Эхо преступления, или Интервью с Царевной

— Ты не имеешь право обвинять моего отца в безынициативности.

Он проговорил это, не повышая голоса, но Рита поняла, что получила хлесткую пощечину. Щеки горели, будто её действительно отхлестали. Она вовремя догадалась, что стоит извиниться, но Сергей не дал ей возможности. Он встал, громко отодвинув стул. Не забыв расплатиться за ужин, достал пятитысячную купюру и придавил её стаканом.

— Нет смысла продолжать разговор. Каждый из нас останется при своём мнении — так же спокойно проговорил он.

— Да и пожалуйста — фыркнула она.

Вот уж было необдуманное решение, принятое на эмоциях. Но бегать за уходящим мужчиной она точно не станет. Гордость не позволит.

«Точно Громозека» — глядя в спину Сергею, согласилась она с прозвищем, данным ему детьми. — Устами младенцев глаголет истина». Ну что за человек?!

Она подумала, тяжело вздохнула.

— Нечего нам в одной лодке делать.

* * *

Найти мужа Симоновой оказалось несложно. В это время суток все любители приключений выходят из квартир в поисках этих самых приключений. Василий, так звали безутешного мужчину, в компании двух друзей и ящика пива, прятались за гаражами. Прятки их были пустыми, потому что любой во дворе мог указать пальцем, где сидят местные маргинальные личности.

При первом взгляде на эти самые личности, Рита поняла, что будь у второй половины хорошая хватка и чёткое слово, можно было вернуть их к человеческому облику — не все ещё потерянно. Видимо, Аня не старалась вытянуть мужа из синий ямы алкоголизма.

Вовремя вспомнив, зачем конкретно пришла, Рита остановила вынесение вердиктов и заключений и восстановила процесс опроса.

— От кого вы узнали о смерти Ани?

— Мне сообщили. От полиции.

— Бедная — подал голос дружок. — Помянуть нужно.

— Наливай — распорядился второй дружок. И уточнил у девушки — будешь?

Рита отказалась.

— Василий, может нам поговорить наедине?

— У меня от друзей секретов нет — пробухтел он.

— Хорошо — согласилась Рита, не теряя надежды, что друзья Василия будут помалкивать, ну или хотя бы не мешать. Надежды ее не оправдались.

— Анька бизнесом занялась — с нескрываемым презрением к каждому слову, проговорил он. — Ей все время было мало денег. А они ведь портят людей. Вы знали?

— Я — знал — подтвердил один, а второй кивнул, соглашаясь.

— Только она мне не жена.

— Что? — удивилась Рита.

— Мы развелись. Она меня всю жизнь пилила, пилила, пилила.

— Пила — подтвердил второй друг.

— Салон открыла. Маникюр, педикюр, морды лица наряжала. Во бабы пошли, ресницы наклеят и думают красиво.

— Красиво — протянул один из дружков. Второй толкнул его ногой. — Ой, некрасиво.

— Чтобы открыть свой бизнес, нужны вложения. Откуда у Ани деньги?

— Я ей дал.

— Вы — на всякий случай уточнила Рита.

— Мои родители нам на свадьбу квартиру подарили. А тут развод и дележка. Ну мои родаки, чтоб я на улице не остался, у нее долю и выкупили. Она деньги взяла. Половину хаты на меня отписала.

— И жила с вами?

— А ты чё думаешь, я мог её на улицу выставить. Когда она мужика привела домой, тогда я её выставил. А бабки она в дело вложила. Салон там, маникюр…

— Я помню — остановила она его перечисления услуг салона. — Подождите, какого мужика?

— Вот с кем с кем, а с ним я знакомиться не стану.

— Надо было ему морду набить — с огромным временным опозданием подсказал друг.

Рита неодобрительно взглянула, и он притих.

— Вы совсем о нем ничего не знаете?

— Кажись одноклассник.

Рита смотрела на бывшего мужа Ани и прикидывала, смог бы он убить. Конечно, мог. Казалось, он ведёт такой образ жизни, при котором кровь не успевает очиститься от алкоголя.

— А где вы были вчера ночью? — на всякий случай уточнила Рита у властелина алкогольных промилле.

— Здесь. — Он стукнул ладонью по импровизированному столу. Бутылки звонко отозвались. — Место встречи изменить нельзя. И вообще, чего ты к нам пристала?! Кто ты такая? Полиция?

— Я была журналистом… — начала она, но её перебили. Василий под действием алкоголя был очень агрессивен. Не зря Аня с ним развелась. И правильно сделала.

— Ещё хуже. Журналист — это недоделанный детектив. Ходит, разнюхивает, а потом, мужики, добрых людей полощут в газетах. В век не отмоешься. Шла бы ты по своим делам, а к нам приставать не надо. Я за себя не ручаюсь.

Рита испугалась всплеска неконтролируемого гнева, и тут ей бы остановиться и ретироваться, пока мужчины в алкогольном опьянении не применили физическую силу. Но когда её останавливал собственный страх? Подобного она не помнила, значит этого не было. Она прогнала опасение, собрала силу духа в кулак и мысленно потребовала не выбегать из — за гаражей. Она спокойно выслушала чрезвычайно интенсивную речь, разбавленную активными движениями руками, догадываясь, что был бы в руках Василия пистолет, он бы стрелял.

Рита спокойно проговорила:

— Хорошо. И последний вопрос. Очень важный. Подумайте, кто мог желать смерти вашей бывшей жене?

— Многие!

* * *

Разговаривать по телефону запрещено правилами дорожного движения, сотрудниками ГИБДД и чувством самосохранения. Именно от третьего зависит, ответишь ты на звонок телефона, ведя автомобиль или перезвонишь, когда остановишься.

Вадим Вадимович ответил, потому что звонил сын.

Через несколько секунд он понял, что правила установили не просто так, а чтобы уберечь людей от смерти. А ещё оказалось, что чувство самосохранения идет в паре со спасением окружающих, и его нужно слушать.

Он притормозил и перевел рычаг коробки передач на вторую скорость. Газель сбавила скорость. Придерживая руль одной рукой, он приложил трубку к уху.

— Пап, — покаянным голосом говорил Ванька — я все хвосты сдал. Меня перевели на второй курс.

— И экономику и право? — с недоверием уточнил отец. Этот предмет для него был самым важным. Строгость и забота были отшлифованы уважительной причиной, которую отец тут же озвучил — не хочу, чтоб ты, как я всю жизнь крутил баранку грузовика. От склада к магазину и обратно.

— Ты мог бы стать дальнобойщиком и посмотреть всю страну — хмыкнул сын.

— Не умничай.

— Тебя не поймешь — усмехнулся внимательный сын.

— Так что там по экономике и праву?

— Четверка.

— Тебя точно перевели?

— Ну я же сказал.

— Ты бы лучше делал.

— Пап, так можно мне теперь мотоцикл купить? — для Ваньки это было важнее каких — то там прав с экономическим уклоном. Учиться он не хотел, не любил, но понимал, что если диплом не получит, отец с него три шкуры снимет. И даже если позволит купить мотоцикл, то не разрешит кататься. Ключи отберет и в гараж загонит, придавив своей Газелью.

Ванька ещё год назад начал просить мотоцикл, но отец не соглашался, да и жена была против, приложив кулачки к груди причитала, что это опасно, рискованно, уверяла, что Ванька невнимательный, станет возить подруг, кичиться, а у молодежи напрочь отсутствует чувство скорости, он может попасть в аварию. Вадим Вадимович с любовью смотрел на жену и подозревал, что она потеряла память. Ведь именно так они и познакомились. Он приехал в деревню на дискотеку на мотоцикле. Наденька ему понравилась и он на выходных катал её по деревенским улицам. Кстати, ни разу не превысил скорость.

Но какие бы ностальгические мысли не посещали его, по отношению к сыну он тоже становился мнительным и испытывал необъяснимое беспокойство.

Целый год сын просил мотоцикл, и отец сдался, только потребовал сдать сессию, которая никак не давалась молодому оболтусу. Оболтус, кстати, был послушным и с родителями не спорил. Не смотря на то, что у него не все получалось в учебе, он старался. Поэтому Вадим Вадимович заезжал на авторынок и присматривался к мотоциклам. Некоторые марки, такие как Ирбис, привлекали своей красотой, но отпугивали мощностью. Спортбайк новичку брать не стоило.

Вадим Вадимович мыслями уже покупал сыну мотоцикл, но голосом показывал свою строгость, для формальности, так сказать.

— Ладно, приеду домой, обсудим.

Сын с замиранием дыхания и надеждой в голосе, согласился, распрощался и отключил звонок. Вадим Вадимович улыбнулся, отложил трубку на соседнее кресло и завернул во внутренний двор, просматривая территорию возле двери магазина, надеясь, что грузчики ещё не «набульбенились до зюзиков», как любила повторять заведующая магазина. Обычно после этих слов поступали просьбы в помощи разгрузки товара. И Вадиму Вадимовичу приходилось разгружать — отказывать женщине он не имел право. Грузчиков не было видно. Зато совсем рядом на обочине остановилась девушка в пестрой одежде. Она пропускала Газель. Вадим Вадимович прислушался к ощущениям в спине, она уже неделю ныла и побаливала. И расстроился, что придется таскать тяжести.

Он боковым зрением заметил резкое движение. Если бы не её пестрая одежда, он бы и не заметил. Девушка взмахнула руками, прыгнула на дорогу и упала перед машиной. Вадим Вадимович дернул руль, вдавил педаль тормоза в резиновый коврик. Визг тормозов перемешался с трением резины по асфальту. Задние колеса пошли юзом. Машина остановилась. Вадим Вадимович машинально переставил рукоять на нетралку и уперся носом в лобовое стекло. Девушку он не видел. Боясь представить какое кровавое месиво сейчас увидит, он вышел из машины. Ноги не слушались. В голове гудело.

Он сделал шаг и заглянул за бампер. Девушка сидела на дороге, уставившись в номерной знак Газели — он как раз оказался возле её лица. Поняв, что автомобиль её не задел, девушка жива, а Вадиму Вадимовичу не грозит тюрьма, он выдохнул ком опасений и разразился гневными ругательствами.

— Тебе жить надоело? Сумасшедшая суицидница! Или пьяная? Чего сидишь?

Девушка молчала. Только моргала, переводя взгляд с бампера на номер.

— Эй, ты чего? — засомневался Вадим Вадимович, что она не пострадала. Может он все же стукнул её капотом? — давай я помогу тебе встать.

Он подошел к ней и протянул руки. Она медленно вцепилась и встала.

— Извините. Я не хотела — проговорила девушка. — Я не суицидница. И не пьяная. Извините.

— Да я чуть не помер.

— Да? — Она постепенно приходила в себя. — А я думала, я чуть не померла.

— Ты, естественно. А я чуть инфаркт не схлопотал.

Мужчина повел её с проезжей части, она медленно осматривалась по сторонам.

— Скажите, а вы видели кто здесь был?

— Не видел. А что?

— Меня кто — то толкнул.

— Да тут везде деревья. Я и тебя в последний момент заметил.

Она опустилась на бордюр тротуара и закрыла лицо руками.

— Ой, не плачь — попросил Вадим Вадимович. — Тебя как зовут?

— Маргарита. Я не плачу. Испугалась сильно.

— Может тебя в больницу отвезти? А, Рита?

Рита отказалась и уточнила:

— А регистратор в машине есть?

Мужчина тяжело вздохнул:

— На днях собирался купить.

— Жаль.

— Может ты оступилась? — догадываясь, что девушка хотела разглядеть человека, который её толкнул, предположил он.

— Может и оступилась — согласилась Рита только словами. Она хорошо помнила удар в спину и готова была поклясться, что от этой атаки останется синяк. Она уже окончательно пришла в себя после стресса и мысленно перебирала хулиганов. В принципе список был небольшим: всего три человека, которым она сегодня не угодила и нагрубила. Муж Ани и его дружки вполне могли устроить ей показательные выступления, с пьяного глаза, так сказать. Вторым пунктом в списке оказался Ромка Беликов, но Рита быстро выкинула бывшего одноклассника из претендентов на предательство, нанесённое в спину. Тут же включилась логика. Она утверждала, что Аня была убита тоже со спины.

Понимая, что подобные размышления, сидя на обочине, приведут её к неутешительным выводам, Рита решила обдумать их позже, а именно на холодную голову. Теперь ей предстояло решить, идти в полицию, или не идти. Прийти в полицию с призрачными подозрениями — веселье для майора Фёдорова. Вот уж он позабавится на полную катушку. Его издевательски ехидный взгляд будет преследовать её всю жизнь. Такого удовольствия она ему дарить не хотела.

Вадим Вадимович ещё посидел с ней, но из магазина вышел грузчик, заметил Газель и двинулся в их сторону с претензиями, что далеко машину припарковали, носить издалека не станет, так что подъехать нужно ближе.

Именно это водитель собирался сделать, если бы девушка не упала ему под колеса.