#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 17

Сразу же он поворачивается к подбежавшему гвардейцу, его лицо становится суровым:

— Что происходит?

— Русские на территории, господин! Взрывами уничтожены многие из наших людей, и двойника монсеньора тоже убили, — быстро сообщает солдат, голос его звучит напряжённо.

— Отражайте атаку, — командует Гай, чувствуя, как внутри нарастает адреналин. — Я на подзарядку.

Спокойно направляясь в подвал, он движется размеренно, словно на прогулке по парку. Спустившись по винтовой лестнице, Гай попадает в тёмное помещение. Здесь царит гнетущая атмосфера, заполненная клетками с измождёнными пленниками.

Открыв одну из клеток, Гай хватает первого попавшегося человека. Сильная хватка не оставляет шансов на сопротивление. Пленник слабеет под его руками, и Гай медленно высасывает из него всю кровь и жизненную энергию. Каждый глоток ощущается как мощный прилив силы. Он чувствует, как его тело наполняется новой мощью и растёт в размерах.

Тело пленника иссыхает, превращаясь в скелет, обтянутый кожей. Гай смотрит на остальных пленников. Их глаза наполняются ужасом, и он, не обращая внимания на их страх, произносит:

— Ничего личного. Я геномант-Мастер, и мне нужно подзарядиться для боя.

С этими словами он шагает к следующему пленнику.

* * *

На расстоянии я наблюдаю за штурмом виллы. Захватить её — задача не из сложных. Это загородное строение, где не предусмотрено наличие артиллерии, так как иноземным гостям такие меры не положены. Единственная преграда — римские гвардейцы, но они скорее лишь препятствие, чем реальная угроза.

Ломтик, как всегда, проявляет себя на высоте: он уже раскидал взрыв-артефакты по всему периметру, и раздаются оглушительные хлопки, сотрясающие землю. С каждой детонацией во дворе возникает облако дыма и разлетаются обломки, поднимая пыль и истошные крики.

Змейка наносит сокрушительные удары по врагам, сея кровь и смерть. На территории уже действуют тавры и гвардейцы Морозовых, работающие слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Они устраняют макаранников, и я вижу, как мои рогатые парни организованно движутся вперед, защищая свои позиции.

Но пора и мне заглянуть на огонек.

Я, Светка и Айра пробираемся через снесённые ворота, проникая в самую гущу боя. Стены дома запятнаны сажей от взрывов. Камила же остаётся в тылу, заботясь о раненых. Сегодня боевиков и так хватает. А еще один Целитель лишним никогда не бывает.

Светка, полная энергии, бросается в бой первой. Я позволяю ей и Айре заняться группой не слишком сильных макаронников у амбара.

— Учись, клыкастая! Пять — ноль! — кричит Светка, сжигая врагов огненным фейерверком. Её азарт и ярость от битвы чувствуются даже на расстоянии. Я ощущаю её эмоции через свадебное кольцо, словно волны энергии бьют в лицо. В огненном доспехе она стремительно кидается в бой, её силуэт расплывается в облаке пламени.

Айра не остаётся в стороне:

— Не ноль! Пять — три! — её голос звучит бойко. Фигурка в черном доспехе не отстает от огненного вихря Светки.

Ну, нашли две товарки друг друга.

По мыслеречи одергиваю Светку:

— Не заигрывайся там. Следи за окружением.

В этот момент я уже нахожусь в усадьбе, сканирую комнаты и коридоры. Рядом со мной внезапно появляется Змейка, с отрезанной головой Луция в руках:

— Отсссекла, фака. Рабака, мазака! Зза-а Катттю!

Её улыбка широкая, как у акулы.

Вглядываюсь в голову. Эх, обломс. Это лишь двойник, а не префект. Но Змейку не расстраиваю, а то толку-то с этого? Луция здесь, похоже, нет. Удрал макаронник, да еще двойника оставил.

Сканируя дом, я сосредотачиваюсь на своих ощущениях, выискивая сильные потоки магии. Вскоре я нахожу единственного мощного мага в подвале. Не Луций, конечно, но на безрыбье и рак карась. Это всё, что у меня есть сейчас. А в Легион кого-то хочется.

Я в одиночку спускаюсь в подвал, и в полутьме моё внимание привлекает распухший жирдяй, сидящий на трупах. Его тело раздулось, словно наполнившись трупными газами, и теперь выглядит как огромный нарыв на коже. Правая рука Гая напоминает топор, обтянутый кожей, однако эта кожа покрыта плотными кровавыми сгустками. Мёртвая плоть потрескалась, а в воздухе витает отвратительный запах гнили.

Не сразу узнаю в этом бесформенном массе знакомого эквита. Да, это некогда черноволосый и смуглый красавец Гай Юлий Максим, но сейчас от него осталась лишь жалкая оболочка.

— Ну ты и мразь, — произношу я с отвращением, оглядывая иссушенные трупы под ногами. — Высушил бедняг досуха? Думаешь, это тебя спасет?

— Нет, я легионер и продам свою жизнь дорого, — произносит Гай, его голос хрипит, словно он говорит через сжатое горло.

Эквит формирует биомолнию из поглощенной энергии и швыряет её в меня. Я уже надел доспех Тьмы, и, вытянув руку, принимаю удар. Мой доспех одному разряду не пробить.

Теперь моя очередь. Сосредотачиваюсь и швыряю молнию, гораздо более сильную, чем прежде.

— Это по-твоему молния? Вот молния! — выкрикиваю, наблюдая, как электрический разряд мчится к нему с ужасной скоростью.

Гай пытается создать новый разряд в своём теле, но я не даю ему шанса. Мгновенно накидываю на него Тьму-Воду.

А как известно, вода проводит электричество. Физика форева, дамы и господа.

Жидкая Тьма уводит ток в разные стороны, образуя множество мелких разрядов, которые бьют по Гаю, словно куча молний, поражающих его с разных сторон.

Раздутые мускулы дрожат от электрического шока, а в воздухе раздаётся треск, как будто вокруг него бушует буря. Каждый разряд пробивает римлянина, заставляя сжиматься от боли и ярости, и я контролирую, как его сила уходит.

Я делаю шаг вперёд, выпуская демонские когти, и резко приближаюсь к нему:

— Легионер, говоришь…? А геноманта у меня ещё и не было.

С этими словами я принимаюсь рубить огромную плоть Гая. Его тело, изуродованное и распухшее, кажется бесконечно уязвимым под моими когтями. Я не останавливаюсь, словно маленький росомаха, напавший на бурого медведя. Когда когти вонзаются в раздутую плоть, ощущаю, как они проходят сквозь жировую прослойку и наталкиваются на сопротивление, словно рублю толстую ветвь. Гай пытается схватить меня, его раздутые руки растягиваются в попытке обхватить меня, словно борец сумо на стероидах, но этого мало. Огромное гниющее тело режется и рвется, как бумага. Гай пытается нарастить плоть, но мои когти рубят быстрее. Спасибо Лакомке, пластыри без остановки подпитывают меня. Я словно электромотор.

Пока его плоть разлетается на куски, вой эквита не прекращается. Наконец я вспарываю брюхо Гая, и его тело падает с глухим звуком, как гигантская туша свинины, разлетающаяся на части.

Отступив подальше к стене, я опускаюсь на землю, ощущая, как колени касаются холодного пола. Закрываю глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в тишину. В это время, пока он ещё шевелится в своих предсмертных конвульсиях, я активирую телепатию и уношу его сознание в Астрал.

Мы оказываемся в белом тумане, который окутывает нас, словно густая пелена. Эквит теперь выглядит как худой дистрофик, его тело стало болезненно тонким, а кожа обвисла, словно старая одежда. Я сжал его иллюзорное тело до состояния изнеможения. Пусть теперь страдает, изверг, я хочу, чтобы он почувствовал всю безысходность своей ситуации. Его глаза полны шока и осознания надвигающейся смерти,

Мои слова вырываются с силой, как гром, разрывающий тишину:

— ВЫ ХОТЕЛИ ОТРАВИТЬ МОЮ СЕСТРУ! МОЮ КРОВЬ! НУ МУЧАЙСЯ!

— Я всего лишь выполнял приказ префекта! — вопит в ужасе Гай, вглядываясь в белый туман. — Я — солдат! Легионер!

— Я НЕДАВНО ЕЁ ОБРЕЛ! — Я приближаюсь к нему, и он отшатывается, дрожа в панике. — Я ВНОВЬ НАШЕЛ РОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, ПОЧУВСТВОВАЛ, ЧТО МОГУ ЗАЩИЩАТЬ ЕЁ. А ВЫ ХОТЕЛИ ОТРАВИТЬ ЕЁ ЧЕРТОВОЙ ВАЗОЙ! ЭТО НЕ ПРОСТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО — ЭТО УДАР В САМОЕ СЕРДЦЕ! ВЫ, РИМЛЯНЕ, ОТРЕКЛИСЬ ОТ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО, ОТ ВСЕХ НОРМ! ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО МОЖЕТЕ ПРОСТО ТАК ОТНЯТЬ ЖИЗНЬ У ДРУГОГО? ЧТО МОЖЕТЕ РЕШИТЬ ЗА НЕЁ, КАК БУДТО ОНА — ЛИШЬ ПЕШКА В ВАШЕЙ ИГРЕ? ВЫ ХОТЕЛИ СДЕЛАТЬ ЕЙ БОЛЬНО, ЛИШИТЬ ВОЛИ! КАК ВЫ МОГЛИ ТАК ПОСТУПИТЬ⁈ ТЫ ХОТЕЛ РАЗРУШИТЬ ТО, ЧТО Я ТОК НАКОНЕЦ-ТО НАЧАЛ ВОССТАНАВЛИВАТЬ! МОЙ РОД! И ТЕПЕРЬ ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ЭТО!

Я внушаю Гаю жар огромной печи, и он начинает вариться в собственных криках. Его вопли заполняют туман, звучат как эхо страха и боли. Они отдаются в моих ушах, как мрачная симфония мести, наполняя меня темным удовлетворением.

Луция мне сегодня не досталось, но его ближайший пес ответит сполна. Слишком долго я терпел — целых четыре часа, мои перепончатые пальцы! — и сейчас пришло время расплатиться.

Глава 2

Крики эквита Гая продолжаются. Туман Астрала дрожит, словно всё психическое измерение реагирует на всплески его страха и боли. Этот мир — очень забавный, отвечает на эмоции, наполняясь странной вибрацией. А вы, наверное, спросите: зачем я так на взъелся на римлянине? Всё просто. Среди высосанных им до дна пленников были женщины. И не просто женщины, а совсем юные девушки. Лицо одной из них поразительно напомнило Катю, а другая — Камилу. Может, это всего лишь игра света и теней, но что-то во мне оборвалось.

Кто сказал, что я должен быть беспристрастным судьёй? Я на такое не подписывался. Нет, я тот ещё эгоист. Если что-то задевает меня, то мне плевать на чужие мнения. Убивать женщин ради силы? Это мерзость. Вот мое мнение. И пускай я никому не навязываю свои взгляды, но за такое готов пинать до смерти.

Пусть Гай кричит дальше. Ему от этого не убудет, он уже покойник. Зато мне станет чуточку спокойнее.

На крик Гая из тумана начинают сбегаться твари Астрала — мелкие, искажённые сущности в виде гигантских скорпионов. Их клешни щёлкают в предвкушении, а хитиновые панцири переливаются в призрачном свете. Не самое приятное соседство, но мне хватает одного мощного пси-удара, чтобы волна чистой энергии сожгла их дотла, оставив только мерцающие остатки.

Псс, слабачье. Пора заканчивать с этим спектаклем, пока на возмущения Астрала не заглянул какой-нибудь Демон. Сегодня я не настроен еще и в этом измерении серьезно сражаться.

Подхожу ближе и, склонившись над сжавшимся в комок Гаем, без тени жалости запираю его сознание в ментальной клетке. Внутри всплывают один за другим образы сотен его жертв — опустошённых, искалеченных лиц. Крики становятся невыносимыми, пронизывают пространство, насыщая его отчаянием и агонией. Но я не тороплюсь сворачивать это представление.

— Подумай над своими грехами, — равнодушно бросаю я.

Ментальную клетку с его сознанием я запечатываю внутри себя. Пусть вопит где-то на задворках моего подсознания — мне не впервой слышать такие крики. Даже если он сойдёт с ума, свою пользу он уже принёс. Его воспоминания останутся, а Дар геноманта я всё равно могу передать другому легионеру.

Я резко возвращаюсь в реальность. Тело ощущается непривычно тяжёлым, дыхание на мгновение сбивается. Открываю глаза и вижу знакомые очертания подвала. Сырость, затхлый воздух, мерцание лампочек, едва освещающих каменные стены. Дела здесь завершены, пора наверх.

Поднимаюсь по скрипучей лестнице. Дверь поддаётся с лёгким скрипом, и я оказываюсь в просторном коридоре захваченной усадьбы. Повсюду разлит раздражающий свет красных тревожных ламп.

Всё тихо, вокруг царит тишина, разрываемая лишь приглушённым топотом шагов моих людей. На верхнем этаже меня встречает Студень. Он распрямляется при моём появлении и коротко кивает.

— Зачистка завершена, шеф, — докладывает он довольно. — Пленных связали, жмутся в углу. Что с ними делать?

Задумываюсь на мгновение, окидывая взглядом помещение. «Языка» я уже получил, а остальные макаронники меня мало волнует.

— Да отправьте их в Охранку что ли, — говорю, пожав плечами. — Пусть экспедиторы решают, что с ними делать.

Студень кивает:

— Ага, тогда утром уже. Парни хоть отдохнут немного.

— Без проблем. Делайте как удобно. В течение суток нормально.

Я обвожу взглядом зал. Пленники сгрудились у стены, перепуганные и избитые. Выжили только обычные бойцы, магов перебили в первую очередь, как самых опасных противников.

Отворачиваюсь и иду к выходу.

Однако, едва я пересекаю коридор, как нахлынывает странное ощущение, будто кого-то не хватает. Где малой? Ломтик что-то не ощущается поблизости. Оборачиваюсь, надеясь увидеть его где-то поблизости. Ментальное сканирование подтверждает: кудрявый пирожок засел в дальней части дома.

Вскоре до моих ушей доносится характерный шум с кухни — глухие удары и хриплое чавканье. Направляюсь туда, уже представляя себе, что сейчас увижу. Открываю дверь и нахожу Ломтика в самом эпицентре разгрома: он лежит возле большого котла, в котором ещё недавно варилась утка с макаронами. Утка же исчезла без следа. Ломтик, приняв облик матерого рогатого пса, жадно уплетает остатки макарон, причмокивая и лениво поводя хвостом.

— Ах ты мелкий обжора, — усмехаюсь я, наблюдая за его полным удовлетворения видом. — Думаешь, я сделал тебя оборотнем только для того, чтобы ты жрал больше?

Ломтик поднимает на меня свои собачьи глаза, в которых столько невинности, что кажется, он искренне не понимает, за что его ругают. Рога у него слегка подрагивают, добавляя комичности. Я не удерживаюсь и хмыкаю.

— Ладно, заканчивай своё пиршество, — говорю, подавляя смех. — Только обратно в мелкого кудряша сразу не обращайся, а то лопнешь, и съеденное начнёт вылезать через все отверстия.

Щенок в ответ лишь радостно виляет хвостом, явно не чувствуя ни капли страха. Он довольный и сыт, а значит, мир в порядке.

Морозовские выстроились на газоне усадьбы в чётком строю, готовые принимать дальнейшие распоряжения. Перед строем возвышается Евгений Борзов. Шурин князя Морозова только что сбросил облик медведя. Но даже без звериной шкуры он по-прежнему выглядит внушительно, хоть и заметно измотан.

— Данила Степанович, князь уточняет, сглажена ли его вина? — произносит Евгений.

Я машу рукой, стараясь развеять его опасения.

— Да какая вина, Евгений Станиславович? — удивляюсь. — Князь всего лишь провёл встречу с префектом. Не его вина, что макаронник оказался конченой скотиной.

Евгений заметно расслабляется, и на его лице появляется едва уловимая улыбка.

— Фух, спасибо, граф, — говорит он с искренним облегчением. — Мы действительно не подозревали о его намерениях.

— Разрыв отношений с префектом сильно ударит по вам? — уточняю я, вспомнив, что Морозовы имеют большие торговые интересы в Риме.

Евгений мрачно кивает, потерев шею рукой.

— Да, префект — один из наших ключевых партнёров в Риме… Вернее, был им. Его связи в Средиземноморье позволяли нам быстро получать разрешения, лицензии и доступ к элите.

Мда, моё уважение к Морозовым только укрепилось. Князь Юрий, не колеблясь, пошёл на конфликт с Луцием, едва я представил доказательства его коварной ловушки. И это несмотря на то, что разрыв с таким партнёром грозит не только серьёзными экономическими потерями, но и значительным ослаблением политического влияния в Риме — влияние, от которого напрямую зависит положение Морозовских в высших кругах влиятельной южной империи.

— Понимаю, — киваю я. — Кстати, в этом году мы снизим для вас цену на мясо более чем на сорок процентов. Попросите юристов князя связаться с моими для оформления дополнительных соглашений.

На лице Евгения появляется широкая улыбка, его глаза искрятся благодарностью.

— Это действительно отличная новость, Данила Степанович! — восклицает он, но я мягко перебиваю его:

— Евгений Станиславович, наедине можете обращаться ко мне, как раньше, — усмехаюсь я. — Мы же знаем друг друга не первый день.

Огромный оборотень немного смущается, но затем весело кивает.

— Огромное тебе спасибо, Данила! — говорит он, крепко пожимая мне руку.

Я лишь киваю в ответ, внутренне успокоенный. Похоже, я смог им достойно компенсировать римские потери. Ну и славно. Морозовы всегда отличались надёжностью и стойкостью, их имя известно далеко за пределами России, а влияние в аристократических кругах остаётся стабильным и весомым.

Таких союзников еще искать и искать. Князь Юрий — честнейший человек, да и всегда готов прийти на помощь, стоит только свистнуть. Именно поэтому их верность особенно важна, и её стоит поддерживать — щедро, но обдуманно.

Отхожу от Борзова и набираю номер Красного Влада. Начальник главного силового ведомства быстро берёт трубку.

— Владислав Владимирович, — начинаю я без лишних церемоний, — римская операция завершена, пленных передадут в Охранку в течение дня.

На том конце слышится короткое молчание, затем спокойный, но довольный голос:

— Пленные? Отлично. Нам они действительно понадобятся. Спасибо, Данила.

— Всегда пожалуйста, — кратко отвечаю. — И, кстати, префект Луций удрал. Его не было в усадьбе.

— Вот как? — видимо, у Владислава не было такой информации. — Мы займемся его розыском, конечно. Но ты, наверно, сам понимаешь, что скорее всего он в Риме.