Помоги проекту - поделись книгой:
Со мной больше не церемонились. Мать любила нарушать мои личные границы. Она схватила меня за ногу и потащила с кровати.
И тут я понял, насколько она серьёзно настроена, когда приземлился задницей на пол.
Что ж... видимо, сегодня поспать не получится...
– Ладно... Иду.
Поднимаюсь с пола. Первым делом обнимаю маму. Она не ожидала такого хитрого хода, поэтому растерянно надула губы.
– Я дома, всё хорошо.
Мне уже несколько раз приходилось это повторять, но, похоже, они до конца не осознавали.
– Рада, что с тобой всё в порядке.
Она сказала без сарказма, с чуть покрасневшими глазами.
– Так вы вернёте дверь?
Её брови поднялись от удивления, будто её провели.
– Нет. Будешь спать так.
Вух… Как же с ними тяжело говорить. Даже тяжёлый вздох не помог успокоиться. А почему?
Дверь, закрывающаяся на щеколду, была одной из моих побед. А теперь её у меня отняли, ироды.
Впрочем, матери всё равно. Она просто начала говорить о своём. Тут же появился отец.
На нём строгий аристократический костюм: идеально отглаженный пиджак тёмно-синего цвета, белоснежная рубашка и шёлковый галстук.
В руках – свежий выпуск газеты «Санкт-Петербургские ведомости». Он часто читает новости «нашего» города, хоть мы и живём довольно далеко от него, но всё же в черте. По крайней мере, можно быстро добраться.
– Доброе утро, отец...
Он что-то буркнул в ответ, но мне было тяжело разобрать из-за «шума», исходящего от матери. Нет, он не обиделся, просто не слишком умеет проявлять эмоции.
То, что он стоит рядом и слушает наш разговор с матерью, уже много для него значит. Хотя всё время делает вид, что листает газету.
Спустя несколько минут, мне все же удалось вытащить их из моей комнаты. Не люблю, когда там толпиться народ. Всё же это что-то личное.
В коридоре стояли слуги, которые при моём появлении поклонились:
– Приветствуем Милостивого Сына Рода!
Только Марфа не кланяется. На самом деле она мне как бабушка. Именно она в основном занималась мной в детстве: одевала, мыла, кормила.
По крайней мере, первое время, пока я не стал самостоятельным. С кровью и потом приходилось отстаивать право делать всё самому – так мне куда комфортнее.
– Здравствуй, няня...
– Алексей, рада, что ты жив, – ответила он с теплом.
Нельзя же было просто пройти мимо. Нужно было её тоже обнять. Сегодня нужно играть роль хорошего сына – обнимать, говорить ласковые слова и быть просто душкой.
Как говорится: «Встречайте, герой вернулся домой...»
Мою семью можно понять – первое испытание, знаковое событие. И даже больше: не думаю, что они потом как-то изменят своё поведения. Думаю, что так будет каждый раз.
На первом этаже находилась просторная столовая с банкетным столом.
Огромный овальный стол на пятнадцать человек был изготовлен из красного дерева, окружённый массивными стульями с искусной резьбой.
Стены были выкрашены в белый цвет и украшены позолоченными мифологическими птицами, что придавало помещению поистине роскошный вид.
Здесь встречали гостей, устраивали знатные обеды и вечерние приёмы.
Если моя комната казалась обычной, то весь первый этаж буквально сиял великолепием. Лестница, парадный вход – всё сверкало чистотой и лоском, ни единой пылинки.
И вот: я, босой, в шортах, с растрёпанными волосами, иду, зевая, сквозь это величие, слушая вполуха, что говорит мама, и пытаясь не заснуть на ходу.
Такой контраст!
Горничные в аккуратных униформах, отец в костюме, мать в элегантном платье. Казалось бы, они выглядят чужаками, но на самом деле, единственный, кто здесь был неуместен – это я.
Даже за столом я сидел иначе: они – с идеально прямой спиной, а я – сгорбившись, закинув ногу на стул.
Может, со стороны я выглядел как фрик, но фриками мне казались все остальные. Будто они играли какую-то роль, а не жили своей жизнью. Мне хватало «игры» за пределами дома, здесь же хотелось просто расслабиться.
Служанки стали быстро накрывать на стол. Оказывается, никто не ожидал, что меня удастся вытащить из комнаты.
Еда была простой, как для нашего времени и положения, ведь мы не были богаты. Но пока на еду деньги были.
Подали гречневую кашу с добавлением мёда, который лишь слегка придавал аромат и сладость.
Свежий пшеничный хлеб, который и близко не сравнить с магазинным, подавался с маслом, мёдом или вареньем.
К каше шла рыба – судак, который я обожаю. Мне подали нежные стейки без костей, из белого волокнистого мяса.
Да, не зря говорят: аппетит приходит во время еды. Я ел, а Марфа всё продолжала приносить блюда: холодное мясо баранины, солёные огурцы и капуста, свежие яблоки, груши и виноград.
– Хватит уже, я всё это не съем, – сразу пожаловался я.
Меня тут же одёрнули, мол, меньше говори – больше жуй, тогда и всё съешь.
Я чуть не поперхнулся, когда у матери закончились обычные темы для разговора, и она перешла к своей любимой.
– Эта девочка, – видимо, она уже давно перестала называть Василису Галицыну по имени, – поступила с тобой просто ужасно. Сынок, скажи честно, ты ведь не из-за неё решил уйти из дома?
Под «уйти из дома» она имела в виду участие в испытаниях. Она не называла вещи своими именами, как будто пыталась обойти острые углы и смягчить реальность.
Не «отправился на смертельное испытание», а просто «ушёл из дома». Словно я вышел подышать свежим воздухом, а потом вернулся, как ни в чём не бывало.
– Нет. Точно нет.
Мне хотелось поскорее закрыть эту тему.
– Да? А мне показалось, что ты её очень любил.
Мать, как всегда, витала в облаках. У неё на уме была только «любовь».
– Может быть… Ладно, она вернулась?
Мне хотелось узнать, что с Василисой. Мы ведь в одну ночь решили проходить испытания. Такие события, пусть и скрываются, но рано или поздно становятся достоянием общественности.
Даже больше, скорее всего все уже знают, что я прошёл первое испытание и вернулся. Род Проводников редко остаётся незамеченным.
– Да, вернулась. Говорят, что она даже достигла Ранга «Б».
– Полного? – это было важно.
– Да.
– Вряд ли. Врут, – сразу же выразил своё мнение. Избранные часто преувеличивают свои достижения, чтобы казаться более значимыми.
А иногда наоборот – принижают, чтобы не выделяться. Каждый раз, когда слышу о чьём-то ранге, можно быть уверенным, что это враньё на 90%.
Проверить это можно только в бою.
Отец тихо кашлянул, привлекая внимание. Вряд ли это было связано с его горлом.
– Что?
Мы до сих пор обходили главную тему – Первую дверь, первое испытание. Все горели желанием узнать, что произошло, как и когда.
Вопросов было много, и все ждали с нетерпением, но я молчал. Говорить об этом не хотелось, да и вспоминать было тяжело.
– Как всё прошло? – отец попытался вернуть меня к серьёзному разговору, прерывая мой привычный режим «дурачка».
– Нормально.
– Нормально, и что дальше? – отец явно ожидал большего.
Пришлось рассказать всю историю с самого начала. Всё началось с красного билета.
– Так тебе удалось пробудить родовой навык «Ока»? – это был главный вопрос, волнующий его больше всего.
– Ну… вроде как.
Отец никак не мог понять, что я имел в виду: я и головой покачал, что обычно означает «нет», и в то же время сказал «вроде как».
«Так удалось или нет?»
– Понятно, – отец задумался, а затем спокойно сказал: – Оставьте нас наедине.
Слуги уже начали выходить, и даже мать собиралась встать, раз отец так попросил. Только я остановил всех.
– Не нужно. Я поел. Лучше давай поговорим в твоём кабинете.
Этот разговор был слишком важным. Мне было тяжело рассказывать обо всём даже отцу, а уж тем более другим.
Единственное, что меня насторожило, это блеск в его глазах. Отец выглядел так, словно думал: «Наконец-то настал мой час!»
Многие заметят, что отношения у меня с семьёй немного странные.
И нет, это не из большой любви или из-за того, что они «прогрессивные» аристократы, дающие своим детям много свободы.
Нужно уточнить сразу: я никогда не был чистым листом. Родиться с воспоминаниями о прошлой жизни – всё равно что родиться уже сформированным человеком.
Мои отношения с родителями складывались постепенно.
Тяжело. Через драки, через побеги, когда мне приходилось жить в лесу в шалаше или у друзей.
Я не был хорошим сыном в этом плане.
Зато был в другом.
Я никогда не занимался ерундой: всегда хорошо учился, много читал и знал, активно занимался спортом и тренировками с мечом.
Обычно те, кто говорят о побеге, имеют в виду неконтролируемых детей, которым нужно только не учиться, пить, курить, гулять и прожигать время.
Нет. Я никогда не был таким.
Просто родителям всегда было нужно что-то большее. Поэтому приходилось использовать самые разные методы.
Эта «битва» между нами длилась примерно до четырнадцати лет. Так было, наверное, когда я покинул Военное Училище имени Петра I. Потому что понял, что там прожигаю своё время.
От чего и в городе у меня не самая хорошая репутация.
Зато в тот момент все поняли – меня нельзя контролировать.
Поэтому не нужно удивляться тому, как я разговариваю с родителями. Тут нужно уточнить: я их безумно люблю, каждого, и глубоко уважаю. Готов жизнь отдать и всё, что есть, могу отдать им.
Однако когда они перегибают палку, это просто становится невыносимым.
Поэтому отец не был против. Он сам повёл меня в свой кабинет на втором этаже.
Поделиться книгой: