Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 1
Скучный пролог
Автор благодарит:
Михаила Рагимова
Ивана Блажевича
Юрия Паневина
Сергея Суслина.
Где эта улица, где этот дом…
Тот дом, где стоял, там и стоит. Пространство вокруг него тщательно расчищено, зияет периметр отчуждения, что удивительно для центра столицы, но так уж вышло. Сам дом похож на коренной удачливый зуб — шестиэтажный и солидный — уцелевший в порядком пострадавшей челюсти улицы. Впечатление странное, но небезосновательное…
Итак: Замоскворечье, улица, начинающаяся практически от Малого Каменного моста и заканчивающаяся над Садовым кольцом. Название улицы упоминать не будем — предосторожность, пусть символическая, но вполне уместная в наше беспокойное время. Несомненно, пытливому читателю или сотруднику спецслужб не составит труда вычислить точное местоположение объекта. Но спецслужбы и так владеют полнейшей информацией по данной истории, а пытливые читатели, увы, практически вымерли. Едва ли мы чем-то рискуем.
Направление наше — север-юг — улица течет с заметным изгибом, что придает ей определенную элегантность и индивидуальность. Впрочем, в плотно забитые машинами рабочие дни, то очарование едва ли возможно рассмотреть и угадать. Но ведь случаются выходные-праздничные, да и глубокой ночью, случайный прохожий, взглянув на широкий простор, пустынные тротуары, мимоходом удивится нетипичной здешней свободе. Да, Замоскворечье — странное место.
Наша улица меняла названия и статус: некогда узкая тропинка вдоль топкой речной поймы, позже загородный глухой проселок, затем натуральная деревня с огородами и петухами, еще позже окраина; солдатская, купеческая, торговая, фабричная, относительно зажиточная и мещанская, революционная, далее правительственная трасса и пафосный конкурент Золотой миле. Всякое бывало. Но не будем ворошить уж совсем скучное и дремучее. Кому это интересно в наше стремительное и перенасыщенное актуальной информацией время?
Дом, нам интересен дом! Московская недвижимость неизменно в цене, что бы ни говорили по этому поводу понаехавшие из глубинки риэлторы. Номер дома — 39/21 — да-да, нашим местам свойственны сложные дроби, всецело отражающие непростую градостроительную историю. Некогда, этак в начале века девятнадцатого был здесь возведен крепенький двухэтажный дом. Что стояло на этом месте до того славного момента, история умалчивает, но уж определенно что-то да стояло. Вульгарная изба села Хвостовского, коровий хлев или гостеприимная кладбищенская сторожка — можно спорить, исследовать и домысливать. Но купеческий дом, с длинными подвалами и неслабой толщины кирпичной кладкой там встал определенно. Его и сейчас можно разглядеть, пусть и с трудом: в начале ХХ века купеческие стены обросли новым слоем кирпича, вознеслись над надежнейшим старинным фундаментом и первыми этажами новые ярусы этажей — богатые и престижные, несущие домохозяевам верный и гарантированный доход. Но жизнь, как известно, непредсказуема: грянула революция, и бывшие домохозяева спешно отбыли за границу. Состав жильцов крепко уплотнился, поменялся, кто-то из обитателей уехал строить Днепрогэс и иные архиважные предприятия молодой советской страны, кто-то прибыл в столицу из Мордовии и Тверской губернии, всемерно крепя смычку города и деревни, влил свежую кровь в улочки Замоскворечья. Грянула война, ушли на фронт мужчины, их семьи уехали в эвакуацию, а стекла дома, заклеенные скрещенными газетными полосками, сиротливо вздрагивали от ближних бомбовых разрывов. Дом стоял, провожал и встречал своих жильцов, свысока наблюдал за метаморфозами улицы и малоэтажных соседних дворов. Менялась жизнь, освежались таблички-указатели на стене — улица в ту пору получила имя болгарского коммуниста с непростой судьбой и сложным ударением в фамилии. Тут-то и замаячили серьезные изменения в судьбе нашего дома. Бахнуло в 70-х — улицу расширили вдвое, а дом 39/21 кардинально поменял свой статут — стал госучреждением. После серьезной реконструкции здания, здесь разместилось очень солидная контора — Всесоюзное объединение «Международное книгоиздание». Да, в те годы Холодной войны и бескомпромиссного противостояния двух политических систем, книгоиздание, да еще международное, имело неоспоримое стратегическое значение. Престижнейшая была контора, этого не отнять.
Вступили конторские новоселы в благоухающее свежей краской и пахучим заграничным ДСП здание, подивились запутанности коридоров, перепадам этажей, раздвижным перегородкам, секретным лифтам и ступенькам в самых неожиданных местах этажных переходов и кабинетов. Но удивляться было некогда: идеологическая борьба не угасала, следовало регулярно отправлять газеты «Правда» и «Советский спорт» в Анголу, печатать марки для Вьетнама, засыпать США брошюрками решений XXVI съезда и рисовать комикс «Неуловимые мстители» на монгольском языке. Дружный и многочисленный коллектив «Межкниги» живо распихал по местам финские шкафы и румынские письменные столы и с энтузиазмом взялся за дело. Организация была с традициями, режимная, специалистов сюда собирали строго проверенных и идейно выдержанных. Таких насчитывалось предостаточно, да и как иначе — «Межкнига» славилась регулярными загранкомандировками и распродажами импортной техники, дубленок и сапог «по итогам года». Немаловажный фактор в те далекие, не щедрые по части достижений легкой отечественной промышленности, времена.
Дубленки служащим доставались хорошие, но выиграть идеологическое противостояние они почему-то не помогли. Пришла, откуда не ждали, внезапная Перестройка. Несомненно, коллектив «Межкниги», возглавляемый своим бессменными директорами и профсоюзными лидерами, всецело поддержал новые веянья, ударно ускорился, акционировался, стал АО, потом ЗАО, потом… В первое время еще сохранялись ручейки валютные поступлений и прочие замечательные достижения спецучреждения, но ничто не вечно под луной, дела шли все хуже, государство вдруг отошло в сторону и перестало поддерживать… Поставки в иные страны российских газет и журналов перехватили непонятно откуда взявшиеся шустрые конкуренты, сочинения основоположников на кхмерском языке пришлось массово сдавать в макулатуру, недвижимость многочисленных зарубежных представительств «Межкниги» самоликвидировалась, а деньги со счетов ЗАО куда-то уходили и не возвращались… В общем-то, сложно кого-то конкретного винить в этих досадных неудачах — страна рушилась, менялась на глазах, индивидуально выживающие граждане инстинктивно барахтались, подгребая по течению, а воды вокруг текли пахучие и густые.
В новое тысячелетие «Межкнига» приковыляла, скукожившись и крепко поредев численным составом. О торговле благородным книжным товаром пришлось забыть, руководство держалось на плаву, спешно переоборудуя этажи помещения и сдавая их под офисы. Подкармливал акционеров и уцелевший склад в Домодедово. Из трехсот человек полиглотов-уполномоченных, опытных товароведов, инспекторов, машинисток и бухгалтеров в строю осталась крепкая двадцатка ответственных работников, бдящих за безалаберными арендаторами. Увы, в планах уже маячила полная ликвидация собственности и торговой марки — долги и экономическая целесообразность требовали оптимизации расходов и убытия руководства в иной бизнес.
В здание регулярно наведывались придирчивые покупатели, скребли стены, прикидывали планы возможных реконструкций. В ближайшие дни все должно было решиться. Последние могикане «Межкниги» мучились самыми нехорошими предчувствиями: продадут, ох, продадут…
Но все сложилось иначе…
Автор обещал: «не будем о скучном и дремучем». Естественно, наврал, мерзавец. Данный унылый роман вовсе не о приключениях отдельно взятой несчастливой конторы и леденящих тайнах ее здания. Все еще хуже. Вам, уважаемые читатели, пытаются втюхать эпопею о вневременьи, историю глубоко несвоевременную, аполитичную, бессмысленную и беспощадную. Намечено повествование о столице, которую никто не любит, об узких переулках со смешными и незнаменитыми названиями, о безвестных людях, переставших быть людьми.
О том, что ушло и забыто.
И о том, что нельзя говорить.
О вопросах без ответов.
Вас предупредили…
Глава 2
И к одиннадцати туз
'Я не любил Москву за шум и суету,
За миллионы тех, что шастают с мешками…'
А. Северный
'Плохих городов не бывает.
Бывают неинтересные.'
Стол, светлый, в меру скользкий, держался стойко, за высоким окном глухо и одобрительно фырчала сотнями автомобилей улица, стены просторного пищеблока качались как пьяные, мозаика на стене дрожала всеми своими яркими красками пейзажа «Золотой осени»…
— Ой, ой, аа-ах! — Вика начала вторить ехидным уличным автомобилям, голова ее запрокинулась — волосы, рассыпавшиеся на два густых и коротких рыжих крыла, колебались и вздрагивали, соскользывая за крышку стола. Глаза неудержимо закрывались, лицо стало отстраненным…
Вот еще, вовсе не время. Игорь рывком подтянул к себе темные и скользкие задранные ножки, сменил способ кайфа…
— А-аааах! — глаза Вики распахнулись, сладостно страдая, она оперлась локотками о крышку стола, выгнулась…
Обалдеть до чего хороши. И процесс, и Вика, и тишина столовой…
Анализировать и наблюдать Игорь в данный момент едва ли был способен — и самого подпирало. Но любоваться еще мог — до чего ж подруга прекрасна…
Игорь осторожно прихватил зубами щиколотку в черной дразнящей броне лайкры чулка, стиснул до нежной боли…
Стол все-таки удержал обоюдное безумие бессовестных нарушителей трудовой дисциплины…
…— С ума сойти… — пролепетала Вика, оправляя белый халатик.
Игорь кивнул — точнее не скажешь. Сошли, и уже не первый месяц как сошли.
Распутница, пошатываясь, отправилась наливать компот, развратник плюхнулся на столовский стул и перевел дыхание.
Чем хороша сиеста в офисном комплексе? Тем, что можно отвлечься от напряженного труда, на миг воспарить мыслью к высокому и праздничному, например, к отпуску.
Не-а, об отпуске Игорю думать не хотелось. Собственно, он вообще сейчас мыслить затруднялся. Ну и черт с ним…
Вика поставила на стол стаканы с компотом:
— Совсем мы ошалели, да?
— Так сидим, никому не мешаем, — Игорь улыбнулся и взял прохладный стакан, потянул подругу поближе.
Сладко-кислый компот, теплые губы Вики…
Парадокс заключался в том, что это было вовсе не лядство с яблочно-виноградным привкусом, а полноценный роман. Уже перерастающий в нечто большое и удивительно надежное.
Вика была своя. Вот целиком и полностью, своя. И осознание этого изумляло куда острее, чем пусть и головокружительные, но краткие миги сексуального улета.
— Что-то подозрительно везет мне в последнее время, — пробормотал Игорь.
Она улыбнулась так, что сразу захотелось снова поцеловать.
Если всмотреться, Вика была очень хорошенькой. В последнее время стала еще и ярко-хорошенькой, всматриваться не обязательно, и так очевидно. «Глаза сияют» — шипели ее ядовитые подруги. Невысокая, стройная, вся такая ладненькая, в последнее время ставшая чуть иначе одеваться, подчеркнувшая цвет волос новым оттенком. И смотреть на нее всегда дико приятно. Почти так же как трахать.
— Я все равно не верю, — прошептало волшебное создание, ставя на стол так и не пригубленный компот.
— Да кто поверит? — согласился Игорь.
Они оба были весьма недоверчивы. Жизненный и профессиональный опыт, неудачные браки. По двое детей. Дети росли ничего себе — не идеальные, но свои, любимые. А вот бывшие «половины»… Ужас и недоумение. Зачем? Как это вышло, зачем жили с чужими людьми? Но жили же…
Игорю скоро стукнет сорок, Вика чуть младше, но не в этом суть. Вроде давно поумнеть пора, а тут как дало в голову и иные места… Здесь у осенней фрески тогда и поговорили… Искра, запал, бикфордов шнур… Рвануло «как триста тонн тротила». Начальство учуяло-заподозрило, да только прижать опытных людей с хозяйственно-кухонной выучкой весьма непросто. Конспирация — наше все.
— Выпускай меня, а то прочухается командование, — сказал Игорь.
— Пойдем, — возлюбленная не без кокетства поправила ворот халатика, словно случайно погладила ладошкой стол.
В темноте у задней двери Игорь стиснул тонкую талию, поцеловал подругу в шею. Вот что за черт — сытый, а от одного ощущения этой талии в ладонях, от запаха духов и горячей кожи, бедра аж сводит.
— Иди-иди, а то разорутся…
Снаружи, на ступеньках заднего входа бывшей столовой пахло сдобой и теплым кирпичом — октябрьский день выдался погожим. Двор против обыкновения казался просторным — ну да, арендаторов сегодня маловато.
Вообще-то день с утра не задался — придя на работу, как обычно без десяти девять, Игорь обнаружил неприятную суету у входа, озабоченных полицейских и прочие признаки форс-мажорных обстоятельств. Оказалось, охраннику под утро что-то причудилось, и он открыл заградительную стрельбу из табельного ИЖ-71. Теперь вызванные полицейские и чоповское начальство пытались выковырять пули из каменных плит облицовки вестибюля — вязкий туф, или как его там правильно по-минералогическому, не поддавался. Пришлось идти за инструментами и помогать блюстителям закона. В последнее время после сокращения штатных единиц на Игоря свалили столько обязанностей, что даже удивляться не имело смысла. В принципе для вдумчивого инструментального труда в штате оставались плотник-Петрович и Саша-электрик, но они давно избавились от архаичной привычки прибредать на работу вовремя.
Помятые пули извлекли, начальник хозотдела господин Беркутов топтался рядом и намекал начальству ЧОПа, что облицовка уникальна и стоит больших денег. Угрюмые частно-охранные морды, с трудом уладившие дело с полицией, делали вид, что намеков не понимают, и вместо наличных обещали «тщательное внутреннее расследование». Увы, Валентин Александрович Беркутов былую хватку по извлечению денег из воздуха уже утерял. Да и вообще не тот момент — пальба на посту у входа — крайне дурной эксцесс. Понятно, охранники покуривают анашу, но надо же и меру знать. Этак, если каждый идиот вознамерится полный магазин пистолета в сторону двери высаживать…
Игорь спустился к себе в подвал: склады, мастерские, венткамеры и прочие чуланы образовывали здесь нехилый лабиринт, над которым инспектор Любимов начальствовал уже не первый год. Игорь вернул в шкаф кейс с инструментами и включил компьютер. Но глянуть интернет-новости оказалось не судьба — позвонили по внутреннему телефону, вызвали «на верха». Оказалось, риэлтерское агентство «Малахитовая хозяйка» совершенно внезапно отбыло по-английски, не прощаясь и не заплатив арендную плату за три последних месяца. Взамен совестливые риэлторы оставили мебель, кучу проспектов с аляповатым логотипом, калькуляторы и прочую малоценную офисную ерунду. Нашлись в их кабинетах и сейф приятных современных очертаний, немаленькая икебана неопределенной ценности и огромный устаревший телевизор размером с ЗАЗ.
Вызвали специалиста по вскрытию сейфов. Исполнительный директор — мадам Игнащенко Татьяна Ивановна (для своих просто Тать-Вана) лично контролировала увлекательный момент вскрытия, остальные надзирающе-руководящие личности бродили по кабинетам, возмущались коварством «малахитчиков» и присматривали себе трофеи. Обычному, далекому от арендных дел человеку не понять, как много порой ценного и легколиквидного оставляют спешащие съезжающие. Игорь с этим делом не суетился: вырвать из лап руководства особо лакомые куски нечего и думать, а ценности неяркие, сулящие обогащение неспешное, но гарантированное, все равно поступят на склад, где будут отлеживаться, потихоньку списываться и освобождать место на полках. В скучных приходно-расходных накладных и утомительных инвентаризациях сокрыта своя неброская романтика.
— Есть! — с воодушевлением воскликнула Тать-Вана.
Все бросились к распахнутой специалистом дверце сейфа. «Малахитчики» действительно оказались лохами — удирая, забыть наличные — уму непостижимо! Сумма, правда, оказалась скромной: сто четырнадцать долларов мелкими купюрами и мешочек отечественной мелочи.
— Составляем акт! — провозгласила опытная Тать-Вана. Руководство осталось считать мелочь, а Игорь с помощью Сашки-электрика загрузил тележку компами и мониторами, двинулся к складу.
— Там у «малахитчиков» в шкафу пузырь стоит, — сообщил Сашка в лифте. — Коньяк. Больше половины бутылки.
— Тать-Вана уже видела, приватизирует, — заметил Игорь. — А вот непочатую бутыль я за холодильник задвинул.
— А что там? — оживился Сашка, весьма небезразличный по части спиртных напитков.
— Вермут, кажется.
— Тьфу, гадость! Впрочем, можно смешать. Я за чекушкой схожу. Или пол-литру брать? Будешь?
— Не, мне еще доставку ждать, обсчитаюсь, — отказался Игорь, имевший на послеобеденное время планы, далекие от вдумчивых после-вермутных бесед с философами-рабочими.
Технику сгрузили, Сашка ушел советоваться с Петровичем насчет обеденного меню, а инспектор широкого профиля вооружился отверткой и подступил к системным блокам. Если вдруг в парочке системников не окажется винчестеров, это лишь подтвердит общее мнение о коварстве удравших «малахитчиков»: перед бегством взяли и сняли с компов самое ценное. Известное дело, риэлторы, сплошь жулье. Кстати, они и оперативку могли снять…
Винчестеры оказались скромного объема, зато свежие. Ну, тоже «хлеб». Игорь сходил в опустевший офис, забрал отставший принтер, старые картриджи и уцелевшую бутыль «мартини». В коридоре встретился инженер по эксплуатации Сергей Ковальчук — человек неплохой, жизнерадостный, но в полусмерть умучаный ненасытной Тать-Ваной.
— Битый час мелочь считали, — вздохнул Ковальчук, закуривая. — Кому оно нужно? «Тысяча триста восемь рублей сорок копеек» и еще полтинник хохляцкий. Вот же идиотка.
— Крепись, — посочувствовал Игорь. — У вас опять намечается?
— Так, а куда от нее денешься? — застонал замордованный инженер. — Валентин уже селедку чистит.
Тать-Вана Игнащенко, — бессменный многолетний лидер профсоюзной организации «Межкниги», поднявшаяся из простых работников отдела кадров до фантастических высот должности Исполнительного Директора, бухала по-черному. Виной ли тому было предчувствие скорой смерти любимой организации-кормилицы, или изначальная природная склонность вести себя по-свински, сказать трудно. Но временами Игнащенко становилась абсолютно невыносимой. Игорь еще мог скрыться у себя в подвале или убыть к поставщикам, бухгалтерия удирала «на обед», компьютерщики отправлялись «сверяться с провайдером», а начальнику хозотдела и инженеру деваться было некуда — их кабинет находился напротив исполнительско-директорского. Наскоро посетив столовую, Тать-Вана загоняла обреченных подчиненных в их кабинет, дверь запиралась и там пили. На два часа в коридорах «Межкниги» наступала тишина и благодать. Неопытные арендаторы тщетно скреблись в дверь директора со своими мелкими проблемками, арендаторы поопытнее откладывали свои дела до вечера, и даже Генеральный в этот час предпочитал не звонить, дабы не натыкаться на нечленораздельное блеянье и задорный смех Тать-Ваны. Около трех пополудни исполнительный директор выползала из кабинета хозотдела, по стенке форсировала коридор и запиралась у себя. Коллектив спорил, что за волшебные таблетки она жрет, но факт оставался фактом: к шестнадцати часам алкогольный монстр отпирала дверь и впускала просителей. К этому моменту в речь Тать-Ваны уже возвращалась связность, авторучку она держала твердо, мимо клавиатуры не промахивалась. А некоторая мутность взгляда была присуща исполнительному директору и в утреннем трезвом состоянии. Да, современная фармакология поистине творит чудеса. Вот несчастным Беркутову и Ковальчуку приходилось сложнее: пили они меньше, но у одного имелась застарелая язва желудка, а у другого алкоголь в компании жабы усваивался очень трудно.
До обеда Игорь успел созвониться с «Гумусом» (доставка уже выехала), отбрехаться от юристов, нагло вознамерившихся заслать чрезвычайно занятого инспектора завтра спозаранку на Красные ворота — задолбали со своими бесконечными апелляциями, и так в канцелярию арбитражного суда почти как на работу ездишь. Потом девчонки из оптики на пятом этаже принесли на ответственное (но неофициальное) хранение три коробки с польскими оправами. Игорь шутил с девочками, и думал о том, что Вика уже у себя на кухне и ставит разогреваться полуфабрикаты…
Потом собственно проистек обед, а главное, послеобедье…
В общем, рабочий день к середине вполне выправился и внушил оптимизм…
Игорь шагал через пустынный двор, дивясь удивительному октябрьскому теплу — даже как-то не естественно. За переулком, с тополей у ограды посольства, медленно и лениво слетали золотые листья. Мелькнула мысль — а ведь не к добру такая благодать, но тут же исчезла, не задержавшись — солнечный двор, глянец благополучных иномарок и новых мусорных контейнеров к суевериям не располагал.
Выйдя в переулок, работящий инспектор обогнул угол здания и вернулся в дом 39/21 с центрального входа. За стойкой поста маялся Валерик — молодой чоповец, прибывший покорять столицу из Малоостровца и свято уверенный, что входит в десятку самых умных новых москвичей.
— А тебя Игнащенко искала, — злорадно оповестил проницательный охранник.
— Чего это? — удивился Игорь. — Я до магазина и обратно. Чего ей надо?
— А мне откуда знать? Велела сразу к ней идти. Может, о «Гранд Империале» спросить хочет.
— Интересно, каким боком я к «Гранду»?
— А мне откуда знать? Нету их в офисе сегодня. Ты же все про всех знаешь, вот и спросит тебя Тать-Вана, куда «гранды» делись. Ох, спросит. И куда ты в обед пропадаешь, тоже спросит…
— Ну, зайду пока она не взбесилась. Спасибо что предупредил, — Игорь, пропуская намек мимо ушей, направился к лифту.
Глупых охранников не бывает, бывают неудобные в эксплуатации. Виталик со своим прямолинейным стукачеством и детской верой в вульгаризированную теорию дедуктивного метода, еще и бесконечно доверял бумажкам. Сунув ему под нос материальный пропуск, можно было вынести из здания что угодно, включая собственные бронежилеты охранников. Вопрос формулировок заполнения пропуска, только и всего…
Лифт понес инспектора на четвертый этаж, а Игорь смотрел в зеркальную стену и недоумевал. Действительно, куда народ из «Гранд Империала» подевался? Клиентов у них порядком, так с чего туристические «гранды» вдруг вздумали деньги терять? Да и вообще офисы какие-то полупустые. Вон и у лифтов вечно кто-то толпится, а сейчас ни души. Ладно, может, на выставку какую по части туриндустрии уехали…
…Из зеркала лифта смотрел высокий сухощавый человек: уместно серьезное лицо, (малость костлявое) короткая практичная стрижка. Джинсы, легкий свитер с капюшоном: на должности «ответственного за все» офисным дресс-кодом можно пренебречь. Галстуки Игорь ненавидел, собственную рожу тоже не особо одобрял. Да и худобу, опять же, не особенно… Впрочем, Вика обещала откормить, готовит она отлично…
На душе мигом полегчало, двери лифта раздвинулись, выпустив инспектора. Длинный коридор четвертого этажа оказался абсолютно пуст, конец его терялся в полутьме центральной лестницы. Надо бы там лампочку поменять.
Дверь в кабинет Тать-Ваны была приоткрыта.
— Разрешите?
— Игорек, ты где был? — со зловещей ласковостью осведомилась Исполнительная директор.
— Да хожу туда-сюда, никак лампу на лестнице поменять не можем. Стандартные лампы под узкий плафон не лезут, сейчас «грибок» у бойлерной выкрутим, сюда поставим. Я говорил, закупить нужно матовые Е27…
— Если нужно, закупим, — заверила Тать-Вана — в ее мелких глазках плескалась тень четырехсот граммов старки, еще непобежденных «оздоровительной» химией и язык директора заметно заплетался. — Ты сегодня в «Гранд Империал» заходил?
— Нет, а что там? Опять кондиционер косячит?
— Какой кондиционер? Они сами с утра не открылись. Как вчера дверь опечатали, так и ключи не брали.
— Странно, вчера мы у них жалюзи поправляли, ничего такого не говорилось, — удивился Игорь.
— То-то и оно, что странно, — Тать-Вана потерла матрешечно-румяные щеки. — Как бы ни сбежали. Ведут они себя как-то подозрительно. А ты чего к нам в обед не пришел? Мы тут «по чуть-чуть» посидели. Игнорируешь, а, Игорек? Меня игнорируешь?
Она ласково улыбнулась…
Долго работая в хозотделе, неизбежно привыкаешь к самым разным, порою откровенно малоприятным вещам. Пьяным в жопу после корпоратива девкам, еще вчера казавшимися очаровательными, а нынче безобразно блюющим по коридорам, к джентльменам, заключающим многомиллионные сделки и между делом ворующими забытую рабочими отвертку, к необъяснимым пропажам из туалета одноразовых полотенец в товарных количествах — просто черная дыра какая-то, а не сортиры. Ладно, дело житейское. Но вот к плотоядно-кокетливой улыбке Тать-Ваны привыкнуть невозможно. Пять минут такого флирта и хоть на гей-парад беги. Ну мерзкая же баба, просто невозможно…
Поделиться книгой: