Могильщик (сборник)

Канаван был занесен в список пропавших людей. Внезапно потеряв память, он покинул свой дом. Такое случается сплошь и рядом.

Но я не успокоился.

После шести месяцев методичной работы в библиотеке местного университета я откопал кое-что. Это могло пролить свет на случившееся, хотя идея казалась весьма фантастической.

Заголовок тоненькой рукописи 1695 года гласил: «Смерть Гуди Ларкине, ведьмы».

Как рассказал древний автор, соседи Гуди Ларкине обвинили ее в том, что она обратила заблудившегося ребенка в дикого пса. Тогда, после Салемского процесса, началась охота на ведьм. Гуди приговорили к смерти. Вместо сожжения ее завели в болотистые дебри леса и спустили по ее следу несколько голодных псов.

Когда они настигли Гуди, она крикнула так, что было слышно ее соседям, которые возвращались домой:

— Будь проклята эта земля, а тот, кто попадет сюда, превратится в зверя, загрызшего меня!

Я исследовал старинные карты и обнаружил, что земля за домом Канавана как раз и есть то место, где погибла ведьма.

Я никому ничего не сказал. И только один раз вернулся к проклятому месту. Был холодный осенний день, под ветром шелестела бурая трава. Не знаю, что привело меня сюда чувство долга по отношению к Канавану или последний проблеск надежды. Но как только я подошел к опушке зарослей, я понял, что совершаю ошибку.

Я молча смотрел на почерневшие обрубки яблонь, притихшие заросли ежевики и вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Несмотря на страх, я еле удержался от внезапного противоестественного импульса броситься в заросли. Что-то неудержимо подталкивало меня пойти, затеряться в зарослях, кататься в траве, сорвать с себя эти ненужные тряпки, бегать там в ожидании добычи с голодным воем…

Вместо этого я отвернулся и бросился прочь. Как сумасшедший я прибежал домой и заперся там на все запоры.

Я больше не возвращался туда ни разу. И не вернусь никогда.

Чарльз Бернард Гилфорд

МОГИЛЬЩИК

Эд Джессон занялся кладбищенским бизнесом случайно. Или, если выразиться точнее, по необходимости, потому что Эду надо было избавиться от трупа. А какое место лучше всего подходит для такого дела, как не кладбище?

Но проблема была в том, что кладбища у Эда не было. Владельцы и управляющие такой собственностью — все без исключения люди зажиточные, этот факт Эд уяснил позже, но тогда, в далеком 1949-м, Эду Джессу было ох как далеко до богатства! Он был самым настоящим работягой, простым парнем, который получает почасовую оплату за свой труд.

В ту летнюю ночь 1949-го он явно напрашивался на неприятности. Было жарко, он метался по городу, изнывая от духоты и злости. Весь день он провел в бульдозере, разравнивая мусор и землю под палящим солнцем. После работы пришел домой в свою развалюху без кондиционера. Именно тогда он и предложил пойти в кино, чтобы посидеть в благодатной прохладе, но Наоми ответила, что уже раньше договорилась с подругами играть вечером в бридж.

Предоставленный сам себе и не в силах выносить убожество квартиры, он пошел в бар к Майку. Это не было шикарным местом, но, во всяком случае, там был кондиционер и подавали ледяное пиво, которое само собой проскальзывало в глотку. Эд давно был знаком с Майком, знал всех завсегдатаев бара, там всегда было с кем поболтать.

Но в ту ночь туда забрел незнакомец, которого, как потом выяснилось, звали Вэйд. По несчастливой случайности пустой стул у стойки оказался именно рядом с Эдом, когда этот Вэйд заглянул в бар.

Они начали разговаривать. Вэйд, похоже, был впервые в городе и поинтересовался, где можно найти девочек. Эд сказал, что ему ничего неизвестно о таких делах, потому что он — человек женатый. О, разумеется! Вэйд захихикал, именно поэтому он и сидит ночью один в баре? Нет, потому что Наоми играет сегодня в бридж, вот почему. Вэйд мерзко рассмеялся. Он слишком хорошо знает женщин. Но Эд может верить в историю насчет бриджа сколько ему влезет. Эду не понравились ни смех, ни насмешки по поводу Наоми. Они спорили все громче, и наконец Майк сказал, чтобы они шли ругаться в другое место.

Они вышли на улицу и направились к автостоянке. Ночь выдалась самой темной из всех, какие только мог припомнить Эд, поэтому никто не видел, что произошло в дальнейшем.

Они шатаясь доплелись до машины Эда, причем Вэйд непрерывно твердил, что не поверит ни одной женщине в мире, а Эд клялся, что Наоми не такая. Они выпили очень много пива, и поэтому стоило ли удивляться, что их спор перешел в драку.

Оба были большие и сильные, такие люди зарабатывают на хлеб физическим трудом.

Перевес мог быть на любой из сторон, тем более что бойцы выпили слишком много пива и было так темно, что даже кулак перед собой увидеть было трудно, не то что противника. Но Эд нанес удачный удар, попав прямо в скулу Вэйда, после чего цель вдруг исчезла.

Напуганный Эд поспешил к своей машине за фонариком и с его помощью увидел распростертое на гравии тело Вэйда. Затылок его был в крови, и он лежал абсолютно неподвижно. Кровь была и на бампере автомобиля. Очевидно, при падении Вэйд ударился об него головой.

Сразу протрезвев и впав в панику, Эд Джессон осознал, что убил человека. Разумеется, это был несчастный случай. Хотя он смутно разбирался в подобных ситуациях, но был абсолютно уверен, что ему пришьют непредумышленное убийство. Что означало пять лет тюрьмы, а может, и все десять.

Эд Джессон часто жаловался на свою неудавшуюся жизнь, невнимательную лентяйку жену и паршивую квартиру. Но все-таки и в этой жизни были свои хорошие моменты, и он совсем не хотел садиться в тюрьму.

Ему дико захотелось сбежать. Но тело найдут если не сегодня ночью, так завтра утром. И Майк, конечно, не захочет рисковать репутацией своего заведения ради одного посетителя и расскажет полиции о незнакомце и о том, что Эд с ним поссорился и что их выставили из бара. Все видели, как они выходили вместе на улицу, продолжая спорить. Будет трудно доказать невиновность в такой ситуации.

Эд открыл багажник, поднял неподвижное тело и затолкал его туда. Потом забросал кровь гравием.

Отъезжая от стоянки, он еще не придумал, что делать дальше. Сначала представлял, что скинет тело где-нибудь около дороги. Или в реку. Или зароет в лесу. Но одну за другой отмел эти возможности. Труп, брошенный в реку, обязательно всплывет через некоторое время. А тела, зарытые в лесу, как правило, либо разрывают собаки, либо находят всюду сующие свой нос бойскауты. Потом будет опознание, и Майк сразу вспомнит, что Эд поссорился с убитым у него в баре.

Он бесцельно проехал около двух часов, и когда наконец вернулся домой, труп все еще лежал у него в багажнике. Эд подумал, не рассказать ли о своих проблемах Наоми, но потом решил, что не стоит. Он провел бессонную ночь, мучаясь в поисках выхода и не находя его.

Но встал на рассвете и съел подобие завтрака, который приготовил себе сам, так как Наоми всегда долго спала после ночи, проведенной за бриджем. Потом вышел из дома, сел в машину и поехал на работу.

Еще не доехав до места, он уже знал, как поступить. Он был готов бить себя по глупой башке, что не подумал об этом сразу, а вместо этого колесил ночью по дорогам и провел бессонную ночь. В то время как совершенно отличный план был рядом и ждал своего осуществления. Что может быть лучше, чем городская свалка, для того чтобы избавиться от трупа?

«Не спеши, надо все продумать», — уговаривал он себя. До появления первых грузовиков с мусором и отходами еще осталось несколько часов, а пока он будет здесь совершенно один, как в пустыне.

Свалка находилась на большой территории, неровной, как гигантская стиральная доска, из-за череды холмов, заросших кустарником. Надо было сравнять местность, и тогда со временем она, возможно, пригодится для чего-то другого. Работа Эда заключалась в том, чтобы разравнивать свозимый сюда мусор бульдозером, потом засыпать слоем свежей земли и утрамбовывать. Поэтому свалка называлась «санитарной». Итак, оставалось забросать труп мусором, и все дела. Здесь его никто не станет раскапывать, не то что в лесу.

Он еще раз проверил мысленно свой план. Бульдозер сделает всю работу, а слой земли и последующие слои мусора скроют навсегда следы.

Но проблема все-таки существовала, крошечная, но все-таки была. Мистер Стюарт, владелец этой земли и работодатель, постоянно втолковывал Эду, чтобы тот тщательно делал свою работу. Мистер Стюарт хотел заработать потом деньги. Он купил эту землю практически за бесценок, как бросовую, и сейчас, разумеется, не мог извлечь из нее большого дохода. Но мистер Стюарт думал о будущем. Хотя от города было довольно далеко, мистер Стюарт надеялся продать эту землю после того, как она выровняется и утрамбуется, а холмы скроются под толщей мусора и земли. Может быть, тогда здесь построят жилые кварталы или какую-нибудь фабрику. Пока это были мечты мистера Стюарта, но Эду были даны инструкции выровнять хорошенько и посыпать толстым слоем земли. А это все наводило на мысль, что труп надо зарыть глубоко, так, чтобы парень, который будет строить здесь дом, ставя фундамент, не нашел здесь человеческий скелет. Эд понятия не имел, сколько времени потребуется, чтобы превратить труп в скелет, или на что способна служба криминалистики, но понимал, что похоронить надо как можно глубже.

Он приступил к работе. Отыскал глубокий овраг, футов двадцать глубиной, и отволок труп туда. Никто его не видел, место было отдаленным, и вблизи не было ни одной фермы.

Он завел бульдозер. Когда стрела бульдозера сделала несколько поворотов, Вэйд исчез навсегда в неизвестной безымянной могиле.

В 1949-м Эд Джессон внимательно просматривал газеты, но сообщения о пропаже Вэйда там так и не появилось. Трупа не было, а следовательно, для тех, кто знал Вэйда, он просто продолжал бродить где-то в других городах. Эд даже чувствовал, что поступил правильно, убив его. Вэйд был абсолютно никчемным, никому не нужным человеком. И из-за такого отправляться в тюрьму! Тем более что произошел просто несчастный случай.

В 1951-м начались неприятности с Наоми. Эд раньше и не подозревал, какие дела она творит за его спиной. Бридж с подругами был просто прикрытием. Уговорив подругу врать Эду, она встречалась с другим мужчиной.

Он понял это случайно, когда бесцельно бродил по городу, из бара в бар, в ту ночь, когда Наоми, по ее словам, играла у подруги в бридж. Тогда он и встретил ее с каким-то типом.

Эд был так сражен, что сначала даже не стал подходить и устраивать скандал. Он побрел за ними следом, а внутри закипали обида и гнев.

Потом он ждал ее дома. Она удивилась, что он не спит в такой час, как обычно, ведь Наоми не привыкла, чтобы ее встречали прямо у двери. И сразу заподозрила неладное.

— Ну, что еще стряслось, Эд? — раздраженно крикнула она. — Почему ты еще не в кровати?

Он уже к тому времени успокоился и стал привыкать к ситуации.

— Не мог уснуть, — сказал он.

— Да? А я просто валюсь с ног!

Она прошла мимо него в комнату, а он внимательно рассматривал ее. После шести лет брака он привык к ней так же, как привыкают к обоям на стене. Но сейчас взглянул на жену по-другому. Она, возможно, поправилась фунта на два, но ее фигура оставалась приличной. Походка привлекала внимание к ее женским достоинствам. Волосы, благодаря дорогим ополаскивателям, были светлые и блестящие. Наоми слишком усердствовала с помадой и прочей косметикой, но лицо еще не утратило своей привлекательности. Она, безусловно, могла заинтересовать того, кто не искал постоянной привязанности.

Он пошел за ней в спальню.

— Где ты была? — спросил он безразлично.

— Играла в бридж у Дотти. Ты прекрасно знаешь, где я была.

— Я спрашиваю, где ты была на самом деле?

Она надела халат и села перед туалетным столиком, затягивая с ответом.

— Я же сказала — играла в бридж у Дотти.

— А я говорю, что ты врешь.

Она продолжала вести себя нагло.

— Не знаю о чем ты.

Он подошел, встал сзади, глядя на нее в зеркало. Она встретила его взгляд вызывающе. В ее глазах было выражение, которого не замечал раньше. Жесткость, грубая бессердечность смотрели на него вместо прежней нежности и любви.

— Я видел тебя с другим парнем.

Она прищурилась.

— О’кей. Этим и должно было закончиться. Что ты теперь собираешься делать?

— Вопрос не ко мне, а к тебе. Что ты собираешься делать?

— Ничего.

— Ты не собираешься прекратить с ним встречаться?

— Нет.

— Ты его любишь?

— Да.

— А как же я?

— Ты! — она резко повернулась на крутящемся туалетном стульчике и посмотрела на него в упор. — А почему я о тебе должна беспокоиться? Что ты для меня такого сделал?

— Я любил тебя! Я тебя обеспечивал материально…

— Ха! Ты бездельник! Паршивый бульдозерист с мусорной свалки!

Она не должна была этого говорить. Идея не пришла бы, возможно, в его голову, если бы Наоми не упомянула о бульдозере и свалке. Но она произнесла эти слова, и он вдруг увидел перед собой картину — Наоми, лежавшую на дне одной из лощин, сыплющиеся на нее мусор и землю. Он просто не мог упустить такую возможность.

Его руки сомкнулись на ее горле, это было для нее полной неожиданностью. Руки у него были громадные, очень сильные, загорелые, привыкшие управляться с тяжелыми стальными рычагами. Шея Наоми была хрупкой, мягкой и, конечно, не для его силищи. Он сжимал все сильнее, сильнее и не обращал внимания на ее судорожные попытки освободиться, пока она пинала его ногами, царапалась и смотрела умоляюще вытаращенными глазами. Его это не трогало. Но вот ее борьба, безнадежная с самого начала, стала стихать, слабеть и совсем прекратилась. Наоми обвисла в его руках, и когда он наконец выпустил ее, свалилась на пол и больше не двигалась.

Позже, выпив ледяного пива из холодильника, он вдруг подумал, что, может быть, и не стоило так поступать с Наоми. Не то что он сожалел или продолжал любить ее. Наоборот, когда душил, то испытал чувство удовлетворения от мести за поруганную свою любовь и за оскорбление, которое нанесла ему Наоми.

Но ведь он мог поступить с ней и по-другому, не так жестоко. Например, просить развод. Немедленно. Это, конечно, потребовало бы денег и времени. Выбранный им способ был проще и надежнее.

Но теперь дело было сделано. Он положил труп Наоми в багажник и, немного подумав, туда же побросал все ее вещи, даже сгреб все причиндалы с туалетного столика. Потом лег и уснул.

Встал, как всегда, очень рано и выехал, когда еще только занимался розовый рассвет. Он уже решил, где ее зароет, поэтому, приехав на свалку, сразу направился на нужное место, свалил все из багажника в яму, потом поступил как и первом случае — постарался, чтобы труп был помещен достаточно глубоко, футов на тридцать глубже, чем зарыл Вэйда.

Вечером Эд объяснил соседям, что посадил Наоми на поезд и она поехала навестить больную мать. У Наоми действительно была мать, были братья и сестры, но в этой семейке никто и никогда не интересовался другими членами семьи. Эд сказал хозяину дома, что немедленно съезжает. Он поселился в крохотной квартирке для холостяка, представившись одиноким.

Ведь он таким и был, раз у него больше не было жены. Но теперь он стал как бы другим человеком.

«Паршивый бульдозерист с мусорной свалки!» — последние слова Наоми запали ему в голову. Может быть, действительно, то, что он ничего не добился в жизни и не мог заработать много денег, и стало причиной ухода Наоми к другому? Наверное, старина Вэйд был тогда прав насчет женщин. Им нельзя доверять, — ни одной из них. Они просто вас бросают, уходят к более состоятельным, более значительным.

Но что он, Эд Джессон, мог предпринять? У него не было никакого образования, и он не был изворотлив, хитер и мог лишь крутиться на своем бульдозере по мусорным кучам. Каким образом он мог разбогатеть и стать боссом?

Ответ не заставил себя долго ждать. Потому что Эд Джессон сообразил, что работает в месте, которое дельцы называют «доходным». Более того, оно было уникально — там можно было хоронить трупы, которые нельзя было похоронить обычным способом. Другими словами, Эд Джессон мог оказать контрабандные услуги по похоронному бизнесу.

Он сообразил также, что на свете должны быть люди, которым могут понадобиться его услуги. Задача заключалась в том, чтобы их отыскать, установить с ними контакт.

Его не волновали последствия подобных действий. Его место было безопасным и укромным. Город пока явно не собирался двигаться в сторону свалки мистера Стюарта, так что ей можно будет пользоваться еще годы и годы.

А если зарывать глубоко, то даже не страшно, если сюда со временем придет строительство, тогда мистер Стюарт и Эд как партнеры могут вместе переехать на другое место.

Если бы только у него были заказчики!

И тут ему попалась на глаза заметка о человеке по имени Ники Альберт. Это был гангстер, глава мафиозного клана, который оперировал не в таком маленьком городишке, где жил Эд, а в большом городе, расположенном в семидесяти пяти милях отсюда. Ники Альберта подозревали в убийстве другого мафиози — Джимми Траска. Никто не мог доказать, что этот Джимми Траск убит, поскольку он просто взял и исчез, но при весьма загадочных обстоятельствах.

Эд отпросился с работы и поехал в город — разыскивать Ника Альберта. Но к мафиози было трудно попасть, а такой огромный, почерневший от ветра и солнца верзила, как Эд, вовсе не был тем человеком, перед которым немедленно распахнутся двери крестного отца.

Но Эд был настойчив и проявил завидное упорство. И однажды нацарапанная карандашом записка: «Я могу сделать кое-что для вас полезное, мистер Альберт» — попала по назначению. Пара маленького роста щегольски одетых «шестерок», засунув руки в карманы, прибыла, чтобы сопроводить Эда к боссу.

Ники Альберт оказался на удивление крошечным человечком, поэтому он, наверное, и держал около себя людей маленького роста. На нем был серый костюм из блестящей, отливающей серебром ткани и огромный бриллиант в булавке галстука. Он тонул за огромным столом из орехового дерева, совсем не способствовавшим его величию. Впрочем, крестный отец имел большую по сравнению с туловищем голову, что указывало на присутствие в ней мозгов, и пронзительные черные глазки.

— Итак. Что вы можете для меня сделать, мистер Джессон? — полюбопытствовал Ники.

Эд решил рубить напрямую.

— Если труп Джимми Траска мешает вам, я могу избавить вас от него.

Лицо Ники Альберта осталось невозмутимым.

Он сказал то, что сказал бы в полиции:

— Я ничего не знаю о Джимми Траске.

— Я не говорил, что вы знаете, мистер Альберт, — Эд говорил легко и доверительно, — я просто сказал «если»… у меня, знаете ли, работа такая. Я занимаюсь тем, что избавляю людей от тех вещей, которые они выбрасывают — отходы, мусор, всякий хлам. Я работаю бульдозеристом на санитарной свалке.