Второй контакт (Колонизация — 1)

Питчер промахнулся в своей подаче. Раннер вылетел с первой базы. Отбивающий отбил острый мяч с земли на шорт. Шортстоп проглотил его и отправил на первую. Софтбольный мяч попал в перчатку Сэма Йигера, опередив бегущего на полтора шага. Судья подскочил из-за домашней площадки. “Ты выбываешь!” - заорал он и выбросил кулак в воздух.

“Это главное”, - радостно сказал Йегер. “Еще одна победа хороших парней”. Он выразительно кашлянул для пущей убедительности.

“Отличная игра, майор”, - сказал питчер. “Подача и дубль - думаю, мы этим воспользуемся”.

“Спасибо, Эдди”, - сказал Иджер, посмеиваясь. “Я все еще могу играть в софтбол”. Ему было за пятьдесят, и он был в хорошей форме для своих пятидесяти пяти, но он больше не мог играть в бейсбол за бинз. Это раздражало его; когда пришли "Ящеры", шел его восемнадцатый сезон в низшей бейсбольной лиге, и он продолжал играть столько, сколько мог, после того как ушел в армию.

Он покатил софтбольный мяч в сторону блиндажа из проволочной сетки за первой базой. Он был аутфилдером, когда играл на деньги, но и там он больше не мог защищаться, поэтому сейчас он играл первым. Он все еще мог ловить и все еще мог бросать.

Пара парней из другой команды подошли и пожали ему руку. Они играли просто ради удовольствия от игры. Ему тоже было весело - он не стал бы надевать пики, если бы ему не было весело, - но он вышел на поле, чтобы побеждать. Игра на деньги за все эти годы привила ему это.

Наверху, на деревянных трибунах за проволочным ограждением, Барбара захлопала в ладоши вместе с другими женами и подружками. Сэм снял кепку и поклонился. Его жена скорчила ему рожицу. Однако он не поэтому в спешке надел кепку обратно. Макушка у него похудела, а летнее солнце Южной Калифорнии - это не шутка. Он пару раз обжигал кожу головы на солнце, но намеревался никогда, никогда больше этого не делать.

“Направляйся к Хосе!” Победа или поражение, этот клич раздавался после игры. Победа сделала бы тако и пиво еще вкуснее. Сэм и Барбара сели в свой "Бьюик" и поехали в ресторан. Это было всего в нескольких кварталах от парка.

"Бьюик" двигался плавно и бесшумно. Как и все больше и больше автомобилей с каждым годом, он работал на водороде, а не на бензине - технология, позаимствованная у ящеров. Сэм закашлялся, когда застрял за старой газовой горелкой, извергавшей огромные серые облака вонючих выхлопных газов. “Должен быть закон против этих жалких штуковин”, - пожаловался он.

Барбара кивнула. “Они изжили себя, это точно”. Она говорила с точностью человека, который выполнял дипломную работу по английскому языку. Йегер следил за своими "п" и "к" более внимательно, чем он мог бы, если бы не был женат на ком-то вроде нее.

У Хосе команда одержала победу над игрой. Сэм был на десять лет старше всех остальных и единственный, кто когда-либо играл в профессиональный бейсбол, так что его мнение имело вес. Его мнение в других областях тоже имело вес; Эдди, питчер, сказал: “Вы все время имеете дело с ящерами, майор. На что это будет похоже, когда сюда прибудет этот большой флот?”

“Не могу знать наверняка, пока он не прибудет сюда”, - ответил Иджер. “Если вы хотите знать, что я думаю, я думаю, что это будет самый важный день с тех пор, как потерпел крушение флот завоевания. Мы все делаем все возможное, чтобы убедиться, что это не самый кровавый день с тех пор, как потерпел крушение флот завоевателей.”

Эдди кивнул, принимая это. Барбара подняла бровь - совсем чуть-чуть, так что заметил только Сэм. Она увидела логический изъян, который пропустил молодой питчер. Если бы все человечество хотело, чтобы колонизационный флот приземлился мирно, это произошло бы. Но никто по эту сторону Атлантики не мог предположить, что могли бы сделать Молотов или Гиммлер, пока он этого не сделал - если бы он это сделал. И нацисты, и красные - и Ящеры - тоже беспокоились бы о президенте Уоррене.

После того, как Сэм допил свой бокал Бургермайстера, Барбара сказала: “Я не хочу тебя слишком торопить, но мы сказали Джонатану, что будем дома, когда он вернется”.

“Хорошо”. Йигер встал, положил на стол пару долларов, чтобы покрыть еду и питье, и попрощался. Все, включая Хосе из-за прилавка, помахали рукой, когда они с Барбарой уходили.

Они жили в Гардене, одном из пригородов на западной стороне Лос-Анджелеса, который вырос после окончания боевых действий. Когда они вышли из машины, Барбара заметила, как она часто делала: “Здесь прохладнее”.

“Это морской бриз”, - ответил Сэм, как он часто делал. Затем он одернул свой фланелевый форменный верх. “Может быть, и прохладнее, но не настолько. Я собираюсь запрыгнуть в душ, вот что я собираюсь сделать ”.

“Я думаю, это была бы очень хорошая идея”, - сказала Барбара. Йигер показал ей язык. Они оба рассмеялись, чувствуя себя комфортно друг с другом. Почему бы и нет? Подумал Сэм. Они были вместе с конца 1942 года, всего через несколько месяцев после прибытия флота завоевания. Если бы Ящеры не прилетели, они никогда бы не встретились. Сэму не нравилось думать об этом; Барбара была лучшим, что когда-либо случалось с ним.

Чтобы не зацикливаться на том, что могло бы быть, он поспешил в дом. Фотографии в коридоре, ведущем в ванную, запечатлели основные моменты его карьеры: он в парадной форме сразу после повышения с сержанта до лейтенанта; он, невесомый, в оливково-серой майке и брюках, на борту орбитального космического корабля "Ящер" - перегретого по человеческим меркам, - когда он помогал договариваться о перемирии после вспышки; он в скафандре на изрытой поверхности Луны; он в форме капитана, стоящий между Робертом Хайнлайном и Теодором Стердженом.

Он усмехнулся последнему, который ему иногда приходилось объяснять гостям. Если бы он не читал научно-фантастические романы, и особенно "Поразительно" , он никогда бы не стал специалистом по отношениям ящериц и людей. Научная фантастика, захваченная фактами, стала не такой, какой была до появления ящеров, но у нее все еще были читатели и писатели, а он никогда не был человеком, который отрекается от своих корней.

Он быстро принял душ, еще быстрее побрился и надел брюки-чинос и желтую хлопчатобумажную спортивную рубашку с короткими рукавами. Когда он достал пиво из холодильника, Барбара бросила на него жалобный взгляд, поэтому он передал его ей и взял еще одно для себя.

Он только что сделал свой первый глоток, когда дверь открылась. “Я дома!” Позвонил Джонатан.

“Мы на кухне”, - сказал Йигер.

Джонатан поспешил войти. В восемнадцать лет он везде спешил. “Я голоден”, - сказал он и добавил выразительный кашель.

“Сделай себе сэндвич”, - сухо сказала Барбара. “Я твоя мать, а не официантка, даже если тебе трудно это запомнить”.

“Мама, вынь свой язык из банки с имбирем. Я так и сделаю”, - сказал Джонатан на сленге, который ничего бы не значил до появления ящериц. На нем были только шорты, которые очень подходили к его загорелой шкуре. Поперек этой шкуры были яркие полосы и узоры, нанесенные краской в стиле ящериц.

“Ты повысил себя”, - заметил Сэм. “На прошлой неделе ты был водителем "лендкрузера", но теперь ты командир пехотной группы малого подразделения - лейтенант, более или менее”.

Джонатан замер с наполовину приготовленным сэндвичем с салями. “Старая схема изнашивалась”, - ответил он, пожав плечами. “Краски, которые вы можете купить, далеко не так хороши, как те, что Ящерицы...”

“Почти так хорошо”, - вмешалась его мать, точная, как обычно.

“Значит, почти так же хорош”, - сказал Джонатан и снова пожал плечами. “Это не так, и поэтому я смыл их и надел этот новый комплект. Мне он нравится больше, я думаю - ярче”.

“Хорошо”. Сэм тоже пожал плечами. Люди возраста его сына воспринимали ящериц как должное, чего он никогда не мог. Молодежь не знала, каким был мир до прихода флота завоевателей. Им тоже было все равно, и они смеялись над старшими за то, что они испытывали ностальгию по этому поводу. Вспоминая свою молодость, Сэм изо всех сил старался быть терпеливым. Это не всегда было легко. Прежде чем он смог остановить себя, он спросил: “Тебе действительно нужно было побрить голову?”

Это задело за живое там, где разговоры о раскраске тела не задели. Джонатан повернулся, проведя рукой по гладкому и блестящему куполу своего черепа. “Почему я не должен?” - спросил он, и в его голосе зазвучали сердитые нотки. “В наши дни это самое модное занятие”.

Наряду с раскраской для тела, это делало людей максимально похожими на ящериц. "Жарко" было термином одобрения, потому что ящерицам нравилось тепло. Ящерицам тоже нравился имбирь, но это была совсем другая история.

Сэм провел рукой по собственным редеющим волосам. “Я облысею, хочу я того или нет, но я этого не делаю. Наверное, мне трудно понять, почему кто-то, у кого есть волосы, хотел бы их полностью отрезать ”.

“Жарко”, - повторил Джонатан, как будто это все объясняло. Для него, без сомнения, так и было. Его голос немного утратил воинственные нотки, когда он понял, что его отец не настаивал на том, чтобы он отрастил волосы, а только говорил об этом. Когда он не чувствовал, что ему бросают вызов, он мог быть достаточно рациональным.

Он откусил огромный кусок от своего сэндвича. Он был на три или четыре дюйма выше Сэма - больше шести футов, а не меньше, - и шире в плечах. Судя по тому, как он ел, его рост должен был составлять одиннадцать футов, а ширина - семь футов.

Его второй кусок был еще больше первого. Он все еще жевал, когда зазвонил телефон. “Это, должно быть, Карен!” - сказал он с набитым ртом и умчался прочь.

Барбара и Сэм обменялись взглядами, в которых смешались веселье и тревога. “В мое время девочки так не называли мальчиков”, - сказала Барбара. “В мое время девочки тоже не брили головы. Давай, называй меня старпером”.

“Ты моя старперша”, - нежно сказал Сэм. Он обнял ее за талию и быстро поцеловал.

“Лучше бы я была такой”, - сказала Барбара. “Я тоже рада, что я такая, потому что сейчас так много отвлекающих факторов. В мое время, даже если бы существовала краска для тела, девочки не носили бы ее так тщательно, как мальчики, а если бы и носили, их бы арестовали за непристойное обнажение ”.

“Все не так, как было раньше”, - допустил Сэм. Его глаза блеснули. “Хотя я мог бы назвать это изменением к лучшему”.

Барбара ткнула его локтем в ребра. “Конечно, ты мог бы. Однако это не значит, что я должна соглашаться с тобой. И” - она понизила голос, чтобы Джонатан не услышал - “Я рада, что Карен не одна из тех, кто это делает”.

“Ну, я тоже”, - сказал Сэм, хотя и со вздохом, за который заработал еще один тычок локтем. “Джонатан и его приятели гораздо больше привыкли к коже, чем я. Я бы вытаращился как дурак, если бы она подошла одетая - или не одетая - таким образом ”.

“А потом ты бы сказал мне, что просто читал, какой у нее ранг”, - сказала Барбара. “Можно подумать, я люблю тебя настолько, чтобы поверить такой чуши. И знаешь что?” Она снова ткнула его. “Возможно, ты даже прав”.

Феллесс не ожидала, что очнется в невесомости. На мгновение, глядя на лампы дневного света над головой, она подумала, не случилось ли чего с кораблем. Затем, думая медленнее, чем следовало, из-за затяжных последствий холодного сна, она поняла, насколько это было глупо. Если бы с кораблем что-то пошло не так, она бы вообще никогда не проснулась.

В поле зрения появились два человека. Один, судя по раскраске на теле, был врачом. Другой… Какой бы слабой и легкомысленной ни была Феллесс, она испуганно зашипела. “Возвышенный Повелитель флота!” - воскликнула она. Она услышала свой собственный голос, как будто издалека.

Командующий флотом Реффет обратился не к ней, а к врачу: “Я вижу, она узнала меня. Способна ли она к настоящей работе?”

“Мы бы не вызвали вас сюда, Возвышенный Повелитель Флота, будь она неспособна”, - ответил врач. “Мы понимаем ценность вашего времени”.

“Хорошо”, - сказал Реффет. “Это концепция, которую самцам на поверхности Тосев-3, похоже, очень трудно усвоить”. Он повернул одну из своих глазных башенок, чтобы нацелиться на Феллесса. “Старший научный сотрудник, вы готовы приступить к своим обязанностям немедленно?”

“Возвышенный Повелитель Флота, это я”, - ответила Феллесс. Теперь голос, который уловили ее слуховые диафрагмы, больше походил на ее собственный. Противоядия и восстанавливающие средства заменяли лекарства, которые удерживали ее по эту сторону смерти на пути из дома в Тосев 3. Любопытство росло вместе с физическим благополучием. “Могу я спросить, почему меня разбудили преждевременно?”