Помоги проекту - поделись книгой:
— Госпожа, — тихо пробубнил Стефан. Девушка обернулась и увидела, как великан указывает на ее шею. — Не снимайте. И если у вас есть еще такие, наденьте их все.
Она подняла руку и коснулась кончиками пальцев колье на шее, пробормотала что-то вроде «ладно» и зашла в замок. Дверь захлопнулась, погружая ее в темноту.
Чиркнула спичка, запахло серой, и темноту начали плавить огоньки свечей. Пара при входу, по одной дальше по коридору. Бернадетт сунула взмокшие ладони в карманы брюк.
Из мрака проступали красочные гобелены и картины, стук каблуков Матильды то звенел по коридору, то утопал в мягкости ковров. Хозяйка взяла один из подсвечников и жестом подозвала Бернадетт.
— Я провожу тебя в комнату. Прости за беспорядок, мы провели этот месяц в путешествии, и на время отпустили прислугу. Кто бы мог подумать, что мы вернемся с гостями.
— Ничего страшного.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась женщина, ведя ее дальше по коридорам. — Надеюсь, ты не против легкого ужина из вина и сыра.
— Я не смела бы просить о большем, — улыбнулась Бернадетт, думая лишь об одном — как бы оказаться в комнате, закрыть дверь и не выходить оттуда до утра. Черт с ними, с украшениями, с часами и всеми драгоценностями, которые только могут храниться в этом доме, могильный холод, царивший в этих стенах вызывал лишь одно желание — бежать.
В гостевой спальне, размером напоминавшей небольшой курортный домик, уже горели свечи и стоял ее чемодан. Возле окна стояла медная ванна, а на крюке над камином висел чайник. Еще один кувшин с водой стоял поблизости.
— С водопроводом тут тоже проблемы. Историческое здание, как-никак, — улыбнулась Матильда. — Но если тебе нужна помощь с этим, я могу…
— Все в порядке, — замахала руками Бернадетт. Матильда надула губы, но спорить не стала.
— Тогда расслабься, чувствуй себя, как в пятизвездочном отеле.
— Конечно, — улыбнулась девушка и, как только дверь закрылась, рухнула на кровать.
Хоть большая часть путешествия и прошла с комфортом, Бернадетт чувствовала себя, как выжатый лимон. Хотелось просто закрыть глаза, а с первыми лучами солнца покинуть дом, не дожидаясь пробуждения хозяев.
По коридору разносилось эхо голосов, звенели бокалы. Раздался хлопок вылетавшей из горлышка бутылки пробки и снова стеклянный звон. Видимо, хозяева решили отпраздновать возвращение домой.
«Странные они», — хмыкнула про себя Бернадетт, но тут же попыталась успокоиться. У последних ее «клиентов» были неплохие связи и, может быть, крюк через Шамбери даже сыграет ей на руку. На следующий день она может поехать и в сторону Триеста, а оттуда пароходом за океан, в Латинскую Америку. Раз уж она решила начать жизнь заново, то почему бы и нет? Содержимого чемодана хватит на полгода безбедной жизни, а там уж она что-нибудь придумает. Может, даже попытается выйти замуж.
«Чемодан!»
Девушка резко села и замерла. Дверь была приоткрыта, а багаж Бернадетт стоял на пороге, как нерешительный гость. Девушка тут же вскочила и выглянула в коридор, но там не оказалось ни души. Только записка была подоткнута на одном из уголков.
Артистка втащила свои сокровища в комнату и плотно затворила дверь, пытаясь унять накатившую дрожь. Вспомнились слова Стефана про украшения. Бернадетт распахнула чемодан и принялась рыться в содержимом. Интересно, он имел в виду возможное желание хозяев устроить спонтанную вечеринку? Не слишком ли помпезно для одной гостьи? Девушка мотнула головой, отгоняя эту мысль. Некоторых причуд богачей ей так и не удавалось понять, сколько бы она ни пыталась влиться в их жизнь.
Зеленое шелковое платье миссис Харвистон оказалось кстати. Девушка освежила макияж, а затем принялась нанизывать на пальцы кольца, вытащенные из шкатулок еще вчера. Затем последовали браслеты и серьги. Она бросила взгляд на мутное, давно не видавшее тряпки зеркало, но даже не видя отражения знала, что выглядит, как всегда, безупречно. Не просто актриса кабаре, а настоящая дива, еще чуть-чуть — и кинозвезда.
«Может, в Голливуд?» — подумала она и, подмигнув отражению, покинула комнату.
Дорогу ей указывала вереница свечей. Видимо, Стефану приказали осветить только путь от комнаты гостьи к залу, где будет проходить ужин, чтобы лишить ее соблазна лишний раз побродить по коридорам. Она и сама бы испугалась, появись у нее желание свернуть не туда — замок напоминал лабиринт, а она была мышкой, запущенной туда на потеху.
«Засиживаться точно не стоит», — подумала она. Освещенный коридор привел ее в просторную гостиную с глухо занавешенными окнами. Эхо шагов тонуло в звуках проигрывателя, Матильда как раз опустила иглу на пластинку с новой мелодией, которую только запустили на радио и, пританцовывая, направилась к мужу. Гийом расположился на диване и, глядя строго перед собой, с плохо скрываемым нетерпением цедил вино.
Муж с женой надели вечерние наряды, словно собирались после спонтанной вечеринки дома посетить настоящее торжество или какой-нибудь посольский прием. Стоило Бернадетт оказаться в комнате, на их лицах появилось радостное облегчение.
— Мы уже переживали, что ты не придешь! — заулыбалась Матильда. Она бросилась навстречу гостье, словно они были давними подругами, разлученными на долгие годы. Секунда, и она бы сомкнула свои объятия вокруг Бернадетт, девушка уже приготовилась, но, не доходя одного шага, Матильда замерла, впившись взглядом в гостью. — Какой у тебя изысканный наряд. И столько украшений. Это для какой-то роли?
— Мое прочтение Клеопатры, — пожала плечами Бернадетт, проходя вперед. Гийом проводил ее недовольным взглядом.
— Не знал, что Клеопатра любила смешивать золото с серебром.
— Гийом… — покачала головой Матильда и хлопнула в ладоши, обращаясь к Бернадетт. — Ты не обращай внимания, Алисия, сейчас будем ужинать. Стефан!
Великан тут же появился в дверях, катя впереди весело позвякивающую тележку. Под начищенным до блеска колпаком оказалось блюдо с несколькими кусками сыра. Стефан принялся медленно нарезать его и раскладывать по маленьким тарелочкам. Первая ушла к хозяину, который не удостоил закуску и взглядом, вторая порция предназначалась Матильде. Третью, для Бернадетт, Стефан сопроводил аккуратной вилочкой.
— Стефан, — напряженно процедила Матильда. — Опять безобразничаешь?
Рука великана дернулась, и вилка со звоном упала на пол, пару раз отскочила и затихла где-то под диваном. Как только звон расплавился в звуках музыки, Матильда облегченно улыбнулась, ее поза стала расслабленнее.
— Не обращай внимания, Алисия, просто эта вилка была из старинного серебряного сервиза, который мы не даем даже самым дорогим гостям. Мы очень долго искали на него покупателя, и вот, один из музеев в Париже решил забрать его. Их эксперт приедет со дня на день.
— Хотя куда выгоднее было бы продать это в частную коллекцию, но аукционы — это слишком утомительно, — поддакнул Гийом.
— Вы могли бы нанять агента, — пожала плечами Бернадетт.
— Тогда какой смысл в аукционе, если ты не можешь участвовать в нем сам? — рассмеялся он. — Скажи, Алисия, а ты — азартный человек?
— Скорее да, чем нет, — пожала плечами девушка. Ей не понравилось, как он произнес ее выдуманное имя, с издевкой и пренебрежением.
— Я сразу это понял, — довольно кивнул мужчина. — Достаточно было одного взгляда, чтобы разглядеть перед собой настоящую хищницу. Я не знаю, но могу предполагать, что ведет тебя через эту жизнь в одиночестве и с полным чемоданом безделушек, но я уверен — как только ты видишь возможность, ты хватаешься за нее. Ведь так?
— Вполне, — почти безразлично повела плечом Бернадетт.
— Это замечательно, Алисия. Мы и сами очень азартны, — улыбнулась Матильда, усаживаясь на колени к мужу. Бернадетт поморщилась и прижала пальцы к вискам.
— Боюсь, я не в настроении для покера этим вечером, извините. Я пойду, — она поднялась, хозяева сделали то же самое. Их глаза горели жадным лихорадочным огнем.
— Но ты даже не поужинала, — постаралась мягко произнести Матильда. Бернадетт попятилась.
— Я слишком устала, — она сделала шаг к двери, и в ту же секунду Гийом вскинул руку. Тяжелые створки с грохотом захлопнулись.
— Не так быстро, мадемуазель, — проговорил он, и в мягком пламени свечей блеснули белые клыки, слишком длинные для человеческих.
Бернадетт похолодела, ледяной страх сковал ее тело. Хозяева замка нарочито медленно начали обходить столик, чтобы приблизиться к ней.
— Не стоит бояться, милая, — промурлыкала Матильда. — Ничего страшного не произойдет. Мы просто повеселимся.
— Просто повеселимся, — повторил Гийом.
И Бернадетт сорвалась с места. Бросилась к двери и изо всех сил потянула ее на себя. Позади раздался оглушительный визг, но девушка не оборачивалась. Что бы там ни было, кем бы ни оказались хозяева, Бернадетт не смотрела. Подстегиваемая страхом, она дергала дверь на себя, пока не появилась тонкая щель, в которую она смогла протиснуться боком. В следующую же секунду тяжелое дубовое полотно содрогнулось от ударов.
«Бежать!»
Но куда? Освещенный коридор привел бы ее в комнату, еще одну ловушку. Бернадетт быстро отмела эту мысль и бросилась в темный коридор. Поворот, затем другой, могильный холод сковывал движения, лишал проворства. Она бежала, не оглядываясь назад, чувствуя, как легкие начинали предавать ее. Все вокруг казалось замершим, словно время остановилось для всех, кроме нее. Ее мысли были смутными и беспорядочными, и она не знала, куда бежит и что делать.
Но тут она замерла, услышав тихое шуршание в темноте. «Кто там?» — прошептала она, но в ответ услышала только свой собственный дрожащий голос. Бернадетт начала отступать, но позади раздался едкий смех.
— Куда ты спешишь, дорогая? Может, вернешься и попробуешь десерт? — поинтересовалась Матильда. Она была совсем рядом. А может, это просто эхо играло с Бернадетт злую шутку.
— Почему бы тебе не вернуться? — вторил ей голос Гийома с другого конца коридора. Бернадетт прижалась спиной к стене и принялась шарить рукой по холодному камню, пока не нащупала дверную ручку. Она потянула дверь на себя и бросилась в комнату, нашарила щеколду и задвинула ее. В следующую секунду с другой стороны раздались удары двух пар рук.
— Открой, дорогая, — шипела Матильда.
Волна адреналина, позволившая Бернадетт убежать, схлынула, уступая место дрожи и подкатившим к горлу слезам. Ее захлестнул беспомощный страх, хотелось просто сползти на пол и лежать с закрытыми глазами, пока все вокруг не развеется, как ужасный сон. Но, сколько бы Артистка ни жмурилась, ее кошмар не прекращался. С той стороны ногти, крепкие, как сталь, царапали дверь.
Бернадетт осмотрелась. Ее убежищем стал чулан. Единственное окно было слишком узким, чтобы пролезть в него, но Бернадетт в слабой надежде все-таки попыталась просунуть голову в узкий проем.
Позади что-то скрипнула, Бернадетт обернулась и закричала. Пыльный ковер отполз в сторону и половицы приподнялись, открывая квадратный люк. Из темноты показалась огромная голова Стефана. Великан приложил палец к губам. Как по команде, Бернадетт зажала рот ладонью. Стефан протянул руку и жестом поманил ее, а затем скрылся в люке.
Бернадетт на негнущихся ногах полезла следом. Платье цеплялось за острые щепки, ладони моментально покрылись занозами, а от запаха сырости было невозможно дышать. Как только под ногами оказался твердый пол, на плечо девушки легла рука слуги.
— Я выведу, — пробасил он, а затем, окинув девушку быстрым взглядом, взял ее на руки, как тряпичную куклу.
— Что происходит? Почему они…?
— Такова их природа. Вам повезло, что у вас достаточно серебра, — произнес он, тяжело дыша. — Может, вы и проживете до утра.
Он произнес это так безразлично, словно и сам не верил, что такое возможно.
— Помоги мне, — проговорила Бернадетт, вцепляясь в его пиджак. — Вместе мы сможем убежать.
— Я не могу ослушаться хозяев, — виновато покачал головой Стефан, и в следующую секунду дверь скрипнула, выпуская их в зал, где и начался злосчастный ужин.
Мелодия на пластинке закончилась, и теперь из проигрывателя раздавался только стрекот и шуршание. Матильда и Гийом сидели на диване, потягивая вино, словно никуда и не уходили. Только безупречная прическа хозяйки дома немного растрепалась.
— А вот и десерт, — проговорила Матильда, хлопая в ладоши. — Стефан, избавь нашу гостью от лишнего.
Бернадетт попыталась вырваться, выкрутиться из хватки Стефана, но великан крепко прижал к себе девушку одной рукой, так, что ее ноги болтались в воздухе. Пара секунд — и легкие стало жечь от нехватки воздуха, а голова закружилась. Стефан же невозмутимо снимал с девушки браслеты и серьги.
— Нет, пожалуйста! Пожалуйста, отпустите, — бормотала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
— О, милая, — Матильда подошла ближе и провела пальцами по бледным щекам Бернадетт, размазывая смешавшиеся с тушью слезы. — Моя хорошая, не надо плакать, это портит вкус.
Уж что, а плакать Бернадетт умела. Она могла тихо всхлипывать, а могла и реветь навзрыд, давясь и захлебываясь. И вот, теперь у нее появился шанс продемонстрировать свой актерский талант во всей красе. Она задрожала всем телом, тяжело задышала и принялась рыдать. Матильда в ужасе отступила назад и беспомощно посмотрела на мужа.
— Милый, я это не буду, — она ткнула пальцем в пленницу.
— Стефан, поставь ее, пусть успокоится, — пожал плечами Гийом.
Как только ступни коснулись пола, Бернадетт рухнула и открылась лицом в ковер, продолжая давиться слезами.
— Ну вот, теперь она ещё и пыльная. Да успокойте же ее! — всплеснула руками хозяйка дома.
— Стефан, — щёлкнул пальцами Гийом. Великан опустился на колено и, склонившись к Бернадетт, пробасил.
— Мадемуазель, не бойтесь. Вам не будет больно, до вас здесь было множество других.
— Ты идиот?! — взвизгнула Матильда, пока Бернадетт, набрав в лёгкие побольше воздуха, принялась выть с новой силой. Женщина закатила глаза, пригласила волосы, а затем, плеснув вина, махнула рукой, отгоняя мужчин в стороны.
Она изящно поправила подол и села на пол рядом с Бернадетт, ласково потрепала ее по плечу. Девушка, казалось, выплакала всю воду из своего тела, и теперь только шмыгала носом и искала. Она стала податливой, как игрушка, и Матильде не составило труда посадить ее и сунуть в руки бокал вина.
— На, попей. Может, хочешь покурить, чтобы успокоиться? Нам тут одна беженка оставила забавную штучку из Китая.
— Из Афганистана, — поправил ее муж. Матильда раздражённо махнула рукой.
— Вкус от этой дряни немного портится, но что уж поделать, — невинно улыбнулась Матильда. — Мы потратили на тебя столько сил.
— Зачем? — шмыгнула Бернадетт, пытаясь опять растянуться по полу, но Матильда удержала ее, прижала к себе и ласково убрала налипшие на лоб волосы.
— Тебе ли не знать? Жажда, — она пожала плечами и склонилась к беззащитной, покрывшейся алыми пятнами шее.
Бернадетт зажмурилась и махнула рукой наугад. Блеснули серебряные зубцы, а в следующую секунду Матильда с визгом отшатнулась, вцепившись пальцами в серебряную вилку, торчавшую из ее глаза.
Безупречное бледное лицо покрылось сетью из черных вен, черты заострились, щеки впали, да и вся женщина начала истончаться и сохнуть. Только ее крик продолжал звенеть под сводами потолка, и Гийом вторил ей.
Пара секунд. У Бернадетт было всего несколько мгновений, прежде, чем ослеплённый яростью Гийом бросится на нее. Она должна была его опередить.
Бернадетт поднялась на ноги и бросилась к окну, к тяжёлым шторам, из-под которых пробивалась бледная полоса утренних сумерек. Девушка вцепилась в плотную ткань и изо всех сил дернула занавески. Небо уже окрашивались розовым, вот-вот из-за горизонта должно было показаться алое пылающее солнце.
Гийом рванулся к ней со скоростью молнии и с такой же разрушительной силой. Он повалил девушку на пол и крепко сжал ей шею. Налившиеся кровью глаза впились взглядом в ее лицо.
— Я буду до последней секунды поддерживать в тебе жизнь. Я выпью каждую каплю твоего страдания, мерзкая дрянь, — прошипел он, сжимая пальцы на ее горле. Бернадетт только хмыкнула и наклонила голову, прижимая серебрянную серёжку к его пальцам.
Гийом завопил, но лишь сильнее сжал пальцы. У Бернадетт потемнело в глазах. На секунду она повернула голову, ища хоть какую-то подсказку, что угодно, способное ей помочь. Взгляд наткнулся на силуэт Стефана, смазанный, теряющий очертания. На руке великана блестело серебро.
Бернадетт одними губами произнесла: «Помоги».
— Господин, могу я помочь? — пробасил Стефан, делая робкий шаг в сторону хозяина. Хватка Гийома ослабла.
— Давай, только быстрее. Скоро рассвет, — прокряхтел хозяин замка.
И безропотный Стефан выполнил приказ. Он подошёл к хозяину сзади и набросил ему на шею серебрянную цепочку, которую Бернадетт привезла на себе. Гийом замер на мгновение, а потом принялся истошно вопить, впиваясь ногтями в шею и тут же отбрасывая обожжённые руки.
Сумерки пронзили первые солнечные лучи. Безупречный мужчина в вечернем смокинге покрылся сетью черных прожилок, иссох и замер. Стефан ослабил хватку, и Гийом неуклюже завалился вперёд. Бернадетт выставила руки, но удара не последовало. На нее упал только пустой костюм. Она распахнула глаза. Стефан возвышался над ней с глуповатой улыбкой на лице.
— Вы спасли меня, госпожа артистка.
— Бернадетт, — пробормотала девушка. — Меня зовут Бернадетт.
Как только солнце полностью показалось из-за горизонта, Стефан отвёз девушку на вокзал. Словно во сне, Бернадетт купила билет до ближайшего города, где есть порт. Ее сбережений хватило бы, чтобы начать новую жизнь. Раз уж фортуна дала ей ещё один шанс, чтобы начать новую жизнь, она им воспользуется. И в этот раз сделает все правильно.
Стефан протянул ей чемодан. Он оказался тяжелее, чем Бернадетт помнила.
Поделиться книгой: