Девочка, ты попала

— Бу, — шепчу на ухо сестре, которая крутится возле раковины.

Диана вскрикивает от неожиданности и тарелка из ее рук падает на пол, раскалываясь на части.

— Матвей! — сестра разворачивается и шлепает меня по груди.

Голубые глаза смотрят с укором всего мгновение, а затем загораются весельем и на губах Дианы появляется счастливая улыбка.

Если бы меня попросили описать мелкую, я бы назвал её комнатным цветком: безумно нежным, красивым и прихотливым. Такие цветы не выживают, когда их выставляют на улицу. Их листья начинают опадать, стоит только пропасть теплу.

— Ты напугал меня до чертиков, — Ди обхватывает мою шею руками и крепко прижимает к себе.

Отрываю ее от пола и кружу, отчего она заливисто смеется. У нас с мелкой разница всего год, а еще мы очень близки. Настолько, что, наверное, не смогли бы жить в разных городах.

— Прогуливаешь пары, сестренка? — ставлю ее на ноги и заботливо целую в лоб. С последней нашей встречи прошла целая неделя.

Она морщится и, фыркнув, отстраняется от меня. С самого детства ее бесил такой жест. Будто Ди маленькая девочка, к которой относятся со снисхождением. Для меня она и правда малышка, которую я готов защищать от любого, кто посмотрит не “так” в ее сторону. Хотя зачастую Диана ведет себя куда старше двадцатилетних сверстниц, она достаточно умная девочка.

— Можно подумать такое возможно, — сестра садится на стул и поправляет свое бежевое строгое платье, длинной до колен. — Просто хотела узнать, как поживает мой братишка. Ты обещал мне обед на прошлой неделе.

— Прости, замотался с тренировками, к тому же Беркут снова подкинул проблем.

— Да уж, сочувствую. Алина говорила, что он устроил настолько масштабную вечеринку, что на следующий день его отец рвал и метал.

— Теперь у него будет куда больше времени, для удовлетворения собственного эго.

Во мне снова вспыхивает горечь поражения.

— Только не говори, что ты его… — она делает губы трубочкой и смотрит так пронзительно, будто в ее глазах сканер.

— Шутишь что ли?

— Ну… — Ди жмет плечами. — Ты на такое, конечно, не способен. Хотя кто знает, до чего может довести Кирилл. Кстати, я приготовила тебе обед, — она кивает на сковороду на плите. — Все как ты любишь: отбивные и жареная картошка.

— Вау! А я думал, там азиатская паста, — я подхожу к плите и заглядываю в сковородку.

— Слушай, Матвей, я хотела попросить тебя…

Ди не успевает договорить, так как мой телефон начинает звонить. На экране высвечивается фотография отца. С губ слетает вздох, и я с неохотой принимаю вызов.

— Я звонил тебе несколько часов назад, — суровый, сухой голос лишенный каких-либо эмоций звучит на том конце. Конечно, кто бы сомневался.

— У меня была тренировка, мы отрабатываем сл…

— Матвей, я уже сотню раз повторял — футбол это не твое будущее. Ты обязан уделять внимание фирме и появляться чаще здесь, а не на поле, пиная мяч. Он не прокормит тебя в будущем.

Сжимаю гаджет пальцами, отчего раздается треск. В такие минуты, я ненавижу отца и нашу семью. Право на достижение цели всей жизни? Нет, у нас не слышали о таком.

— Завтра жду тебя в офисе и будь добр надеть костюм, вместо футбольной формы.

Мое согласие папе не нужно, он сбрасывает вызов, оставляя в моей груди дыру, размером с Мариинскую впадину. Ему плевать, что футбол — все о чем я мечтаю с того момента, как впервые коснулся мяча и почувствовал аромат скошенной травы на футбольном поле.

Еще мальчишкой, я представлял себя кем-то вроде будущего Пеле, который однажды зажжет сердца многих своей игрой. Правда, в моем случае, таланта не хватило, и я заменял насколько мог отсутствие данных бесконечными тренировками. В такие мгновения ненависть к Беркуту становилась особенно ядовитой, у этого прожигателя жизни есть в руках то, чего у меня никогда не будет: врождённые данные.

Откидываю телефон на гранитную столешницу и сжимаю ее край пальцами. Обязанности, долг, имидж, статус — вот краткое описание наших взаимоотношений с отцом. Его маниакальная способность контролировать каждого человека в поле своего зрения сводит с ума. Сначала он сделал из нашей матери свою тень, теперь взялся за нас с Ди. И если я в какой-то степени могу дать ему отпор, то сестра с каждым разом становится, все больше похожа на мать. Безликой.

— Знаешь, мне кажется, мы могли бы прямо сейчас отправиться в корейский ресторанчик, чтобы ты мог искупить свою вину передо мной, — Диана подходит и прислоняется лбом к моему плечу.

Усмехнувшись себе под нос, поворачиваю голову. Мы оба выросли под гнетом тирании собственного родителя, но плюс в том, что даже в таких ситуациях мы всегда рядом.

— Мою вину?

Она энергично кивает.

— Представь, ты, я, токпокки. Что может быть лучше?

Хохотнув, обнимаю сестру за плечи и прижимаю к себе.

— Просто скажи, что не хочешь платить, — подкалываю я. — Кстати, что ты хотела сказать?

Сестра закусывает губу, бросает быстрый взгляд в зеркало за моей спиной, а затем улыбается настолько фальшивой улыбкой, что во мне просыпается кровожадный инстинкт, готовый прибить каждого, кто ее обидит.

— Ничего, просто соскучилась по тебе, вот и решила сделать сюрприз, — она поправляет ворот платья на шее и хватает меня под локоть. — Пошли, я жуть, какая голодная.

Я киваю, хотя не верю ни единому слову. Уверен, тут не обошлось без Дениса, которого обожает наш папочка, и жутко не перевариваю я. Однако у Ди ничего не спрашиваю, она, скорее всего, не расскажет. Что ж, при встрече, обязательно поговорю с Дэном.

Глава 05 — Матвей

— Эй, эй, вы слышали? — по огромному залу-амфитеатру, звучат отовсюду голоса студентов. Я не обращаю на них внимания, лишь лениво зеваю. Ночью плохо спал, все из головы не шла та незнакомка.

— Вау! Это реально она? — свистит какой-то парнишка. Ненавижу лекции, слишком много незнакомых людей в одном месте создают тот еще аншлаг.

— Какая задница.

— Может, хватит уже быть аборигенами? — кажется, этот голос принадлежит нашей старосте. Что ж, согласен с ней, зрелище, будто в зоопарк попали.

Кидаю сумку на один из предпоследних рядов, вытаскиваю тетрадку и похрустываю шеей. Скорее бы закончились эти две пары по маркетингу. А потом… поле, мяч и разрядка.

Правда, тут мое сознание подкидывает фразочки отца, и я сжимаю пальцы в кулак до такой степени, что белеют костяшки. Никакой футбольной карьеры. Плевать на достижения, победы и тысячи потраченных часов на футбольном поле, чтобы достичь результата достойного звания капитана. На контракты и перспективное будущее в европейских клубах. Все на чем я должен сосредоточиться — это вовлечение в семейный бизнес, выгодный брак и занятие поста директора фирмы, когда отец решит отойти от дел. Мое будущее предопределено вопреки желаниям. В семье Орловых на первом месте стоят: статус, деньги, расширение горизонтов. Даже судьба сестры решена — она оканчивает университет, выходит замуж за Дэна и становится домохозяйкой, чьи интересы не должны выходить за определенные рамки.

Ди сдалась, но я не собираюсь. Футбол — моя жизнь. Главная цель и победа, к которой отец не имеет никакого отношения. И если он думает, что меня испугает его ультиматум вычеркнуть сына из завещания, что ж, пусть так и будет.

Аудитория постепенно заполняется. Леха Анисимов усаживается рядом со мной, хлопнув по плечу, а следом за ним шествует Беркут. Самодовольная ухмылка не сползающая с его лица круглые сутки, становится еще шире, стоит ему заметить меня.

— Товарищ, капитан, — он отвешивает издевательский поклон. — Вы не против, если я сяду позади вас? Не нарушаю никаких правил?

— Именно твое наплевательское отношение стало последней каплей, Кир, — цежу я сквозь зубы.

Он упирается ладонями в парту и наклоняется ближе, нависая надо мной.

— Ты прав, мне плевать, Мот, — криво усмехается этот умник. — Но посмотрим, как ты запоешь, когда собственная самоуверенность обернется тебе боком. Ты ведь знаешь, кто действительно виноват в проигрыше?

Стиснув челюсть, поднимаю голову, встречая насмехающийся взгляд. Он не ценит то, что имеет. Принимает как чертову данность и с легкостью с ней прощается.

— Можешь сколько угодно говорить, что тебя отстранили из-за меня, но не забывай, именно ты никогда не доводишь до конца то, что начинаешь.

Глаза Беркута сужаются, словно он вот-вот бросится на меня, в полной мере оправдав свою фамилию. Кирилл открывает рот, чтобы что-то ответить, но не успевает, так как нас прерывает тонкий женский голос.

— Будьте добры, рассаживайтесь по своим местам.

Кир бросает на меня злобный взгляд, в секунды меняющийся на безразличие, с которым он относится ко всему на свете и усаживается позади меня.

— Мот, вы бы сбавили обороты, — полушепотом произносит Леха.

Я ничего не отвечаю, лишь сильнее стискиваю пальцы в кулак.

— Итак, меня зовут Одинцова Агата Сергеевна. Я ваш новый преподаватель маркетинга, — склонившись над столом, она раскладывает ноутбук и несколько книг.

— А все наши преподаватели теперь будут выглядеть так? — игриво произносит Беркут за моей спиной. — Кажется, я готов наверстать все пропуски и даже учиться сверхурочно.

По аудитории разносится волна смешков. Усмехнувшись, подпираю голову рукой. Прошлый препод был мужчиной пятидесяти лет, больше заинтересованный в лишней паре часов сна. Мы не доставляли ему проблем, за что с легкостью получали свои зачеты. Если же у этой малышки есть стержень и она хочет заставить нашу группу учиться, а она определенно хочет это сделать, судя по ее подходу, то ей придется хорошенько поднапрячься.

— В ваших интересах внимать каждому моему слову и оставить свои пошлые шуточки за пределами аудитории. В ином случае, боюсь, могут возникнуть проблемы, — уже более строже говорит она.

Мой интерес набирает обороты, я поднимаю голову и разглядываю молодую девушку: каштановые волосы собраны в высокий хвост. Белая блузка, застегнутая практически на все пуговицы кроме пары верхних, узкая юбка карандаш, подчеркивает утонченную фигуру, а черные туфли на высокой шпильке придают образу дикую сексуальность. Где-то внутри меня загорается желтый свет, который вот-вот перейдет в тревожный красный.

— А как же второй шанс? — снова изрекает Беркут, продолжая забавлять однокурсников, в то время как мой пытливый взгляд впивается в лицо преподавательницы. — Может мне требуется индивидуальный подход.

— Тогда все вопросы вы можете решить на кафедре. Кстати, как ваша фамилия, чтобы я могла сделать пометку насчет студентов, нуждающихся в особом отношении?

— Кирилл Беркутов, — произносит он так, словно только от его имени она должна потерять сознание.

— Отлично, тогда, пожалуй, с Вас мы и начнем. Вы ведь не боитесь рискнуть? Потом не будет сожалений? — с долей иронии интересуется она.

Сквозь дымку воспоминаний, в голове проносится “Никаких имен и сожалений. Только эта ночь”

Не может этого быть! Резко выпрямившись, подскакиваю, от чего ударяюсь коленом о край парты.

— У нас есть еще один желающий? — она переводит на меня взгляд. — Как ваша фамилия?

— Орлов, — слова выходят хрипом.

— Наш знаменитый капитан футбольной команды, вы будьте с ним помягче. Сами понимаете, тренировки сильно выматывают, — забавляется Беркутов.

Наши взгляды встречаются, и глаза Агаты распахиваются от шока. Она хватается за край своего стола и едва уловимо покачивается. Это шутка такая? Моя таинственная незнакомка новый препод маркетинга? Серьезно? Да вы издеваетесь! Пульс ускоряется похлеще, чем во время тренировки, когда Иваныч решает прогнать нас лишний круг по полю.

Агата.

Девушка, выкривающая проклятия пока я доводил ее до очередного оргазма не только своим членом, но и губами. Та, что сводила меня с ума на протяжении всей ночи каждым движением своих бедер, царапала плечи и бесследно исчезнувшая на утро, оставшись приятным воспоминанием.

Она быстро берет себя в руки и, откашлявшись, отстраняется от стола. Обходит рабочее место, хватает телефон и начинает рассказывать предстоящий план работы. За что мы можем получить дополнительные баллы, и что ждет в конце семестра. Мало кто слушает, парни в основном перешептываются между собой насчет ее соблазнительной фигуры, не стесняясь в выражениях. Я же в отличие от них прекрасно знаю насколько притягательно женское тело. Буквально чувствую на кончиках пальцев нежность ее кожи.

Твою ж…

Провожу ладонью по лицу, мысленно отсчитывая минуты до окончания пары. Нервозность во мне накаляется с каждой секундой, когда же звучит проклятый звонок и однокурсники покидают аудиторию, я остаюсь на своем месте, хватаясь за остатки терпения, чтобы не сорваться.

— Мот, ты идешь? — Леха, засовывает руку в задний карман джинсов.

— Догоню, — рассеянно бросаю я, не сводя взгляда с Агаты.

Она надевает очки и, закусив губу, сосредоточивается на экране ноутбука, нервно постукивая каблуком по полу.

Дождавшись, когда все выйдут, устремляюсь к ней.

— У вас какие-то вопросы, Орлов? — не отрываясь от гаджета, спрашивает девушка.

— Да, один определенно есть. Почему ты ушла с утра и ничего не сказала? — напрямую говорю я.

— Вы о чем? — она, наконец, поднимает голову и смотрит на меня взглядом, полным непонимания. — И попрошу соблюдать субординацию. Я ваш преподаватель.

— Ты сейчас шутишь? — усмехнувшись, упираюсь ладонями о край стола и нависаю над ней. — Ты, я и парочка оргазмов.

Ее щеки вспыхивают и покрываются густым румянцем. Откашлявшись, Агата снимает очки и встает, смотря на меня таким взглядом, будто просит немедленно взять свои слова обратно, а лучше выйти за дверь. Потом вслух подтверждает это:

— Орлов, либо вы сейчас же покидаете аудиторию, чтобы прийти в себя, либо у нас с вами возникнут проблемы.

— У нас с тобой итак проблемы, — с моих губ срывается смешок. Взгляд цепляется на ее губах, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поцеловать Агату. От подобных мыслей член медленно твердеет, наполняясь возбуждением.

— Я не собираюсь терпеть хамское отношение только потому, что вы звезда футбольной команды, — парирует она. Ее голос сухой и напряженный, никак не вяжется с тем, что я все еще слышу в своей голове.

Серьезный вид, сложенные на груди руки — прямой намек, чтобы я убрался восвояси и перестал нести чушь. Агата Сергеевна дала четко понять, что она не та девушка, с которой мы провели жаркую ночь. Но фишка в том, что я не идиот и не спутаю ее ни с кем другим.

Это она. На сто процентов.

Агата.

Мой взгляд скользит по изгибу женской шее, пульсирующей жилке, в которую я впивался губами, оставляя отметины. По щекам, покрытым румянцем, когда она была на вершине блаженства и губам, искусанным до крови.

Что ж, если девушка хочет поиграть в незнакомцев, хорошо. Я принимаю вызов. Она еще не понимает, что попала.

— Простите, Агата Сергеевна, — с легкостью отвечаю, делаю шаг назад, и от меня не ускользает, как расслабляются ее плечи. — Должно быть, я и правда, вас с кем-то перепутал.

— Будьте внимательнее, — она будто облегченно выдыхает, затем садится на стул, и вновь делает вид, что меня не существует.

Не на того напала, малышка.

***

План рождается за секунды. Быстрым шагом покидаю аудиторию и направляюсь на улицу, чтобы найти Вику Коломойцеву, нашу старосту. Она стоит около маленькой кофейни, напротив университета в окружении подружек.