Помоги проекту - поделись книгой:
– Да. Я хочу рыжего котёнка. Мальчика. Он будет моим другом. И спать будет рядом. Я назову его Том.
Меня потрясла уверенность в голосе сына. Ошарашило то, что он даже кличку дал будущему питомцу и так подробно описал его.
Признаюсь, очень переживала, что у меня начнётся аллергия на шерсть. И беспокоилась за новенькую мебель, шторы, обои. Ведь коты так любят драть их. Но, обещания нужно выполнять. И мы принялись за дело.
Прошерстили сайты питомников. Побывали на двух кошачьих выставках. Пересмотрели новорождённых котят у всех друзей и знакомых. «Саша, да ты сам, как котик. Зачем маме ещё один?» – как-то пошутила бабушка. И все родные с её лёгкой руки стали называть ребёнка, – Котик. Саша только улыбался, прозвище пришлось ему по душе.
А поиски продолжались. Месяц пробегал за месяцем, но все увиденные котята были «не те». Сын восторгался, гладил, прижимал к груди. Но… каждый раз мы уходили со словами: «Это не он».
Наступило лето. Самое время для путешествий. Я решила исполнить давнюю мечту: побывать в одном из самых загадочных, мистических мест Южного Урала – Аркаиме. Лет десять думала об этом, но всё откладывала. И, наконец, купила тур выходного дня. Договорилась, чтобы за ребёнком присмотрела бабушка. Накануне отъезда, сидя за ноутбуком, читала отзывы с предыдущих экскурсий турфирмы, листала фотографии. Санька подкрался незаметно. Заглянул из-за плеча.
– Это что?
– Аркаим, – я вздрогнула от неожиданности.
– А это? – он ткнул пальчиком в монитор.
– Это гора – Шаманка, а то гора – Любви.
– Я поеду с тобой, – твёрдо проговорил он.
– Ты маленький ещё, устанешь. Там нужно будет много ходить, – возразила я.
– Нет, я уже большой и сам-а-стоятельный. Возьми меня с собой. Я не буду плакать. Мы вместе будем ходить по горам и напитаемся там Лю-бо-вю-ю.
Я сдалась. Позвонила в турфирму. Удивительно, но буквально за несколько часов до выезда нашлось, «Как раз одно свободное место»: – так проворковал милый девичий голос в трубку телефона. Саша был рад. Мы быстро собрали вещи в рюкзак и отправились в путешествие. Бабушка наша только руками всплеснула.
Аркаим встретил нас яркими лучами восходящего солнца. Дружной компанией вся туристическая группа высыпала из автобуса. С восторгом мы наблюдали, как ослепительный диск неторопливо поднимается в синеву неба. Как плавно перетекают краски в облаках, смешиваясь словно на огромной палитре. И уползают сумрачные тени за горы. Потом загомонили разом, обсуждая увиденное.
Нужно сказать, повезло нам с группой и гидом, – молодым парнем-экстрасенсом. Получилась не просто экскурсия, а живое общение, духовные практики и горы… Весь день Саша ходил наравне со взрослыми. Не всплакнул ни разу. Делал дыхательную гимнастику, строил пирамидки из камешков. А пройдя по обратной спирали, выдал громко и чётко всей группе, что загадал желание, – встретить своего друга-котика, чем вызвал одобрительные улыбки да шутки взрослых. Я была приятно удивлена, что мужичок мой крепко держит данное слово.
Погода в Аркаиме непостоянная. Может несколько раз за день смениться. После обеда откуда ни возьмись набежали тучи. Хлынул тёплый летний ливень. Мы едва успели укрыться в вагончиках. Санька бухнулся на кровать. Реснички сомкнулись у малыша, он сладко причмокнул и спал ровно два часа, пока шёл дождь. Но последние капли, подобно прозвеневшему будильнику, подняли его на ноги. Он вскочил бодрый. Выбежал на крыльцо и закричал:
– Мама, смотри, радуга!
Я выглянула на улицу, ахнула от восторга. Двойная светящаяся дуга перекинулась коромыслом через небосвод. Ветер разгонял фиолетовые барашки задержавшихся туч. Тонкие лучи солнца ласкали землю, отражаясь бликами на мокрой гальке и жёлто-зелёной траве. Воздух, насыщенный озоном, хотелось пить.
Даже спустя годы, вспоминая путешествие в Аркаим, я поражалась, насколько тонко чувствовал ребёнок это необыкновенное место. Они иные – нынешние дети, они – лучше нас. Их эмоции глубже и тоньше.
Вечером сидели у костра. Ели свежайший, пахнущий дымом и травами, шашлык. Пели под гитару. Слушали истории бывалых аркаимцев. Обсуждали воздействие духовных практик. Дети носились вокруг, верещали. Наотрез отказывались идти спать. Чтобы отвлечь их, гид тоном заговорщика прошептал:
– Детки, а вы котят видели?
Собрал всю ватагу и потащил их в полевую кухню. Мне пришлось идти с ними. Сын ухватил за руку и тянул за собой.
В тусклом свете лампы мы не сразу разглядели четвероногую семью. Рыжая кошка растянулась на земляном полу, её маленькие копии лакали из миски молоко. Гид рассказывал, что у кошки родились мальчик и три девочки. Они похожи друг на друга, потому что папа-кот тоже рыжий, но характеры у всех разные. Такое солнечное семейство. И тётеньки-повара подкармливают их. А я почувствовала, как мой малыш задрожал всем тельцем. Крепко сжал руку и, указывая на одного из пушистых комочков, воскликнул:
– Котёнок, мама, котёнок! Это он!
– Который из них? – Я присела на корточки.
– Вон тот, смотри же! Можно мне его взять?
– Малыши сейчас кушают, а потом пойдут спать. И детям пора в кроватки. – В кухню зашла дородная женщина, старший повар. – Утром придёте на завтрак и снова их увидите, даже покормить сможете.
– Мама! – Санька с мольбой смотрел на меня.
– Мы хотели бы взять одного котёнка себе, – обратилась я одновременно к гиду и повару.
– Ну… если водитель автобуса разрешит и члены группы не будут против, – протянул озадаченно гид.
– Да, мы только «за»! – махнула пухлой рукой женщина. – Рады будем, если котят разберут добрые люди. Зимы-то аркаимские лютые. Может не выжить молодняк. А вы которого себе присмотрели?
– Вон того! – сын потянулся к одному из пушистых комочков.
– Ой, а вот с этим проблемка будет, – женщина вздохнула. – Мальчика мой внук хотел забрать. Дети ко мне приехали на выходные.
– Вот только плакать не надо, – шепнула я на ушко Саше, увидев наворачивающиеся слёзы. – Пошли спать, утром с котиком встретишься. Завтра у нас ещё целый день походы. И с водителем договориться нужно.
– Мама-киса, – вдруг обратился Санька к кошке, – если ты отдашь мне своего сыночка, я его буду любить и ухаживать за ним. Обещаю.
Кошка взглянула на ребёнка, прищурила глаза и продолжила умываться лапкой. Я обняла малыша. Потом мы вернулись к ярко пылавшему костру. Тихо звучала гитара. Кто-то тронул палкой поленья, и сноп искр взметнулся в черноту бесконечных небес.
Сбиваясь от волнения, объяснила группе ситуацию. Видно, само место к тому располагало да озвученное днём вслух детское желание. Прониклись люди и поддержали. «Мечты должны сбываться, особенно у детей», – говорили, – одни, кивали с улыбкой, – другие.
Водитель, пожилой мужчина, положив натруженные руки на Сашкины плечи, произнёс:
– Ничего, доберёмся домой. Ночь всего ехать. А ты, пацан – молодец, нашёл своего друга.
Мы ещё погуляли немного по базе. Смотрели на звёздное небо. Говорили о будущем питомце. Я потихоньку подводила сына к тому, что котика может забрать другой мальчик, – внук поварихи. Он первым сказал о своём желании. Тогда мы могли бы взять кошечку-девочку. Но Санька даже слышать об этом не хотел и отвечал, что мама-киска согласилась отдать ему своего сыночка. Эмоции понемногу улеглись, и мы отправились спать.
Утром нас ждали цветущие кувшинки и водяные лилии в реке у подножия горы, – Любви, арт-терапия на её вершине. Гид разложил баночки гуаши прямо на траве и раздал всем по квадратному листу картона. Тема, – нарисовать то, что чувствуешь. Саша увлечённо накладывал мазками яркие солнечные цвета. Любовь и счастье.
Когда мы вернулись на базу, встретили давешнюю женщину-повара. Она неслась нам навстречу, махала руками:
– Ну что, вы котёнка-то брать будете? Я вам и коробку нашла, чтоб удобней везти было.
– Да, будем! – закричали мы в ответ.
– Ой, знаете какое дело приключилось? – она подбежала и не могла отдышаться. – Тут тако-ое… Дети-то мои собрались уезжать. Внук пошёл за котёночком, а его и след простыл. Всю базу перевернули, а найти не могли. В общем, внук взял кошечку со словами: «Значит, – это моя киска, никому не отдам». С тем они уехали. И как только машина за поворотом скрылась, появился котик. Вот скажите-ка, и откуда вылез? Всё ведь пересмотрели! – она развела руками. – Сейчас котята в кухне. Накормлены. Так что идите, – любого выбирайте.
Войдя в помещение, мы увидели забавную картину: один котёнок лежал рядом с миской на спинке, выпятив сытый животик, второй бегал вокруг, охотясь за солнечным зайчиком, а третий?.. третьего не было.
– Опять сбежал? – повариха в недоумении всплеснула руками.
Саша окинул взглядом комнату. Молча полез под шкаф с посудой.
– Ты куда? – Я хотела поднять его с земляного пола.
– Вот мой котик! – он выполз и встал со счастливой улыбкой, прижимая к себе рыжий пушистый комочек.
– Ну, надо же, – женщина всхлипнула и смахнула уголком фартука непрошеную слезинку. – Выходит, ждал он тебя.
– Спасибо Вам большое, – я положила купюру на стол. – Это котятам на молоко. Пойдём собираться? – Повернулась к сыну: – Пора домой возвращаться.
– Да-да. И у нас поверье такое есть: чтобы питомец прижился, нужно денежку хозяйке дать, – весело приговаривала повар, вручая мне картонную коробку из-под печенья. – Вот, значица, хозяйством обзавелись. Удачной дороги вам.
Санька, ошалевший от радости, только кивал.
Так, в жизни нашей семьи появился аркаимский друг. Кажется, и мир преобразился. Всё сбылось, как мечтал сын. Его питомец рыженький с янтарными глазами. Они неразлучны. Кот спит на кровати, сворачиваясь клубочком у детских ног. Если ребёнок простужается и кашляет, рыжий становится лекарем, перебирается поближе к груди. И друзья спят в обнимку.
Из пушистого комочка вырос большой солидный кот. Он забирается на письменный стол, когда Санька делает уроки. Наверное, хочет стать учёным. С нетерпением ждёт возвращения друга из школы. Бежит встречать у входной двери, подняв трубой пушистый хвост. Нервничает, когда Саша моется в ванной, мяукает и норовит его лапой вытащить. А уж если ненароком в воду свалится, несётся во весь опор, разбрызгивая на ходу капли и хлопья пены. Скользит по ламинату с диким: «Мяв!» Бросается ко мне с недовольным ворчанием, словно сетует, что не выйдет из меня путёвой кошки. С его точки зрения, – купания и вычёсывания давно пора запретить.
Вот только откликается на кличку, – Котик. Не реагирует ни на Тома, ни на Огонька, ни на Рыжика. И когда я зову завтракать: «Ко-оти-ик!», на кухню бегут оба: Саша по прозвищу, – Котик и котик по кличке, – Котик. Детскую я теперь называю комнатой котов-художников. Почему? Это уже другая история.
Мурка
Элеонора Гранде
Бумер нёсся по мокрому асфальту. В открытое окно врывался ветер, наполненный ароматами леса, грибов и приближающейся осени. Короткий ливень смыл с травы и деревьев придорожную пыль. Берёзки поблёскивали на солнце свежестью ещё зелёной листвы с первыми кляксами нежного золота приближающейся осени. На заднем сиденье мирно посапывали Пашка с Рыжим.
Гарик чуть убавил звук авторадио. Горыныч – крутой, Бумер вот взял, – чёрный. Как положено нормальному пацану. С присущей ему армянской деловитостью и коммерческой хваткой поймал волну начала девяностых и открыл в областных посёлках ларьки с палёной водярой и дешманским красненьким. Периодически привлекал нашу весёлую троицу развезти марсы-сникерсы, сигареты и бабло собрать.
Ну а что? Работа не пыльная. Бывало, что с местными цапались. Да Пашка с Рыжим быстро себя уважать заставили. Они одноклассники, в моей школе учились, только на два года старше. Да и жили мы в одном дворе. Оба по весне вернулись из армии. Служили в ВДВ, были в горячей точке. Решили лето погулять, отдохнуть, потом определиться с дальнейшей житухой. А мне осенний призыв светил, вот парни меня и взяли под своё крыло. Наставнички, ёшкин кот.
Меня всегда удивляло, как эти двое, такие разные, уживались. Дружили с начальной школы, – не разлей вода. Кто Пашке кликуху – Малой, дал, ума не приложу. Здоровый, гора мускулов, на кулачищи смотреть страшно. Но спокойный, как удав. Или русский медведь: его не тронут, – первым не полезет. Не, Толян тоже не маленький. Но жилистый, вёрткий, злой. И не то, что рыжий, он – огненный. А солнце его не стесняясь целовало… везде.
Мы свернули с трассы. Гарик сбавил скорость почти до минимума. Бумер полз между рытвин и кочек, тяжело переваливаясь и вздыхая будто живой. Остановились. На участке дороги асфальт отсутствовал напрочь, а ливень размыл и без того глубокую колею.
– Вот же чёрт, – Гарик хлопнул в сердцах по кожаной оплётке руля.
– Чего стоим? Кого ждём? – сладко потягиваясь, пробасил Пашка.
– Сам посмотри, – огрызнулся наш босс.
– О-о! – протянул Малой, вылезая из машины. – Да тут не просто дед-асфальтоед с многочисленным семейством проживает, он ещё и гостей приглашает попировать.
Я невольно хмыкнул.
– Ну, чо застыли-то? – это проснулся Толик. Вышел, мельком глянул на дорожное бедствие. – Давай, Горыныч, двигай. Помаленьку. Влево забери, подтолкнём если что. Выползай Миха, развалился, как барин.
Мне ничего не оставалось, как выбраться наружу, шмякая по чёрной земляной жиже. Новых кроссовок было откровенно жаль. «И всё-таки хорошо», – подумал, глубоко втягивая густой и сладковатый дух августовского леса.
– Малой, бревно вон то положи в колею, – продолжал командовать Рыжий, пробираясь вперёд. – Ага, вот так. Гарик, давай на меня. Во-во. – Замахал руками.
Скрежет разорвал тишину, бумер задел брюхом вывороченный кусок асфальта. Из машины послышалась отборная ругань хозяина. Но в следующий миг стальной конь уже выскочил на более сухой и ровный участок. Прокатившись немного вперёд, остановился. Гарик высунулся из окна, махнул:
– Поехали!
Обтерев о мокрую траву обувь, мы уселись в салон. Продолжая бурчать себе под нос что-то совершенно неприличное о дорогах, Гарик врубил музыку погромче. До посёлка оставалось километров двадцать.
Доехали без происшествий. В первом же ларьке миловидная длинноногая девушка-реализатор напоила нас горячим чаем, пока Гарик проверял записи в большой амбарной книге и считал выручку. Толик строил ей глазки, беспрестанно говорил комплименты, уламывал «на погулять». Та смущённо отшучивалась, не решаясь ответить мужчине резкостью. Неожиданно Толян схватил девчонку за тонкую талию и резким движением дёрнул на себя, усадив на колени. Она взвизгнула, стала вырываться.
– Руки убрал, – рыкнул Гарик, не поднимая головы от бумаг.
– Ой-ой, – заёрничал Рыжий, но девушку отпустил, показывая вслед «козу», – ути-пути.
– Харэ баловать!
Малой положил ему на плечо тяжёлую лапищу.
Девушка отошла в дальний угол, обиженно всхлипнув. Гар в полнейшем спокойствии закончил с бумагами. Подозвал продавщицу, выдал ей зарплату. Сверху положил ещё купюру, тихо произнёс:
– Это за неудобства.
– Ты где таких тёлочек берёшь, Горыныч? По ней подиум тоскует, любовь плачет, а девка на тебя батрачит, – хохотнул Толян, оглядываясь на ларёк, когда мы отъехали.
– Места рыбные знать надо, – буркнул шеф. – А баб моих не тискай.
– А то чо! – взвился задира.
– А то распугаешь весь персонал, а мне потом снова набирать. Думаешь, в деревне это просто?
На веснушчатых скулах заиграли желваки, наш взбалмошный друг отвернулся к окну, но спорить не стал.
Второй ларёк располагался за железнодорожным переездом. Охряный "Москвич" взревел и погнал вперёд. Шлагбаум, раздражая медлительностью, опустился перед носом незадачливого гонщика.
– Ибо неча ведру с болтами, – скалясь, констатировал факт Толик.
В ожидании проходящего состава вытянулась длинная вереница разношёрстных машин. Бумер стал в хвост и был похож на коршуна, высматривающего добычу: какую бы пеструшку долбануть. Вдоль очереди шёл старик. Опрятный, в простых рабочих штанах и тапках на босу ногу. В его движениях сквозил испуг. Дедок наклонялся к окнам авто, что-то быстро говорил, указывая в сторону домов. По губам можно было угадать слово: «Помогите». Но люди отмахивались, как от назойливой мухи.
– И здесь попрошайки завелись, – горько вздохнул Пашка.
– Что это Семёныч тут делает? – Гарик вглядывался в тревожное, старческое лицо.
– Что завсегдатай злачных мест великого босса? – ехидно ввернул Рыжий.
– Да нет, – спокойно ответил тот, – нормальный мужик, с пенсии за сахаром и макаронами приходит. У него своего самогона хватает.
Поделиться книгой: