Помоги проекту - поделись книгой:
— Это как раз можно устроить, — Калуга переглянулся с Севастьяновым, после чего тот по телефону приказал доставить в его кабинет каких-то задержанных.
Мне все это очень не понравилось. Хер с ним, с людьми Калуги, они идейные скорее всего. Это даже неплохо, идейные как раз предсказуемые. Но, судя по всему, в состав группы, «добровольно-принудительно» включили не только меня с Микки. А это грозит большими осложнениями. Давно убедился по собственному опыту, заставить кого-либо, что-либо сделать нельзя. Люди всегда будут стараться играть свою игру. И не факт, что эта игра не помешает моей игре.
Через несколько минут в кабинет ввели еще одну пару, закованную в наручники. Парня и девушку. Худощавый и жилистый парень чем-то смахивал на Курта Кобейна, моего любимого музыканта из прошлого, такой же патлатый и с бородкой. Выглядел он совершенно спокойным, словно любовался закатом на берегу моря, а не стоял в наручниках. Даже зевнул разок, словно демонстрируя, насколько ему тут все пофигу. Странный тип, непонятный. А я странностей не люблю, от них всякие неприятные сюрпризы приключаются.
Девушка… тоже явно не простая. Не красавица, но до невозможности милая и симпатичная. Но при этом в глазах какая-то сумасшедшинка есть. Не как у Микки, по-другому… но спиной к ней я бы поворачиваться не рискнул. Может потом и всплакнет, но сначала ножик-то пару раз под ребро засунет.
— Знакомьтесь, — с изрядной долей насмешки в голосе прокомментировал Севостьянов. — Это Карл и Юлия. Вам предстоит подружиться…
Глава 5
Глава 5
В этот раз кабинет был совсем другим. Никакой казенщины — низкий стеклянный столик, с одной стороны диван, с другой — два мягких кресла. Над всем этим торшер из тех, что принято именовать дизайнерскими, с длинной изогнутой «шеей», словно жираф из мультика склонился посмотреть на свое отражение в стекле. У стены кулер с бочонком воды и кофемашина. Даже стены не выкрашены уставной краской, как во всем остальном здании, а оклеены совсем не дешевыми фотообоями. Что-то зелено-джунглевое и прямо напротив окна в зеленых зарослях проход на берег океана. В общем, совершенно не похоже на рабочее место человека с погонами. Скорее на комнату отдыха менеджера не из последних.
А толстый ковролин еще и неплохо глушил шаги. Открывание двери я услышал, а вот дальнейший путь вошедшего — нет. Пока на столике передо мной не звякнуло металлом. Небольшой белый ключик — и я даже знаю, что конкретно им открывают. Наручники типа БРС, вот как раз те, что сейчас у меня на запястьях.
— Не боитесь?
— Я-то? — коротко хохотнул вошедший. — Не, совершенно не боюсь.
Основания для такого заявления у него были очень весомые. Килограмм так за сто, причем совсем не «пивного пуза». Рост за два метра, «косая сажень» в плечах, на которых майорские погоны смотрелись как игрушечные, уставная короткая стрижка и улыбка — вполне искренняя, не вымученная. Или он актер хороший, или… к слову, он и похож бы на какого-то актера, только вот фамилию я забыл — как и многое из прошлой, до Катаклизма, жизни.
— Как насчет кофе?
— Лавандовый раф можно?
Уже приготовившийся жать на кнопки аппарата майор на пару секунд натуральным образом завис… и снова расхохотался.
— Уел, да. Но учти, если очень захочется, мы и такое можем. Сложно, но можно.
— Вот уж в чем не сомневаюсь, товарищ майор, так это в ваших возможностях.
— Можно просто «Семен», — майор сел напротив, колени разведены в сторону, ладони развёрнуты, взгляд заинтересованный… «открытая поза», все как в учебнике.
— Случайно не Слепаков? — я, наконец, вспомнил фамилию стендап-комика с похожими внешними данными.
— Случайно даже не родственники. Хотя, не буду отрицать, был момент, когда раздумывал, не податься ли по стопам тезки в шоу-бизнес. Говорят, платят… платили там куда больше, а нервов трепали куда меньше.
Мне захотелось брякнуть: «у вас и тут с восторженными слушателями проблем нет», но я вовремя прикусил язык. Глупо лишний раз дергать за уши медведя, особенно когда ты у него в берлоге. Косолапые — звери опасные.
— Итак, — Семен вроде бы оставался все таким же улыбчиво-благожелательным, но в голосе явственно прозвучало что-то металлическое… почти как лязг наручников, которые я только что снял, — как ты отлично понимаешь, у нас к вашей парочке есть несколько вопросов. Больших таких. Начиная с тех ППШ, которые вы продавали кому попало… а заканчивая Васильковым и его матросом. И, — майор вскинул руку, — протоколы допроса я читал, так что повторять не надо. Особенно не надо выгораживать Юлию Михайловну. В убийстве матроса с яхты она чистосердечно призналась. Причем в обстоятельствах, которые на самозащиту в состоянии аффекта уже никак не натянуть. Он ведь уже в воде был, верно?
— Мудак он был, — нехотя ответил я. — Как и ваш Васильков.
— Возможно, — легко согласился майор. — Но знаете, как у нас говорят? «В нашей работе нет отбросов, есть только кадры». И некоторые мои коллеги считали покойного Василькова перспективным для своих планов. А вы его бах — и сняли с доски. Теперь им планы корректировать, а это время, нервы… обидно людям, понимаете.
— Понимаю и даже в чем-то сочувствую. Знал бы заранее…
— Неужели не стал бы стрелять?
— Не стал бы связываться.
— Мысль разумная, но запоздалая. Фарш уже назад не провернуть. Но, — Семен чуть подался вперед, — если удастся убедить, что вы сможете компенсировать ущерб… я что-то смешное сказал?
Улыбку я почти сразу согнал с лица, но взгляд у майора был цепкий — успел заметить.
— Стадия торга. Понятно же было, что раз нас к стенке с ходу не поставили, то будут пытаться как-то играть. А стадию предварительных ласк можно было и пропустить. И я не юная восьмиклассница на первом свидании, да и вообще…
— Но с бизнесом у тебя дела не очень шли даже до Катаклизма, верно? Не любишь торговаться, Карл?
Наверное, по его хитрым психологическим схемам это напоминание должно было меня задеть, вывести из равновесия и все такое. Эх, майор… знал бы ты, насколько это мне все похер… и тогда и, тем более, сейчас.
Когда-то все было по-другому. Были планы, мечты… работа, которая не просто нравилась — была частью смысла жизни. А рядом были люди, этом смысл разделявшие. Но… всегда есть это проклятое «но».
С другой стороны, если подумать, я тогда еще легко отделался. Ну да, новым Сэмом Кольтом илиГастоном Глоком не стал. Зато жив и относительно здоров. А в бизнесе всякое бывает.
К тому же обогатился пусть и не деньгами, а жизненным опытом. На тему, что человеческие отношения и прочее, это совершенно не мое, мне лучше возиться с железками.
— Людей я не люблю. Мизантропия, слышали про такое?
— Даже так? А как в это мировоззрение вписывается Юля?
— А мы с ней сошлись на почве симпатии к домашним животным, — сообщил я.
Чистая правда. Не вся, правда и там вообще много нюансов. Но если совсем кратко, именно так все и было. Наши странные и сложные отношения начались… ну да, с двух больших пакетов кошачьего корма. Роял канин, упаковки десять плюс два, как сейчас помню.
Как и все остальное. Серо-свинцовое небо над головой. Черные поля в белых пятнах. Снег уже выпал, необычно ранний, но по большей части растаял, превратив грунтовые дороги в непролазное месиво. Стаи воронья — везде, иногда хотелось начать стрелять просто чтобы заглушить их постоянное кар-кар-кар! Существа, еще недавно бывшие людьми, а еще существа, внешне человеческий облик сохранившие, но, по сути, ставшие хуже зверей. Первые были быстрыми и живучими, вторых было труднее распознать.
И в этом черно-белом плохом кино взгляд вдруг зацепился за цветное пятно. Просто вязаная шапка, смешная, дурацкая… но не будь её, я бы в тот день наверняка просто прошёл мимо.
— Понятно. Ну а что скажете… — майор сделал паузу, — про людей, устроивших Катаклизм?
— Что это не люди! — не задумываясь, ответил я. — И даже не твари. Они хуже тварей.
Судя по затуманившемуся на пару секунд взгляду Семена, его психологическая схема опять треснула и куда-то поехала. С одной стороны, он явно считывает, что я не вру, с другой — в шаблон плохо лезет.
А я все-то говорю чистую правду. Одно дело — мои личные обидки на конкретных людей и воспоследовавшая от этого привычка считать всех встречных сволочами, пока не докажут обратное. И совсем другое — уничтожить ради каких-то своих целей большую часть человечества. Я нихрена не герой на белом коне и вообще, больше озабочен вопросами выживания себя и тех, за кого стал считать себя в ответе. Но есть вещи, которые делать нельзя. А если кто-то через эту грань переступил — чем скорее он перестанет существовать, тем лучше. Точка. Это даже не месть, мертвых не вернуть и зараженных тоже, процесс необратим…
— Что ж… — майор выпал из ступора. — Отношение, я бы сказал, здоровое. И это дает нам хороший повод перейти к следующему этапу. Что вам… конкретно тебе известно про снабжение их питерской группировки?
— Да ровно то же, что и всем, — я пожал плечами, — в смысле, нихрена конкретного. Слышал, что их вакциной от паразита снабжают, но только слышал. Да вы ж сами… в смысле, военные всюду растрезвонили, что при обнаружении на трупах ампул сдавать их вам в первую очередь и просить взамен хоть луну с неба. — Семен молчал, и я решил продолжить, — но думаю, как раз эту штуку им и доставляют как-то. Если бы они её тут варили, но или хотя бы значимые запасы имели, вы бы уже тут все вверх дном перевернули.
— Так и есть, — подтвердил майор. — По имеющейся у нас информации, время надежного действия их вакцины тридцать-сорок дней. Затем эффективность резко снижается и, если не получить следующую дозу, шанс обратиться в тварь почти стопроцентный. Их препарат не убивает паразита, просто снижает его активность на время действия. А в пассивном виде он почти у всех. Уловил суть, Карл?
— Идеальный контроль. Наркодилеры плачут от зависти.
— Верно. Насколько нам удалось выяснить, партии вакцины ежемесячно доставляют тяжелые беспилотники. Один мы даже смогли перехватить и посадить, но не совсем чисто, сработала система самоуничтожения. Ни груза, ни маршрута. Впрочем, по нашим данным, маршрут из них и не извлечь. Полет в один конец, пройденная часть автоматически стирается. Боятся, суки… очень боятся. И нас, и собственных доморощенных «региональных лидеров».
— А отследить?
— Пытаемся. Сам понимаешь, возможности у нас далеко не те, что раньше. Но есть и еще один, скажем так, аспект. Вакцина — это разовая поставка и сравнительно небольшая по массогабаритам. Есть и другие, уже региональный, так сказать, уровень, что-то вроде торговли между отдельными анклавами. Как раз эту тему и должен был «освещать» Васильков, но вы его того.
«Насветил» бы им покойничек всякие пьяные бредни, зло подумал я.
— И тут, — Семен понизил голос до шепота, — начинается наш предмет для торга.
— Ага. Внимательно слушаю.
— Тебя и Юлю включат в группу полковника Калуги…
— Нахер!
Похоже, такой быстрой и резкой реакции майор не ожидал.
— Послушай, Карл…
— Что непонятного в слове «нахер»? — теперь уже я повысил голос. — Хотите, чтобы мы гарантированно сдохли⁈ Валяйте, устройте показуху с расстрелом или повешением, что у вас там сейчас по сезону полагается.
— Может, все-таки дослушаешь, Карл⁈ — на удивление примирительным тоном предложил Семен. — Сходить в указанное тобой место мы всегда успеем.
— Не думаю, что мое мнение изменится.
— Ну а я все-таки попробую. Итак, полковник Калуга. Хоть и не генерал, но, как ты наверняка в курсе, его слово тут много значит. Сам командующий его знает не первый год, да и остальные…
— Это называется «клановость»…
— Это называется «личные связи», — поправил меня Семен. — В любом случае важен тот факт, что Калуга может взять вас под крыло и все обиженки даже квакнуть против не посмеют.
— Во-первых, — медленно протянул я, — «нахер» остается в силе. Во-вторых, если не учитывать пункт первый — для чего мы Калуге? Биоматериала или как вы там это называете, у него и так дофига и больше.
— Полковник собирает группу для дальнего рейда. Очень дальнего.
— Пойди туда, не знаю куда и найди то, чего не может быть?
— Примерно.
— А вас, надо полагать, что-то другое интересует?
Прежде чем ответить, майор откинулся на спинку кресла и заулыбался — довольный, словно нажравшийся сметаны кот.
— До чего же приятно иметь дело с умным человеком, — сообщил он. — Кому другому три раза повторил — не понимает. А тут — с полуслова.
Честно признаться, я ожидал, что с нами отправят откровенное отребье, расходный материал, но эта парочка несколько успокоила и насторожило одновременно.
Типичные одиночки-наемники, сразу видно, далеко не новички, матерые, повидавшие жизнь боевики. Я далеко не провидец, но уже давно научился чувствовать людей. Особенно людей, так похожих на меня с Микки. Это успокаивало, потому что я примерно представлял, что от них ждать. А насторожило, потому что, такие как они, как раз способны на нестандартные ходы.
Пара никак на нас не среагировала, я тоже не собирался устраивать сеанс дружеских объятий и, спокойно поинтересовался у подполковника.
— Это все?
Калуга зачем-то нервно дернул скулой и посмотрел на генерала. Севастьянов опять снял трубку.
В кабинет один за другим начали входить еще люди. Все они были одеты в одинаковую военную форму, но очень разительно отличались друг от друга.
Крепкий, пожилой прапорщик, с вислыми усами на порубленном морщинами лице, абсолютно военного вида, так сказать, плоть от плоти армии. Даже форма сидела на нем как влитая, словно он в ней родился.
Второй — мужик около пятидесяти лет возрастом, длинный, голенастый и рукастый, с простым, грубоватым лицом. Радикально красный нос бульбочкой подсказывал, что мужик точно не чурается житейских радостей. Этот выглядел как раз совсем гражданским: я это понял сразу, так как сам большую часть своей жизни отдал родному министерству обороны. Но особого отторжения, он не вызвал.
Третий, четвертый и пятый — этих я сразу определил как силовую поддержку научной группы. Невысокие, ладно скроенные, с каменными мордами и настороженными глазами, эдакие сторожевые псы — только дай команду — порвут любого без раздумья. Наличие этих товарищей в группе, тоже довольно сильно озаботило, в свете того, что я собирался по-тихому слинять по пути. Теперь слова Калуги о том, что бежать даже не стоит пытаться заиграли в новом свете.
Шестой, а вернее, шестая — оказалась дамой лет тридцати возрастом. Миловидное личико несколько диссонировало с мощной, накачанной фигурой записной культуристки и странными, можно даже сказать, безумными глазами.
А вот седьмой наш невольный попутчик…
Короче, я его сразу окрестил «Ботаном». Он им и являлся. Молодой нескладный очкарик с растерянной прыщавой мордашкой, не от мира сего, расхристанный и какой-то беспомощный. Мне невольно показалось, что для него даже завязать шнурки на ботинках огромная проблема.
Спутница Карла глянула на него и прыснула, чуть ли не расхохоталась, а когда Калуга зло уставился на нее, ответила равнодушным взглядом: мол, да пошел ты нахрен.
— Это все? — я опять посмотрел на полковника.
— Остальные члены группы будут представлены вам позже, — отрубил Калуга.
— Сколько их будет?
Полковник опять поморщился и нехотя ответил:
— Семеро… может больше…
На лице Карла промелькнула едва заметная ирония. Судя по всему, он тоже считал предстоящую операцию банальной авантюрой. Но возмущаться и задавать вопросы не стал. Чтополностью убедило меня в том, что они тоже свалят при первой же возможности. И это оставляло шанс на взаимопонимание. Хотя бы до того времени, когда наши дорожки разойдутся в разные стороны.
— Вопросы есть? — недружелюбно проскрипел Севостьянов.
Поделиться книгой: