Гордиев узел сексологии (Полемические заметки об однополом влечении)

Гомофобы, мне вас жаль. У меня нашлись силы стать самим собой и не врать себе, что я "натурал". Вам далеко до настоящей нормы, вот вы и тратитесь на оплёвывание людей, которые ничем не хуже вас. Вернее, они–то и есть люди.

Роман Руленко”.

“Ремонтники”, о которых пишет Роман, это хулиганы, поставившие перед собой цель — бить гомосексуалов. В группе они так и поступают, избивают и грабят геев. Зато в одиночку многие из них ищут партнёров, вступая с ними в однополую связь, как в активной, так и в пассивной форме. Словом, у них как бы две фазы гомосексуального поведения. В одной — они идут на поводу у своего влечения. В другой — по типу проекции они приписывает собственную гомосексуальность кому–то и “наказывая” за неё, как бы отрекаются от неё. На самом деле, карая “чужое” “выпадение из нормы”, такой субъект лишь сменяет одну форму собственной гомосексуальности (мазохистскую) на другую (садистскую).

Правда, девиантностью или комплексом неполноценности (в полной мере продемонстрированным Еникеевой) объясняются далеко не все виды гомофобии. Показательна, например, реакция пациента В. К. на историю Андрея “Рембо”, которую он узнал из моей книги «Тайны и странности “голубого” мира».

В. К.: Защищая больных, вы, сексологи, умалчиваете неприглядную правду. Надеюсь, никто не станет защищать педерастов–уголовников? Тогда почему мы должны прощать подобное же извращение тем, кто может жить нормально, но не делает этого из–за “половой инверсии”? Всегда найдутся преступники, которых нельзя не сажать в тюрьму, и потому тюремная педерастия практически неизбежна. Вечны и инверсии, потому что они неизлечимы. Вы сами подтвердили это историей своего пациента. Выгораживать же “голубых” непозволительно. Вам бы сказать без обиняков, что большинство из них подонки, насильники и педофилы! Если кто–нибудь из мужчин попытается соблазнить моего сына, я в суд обращаться не стану. Пристрелю мерзавца собственноручно!

Врач: Бог с вами! Никто не оправдывает преступников. Но, согласитесь, их среди геев в тысячу раз меньше, чем тех, кто насилует и убивает девочек и женщин. Не станем же мы из–за этого считать всех гетеросексуалов потенциальными насильниками!

В. К.: Но вы описываете в книге многих “голубых” как вполне здоровых людей! В это невозможно поверить. Все они выродки; гуманизм врача не для них.

Врач: А если вашего сына никто не станет совращать, но он придёт к вам за советом и признается, что его тянет к мужчинам?

В. К.: Надену на него наручники и приволоку к вам лечиться.

Не только гомофобы, питающие невротическую ненависть к гомосексуалам, встретили в штыки «Тайны и странности “голубого” мира». Критика в адрес книги приходила и с другой стороны — от геев. Причём упрёки тех и других были настолько противоположными, что, казалось, они относятся к двум разным изданиям. Читатели–геи (к счастью, меньшинство) приписали книге прямо противоположный грех: они, де, представлены в ней психопатами за одно лишь наличие у них инверсии. Обе стороны поражены странной слепотой: каждый видит в книге лишь своё. Трагикомичность ситуации в том, что сам факт такой избирательной слепоты — свидетельство её болезненной природы. Она делает явными невротические расстройства, свойственные как гомосексуалам, так и гомофобам.

Следует добавить, что обычно В. К. оказывал мне, своему лечащему врачу, полное уважение и доверие. Книгу он воспринял сквозь призму собственной гомофобии. Десятки судеб, прослеженных в ней, анализ писем и исповедей — всё то, что свидетельствует о наличии у многих гомосексуалов невротических расстройств, требующих лечебной помощи, он счёл “выгораживанием отщепенцев”. Описание же свободных от невроза гармоничных людей, подобных Андрею, и вовсе его возмутило.

У В. К. нет гомосексуальности, ни скрытой, ни явной. Его гомофобия — одно из проявлений авторитарного характера. В структуре такой личности стремление доминировать, агрессивность, ненависть к слабым сочетаются с преклонением перед авторитетами, с завистливостью, с националистическими предрассудками. Суть же авторитаризма состоит в системе соподчинения по рангу: слабый подчиняется сильному; рядовой — начальнику, командиру, лидеру; простые воры — преступным “авторитетам”; народ — вождю (пример — “отец народов” Сталин); женщины — мужчине; национальные меньшинства — этническому большинству. Такой тип — результат воспитания в авторитарной семье и в авторитарном обществе. Ему свойственна ксенофобия — насторожённое и враждебное отношение ко всему чужому и нестандартному. В ненависти и презрении к любым меньшинствам авторитарные субъекты черпают чувство собственного достоинства и гордости за себя. В сфере секса авторитарность часто оборачивается неспособностью любить и половыми расстройствами.

Гомофобия общества и дискриминация сексуальных меньшинств порождают у гомосексуалов интернализованную (усвоенную) гомофобию, то есть невротическое отвращение к самим себе. Дон Кларк (Цит. по Дейвису Д., 2001) пишет: “Самооценка геев постепенно снижается из–за того, что каждый день общество демонстрирует нежелание признать их человеческую ценность и достоинство, заставляя их, таким образом, обратить свой гнев против самих себя”.

Приведенные фундаментальные понятия, определяющие суть взаимоотношений геев с обществом и объясняющие механизм невротического развития как гомофобов, так и гомосексуалов, порой ставятся под сомнение. Так, Риктор Нортон (2002) считает концепцию интернализованной гомофобии спекуляцией, придуманной психоаналитиками и некритически подхваченной социологами. Приводя исторические факты, он язвительно замечает: “Это правда, что гомосексуалы в течение различных периодов чувствовали страх перед обезглавливанием, повешением или публичным унижением, но это — разумные опасения. <…> В 1707 г. в ходе систематических рейдов и провокаций было арестовано более сорока мужчин–проституток, трое из которых повесились в тюрьме в ожидании суда, а один перерезал горло бритвой. Схожие примеры найдены в записях начала 18‑го столетия в Амстердаме и Париже. Стыд перед публичным бесчестием руководил этими самоубийцами в большей мере, чем интернализованная ими вина. <…> В конце 19‑го и вначале 20‑го столетия Хиршфельд собрал истории 10 000 гомосексуалов и лесбиянок; 25% из них из–за угрозы юридического преследования совершили попытку самоубийства; многие думали о её осуществлении. Люди носили с собой яд, чтобы убить себя в момент ареста. Это не соответствует модели интернализованной гомофобии” (Norton R., 2002).

Истоки подобных умозаключений понятны: не будучи врачом, Нортон не знаком с медицинскими аспектами “ядерной” гомосексуальности. То, что боязнь публичного позора может стать причиной самоубийства, ни в коей мере не является аргументом против существования интернализованной гомофобии. Кроме того, нельзя сводить все суициды геев к одной–единственной причине. Пациенты сексологического центра, ранее совершившие попытку покончить с собой, решались на этот шаг не только из–за интернализованной гомофобии. Депрессию могла вызвать измена партнёра или неразделённая любовь, особенно если избранником гея был гетеросексуал. Наконец, геи подвергаются насилию и истязаниям в местах лишения свободы со стороны других заключённых, что тоже может привести к суициду.

Нортон отрицает существование интернализованной гомофобии ещё и потому, что ошибочно отождествляет её с эго–дистонической формой инверсии, а её он считает писательской выдумкой. В доказательство он ссылается на “эмпирическое исследование, проведенное в конце 1980‑х и начале 1990‑х годов, продемонстрировавшее, что чувство собственного достоинства геев отнюдь не ниже, чем у гетеросексуалов, а у лесбиянок оно даже выше, чем у гетеросексуальных женщин”.

Но вопреки его утверждениям, гордость по поводу собственной нестандартной сексуальной ориентации, часто декларируемая гомосексуалами, вовсе не исключает наличия у них интернализованной гомофобии. Примером тому могут служить, в частности, объявления, публикуемые геями. Молодой человек, ищущий партнёра, рисует свой образ в столь радужных тонах, что его трудно заподозрить в отсутствии самоуважения. Но его уличает глубокое презрение к тем, кому он приписывает качества, считающиеся типичными для геев. “Всех подобных прошу не беспокоиться!” — с издёвкой заканчивается перечисление признаков “голубизны” в публикации. Адекватнее было бы просто указать, что речь идёт о поисках активного партнёра, внешне непохожего на гея. Поток упрёков и оскорблений в адрес незнакомых людей нелеп; он свидетельствует о том, что авторы объявлений проецируют на своих корреспондентов те качества, которые презирают и в себе, и в гомосексуалах вообще. Они даже не догадываются о собственной интернализованной гомофобии, но её наличие очевидно для сексолога. Так же обстоит дело и с литературными произведениями геев, посвящёнными теме однополых отношений. Бесчисленные сексуальные авантюры Дмитрия Лычёва, автора и героя армейских мемуаров, носят характер аддиктивной зависимости; они опасны и бессмысленны. Точно такие же похождения его близкого знакомого стоили ему жизни. Дима обожествляет крупные мужские гениталии и их владельцев — “натуралов”, наделённых половой неутомимостью. Но стоит ему самому выступить в активной роли, благоговейное отношение к партнёрам тут же сменяется презрением к ним. Дима якобы гордится принадлежностью к геям; он полагает, что своим прогрессом человечество обязано в первую очередь им. И в то же время он презирает собственных друзей–геев, именуя их “педовками”. Словом, вопреки декларируемой им “гомосексуальной гордости”, интернализованная гомофобия присуща ему в полной мере.

На лицо трагический порочный круг: гомофобия общества формирует у геев интернализованную гомофобию, обрекая многих из них на невротическую незрелость половой психологии. В свою очередь, их невротическое поведение — анонимный групповой секс, “туалетные тусовки”, склонность к мазохизму и т. д. — ещё больше нагнетают гомофобные настроения в обществе.

Бесспорна невротическая подоплёка гомофобных установок. Но применим ли медицинский термин “гомофобия” к обществу в целом? Уместно ли сравнение общества, хотя бы и “больного”, согласно метафоре Фромма (1988), с пациентом врача? Сомнения в этом привели к появлению множества нейтральных терминов: “гомонегативизм” (Hudson W. W. and Rickets W. A., 1980), “стыд, связанный с гетеросексизмом” (Neisen J. H., 1990), “антигомосексуальные предрассудки” (Herek G. M., 1991).

Дейвис (2001) нашёл изящный компромисс: он говорит об “антигомосексуальных предрассудках общества”, употребляя термин “гомофобия”, когда речь заходит о конкретных гомофобах. Но так ли уж далеки от патологии “антигомосексуальные предрассудки общества”, если они представляют собой устойчивое иррациональное искажение общественного сознания, сопряжённое с яркой негативной окраской? Геев окарикатуривают и демонизируют в СМИ и в Думе, причём суровые обличители забывают, что они и сами не безгрешны. Телевидение беспощадно высвечивает целый букет нравственных изъянов, отразившихся на лице “борца с пороком, противоречащим природе и религии”, когда тот выдаёт в эфир очередную порцию грубых и лживых гомофобных “разоблачений”.

Необходимо отметить, что сводить причины гомофобии лишь к невротическим комплексам и социокультурным традициям, игнорируя её биологические корни, было бы неверно. Как уже говорилось, неприятие однополой любви в той или иной мере присуще даже культурам, в целом толерантным к гомосексуальности. Похоже, Зосимов (1995) прав, утверждая, что “гомофобия — не просто предрассудок”. Ведь мозг у гетеро– и гомосексуалов устроен по–разному. Человеку, даже свободному от гомофобных предрассудков, чужды многие эмоциональные и эстетические нюансы мироощущения, присущие “ядерным” гомосексуалам. Очевидно, что даже при максимальной корректности по отношению к представителям сексуальных меньшинств, “ядерные” гомо– и бисексуалы обречены прилагать немало усилий, адаптируясь к жизни гетеросексуального общества.

Это ни в коей мере не ставит под сомнение необходимость упорной борьбы врачей, психологов, педагогов, юристов и, наконец, самих геев с гетеросексизмом и гомофобией.

Миф № 5: инверсия — эндокринопатия или симптом гермафродитизма

Нестандартное мышление Еникеевой не укладывается ни в рамки сексологии, ни в границы логики. “У гомосексуалов обнаружено иное соотношение мужских и женских половых гормонов, чем у людей гетеросексуальной ориентации”, — утверждает она. Для тех, кто далёк от эндокринологии, уточним: гормоны — это высокоактивные, вырабатываемые организмом в очень малых количествах вещества, влияющие на рост и развитие всех органов и тканей, обмен веществ. Они получили своё название от греческого слова “hormao” — “возбуждать, двигать”. Вырабатывают их железы внутренней секреции, откуда гормоны разносятся с кровью по всему телу. Мужские половые гормоны — андрогены — выделяют, в основном, яички. Красноречив перевод этого слова: “андроген” — “рождающий мужчин”.

На заре эндокринологии в самом начале ХХ века учёные, действительно, предположили, что по уровню андрогенов и женских половых гормонов (эстрогенов) геи отличаются от гетеросексуалов. Эту версию вскоре отвергли, поскольку гормональное тестирование искомой разницы не обнаружило. Допустим, что “новости” эндокринологии за последние 75–100 лет ещё не успели до Еникеевой дойти, и она верит собственным словам. Как же тогда быть с её утверждением, что гомосексуальное совращение превращает обычного гетеросексуального мужчину в “пассивного гомосексуалиста”? Каков при этом механизм столь кардинальной “гормональной перестройки”? Изменяет ли поглощённая сперма строение и функцию головного мозга, в том числе гипоталамуса с его центрами, регулирующими половое поведение и работу эндокринных желез; поражает ли она яички пассивного гея? Ненаучность любого из этих допущений не смущает Еникееву.

Между тем, в фантастических представлениях по поводу природы гомосексуальности она не одинока. Уролог Игорь Деревянко сделал “открытие”:

“Сексуальное поведение не зависит ни от "велений сердца", ни от воспитания, ни от головного мозга. Половое поведение зависит от воздействия на головной мозг половых гормонов, которые вырабатываются в гонадах (половых железах). <…> Есть половые гормоны — есть любовь, нет половых гормонов — нет любви. Есть мужские половые гормоны — будет любовь к женщине. Есть женские половые гормоны — будет любовь к мужчине. Есть мужские и женские половые гормоны — будет любовь и к женщине и к мужчине, то есть бисексуализм”.

Сказано энергично, но абсолютно неверно.

Во–первых, мужские и женские гормоны в норме вырабатываются и в женском, и в мужском организме, только, разумеется, в разных соотношениях.

Во–вторых, имея решающее значение в формировании тела по женскому типу, эстрогены не влияют на направленность и интенсивность полового влечения женщин (мы опускаем тонкости метаболизма половых гормонов в нейронах головного мозга). Женскую сексуальность активируют мужские половые гормоны (андрогены), которые образуются у женщин в надпочечниках (разумеется, гораздо меньше, чем у мужчин в яичках).

Приём женщиной андрогенов приводит к эффекту, полностью противоположному вымыслам Деревянко: усиливаясь, её сексуальность остаётся направленной на мужчин. Впрочем, мужские гормоны могут напротив, даже затормозить половую активность. Этот парадокс объясняется тем, что сексуальная расторможенность порой гасится чувством стыда. Манфред Блёйлер, швейцарский психиатр, хорошо знакомый с эндокринологией, верно заметил, что при введении женщине андрогенов “она способна удариться в мастурбацию или в проституцию, впасть в депрессию или испытать светлое чувство любви” (Bleuler M., 1954). Сексолог, зная законы эндокринологии и нейрофизиологии, непременно учтёт психологические особенности женщины, сформированные её воспитанием и жизненным опытом.

В-третьих, в прежние времена при лечении гормонально зависимых опухолей мужчинам назначали женские, а женщинам — мужские гормоны. Это никогда не приводило к смене половой ориентации.

Все подобные доводы Деревянко парирует фантастическими утверждениями:

“Гомосексуализм — это симптоматика какого–то заболевания. Причём это заболевание надо локализовать. Психиатры и сексологи считают, что это симптоматика заболевания головного мозга. Урологи, гинекологи и эндокринологи считают гомосексуализм клиническим проявлением разных аномалий (уродств, пороков развития) внутренних или наружных половых органов. <…>

Поскольку у гермафродитов в крови циркулируют и мужские, и женские половые гормоны, эти люди ведут себя и как мужчины, и как женщины, что обозначается терминами: перемежающийся пол, бисексуализм, транссексуализм и др.

Многие авторы пишут, что гомосексуализм известен с глубокой древности. Особенно широко он был распространён на Востоке и на Юге Азии (Ассирия, Вавилон, Древняя Индия), а также в Африке (Египет). Авторы пишут, что оттуда он распространился в Древнюю Грецию и Рим, а затем уже в Западную Европу и Америку. Это высказывание характеризует абсолютное непонимание сути гомосексуализма. Это не инфекционное заболевание (как, например, СПИД), и поэтому гомосексуализм не может распространяться из одной географической местности в другую. Гомосексуализм — это аномалии половых органов, и эти аномалии не распространяются из одной страны в другую. В любой стране рождались и рождаются люди с уродствами половых органов”.

Отметим, что Деревянко напрасно делится своими лаврами “первооткрывателя”: в публикациях эндокринологов и гинекологов нет ничего подобного его измышлениям. Все его попытки опереться на научные исследования безрезультатны, и он либо отрицает установленные наукой факты, либо даёт им собственную трактовку, прибегая, в частности, к “генетическими доказательствами”.

Генетика пола и аномалии половых органов

Известно, что пол человека определяется в момент оплодотворения яйцеклетки матери сперматозоидом отца. Читателям, далёким от медицины, напомним, что сперматозоид и яйцеклетка содержат ДНК, в чьих молекулах “записана” программа формирования и развития человека. Цепочки её молекул сосредоточены в 23‑х хромосомах, каждая из которых имеет свою пару в сперматозоиде и яйцеклетке. Под микроскопом парные хромосомы неотличимы друг от друга. Исключение — две половые хромосомы Х и Y (“икс” и “игрек”), названные так из–за сходства с этими латинскими буквами. Женская хромосома, содержащаяся в яйцеклетке, по форме напоминает букву Х. В сперматозоиде же есть либо Х, либо Y-хромосома. Общее число хромосом в клетках тела, как у женщин, так и мужчин, одинаково, составляя в сумме 46 (по 22 пары аутосом плюс две половые хромосомы).

Если яйцеклетка оплодотворена сперматозоидом с Х-хромосомой, зародыш получает свойственный женскому генетическому полу набор ХХ (“икс — икс”), что сопровождается закладкой зародышевых яичников. При её оплодотворении сперматозоидом с Y-хромосомой у зародыша будет мужской набор XY (“икс — игрек”), что обеспечит ему закладку яичек.

Французский биолог Альфред Жост (Jost A., 1946 – 1974) проводил ювелирные опыты. Он извлекал из матки беременной крольчихи зародыши, кастрировал их (удалял яички или яичники) и подсаживал в матку вновь. Оказалось, что наличие зародышевых яичек определяет закладку мужских гениталий (члена, мошонки, семявыносящих путей). Женский же половой аппарат формировался как при наличии зародышевых яичников, так в отсутствии их. Чем ближе к концу внутриутробного развития проводились эксперименты, тем больше строение гениталий новорождённого крольчонка соответствовало его кариотипу, то есть генетическому полу. Кастрация мужского зародыша сразу же после закладки яичек приводила к рождению особи женского пола (вот только яичников у неё не было, и в дальнейшем выявлялось её бесплодие).

У людей развитие происходит аналогично описанному. В норме к концу внутриутробного развития рождается либо мальчик с генетическим набором XY и мужскими гениталиями, либо девочка с ХХ-хромосомным набором и с женскими внутренними и наружными половыми органами (яичниками, маткой, яйцеводами, влагалищем, клитором, малыми и большими половыми губами).

Случается, что нормальный ход событий нарушается, например, из–за неверного распределения хромосом по клеткам. Оплодотворённая яйцеклетка может при этом оказаться не со стандартным, а положим, с XXY-хромосомным набором. Тогда рождается мальчик, но его яички в дальнейшем окажутся неполноценными. Могут быть и иные хромосомные аномалии, что вызовет уродство половых органов.

К таким же последствиям приводит и гибель зародышевых яичек на любом этапе внутриутробного развития плода. Чем раньше она произошла, тем ближе к женскому типу сформируются гениталии младенца. Может родиться девочка с мужским XY-хромосомным набором, у которой в подростковом периоде не наступит половое созревание, не вырастут молочные железы. Ведь яичников–то у неё нет! Речь идёт о мужском генетическом поле субъекта, но яички зародыша погибли на ранних стадиях внутриутробного развития.

При более поздней утрате яичек зародыша рождается ребенок с уродствами гениталий.

Иногда аномалии обусловлены болезнью будущей матери или гормональным лечением, ошибочно проведенным ей во время беременности. Если в организме беременной чересчур высок уровень гормонов коры надпочечников, обладающих андрогенными свойствами (то ли по причине повышенной функции этой парной эндокринной железы, то ли в связи с приёмом гормональных препаратов), возникают уродства женских гениталий плода. К подобным же изменениям приводит и адреногенитальный синдром самого плода — врождённое заболевание, сопровождающееся гипертрофией надпочечников. Девочка рождается с чрезмерным развитием клитора, который выглядит как недоразвитый член; с той или иной степенью заращения влагалища; с уродством половых губ. Это объясняется тем, что при адреногенитальном синдроме надпочечники вырабатывают избыток гормонов, близких по своему химическому строению к мужским (надпочечниковые андрогены).

Мальчику с повышенной функции надпочечников свойственно преждевременное половое развитие. Его член отличается крупными размерами, “взрослым” строением и постоянной готовностью к эрекции. У ребёнка могут расти волосы на лобке. Среди своих сверстников он выглядит богатырём.

Уродства девочек и женщин, вызванные гипертрофией их надпочечников, именуются ложным женским гермафродитизмом.

Истинный гермафродитизм (по имени Гермафродита из древнегреческой мифологии, имевшего мужские и женские органы) возникает крайне редко при закладке желёз обоих полов. При этом в клетках тела кроме женской хромосомы должна быть также и мужская (либо хотя бы её часть). У таких людей есть и влагалище, и половой член. Обычно подобное сочетание особой радости их владельцам не приносит, так как сопровождается гормональной недостаточностью, требующей врачебной коррекции.

