Конец мегафауны: Увлекательная жизнь и загадочная гибель мамонтов, саблезубых тигров и гигантских ленивцев

1. Гигантские короткомордые кенгуру (Procoptodon goliah).

2. Дипротодон (Diprotodon optatum).

3. Вонамби (Wonambi naracoortensis).

4. Гениорнис (Genyornis newtoni).

5. Кукабара (Dacelo novaeguineae)*.

6. Какаду инка (Cacatua leadbeateri)*.

7. Черепаха-ниндзя (Ninjemys oweni).

[* = сохранившиеся виды]

ИЛЛ. 7.3. ГИГАНТСКИЙ АФРИКАНСКИЙ БУЙВОЛ И ЗЕБРА КВАГГА В ЮЖНОЙ АФРИКЕ. Пелоровис (Pelorovis antiquus) – родственник современного африканского буйвола (Syncerus caffer). Предположительно его остатки найдены при раскопках в Джебель-Ирхуд в Марокко, где люди современного типа охотились на крупных млекопитающих еще 300 000 лет назад. В конце плейстоцена этот гигантский буйвол обитал на большей части Африки, но 12 000 лет назад исчез из южных и восточных районов континента. Удивительно, но в Северной Африке пелоровис существовал еще 4000 лет назад. Это массивное животное, вероятно, достигало веса 1200–2400 кг, что соответствует размерам черного носорога. Самой заметной его особенностью были огромные рога, расстояние между концами которых, по некоторым оценкам, могло достигать 2,5 м. Рядом бурчеллова зебра, но с необычным окрасом: на передней части тела, как и обычно, у нее полоски, но ближе к крупу шерсть становится однотонно коричневой. Эта разновидность, получившая название квагга, была достаточно распространена до середины XIX в., но затем таких животных становилось все меньше. В дикой природе квагга не встречается уже 150 лет. Это странно, потому что исследования древней ДНК показали, что квагга генетически почти не отличалась от других бурчелловых зебр. Путаницы еще добавилось, когда недавно решили, что будет корректнее дать бурчеловой зебре латинское название – Equus quagga!

В последние десятилетия появилось большое количество новых палеоэкологических данных, но для многих частей света до сих пор не выявлено никаких естественных факторов, которые были бы достаточно серьезными и достаточно общими, чтобы с их помощью объяснить вымирания во всех определенных местах в определенное время. Как и в случае гипотезы чрезмерного истребления, точное определение времени имеет большое значение. Если воздушные и океанические течения Южного полушария привели к таким серьезным природным изменениям, вызвавшим вымирание многих видов в Австралии 40 000 лет назад, то почему в то же самое время не пострадала южная часть Африки, которая находится в таких же широтах (см. илл. 7.2 и 7.3)? Если похолодание в позднем дриасе значительно сократило ареал видов мегафауны в Северной Америке и Европе 11 700–12 900 лет назад, что подготовило почву для их полного исчезновения, то почему эти виды не исчезли во время предыдущих столь же сильных похолоданий в эпоху плейстоцена? В Северном полушарии крупнейшие экологические события, по-видимому, не повлияли заметно на мегафауну, кроме, возможно, уменьшения численности некоторых популяций и размера их ареала, что привело к нескольким локальным вымираниям. Фактически почти все представители мегафауны Евразии и Северной Америки, возраст которых точно определен, пережили максимум последнего оледенения и погибли значительно позже.

По мнению Расселла Грэма из Университета штата Пенсильвания и Эрнеста Лунделиуса из Техасского университета в Остине, упущенными из виду факторами были не постепенные изменения, которые могли происходить по разным причинам и не обязательно приводить к соответствующим последствиям, а нарушение экологического равновесия в критические моменты. В своей статье, которая произвела большое впечатление, они заявили, что «не существует современных аналогов позднеплейстоценовому живому миру и условиям окружающей среды» Северной Америки, что подтверждается «дисгармоничной» по своей сути структурой флоры и фауны той эпохи{74} (рис. 7.1). В контексте их статьи это понятие означало, что видовой состав в то время отличался от сегодняшнего, который можно назвать «гармоничным». Они сознательно выбрали этот термин, поскольку слово «гармоничность» подразумевает, что какие бы объекты мы ни взяли – биологические виды, движущиеся по шоссе машины или инструменты оркестра, – все они должны действовать согласованно. «Дисгармоничность» же означает совершенно противоположное.

Грэм и Лунделиус рассматривали сообщество совместно эволюционирующих растений и животных как единое целое. Существует естественная тенденция к установлению экологического и эволюционного равновесия среди видов животных и растений, долго обитающих на одной территории. Благодаря действию отбора, травоядные не выедают все растения, а растения не вырабатывают настолько сильные средства защиты, чтобы животные не могли их есть. Если все условия остаются более или менее постоянными, то должны сохраняться и коэволюционные отношения. Однако изменение климата наносит большой вред, так как разрушает сложившиеся стабильные отношения. Грэм и Лунделиус считают, что в климате конца плейстоцена сезонность была слабо выражена. При переходе от плейстоцена к голоцену в период 13 000–11 000 лет назад эта ситуация изменилась. Из-за утраченного равновесия сообщества должны были перестроиться. В процессе восстановления равновесия вымерла самая специализированная часть мегафауны. Виды, занимающие широкие экологические ниши, выжили благодаря своей экологической пластичности.

ИЛЛ. 7.4. НАРАКОРТ В ЮЖНОЙ АВСТРАЛИИ. Наракортские пещеры на юго-востоке Австралии – это национальный парк, занесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Там содержится огромное число ископаемых остатков позвоночных, самым древним из которых 500 000 лет. И хотя сейчас это полузасушливый район, в четвертичном периоде здесь кипела жизнь. На иллюстрации изображены три хищника: сумчатый волк, убивающий валлаби, сумчатый лев, сидящий в засаде на ветке эвкалипта, и тасманийский дьявол, который наблюдает за вомбатом, роющим землю около пещеры в поисках еды. Все эти виды в изобилии представлены среди ископаемых остатков. Следовательно, данная местность была прекрасным районом для охоты. Также здесь изображены короткомордые кенгуру и два вида дипротодонов (см. илл. 7.2). Хотя тасманийский дьявол все еще существует, в материковой части Австралии он вымер чуть менее 500 лет назад.

1. Сумчатый лев (Thylacoleo carnifex).

2. Сумчатый волк (Thylacinus cynocephalus).

3. Рыже-серый валлаби (Macropus rufogriseus)*.

4. Гениорнис (Genyornis newtoni).

5. Гигантский дипротодон (Diprotodon optatum).

6. Короткомордые кенгуру (Simosthenurus occidentalis).

7. Тасманийский дьявол (Sarcophilus harrisii laniarius)*.

8. Вомбат Уэйкфилда (Warendja wakefieldi).

9. Ехидна Рамсея (Megalibgwilia ramsayi).

10. Бегемотоподобный дипротодон зигоматурус (Zygomaturus trilobus).

[* = сохранившиеся виды]

ИЛЛ. 7.5. СТАДО ШЕРСТИСТЫХ МАМОНТОВ В СИБИРСКОЙ СТЕПИ. В основе социальной организации у мамонтов, как и у современных слонов, вероятно, была группа, возглавляемая самкой. По сути, это была семейная группа, состоящая из зрелой самки, ее взрослых дочерей и их детенышей. Предположительно, половозрелые самцы большую часть времени жили одни или собирались во временные группы, контактируя с самками только тогда, когда те демонстрировали готовность к размножению. (На данной иллюстрации самец приближается слева, возможно, для спаривания.) Когда молодые самцы достигали половой зрелости, их изгоняли из группы. Они, в отличие от человеческих подростков, начинали самостоятельную жизнь внезапно и должны были быстро научиться находить пищу, заботься о себе и избегать неверных решений.

И снова о чрезмерном истреблении

В середине 1980-х гг. многие участники обсуждения причин вымирания недавнего времени предпочитали экологическую гипотезу, а не версию о бесчинствах древних охотников{75}. Тогда еще можно было считать, что в период между концом максимума последнего оледенения и началом перехода от плейстоцена к голоцену условия были достаточно тяжелыми, чтобы вызвать вымирание в таких удаленных друг от друга частях света, как Северная Америка и Австралия. Однако в то время данных радиоуглеродного анализа для австралийских вымираний было получено крайне мало, а немногие имеющиеся указывали, что в Австралии мегафауна исчезла значительно раньше, чем в Северной Америке. С тех пор были проведены исследования с целью определения возраста объектов при помощи оптически стимулированной люминесценции, которые однозначно показали, что многие, если не все, вымирания в конце плейстоцена в Австралии произошли около 45 000–40 000 лет назад (см. илл. 7.4). То есть на 30 000 лет раньше вымираний в Новом свете, а значит, сроки этих событий абсолютно не совпадали.

Другая проблема заключалась в самом понятии экологического равновесия. Что касается приспособлений, то отдельные виды всегда пытаются независимо друг от друга «догнать» изменения в окружающей среде. Если рассматривать этот процесс в большом временном масштабе, то не обнаруживается ничего похожего на состояние статического равновесия, поскольку виды, как и экосистемы, в которых они обитают, постоянно меняются. У мамонтов, обитавших на трех континентах, безусловно, была очень широкая экологическая ниша, даже если они предпочитали жить в степях и на других травянистых равнинах (см. илл. 7.5). Трудно представить, почему один биотоп, например высокоширотная тундростепь, не мог быть заменен на другой, более южный, даже если это было бы связано с сокращением ареала и численности вида. Что касается лошадей, непонятно, какие у нас есть основания утверждать, что современные мустанги Невады, Юты и других западных штатов менее приспособлены к точно таким же местам, в которых обитали их плейстоценовые предшественники? Их растущая численность говорит об обратном.

Мартин, которому всегда была интересна картина в целом, отвергал локальные объяснения вымираний недавнего времени, основанные на изменениях климата, не потому, что они казались ему заведомо неправдоподобными, а потому, что они не были достаточно универсальными, чтобы с их помощью выявить общие причины{76}. По его мнению, чтобы изменение климата можно было признать если не основной, то хотя бы второстепенной причиной вымирания в верхнем плейстоцене, должны выполняться три условия:

1. Необходимо наличие доказательства изменения климата в тех различных временных интервалах, когда происходили вымирания, и в местах, где они происходили.

2. Независимо от того, действовали ли такие изменения или одно изменение сами по себе или совместно с другими факторами, во время верхнего плейстоцена эти изменения должны быть однократными, чтобы объяснить, почему вымирания происходили только тогда, а не в другое время.

3. Должно быть логическое объяснение, как именно эти изменения повлияли на крупных наземных животных.

Для Мартина главным вопросом был масштаб явления: любые преобразования, достаточно значительные, чтобы вызвать крупные потери на одной территории, должны быть настолько сильными, чтобы их последствия можно было увидеть и в другом месте, если вообще не везде. Однако подобной закономерности не наблюдалось. Вымирание мегафауны в Южной Америке более или менее совпало с вымиранием в Северной, но на Антильских островах ничего подобного в конце плейстоцена не происходило. И, как обычно, возникал неизбежный вопрос о размере: почему под угрозой оказались именно крупные животные? Во всех предыдущих вымираниях кайнозойской эры большой размер ни разу не оказывался абсолютно невыгодным.

С точки зрения Мартина, неспособность сторонников климатической гипотезы ответить на эти вопросы означала ее провал, однако не все были так в этом уверены. Требование в первую очередь идентифицировать уникальные климатические события, потенциально вызвавшие вымирания, задавало очень высокую планку для исследований – возможно, даже слишком высокую. Данные, имевшиеся 50 лет назад, позволяли получить лишь очень примерное представление о климате, а не всю картину прошлого в деталях. Но сложности с описанием климата не означали, что такие климатические колебания не повлияли на мир живой природы. Как уже отмечалось в предыдущих главах, у всех крупных млекопитающих есть общие врожденные физиологические черты, например относительно низкая скорость размножения, которые могут в определенных обстоятельствах сделать этих животных уязвимыми. Критические замечания Мартина можно развернуть и против него самого. Тот факт, что охотничья деятельность человека в некоторых случаях привела к истреблению некоторых видов, еще не доказывает, что именно это произошло повсюду.

В целом Мартин искал такую причину доисторических вымираний, которая могла бы объяснить их все. Он считал, что нашел ее в идее «смертоносных синкоп» – серии повторяющихся разрушительных ударов по биоразнообразию, происходивших каждый раз вскоре после появления людей на ранее неизведанной ими территории, и так в одном месте за другим, буквально по всему свету{77}. Аргументы сторонников климатической гипотезы, напротив, не давали такого охвата, и поэтому, с точки зрения Мартина, были абсолютно несостоятельными. Например, даже если вымирание шерстистого мамонта в высоких широтах в Евразии было следствием возросшей сезонности климата и изменения типов флоры и растительности в конце плейстоцена, то это не объясняло исчезновения гигантских лемуров на Мадагаскаре 10 000 лет спустя (см. илл. 7.6), если не было установлено, что и это вымирание связано с усилением сезонности (или аналогичным экологическим процессом){78}. Мартин считал, что представления о связи изменений в окружающей среде с вымираниями достаточно правдоподобны в масштабе узкой географической области, но их нельзя обобщить в единый набор причинно-следственных связей, применимый для любой сопоставимой ситуации. Он предполагал, что климатическим гипотезам, в отличие от гипотезы чрезмерной охоты, не хватает объяснительной силы.

ИЛЛ. 7.6. КОАЛОВЫЙ И ЛЕНИВЦЕВЫЙ ЛЕМУРЫ В ЛЕСУ НА ПЛАТО АНКАРАНА НА СЕВЕРЕ МАДАГАСКАРА. Свое название коаловые лемуры получили из-за предположения, что эти животные передвигались тем же образом, что и ныне живущие в Австралии коалы. На рисунке изображен представитель и другой группы гигантских лемуров – ленивцевый лемур, чьи удлиненные передние конечности были поразительно похожи на конечности настоящих южноамериканских ленивцев. Этот вид, представители которого могли весить до 55 кг, возможно, просуществовал достаточно долго, чтобы его мог описать французский автор в XVII в. как лесного человека третретретре. У его родственника – длиннорукого ленивцевого лемура – не было специальных приспособлений, чтобы висеть, цепляясь за ветку дерева. Скорее всего, он осторожно «ходил» по деревьям, как мы уже описывали выше (см. илл. 2.1). В сухом тропическом лесу, который до сих пор покрывает известняковое плато Анкарана, обитало множество эндемичных видов, в том числе и мюллерорнис, родственник мадагаскарского эпиорниса (см. илл. 1.1), но меньшего размера. Их остатки в большом количестве находят во многих пещерах и расщелинах, которыми усеяна эта территория.

1. Коаловый лемур Грандидье (Megaladapis grandidieri).

2. Ленивцевый лемур третретретре (Palaeopropithecus maximus).

3. Длиннорукий ленивцевый лемур (Mesopropithecus dolichobrachion).

4. Мюллерорнис (Mullerornis sp.).

ИЛЛ. 8.1. КУБИНСКАЯ БЕГАЮЩАЯ СОВА (Ornimegalonyx oteroi) нападает на молодого кубинского щелезуба (Solenodon cubanus) – представителя местного вида насекомоядных, который сохранился до наших дней, хотя и находится под угрозой вымирания. Эта сова могла достигать в высоту 1 м, то есть была если не крупнейшей, то одной из самых крупных сов в недавней палеонтологической летописи. Слишком большая, чтобы летать, с заметно редуцированными крыльями, она догоняла добычу по земле на своих длинных ногах или обрушивалась на нее сверху, как это делают засадные хищные млекопитающие. Пещерные отложения на Антильских островах часто заполнены костями мелких млекопитающих и других позвоночных, сброшенных туда лучшими друзьями палеонтологов – совами четвертичного периода.

8

Гипотеза чрезмерного истребления сегодня

Современное состояние дел

Гипотеза Пола Мартина о чрезмерном истреблении за прошедшие пять десятков лет вызвала дебаты в разнообразных научных областях, таких как археология, палеонтология, историческая экология, охрана природы и даже политическая экономия и философия идеологии{79}. Как мы уже видели, о возможной роли человека в массовом вымирании видов в четвертичном периоде давно догадывались, но до появления гипотезы «блицкрига» никто никогда не утверждал, что преследование человеком было единственной убедительной причиной вымираний, захлестнувших оба американских континента в конце плейстоцена. Предположение казалось невероятно смелым отклонением от общепринятых взглядов, и неудивительно, что оно породило множество, как правило, вполне благожелательных академических споров на страницах научных журналов и на конференциях между противниками Мартина и его сторонниками.

Однако эти споры не внесли ожидаемой ясности. Главные вопросы, ставящие под сомнение правдоподобность гипотезы чрезмерной охоты, оставались все теми же на протяжении полувека. Всегда ли люди появлялись непосредственно перед началом крупных вымираний в конце четвертичного периода? Если да, то какие именно действия приводили к гибели фауны и как быстро это происходило? Почему острова пострадали непропорционально сильнее (см. илл. 8.1)? Почему в одних случаях вымирания происходили очень быстро, а в других – нет? Если под угрозой уничтожения оказались крупные животные, то почему многие из них выжили, особенно в Африке и Юго-Восточной Азии, где человек современного типа живет на протяжении сотен тысяч лет? И наконец, как мы можем быть уверены, что этому, так или иначе, не способствовало изменение климата или другие факторы?

Интерес к вымиранию мегафауны постоянно сохранялся, и одним из полезных результатов дискуссий на эту тему было увеличение количества данных, позволяющих достоверно определить время исчезновения того или иного вида. Метод радиоуглеродного анализа также стал дешевле и точнее, чем когда Мартин только начинал исследовать вымирания недавнего времени. А благодаря усовершенствованию временны́х калибровочных шкал, а также использованию масс-спектрометрии появилась возможность анализировать ископаемые образцы меньшего размера, не теряя в точности и достоверности. Стало больше (в некоторых случаях – в несколько раз) точек пересечения с другими науками, которые потенциально могут иметь отношение к исследованию вымираний. С появлением методов анализа древней ДНК начали все чаще проясняться вопросы о видовой принадлежности ископаемых остатков, раньше считавшиеся нерешаемыми. Теперь можно непосредственно изучать генетическое разнообразие прошлого, что позволяет проверить, могли ли в некоторых вымираниях сыграть скрытую роль такие процессы, как резкое сокращение генетического разнообразия, дрейф генов, гибридизация, «невидимое истребление» (процесс, когда одну популяцию полностью заменяет другая того же вида) или другие генетические явления{80}. Как мы увидим в следующих разделах, возможные последствия чрезмерной охоты были частично или полностью пересмотрены, и некоторые авторы предлагают вовсе отказаться от понятия «блицкрига».

Переосмысление континентальных вымираний

Новый Свет

Если оставить в стороне рассуждения Мартина о причинно-следственной связи, то его утверждение, что вымирания в Северной Америке были сконцентрированы в узком временном интервале, как ни удивительно, выдержало проверку временем, хотя и столкнулось со множеством других сложностей. Археолог Стюарт Фидель активно отстаивал идею, что вымирание многих видов произошло всего за 400 лет, в течение которых большая часть североамериканской мегафауны исчезла полностью или сократилась до недопустимо малой численности{81}. В целом это та же драматичная картина быстрого вымирания, что была и у Мартина, только основанная на других временных данных. В иных географических областях есть свои проблемы с хронологией и интерпретацией, но для Северной Америки, этого классического примера вымираний недавнего времени, Мартин провидчески определил если не причины, то скорость вымирания (см. илл. 8.2).

В ряде работ в 1990–2000-е гг. изучали и второй аспект синкопного варианта развития событий, то есть предположения, что между появлением человека и исчезновением местных видов существует короткий промежуток времени. Среди самых авторитетных исследований того времени – тщательно разработанная модель динамики истребления видов в конце плейстоцена в Северной Америке, опубликованная в 2001 г. палеонтологом и программистом Джоном Алроем из австралийского Университета Маккуори{82}. С точки зрения Алроя, при проверке гипотезы чрезмерного истребления необходимо в первую очередь определить вероятность такого быстрого роста численности и связанной с этим интенсивной охоты первых американских поселенцев, который привел к исчезновению трех четвертей видов крупных травоядных животных континента за период с 13 500 по 12 500 лет назад. Чтобы попытаться смоделировать условия, сложившиеся в конце плейстоцена, он задал большое число переменных, отражающих такие факторы, как экологическая динамика, жизненный цикл, потребление пищи и плотность человеческой популяции. Было задано начальное число – 100 человек, именно столько иммигрантов по минимальным оценкам прибыло в центральные районы континента 14 000 лет назад, как раз перед первым появлением предметов культуры кловис в археологической летописи. В наиболее удачной версии ко времени 13 000 лет назад количество людей выросло до 1 млн, что соответствует годовому темпу прироста 1,66 % (Мартин использовал значение такого же порядка, но чуть ниже). Массовые вымирания начались, предположительно, чуть раньше, чем был достигнут максимальный размер популяции, примерно 13 250 лет назад. Средняя продолжительность каждого вымирания составила 1200 лет, а все вымирания произошли в течение 1600 лет после первого появления человека. По мере завершения вымираний 12 400 лет назад численность популяции людей стабилизировалась. Модель правильно предсказывала, что после периода крупных потерь некоторые виды мегафауны должны были сохраниться. Другие прогоны программы модели дали сходный результат.

ИЛЛ. 8.2. ПАНОРАМА АППАЛАЧСКОГО ПЛАТО. Аппалачское плато – возвышенность на востоке США, простирающаяся от южной части штата Нью-Йорк до Алабамы. Его северная оконечность в более высокогорных областях в конце последнего ледникового периода была покрыта бореальными хвойными лесами. Южнее господствовали леса умеренного климата со множеством ручьев и озер, подобно изображенному на иллюстрации. Это было благоприятное место обитания не только для гигантских бобров и лосей рода Cervalces, но и для целого ряда других крупных млекопитающих, таких как длинноносый пекари, веро-тапир, мегалоникс Джефферсона и овцебык Харлана. Все виды, показанные здесь, вымерли, кроме ягуара, который в наше время встречается в США только в изолированных областях вдоль границы с Мексикой. Эта смесь видов, ближайшие родственники которых живут сейчас от Арктики до тропиков, может выглядеть немного странно, но такое разнообразие наводит на мысль, что связи между разными животными и их пищевые предпочтения в плейстоцене отличались от тех, которые мы сейчас считаем «нормальными». В северной части Аппалачей из всех видов мегафауны сегодня хорошо себя чувствуют лишь черный медведь барибал и белохвостый олень. В начале XX в. там жили пумы, но, возможно, они еще туда вернутся.

1. Лось (Cervalces scotti).

2. Мегалоникс Джефферсона (Megalonyx jeffersonii).

3. Гигантский бобр (Castoroides ohioensis).

4. Ягуар (Panthera onca)*.

5. Длинноносый пекари (Mylohyus nasutus).

6. Овцебык Харлана (Bootherium bombifrons).

7. Веро-тапир (Tapirus veroensis).

[* = сохранившиеся виды]

ИЛЛ. 8.3. ПАРАМО В СЕВЕРНЫХ АНДАХ. Парамо – это высокогорные участки, покрытые кустарниками, встречающиеся в северной части Анд ниже постоянного снежного покрова, но выше лесной зоны, располагающиеся на высоте 3000–4000 м. Климат в парамо относительно прохладный, но влажный, там высокий уровень солнечного излучения, а дневная температура может достигать 30 ℃. Такие условия благоприятствовали развитию луговой и кустарниковой растительности, которая привлекала многие виды млекопитающих и птиц. Сегодня там обитают очковые медведи, гуанако, носухи, пумы, тапиры и несколько видов грызунов, а также кондоры, утки и разные хищные птицы, которые питаются мелкими млекопитающими. В плейстоцене фауна этого региона была более разнообразна. Кювьерониус из семейства гомфотериевых обитал во многих частях Южной Америки, но чаще встречался на равнинах. Его присутствие в парамо говорит о том, насколько экологически универсальными были эти крупные млекопитающие. То же можно сказать и про лошадей, и гигантских ленивцев – мегатериев, и сцелидотериев. Остатки этих крупных животных находят на высоте до 4700 м в Перуанских Андах, а также в областях, которые 18 000 лет назад были расположены очень близко к краю Патагонского ледяного плато.

1. Гуанако (Lama guanicoe).

2. Тонкоголовый сцелидотерий (Scelidotherium leptocephalum).

3. Кювьерониус (Cuvieronius hyodon).

4. Мегатерий (Megatherium tarijensis).

5. Лошадь (Equus sp.).

6. Глиптодон (Glyptodon sp.).

Для многих исследователей, в том числе и для Мартина, модель Алроя, казалось, разрешила спор сторонников климатических и антропогенных причин вымирания{83}. Однако если люди, как мы теперь знаем, были на территории Северной Америки уже 15 000 лет назад, то, согласно модели, численность человеческой популяции должна была достичь пика задолго до последних дат жизни большей части мегафауны. Кроме того, и это важно, некоторые прогоны программы модели Алроя говорят о том, что в результате даже небольших изменений в параметрах модели, отражающих снижение охотничьего давления и, следовательно, более медленные темпы роста населения, вымирание некоторых видов животных происходит по-другому или не происходит вовсе.

По мере уточнения данных радиоуглеродного датирования обнаружилось несколько хорошо сохранившихся экземпляров ныне вымерших континентальных животных, которые жили относительно недавно, следовательно, можно предположить, что процессы вымирания не всегда были быстрыми и одновременными. С теоретической точки зрения в этом есть смысл: если чрезмерная охота действительно была единственной движущей силой вымирания, то должны найтись места, где охота была слабо развита на протяжении длительного периода. Как это ни удивительно, одним из таких мест был, вероятно, самый центр Берингии: еще 10 500 лет назад лошади и мамонты жили во внутренних областях Аляски, сохранившись там на тысячу лет дольше, чем предполагалось. Другой пример – небесспорные доказательства присутствия некоторых гигантских ленивцев и глиптодонов в Южной Америке до раннего или даже среднего голоцена (см. илл. 8.3){84}.

Что касается ленивцев, то необычайно интересная ситуация сложилась с местными видами на островах, расположенных рядом с континентальной частью Америки, – Кубе, Гаити и Пуэрто-Рико (см. илл. 8.4){85}. Мы с Мартином участвовали в исследовании, где на основе множества новых данных радиоуглеродного датирования было установлено, что несколько видов ленивцев просуществовали по крайней мере еще тысячелетие после предполагаемого появления здесь первых людей 6000 лет назад. Мартин заинтересовался, могли ли относительно некрупные ленивцы Антильских островов избежать истребления, потому что редко встречались или, возможно, потому что люди предпочитали добывать еду в море, а не на суше. В других исследованиях было показано, что и остальная часть Антильских островов оказалась изолированной от фаунистической катастрофы, постигшей континенты Нового Света в конце плейстоцена. Какой природный катаклизм мог обречь на гибель животных на материке, но пощадить острова, находящиеся неподалеку? Мартин решил, что это могли быть только люди. Им просто требовалось больше времени, чтобы добраться до островов. Для Мартина это стало основным выводом из истории вымирания на Антильских островах и одним из ярчайших (хотя и косвенных) доказательств причастности человека к плейстоценовым вымираниям в Новом Свете{86}.

ИЛЛ. 8.4. ЛЕС НА ГАИТИ. На островах Куба, Гаити и Ямайка жили обезьяны, подобные тем, которые сейчас обитают в Южной Америке. Судя по найденным костям, изображенная здесь обезьяна (Antillothrix bernensis) была среднего размера, весила, предположительно, около 4 кг и не отличалась особой ловкостью. Видимо, то же самое можно сказать и о других местных обезьянах. Здешние виды ленивцев различались способами передвижения. Ленивцы небольшого размера (5–11 кг) жили на деревьях, а более крупный вид Parocnus serus (весом 70 кг), изображенный здесь, вероятно, большую часть времени проводил на земле. И обезьянам, и ленивцам удалось выжить при освоении острова первыми людьми 6000 лет назад, но, вероятно, они вымерли еще до начала европейской колонизации в XVI в.