Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4

— Нужна фишка.

— Какая фишка? — спросил Хаяси.

— Спящая собака на пороге — вот была фишка. И она действовала.

— Ну сбежала собака! — не выдержал старик. — Что же я ее привязывать, что ли буду? Хочешь, сам лягу возле порога и буду спать. Вот будет фишка! Пусть даже гладят…

Старик не договорил. Мадам Момо, помогая Акико убрать стол, вдруг начала напевать себе под нос песню. Простая песенка, услышанная по телевизору… Но как она запела! Хорошо поставленный плотный контральто, низкий, густой, с приятным, пробирающим до «Мурашек» вибрато и легкой хрипотцой. Мы раскрыли от удивления рты и смотрели на женщину, которая напевала что-то про неразделенную любовь и не могли поверить собственным ушам. Словно кто-то включил песню какой-то профессиональной певицы.

— Хаяси, кажется, у нас появилась новая фишка! — радостно сообщил я.

* * *

Едва Момо перестала петь, как мы тут же принялись расспрашивать её обо всем — откуда у неё такой дар? Как она этому научилась? Момо, как всегда, немного надменно приподняла голову и сказала:

— Да, голос у меня и в самом деле редкостный, таракан вам в стакан. В молодости, между прочим, я пела в одном из самых известных клубов в Гиндзе. О, тогда я могла бы затмить любую звезду — по крайней мере, так говорили поклонники, — её лицо слегка смягчилось от воспоминаний, а в уголках глаз заблестели лукавые искорки.

Хаяси подался вперед, удивленный.

— В Гиндзе? Так значит, вы могли бы стать известной певицей?

— Могла бы? Конечно! — она улыбнулась, бросив на нас снисходительный взгляд. — Но в один прекрасный день я поняла, что вся эта суета не для меня. Я ушла, работала в небольшом кафе и долгое время радовала гостей своим пением, а потом судьба привела меня сюда.

История Момо была странной, и наверняка в ней имелось много интересного, но сейчас допытывать ее я не собирался. Захочет — как-нибудь сама все расскажет.

— Так почему вы сразу не сказали, что поете? — спросил я.

— Так вы и не спрашивали, таракан вам в стакан! — закатила глаза Момо.

— Так, значит, вы сможете петь и сейчас? — спросил я, стараясь сдержать в голосе волнение.

Момо чуть прищурилась.

— Ну, если будет повод… и публика достойная.

— Отлично!

Концепция закусочной у меня сформировалась тут же.

— Так что насчет продуктов? — спросил Хаяси, когда мы вновь вернулись к прерванному разговору. — Откуда мы возьмем деньги для их покупки?

Я задумался. Конечно, можно было просто позвонить Ичиро и попросить небольшой денежный перевод, но я не мог обмануть сам себя. Нужно чтобы все было честно. И потому нужно думать. Я оглядел помещение. После нашей уборки скопились вещи, которые оказались не нужны — они не вписывались в интерьер. В основном это были картины, фотографии и статуэтки. Хаяси обладал чертой скряги и тащил в закусочную любую безделушку, которая, как он считал, украсит помещение. За долгое время получилась весьма внушительная коллекция.

— Продадим вещи, — сказал я, кивая на скопившееся.

Хаяси нехотя кивнул.

— Ну, если для дела нужно…

— Хаяси-сан, этому все равно нет места в обновленном кафе. Нам нужно место для посетителей, а не для фотографий и статуй.

— Согласен, — кивнул Хаяси. И подойдя к стене, снял с нее черно-белую фотографию. — Вот, еще это продай.

— Кто это? — спросил я, глядя на фотокарточку, на которой были двое молодых людей.

— Это я и Акира Накамура — известный актер. Это очень редкая фотография, можно сказать единственная. За нее много денег дадут.

— Уверен, что хочешь ее продать?

— Уверен, — ответил старик, хотя в глазах и блеснула грусть.

Мы аккуратно запаковали товар. Акико вызвалась помочь мне, сказав, что знает, где поблизости расположен антикварный магазин. Добрались до нужного места довольно быстро, хоть и устали — вещей было много.

В тесной, полутемной лавке антиквариата под названием «Золото древних» царил запах пыли и старых книг. Полки были заставлены разнообразным хламом — от старинных японских кукол до облезлых портсигаров. Небольшие настольные лампы отбрасывали тени на стеллажи, и казалось, что за каждым углом притаилась маленькая тайна. Все вокруг выглядело так, будто его не касались руки человека последние несколько десятков лет.

Продавец выглянул из-за кассы — мужчина с огромными, почти комично увеличивающими глаза, толстыми очками. Весь его вид выдавал вечную сонливость, словно он разбудил себя только ради нас. Продавец был средних лет, с редкой челкой, аккуратно зачесанной на лоб, и с чуть горбатым носом, который выглядывал из-под массивной оправы. —

— Чем могу быть полезен, молодые люди? — произнес продавец, потирая маленькие ручки.

— У нас есть некоторые вещи, которые мы хотели бы вам показать, — сказал я.

— Ну что же, — кивнул тот. — Показывайте.

Мы начали доставать из сумки наш товар, и на каждом продавец слегка пожимал плечами, морщил нос и называл цену. Не высокую. Например, картина с изображением горных вершин — на мой взгляд, весьма хорошая — была оценена им не дороже, чем ужин в придорожной закусочной. Потом мы вытащили статуэтку Будды, о которой я был уверен, что она принесет приличную сумму. Однако продавец снова пожал плечами и произнес цифру, которая меня совершенно не устраивала. Везде он находил изъяны, трещины, потертости и непременно показывал их нам, говоря, что это сильно снижает цену.

Я был разочарован. Потому что сумма практически за все получалась не такой уж и большой. Признаться, совсем не большой. Продуктов на это даже на один раз не получится купить. Не говоря уже о запасе.

Пока мы обсуждали очередную статуэтку, Акико подала продавцу черно-белую фотографию с изображением актера. Продавец на мгновение замер, а потом его глаза за толстыми линзами оживились. Он поднял фотографию, пристально глядя на нее, и я уловил, как его взгляд загорелся.

— Акира Накамура? — спросил он с неожиданным интересом, бережно перевернув фотографию, будто она могла раствориться у него в руках.

Я кивнул, внимательно наблюдая за его реакцией. Продавец с трудом скрывал волнение. Это был шанс выбить хорошую цену. Я с наигранной небрежностью пожал плечами.

— Да, кажется, это он, — сказал я, делая вид, что эта фотография для нас — так, мелочь. — Вон, среди старых вещей нашли. Мы не думали, что она чего-то стоит.

— Разрешите достать саму фотографию из рамки? Не беспокойтесь, я аккуратно.

Я кивнул.

Продавец взял маленькую отверточку, осторожно оттянул небольшой металличекий язычок с обратной стороны и вытащил фотографию из рамки. Нам стало интересно, и мы придвинулись ближе, чтобы рассмотреть ее.

— Что это? — вдруг спросила Акико. — Вон там, с обратной стороны. Что-то продавлено. Похоже на… автограф!

Руки продавца предательски задрожали. Он перевернул фотографию. С обратной стороны была надпись:

Хаяси, человеку, который умеет вкусно готовить от Акиры Накамура

И чуть ниже автограф.

Продавец облизал пересохшие губы, потом прокашлялся, поправил очки, и взгляд его стал холодным. Он назвал первую цену — куда более высокую, чем все предыдущие предложения за наши вещи. Но я знал, что могу добиться большего. Я обернулся к Акико и кивнул — она подхватила мою игру.

— На самом деле, эта фотография имеет для нас значение, — сказала Акико, слегка прищурившись. — Мы ведь понимаем, что это не просто снимок. Тем более с автографом известного актера.

Продавец, казалось, уловил настрой. Мы обменялись хитрыми взглядами, и я стиснул зубы, ожидая следующего хода.

— Ну хорошо, — произнес он. — Готов дать за нее тридцать тысяч.

Я улыбнулся, прищурился и, как можно спокойнее, ответил:

— Знаете, мы, пожалуй, отнесем ее другому коллекционеру. Я уверен, ее оценят больше.

— Не спешите, — ответил тот. — Давайте еще поторгуемся. Вы правы, фотография и в самом деле хорошая, редкая. Давайте, я вам дам…

— Триста тысяч! — вдруг воскликнула Акико, заставив меня и продавца на несколько мгновений потерять дар речи.

— Да это же… — заикаясь, с трудом пробормотал тот. — Это же… нет такой цены! Это очень много.

— А нам кажется. Что вполне нормально, — как ни в чем не бывало, ответила Акико.

— У меня нет столько!

— Тогда мы найдем того, у кого есть, — подхватил я.

Продавец вытер трясущейся рукой пот со лба.

— Послушайте, — дрожащим голосом произнес он. — Я могу дать за нее сто тысяч. Не больше.

Я переглянулся с Акико — кажется, она была на грани того, чтобы согласиться, но я сдержал её. Мы ведь пришли, чтобы получить максимум, а не просто быстро избавиться от вещей.

— Двести тысяч — это наша окончательная цена, — сказал я тоном, не терпящим возражений.

Продавец молчал. На его лбу выступили глубокие морщины, а на лице была глубокая задумчивость.

— Хорошо, — после долгой паузы ответил он. — Я согласен. И то лишь только потому, что очень уважаю творчество Акиры Накамура.

Я протянул руку и мы крепко пожали друг другу влажные ладони — торги заставили понервничать обоих. Легкая улыбка появилась на лице продавца — довольный, он, кажется, признал наше упорство.

Получив расчет, мы вышли на улицу, еще не веря, что получилось выручить столько денег.

— Акико, сколько там? — спросил я, наслаждаясь свежим воздухом — в лавке было душно.

— Триста пятнадцать тысяч! — воскликнула девушка, сияя от счастья. А потом, взглянув мне прямо в глаза, спросила: — Это означит, что мы все же сможем воплотить задуманное с закусочной?

— Я в этом не сомневался ни секунды, — ответил я.

Глава 4

Можно ли было назвать эту торговлю старыми вещами удачей? Возможно. Но я склонен был считать, что это все же наша заслуга.

Когда мы с Акико возвращались обратно, я вдруг остановился, заметив яркую тележку на углу улицы. Она была украшена разноцветными лентами, а над ней, на старой табличке, были нарисованы печенья с маленькими пожеланиями внутри. За тележкой стоял пожилой мужчина, энергично размахивая руками и улыбаясь прохожим. У него была этакая театральная манера общения, и в руках он держал тонкую деревянную лопатку, с помощью которой аккуратно подавал печенье покупателям.

— Что это такое? — спросил я, кивая на тележку.

Акико остановилась рядом, глядя в ту же сторону, и улыбнулась:

— Это печенье с пожеланиями. Очень популярная вещь в городе. Многие покупают его на удачу или ради предсказаний. Видишь, он кладет туда бумажки с небольшими фразами, вроде советов на день или мотиваций. Обычно они простые, но людям нравятся.

В этот момент меня осенило. Я будто увидел, как мелькнула искра перед глазами. Это была отличная идея, чтобы привлечь внимание к «Спящей Собаке»! Печенье с пожеланиями — это именно то, что нужно для небольшой, но цепляющей рекламы. Нужно только совсем немного подкорректировать послание на бумажке.

Пока все складывается так, как нужно. Я уверен, что все получится. Теперь еще прикупить продуктов, и будет полный порядок. Моя спутница подсказала где это можно сделать поблизости, причем за весьма скромную сумму.

Мы с Акико подошли к главному входу на рынок, и я сразу ощутил атмосферу этого оживленного места: шум торговцев, ароматы свежих овощей и фруктов, смешанные с запахом специй и чего-то жареного. Вокруг сновали люди, все торопились, стараясь успеть всё закупить, и в воздухе царил дух спешки и суеты. Но, несмотря на это, рынок был по-своему уютен, будто каждый продавец знал, чем именно он здесь полезен, и, наверное, даже любил свою работу.

Мы с Акико начали с самого начала ряда, где располагались свежие овощи и зелень. Она выбирала помидоры, аккуратно проверяя каждый, а я тем временем осматривался, обращая внимание на крупные связки зелени — зеленый лук и сисо. Рядом стоял торговец с улыбкой на лице, ожидая, пока мы закончим выбор. Купив все необходимое для нашего будущего меню, мы двинулись дальше.

Следующей остановкой стал прилавок с мясом. Я взял немного свинины и курицы — основы для бульона и некоторых блюд, которые Хаяси собирался готовить. Мясник, уверенно нарезая куски, объяснял, какое мясо лучше для похлебки, а какое — для жарки. Я кивал, стараясь запомнить все его советы. В этом рынке ощущалось что-то особенное, словно каждый знал свое дело до мелочей.

Мы перешли к рядам с крупой, где торговка с добрыми глазами предложила нам самые свежие продукты, гарантируя качество. Я посмотрел на мешки с мукой, которые она предложила, и на всякий случай уточнил:

— Эта мука подойдет для печенья?

Она с улыбкой заверила, что для такого рода десертов эта мука подойдет идеально, а сахар, который она предлагала, добавит нужную сладость и сделает наши печенья хрустящими. Я мысленно представил, как в «Спящей Собаке» начнет распространяться аромат свежевыпеченного печенья, и это видение заставило меня довольно улыбнуться.

Когда мы наконец купили все необходимое, от муки до сахара, Акико, не удержавшись, решила заглянуть в небольшой киоск с пряностями. Она выбрала несколько ароматных приправ, уверяя меня, что они отлично дополнят вкус наших блюд. Мы сложили покупки в несколько больших сумок, и я предложил пронести их, но Акико решительно настояла, что сумеет справиться сама.

Я посмотрел на все купленные нами ингредиенты и подумал, что теперь у нас есть почти всё для создания того, что я задумал. «Спящая Собака» должна ожить, наполниться вкусами и запахами, стать местом, куда будут возвращаться не только за едой, но и за атмосферой.

Еще на подходе к закусочной мы услышали, как оттуда раздаются крики. Чувствуя неладное, мы ускорились и вошли внутрь.

Хаяси и мадам Момо стояли посреди закусочной, как два петуха перед дракой — каждый гордо выпрямил спину и от души ворчал на другого.

— Хаяси, — начала Момо, стиснув кулаки и уставившись на него своими прищуренными глазами, — ты вообще понимаешь, что это закусочная, а не склад барахла? — Она ткнула пальцем в стул, на который Хаяси наложил кучу кухонных принадлежностей, всякие полотенца и старые кастрюли.

— Барахло? Это мои… это мои важные инструменты! — Хаяси вытаращил глаза и почесал затылок, явно растерявшись. — Ты хоть представляешь, сколько лет этим кастрюлям? Они — моя гордость, я сам их бережно ремонтировал! — Он покраснел от возмущения и начал отмахиваться, как от назойливой мухи.

— Гордость? — Момо закатила глаза. — Это ржавый хлам, Хаяси. К тому же, ты оставил половину своих «гордых» кастрюль на том же стуле, на котором я собиралась посидеть! Сказать честно, по-моему, тебе больше идет роль хомяка, чем повара, — ехидно добавила она, скрестив руки на груди.

— Хомяка? — Хаяси вскинул брови и, пренебрежительно хмыкнув, повернулся к ней. — Ну, знаешь ли, Момо, я-то хоть не бегаю по кухне, размахивая половником, как будто он меч, пытаясь навести порядок, которого никто не просил! — Он чуть не споткнулся о старое ведро, стоящее у стойки, но, к счастью, удержался.

— Не бегаешь, говоришь? Ну и слава богу, — фыркнула Момо, глядя на него так, словно он был ребёнком, которому объясняют, почему нельзя есть сладкое перед ужином. — Только ты, может, наконец заметишь, что твоя «Спящая Собака» нуждается не в этом хламе, а в чистоте и порядке. Иначе сюда не то что клиенты — крысы не заглянут!

Хаяси нахмурился, его лицо раскраснелось, но он не удержался от смешка, когда она при упоминании крыс немного подалась назад и закусила губу, словно ожидала, что они в эту же минуту появятся.

— Крысы сюда точно не придут, пока я здесь, — он с ухмылкой указал на старую метлу у стены. — Я для них страшнее всех ядов! А вот для некоторых людей, по-моему, я слишком добрый. — Он подмигнул ей, явно поддразнивая.