисали пурпурные знамена с серебряным рисунком в виде двух игральных костей, окруженных змеей, пожирающей свой хвост. Тем не менее, если бы не слова Дом Удачи Салазара, вышитые внизу элегантными буквами, Лукан мог бы подумать, что они пришли не по адресу.

— Больше похоже на дворец, чем на игорный притон, — заметил он, вытирая пот со лба, когда они пересекали почти пустую площадь под палящими лучами полуденного солнца.

— Я думаю, раньше здесь была баня, — ответила Блоха, которая, казалось, не обращала внимания на жару. Она откусила кусочек от персика, который взяла с тележки. — В те времена, когда Сафроной правили зар-гхосцы.

Лукан читал об этом периоде истории города — точнее, он прочитал три строчки, которые посвятил ему Веллерас Гелламе в своем Путеводителе Джентльмена по Сафроне. Более двух столетий назад зар-гхосцы захватили Сафрону и правили ею почти десять лет, оставив заметный след в истории города, прежде чем их правление было свергнуто. Следуя за Блохой по оживленным улицам, Лукан видел множество архитектурных памятников Зар-Гхосы. Но ничего более величественного.

Когда они приблизились к бане, превратившейся в игорный притон, из-за украшенного колоннами входа появились два охранника в пурпурных с серебром ливреях, волоча за собой протестующего мужчину.

— Я не жульничал! — завизжал тот, пытаясь упереться каблуками в гладкие каменные плиты. — Карта, должно быть, случайно попала мне в рукав! Я не знаю, как... — Его слова превратились в крик, когда охранники столкнули его с трех широких ступенек. Мужчина пошатнулся, отчаянно размахивая руками, и рухнул бесформенной кучей на булыжную мостовую. Блоха хихикнула, когда мужчина застонал.

— Хорошо, — сказал Лукан, взглянув на девочку. — Ты знаешь, что делать?

— Ждать снаружи, пока ты не вернешься.

— И?

Блоха закатила глаза:

— Не раздражать охранников.

— Хорошо. Потому что я не...

— ...имею чувства юмора, я понимаю.

— ...хочу привлекать к себе внимание, — закончил Лукан, когда они остановились у ступенек, рядом с лежащим мужчиной. — Ты поняла?

— Ага, поняла. — Блоха скорчила гримасу. — Ты не умеешь веселиться, совсем.

— Вот как? Может быть, позже я расскажу тебе пару историй из своей жизни в Академии в Парве. Думаю, это может изменить твое мнение. — Он указал на ближайший фонтан. — Жди там. Я найду тебя, когда закончу.

Девочка протянула руку, потирая большой и указательный пальцы.

— Позже, — сказал Лукан.

Блоха начала щелкать пальцами.

— Милосердие Леди... — Лукан полез в свой кошелек и бросил ей медяк. — Вот. А теперь держись подальше от неприятностей.

Блоха ухмыльнулась и ускользнула.

Лукан обошел неудачливого мошенника, который все еще стонал, и легко взбежал по ступенькам.

— Добрый день, джентльмены, — сказал он двум охранникам, которые настороженно посмотрели на него.

— В первый раз? — проворчал один из них.

— Да.

— Три правила, — продолжил мужчина. — Первое: никакого оружия, так что сдавай его. — Второй стражник шагнул вперед, и Лукан подчинился, передав ему свой меч и кортик. — И кинжал у тебя в сапоге, — сказал первый стражник, прищурившись. Лукан улыбнулся и протянул ему кинжал. — Во-вторых, — продолжил он, — если хочешь драться, делай это снаружи. В-третьих, никакого обмана. Если тебя поймают...

— Тебя вышвырнут вон, — сказал Лукан, указывая на мужчину, лежащего на земле. — Я заметил.

Охранник нахмурился.

— И запретят вход, — раздраженно добавил он, затем повернулся к своему товарищу, в то время как тот хихикнул. — Черт побери, ты смеешься...

Лукан оставил двух мужчин наедине с их спором, и их голоса затихли, когда он прошел между колоннами и вошел в Дом Удачи Салазара. Мраморный вестибюль был украшен множеством пурпурных и серебряных знамен, подсвеченных замысловатыми медными фонарями. Когда запах благовоний коснулся ноздрей Лукана, ему показалось, что он входит в храм, а не в игорный притон. Возможно, так оно и есть, подумал он, вспомнив слова Веллераса Гелламе: Монета — единственный истинный бог Сафроны. Только поблекшая мозаика у него под ногами, изображающая фонтан и поднимающуюся кверху струю воды, напоминала о более респектабельном прошлом заведения.

Арка в конце зала вела в помещение, которое, должно быть, когда-то было раздевалкой в бане, а теперь служило баром. На деревянных вешалках, предназначенных для купальных халатов, теперь висели дорожные плащи посетителей, которые пили за дюжиной или около того столиков. Несмотря на то, что едва перевалило за полдень, эль и спиртные напитки лились рекой, поскольку игроки либо праздновали удачу, либо топили свои печали. В любом случае выигрывает заведение.

За рядом арок слева от себя Лукан увидел сами купальни, освещенные светом бесчисленных фонарей. Обе они были прямоугольной формы и тянулись до дальней стены на расстоянии тридцати ярдов. Мраморные колонны, выполненные в форме волн, обрамляли их с обеих сторон, поднимаясь к сводчатому потолку. Вода, которая когда-то наполняла ванны, давно исчезла, ее заменили игорные столы и колеса удачи. С первого взгляда Лукан прикинул, что за столами сидело около сотни игроков, а над их головами вился дым сигар. В похожем на пещеру помещении эхом разносились смех и проклятия, что подчеркивалось безошибочным звоном монет. Лукан испытывал искушение присоединиться к ним, его рука уже потянулась к кошельку с монетами на поясе. Пара игр не повредила бы... Он отогнал эту мысль, зная, что не может позволить удовольствию мешать делу. Не сейчас, когда каждый час может оказаться решающим. И все же он с некоторым сожалением отвернулся от ванн и направился к бару, который располагался вдоль одной из стен бывшей раздевалки.

Бармен — молодой человек, едва достигший подросткового возраста, — поднял голову, когда Лукан подошел к нему. На нем был фиолетовый жилет, на котором серебряной нитью были вышиты змея и игральные кости.

— Доброе утро... э-э, я имел в виду день, — сказал юноша, нервно сглотнув. — Э-э, сэр. Могу ли я, э-э, предложить вам...

— Да, выпить, — вмешался Лукан, рассудив, что в противном случае они просидят там до полуночи. — Мне серебряный парван с ломтиком лайма и... — Он взглянул на единственную посетительницу, сидевшую за стойкой, — женщину, бесцельно потягивавшую остатки своего напитка, уставившись в пространство. — Цветок сумеречной розы, — закончил он, понизив голос.

— Сумеречной розы? — громко пискнул бармен, его глаза расширились.

Кровь Леди.

—Да. — Лукан кивнул, многозначительно посмотрев на мальчика.

— Но... но, сэр, разве... разве цветы сумеречной розы не...

— ...ядовиты, — протянула женщина, и ее рассеянный взгляд внезапно остановился на Лукане. — Если ты хочешь умереть, красавчик, что ж... — Она улыбнулась, хотя на самом деле это больше походило на гримасу. — Я с радостью воткну в тебя нож за пару медяков.

— Весьма признателен, — ответил он, — но, думаю, меня ждет медленная смерть от болотной флоры.

Женщина пожала плечами и вернулась к своему напитку:

— Твои похороны.