Ртуть

Кэррион наклонил голову и поднял глаза вверх, делая вид, что размышляет об этом.

— Разве? — недоверчиво спросил он. — Это совсем не похоже на меня.

— Кэррион.

Ублюдок резко втянул в себя воздух, и его внимание вернулось ко мне.

— Она произнесла мое имя. — Он притворился, что падает в обморок. — Вы все это слышали. Она произнесла мое имя. — И снова это вызвало одобрительный смешок со стороны его инфантильных собутыльников.

— Ты не только нарушил свое слово, но и выбил из него все дерьмо, Кэррион.

— Да ладно тебе. Не будь такой скучной. — Он протянул руки ладонями вверх, растопырив пальцы. — Он умолял меня поиграть с ним. Кто я такой, чтобы отказывать? И если бы я выбил из него все дерьмо, то он бы сейчас не тусовался у бара, верно? Он все еще был бы на улице, сплевывая кровь на песок. Я ударил его… — Он задумался. — Один раз. Может, два. Это можно квалифицировать только как легкое избиение. А что такое легкое избиение между друзьями?

— Хейден не твой друг. Он мой брат. Доставать его — против правил.

Кэррион наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Он раздраженно вскинул брови.

— Я никогда не встречал правил, которые не хотел бы нарушить, Солнышко.

— У нас был уговор. Я точно помню, что обещала, что не буду вмешиваться в твои поставки в Обитель и из нее, а ты сказал, что больше не будешь связываться с Хейденом.

Он нахмурился.

— Да, кажется, что-то припоминаю.

Наглость. Нахальство. Откровенная дерзость.

— Тогда почему ты решил поиграть с ним?

— Может быть, у меня память нынче дырявая, — размышлял Кэррион.

— Тебя слишком часто бьют по голове?

— А может, — сказал он, взбалтывая эль в своем бокале, — я знал, что, если свяжусь с Хейденом, то смогу увидеться с тобой. И, возможно, это была слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее.

— Ты сломал ребра моему брату только для того, чтобы увидеться со мной? — Наверное, я неправильно расслышала. Не может быть, чтобы он был настолько безумен, чтобы причинить боль Хейдену по такой нелепой причине.

Тон Кэрриона стал неожиданно резким, когда он ответил:

— Нет, Саэрис. Я сломал их, потому что он попытался пырнуть меня одним из твоих ножей, когда я отказался играть еще один раунд. Даже твоему брату такое не сойдет с рук.

От потрясения у меня в животе образовалась холодная, мертвая тяжесть.

— Он бы не стал…

— Он это сделал. — Кэррион осушил свой эль. Когда он поставил на стол пустой бокал, его очаровательная улыбка вернулась. — Раз уж ты здесь, можешь присоединиться ко мне и выпить. Никаких обид и все такое.

Удивительно, как быстро Кэррион мог переключаться. Также впечатляла его способность вводить в заблуждение, когда ему это было нужно.

— Я не буду пить с тобой. Нет никакой разницы, заслужил ли Хейден то, что ты с ним сделал. Скорее всего, он набросился на тебя с ножом, потому что пытался вернуть свой шарф. Ему бы не пришлось это делать, если бы ты не стал с ним играть!

— Ты ведь любишь виски? Двойная порция звучит неплохо? — Он поднялся на ноги.

— Кэррион! Я не буду с тобой пить!

Этот привлекательный змей попытался обнять меня за талию, но я справлялась с хищниками гораздо быстрее, чем он. Отступив назад, я увеличила расстояние между нами на три фута, мои руки так и тянулись к ножам — тем самым, которые не успел «одолжить» Хейден, — но я дала Бринн слово, что драки не будет. Взгляд Кэрриона прошелся по моему телу, его улыбка стала шире, когда он скользнул глазами по моим бедрам, и воспоминание о том, как его язык скользил у меня между ног, которое ни с того ни с сего нахлынуло на меня, вызвало волну жара на моих щеках.

— Ты красивая, когда краснеешь, знаешь ли. — Проклятый богами вор ничего не упускал. — Вот что я тебе скажу. Садись и выпей со мной, а я отдам тебе шарф Хейдена.

— Не договорились.

— Нет? — Он выглядел искренне удивленным.

— Выдержать пятнадцать минут за одним столом с тобой стоит больше, чем жалкий шарф, ты, стервятник.

— Кто говорил о пятнадцати минутах? Ты же знаешь, я не люблю торопиться, когда получаю удовольствие.

Святые мученики. Я приложила все усилия, чтобы отогнать остальные воспоминания, которые пытались пробиться на передний план моего сознания. Кэррион хотел, чтобы его замечание напомнило мне о том, как долго он ласкал меня языком между бедер. Он хотел, чтобы я вспомнила, сколько он сдерживал собственное удовольствие, словно это была его проклятая богами работа, пока он доставлял его мне. Я не собиралась так просто сдаваться.

— Один бокал. Пятнадцать минут. И я хочу получить обратно читы, которые ты у него забрал. Плюс еще пять сверху за неудобства, связанные с необходимостью дышать одним воздухом с тобой.

Кэррион изогнул бровь, рассматривая меня. Я уже знала, что мне не понравится то, что сейчас прозвучит из его уст.

— Саэрис, если бы я знал, что могу купить твое время, я бы разорился, а ты была бы очень богатой женщиной. Ты бы провела последние три месяца на спине, умоляя меня трахнуть тебя посильнее, и…

— Еще одно слово, и ты останешься без своих гребаных яиц, вор, — прорычала я.

Недостаток манер Кэррион Свифт восполнял здравым смыслом. Он знал, что вот-вот переступит черту, за которой придется пролить кровь. Его волосы вспыхнули рыжим, затем золотым, затем темно-каштановым, когда он поднял руки вверх, склонив голову в знак капитуляции.

— Хорошо, хорошо. Шарф, читы и пять дополнительных, потому что ты жадная. Садись. Пожалуйста. Я принесу тебе выпить. — Он жестом указал на свой столик, как будто хотел, чтобы я втиснулась между ним и его приятелями, но были вещи, на которые я готова была пойти ради брата и стакана чистой воды, и вещи, на которые я не готова. Я выбрала пустой столик через три от него и села там.

Я собиралась убить Хейдена. Убить его нахрен. Во что он играл? Он пытался зарезать Кэрриона? Мальчишка был всего на три с половиной года младше меня, но вел себя так, словно все еще ждал, когда у него опустятся яйца. В какой-то момент ему придется перестать вести себя так безрассудно и начать задумываться о последствиях своих поступков. Когда я думала об этом, в моей голове эхом звучали слова Элроя, поразительно похожие на мои собственные.

Я даже не могу представить, о чем ты думала. Ты хоть понимаешь, какую беду ты навлекла на наши головы?

— Вот. — Кэррион поставил передо мной бокал с янтарной жидкостью, проклятая емкость была заполнена почти до краев.

— Это не одна порция.

— Но в одном бокале, — возразил он. — Поэтому это один напиток.

Если бы я выпила все это, я бы, шатаясь, вернулась в «Мираж». Я бы упала с крыши и сломала себе шею, пытаясь забраться на чердак. Тем не менее я подняла бокал и сделала большой глоток. Я бы не стала этого делать, если бы не была немного на взводе. Виски обожгло горло и устроило пожар в желудке, но я не подала вида. Меньше всего мне нужно было, чтобы Кэррион Свифт рассказывал всем, что я не умею пить.

— Ну? — потребовала я. — Чего ты хочешь?

— Что ты имеешь в виду, спрашивая, чего я хочу? Твоего общества, конечно.

Я могла узнать лжеца, когда видела его, а мужчина, сидевший напротив меня, был опытным профессионалом.

— Выкладывай, Кэррион. Ты бы не стал уговаривать меня остаться, если бы тебе не было что-то нужно.

— Разве я не могу быть очарован твоей красотой? Не могу просто сидеть и слушать ангельский тон твоего голоса?

— Я не красива. Я грязная, я устала, и мой голос полон сарказма и раздражения, так что давай просто перейдем к делу, хорошо?

Кэррион тихонько рассмеялся. Он поднес к губам свой бокал с виски, значительно меньший, и сделал глоток.

— Три месяца назад ты была гораздо веселее, ты знаешь это? Ты такая жестокая. Я не перестаю думать о тебе.

— О, пожалуйста. Со сколькими женщинами ты переспал с тех пор?

Он прищурился, выглядя смущенным.

— Какое это имеет отношение к делу?

Это становилось все более утомительным. Толкнув бокал в его сторону, я заставила себя встать.

— Хорошо! Мученики, вы все в деле. — Он тяжело вздохнул. — Полагаю, раз уж ты заговорила об этом, я хотел с тобой кое-что обсудить.

— Я потрясена.

Не обращая внимания на мой тон, Кэррион продолжил.

— Я слышал кое-что очень интересное. Я слышал, что черноволосая мятежница из Третьего округа напала на стража и украла часть его доспехов. Перчатку. Можешь в это поверить?

Ха. Этот мудак определенно любил играть в игры. Каждая черточка его лица и то, как непринужденно расслабился каждый мускул его тела, дали мне всю необходимую информацию. Конечно, он знал, что я украла перчатку. Но я не собиралась признаваться в этом. Я была не настолько глупа.

— О? Правда? Но… как? Житель Третьего округа не может его покинуть. — Я сделала еще один глоток виски.

Какое-то время Кэррион просто смотрел на меня. Он читал меня. Естественно, он ни на секунду не поверил в мое притворное удивление, но и не собирался открыто бросаться обвинениями посреди «Калы».

— Я знаю, — сказал он легкомысленно. — С ума сойти! Еще волнительнее думать о бедной девушке, которая сейчас пытается найти место, где можно спрятать такой огромный кусок золота. Говорят, что она принесла его сюда, в округ. — Он тихо рассмеялся. — Но, конечно… она бы этого не сделала. Это слишком опасно.

— Безусловно. Невероятно опасно, — согласилась я.

— Она бы позаботилась о том, чтобы оставить его в безопасном месте. Там, где стражи и не подумали бы искать.

— Несомненно.

— Думаешь, у девушки, настолько глупой, чтобы напасть на стража и украсть ее, хватило бы ума спрятать свою добычу в таком месте?

Меня охватило непреодолимое желание испортить симпатичное лицо Кэрриона, лишь огромным усилием воли я сдержалась.

— Я не думаю, что девушка глупа. Если уж на то пошло, я считаю ее храброй, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Думаю, скорее всего, страж пытался ее арестовать и уронил в песок свой проклятый богами доспех. Я думаю…

— Но она спрятала его в безопасном месте? — прошипел Кэррион. — Мы можем обсуждать действия этой девушки до бесконечности, но если в округе возникнут проблемы…

Я откинулась на спинку стула.

— Какое тебе дело до Третьего округа? Ты здесь больше не живешь, Кэррион. Все знают, что у тебя есть уютная квартирка под второй спицей.

— У меня есть склад за пределами округа, — сказал он тихим голосом. — Это самый безопасный способ переправлять товары. Я живу здесь, потому что забочусь о своей бабушке. Ты ее знаешь. Грация, помнишь? Ты с ней знакома. Седые волосы? Тяжелый характер?

— Да, я знаю Грацию, Кэррион.

Он наклонился еще ближе, прищурив глаза.

— Эти золотые ублюдки обрушат на нас весь свой адский огонь, если решат, что у нас есть что-то, принадлежащее им, Саэрис. Ты знаешь, что так и будет. К утру по улицам потекут реки крови, если эта девчонка принесла сюда доспех.

Он был прав. Стражи были всемогущи. Они мало чего боялись, но были в ужасе от королевы. Ее правосудие будет быстрым и жестоким, если она узнает, что перчатка находится здесь. Перчатка, которую я принесла сюда. Тревога Элроя уже не казалась чрезмерной. Если даже Кэррион так переживал по поводу всего этого, то, возможно, мне стоит потратить некоторое время на переосмысление своего плана. Или, возможно, придумать новый план.

— Ты думаешь. Я вижу, что думаешь. Это хорошо, — сказал Кэррион. Он натянул высокомерную улыбку, но это была лишь видимость. Он хотел, чтобы другие посетители «Калы» и его друзья, сидящие в углу, думали, что он бесстыдно пытается снова затащить меня в постель, но искра беспокойства, которую я видела в его глазах, была настоящей. — Мой склад, — сказал он. — Он недалеко от стены. Чтобы переместить предмет туда, потребуется всего полчаса.

Боги, он действительно был безумен.

— Думаешь, я отдам ее тебе? — Слишком поздно я поняла, что выдала себя. Но какое это имело значение? Эта игра, в которую мы играли, ходя на цыпочках вокруг правды, только заставляла терять время. — У тебя и близко нет таких денег, чтобы убедить меня отдать тебе перчатку, Кэррион Свифт.

— Мне она не нужна, идиотка. Я просто хочу избавить от нее Третий округ. — Пробормотал он так, словно нашептывал мне приятные пустяки, но его слова были пропитаны ядом. — Наши люди и без того достаточно страдают, чтобы сотня стражей ворвалась в округ, разнесла все на части и убила любого, кто встанет у них на пути. Отнеси ее на склад. Куда угодно. Неважно, куда, лишь бы подальше отсюда. Ты меня поняла?

Было что-то очень неприятное в том, что мне читал нотации такой человек, как Кэррион. Он был одним из самых эгоистичных и высокомерных людей на свете. Ему нравилось заставлять мир думать, что ему наплевать на всех и вся. Но, похоже, сейчас ему было не все равно, и я совершила нечто настолько эгоистичное, что он не мог спокойно смотреть, как это происходит? Боги.

Я мужественно сделала еще один большой глоток виски и оттолкнула от себя бокал.

— Мне нужно идти.

— Ты собираешься все исправить? — Светло-голубые глаза Кэрриона впились в меня, когда я отошла от столика.

— Я все исправлю, — прорычала я в ответ.

— Хорошо. О, и Саэрис?

Этот парень просто не знал, когда остановиться. Я повернулась, хмуро глядя на него.

— Что!?

— Даже грязная и уставшая, ты все равно прекрасна.

— Боги и мученики, — прошептала я. Он не сдавался. Впрочем, льстивый язык Кэрриона Свифта недолго беспокоил меня. У меня нашлись заботы поважнее. Когда я вышла на улицу, Хейдена уже не было. И перчатки тоже.

ГЛАВА 3.

ЛУЧШИЕ НАМЕРЕНИЯ