Всё же чрезвычайно редко встречаются истинные андрогины — бисексуальные гермафродиты, способные вступать в половую связь с представителями обоих полов, используя обе свои ипостаси, мужскую и женскую. Такой исключительный случай наблюдали немецкий учёный Рудольф Вирхов и его сотрудники Шульц и Фридрейх. “Эти авторы описали гермафродита Катарину Гоман, который считал себя мужчиной и с 16 лет имел половые сношения с женщинами. В 20 лет у него появились менструации, увеличились грудные железы, и он стал жить с мужчинами как нормальная женщина. В 42 года после прекращения месячных, переменив имя Катарина на Карл, он женился и имел сына. При его обследовании, Вирхов нашёл живых сперматозоидов; в то же время правильные менструации свидетельствовали о существовании функционирующего яичника” (Auslender, Цит. Медведева Н. Б., 1946).

Обычно же гермафродиты появляются на свет с уродливым строением половых органов: той или иной степенью приближения гипертрофии клитора к недоразвитому половому члену; с мочеиспускательным каналом, открывающимся на нижней поверхности аномального члена; с уродством половых губ, напоминающих как бы раздвоенную мошонку; с заращением влагалища. При этом у человека находят гонады обоего пола, расположенные либо отдельно, либо соединённые в одну железу (“овотестес” — “яйцеклетка–яичко”).

Диагностика аномалий полового аппарата у новорождённого делает абсолютно необходимой консультацию эндокринолога. Чем раньше ребёнок попадёт в поле зрения врача, тем полнее удастся коррекция аномалий, тем меньше будет допущено ошибок с определением паспортного (социального) пола, то есть с записью пола в документах. Тогда впоследствии проще и полнее удастся коррекция половой идентификации (о том, насколько такая задача трудна, речь впереди).

Хромосомный набор может оказаться с лишней Y-хромосомой, что делает кариотип “сверхмужским” — XYY (“икс — игрек — игрек”). Как правило, у таких субъектов ростом около двух метров с крупными чертами лица и чрезмерно развитой нижней челюстью, гениталии сформированы нормально. Интерес к подобной патологии вызвали работы Джейкобса и его сотрудников (Jacobs P. A. еt al., 1971). Проведя массовое исследование хромосомного набора у заключённых и пациентов тюремных психиатрических больниц США, они установили, что кариотип XYY непропорционально часто наблюдается у агрессивных уголовников. Кое–кто из них попал в заключение за гомосексуальное насилие. Поначалу это открытие вызвало ажиотаж у генетиков. Казалось бы, они, вплотную подошли, наконец, к разгадке природы гомосексуальности. Наблюдая за психопатами с XYY-кариотипом, учёные заподозрили связь агрессивности и гомосексуальности с Y-хромосомой.

Но вскоре к восторгу научного открытия присоединилось разочарование. Выяснилось, что преступники с XYY-хромосомным набором насиловали женщин и девочек столь же охотно, как мужчин и мальчиков. Иными словами, психопаты с XYY-кариотипом настолько сексуально расторможены, что готовы вопреки своей гетеросексуальной ориентации изнасиловать объект любого пола и возраста. К тому же, их число составляет лишь 0,5% от всего населения, то есть ничтожно малую часть людей с гомосексуальной активностью. Мало того, мужчины с XYY-кариотипом, обследованные не в тюрьмах, а среди обычных граждан, оказались в своей массе не психопатами, не насильниками и не гомосексуалами. Словом, попытки доказать генетическую природу инверсии, исследуя хромосомные аномалии, временно зашли в тупик.

Успехи и новые загадки генетики

Генетики, однако, не оставили своих попыток объяснить происхождение инверсии. В частности, они предложили гипотезу о существовании особого “гена гомосексуальности”. В доказательство обычно ссылаются на результаты наблюдений за близнецами. Дж. Бейли и Ричард Пиллард (Bailey J. M., Pillard R. C., 1991, 1995) обследовали 56 близнецов, 54 родных и 57 сводных братьев. Они сравнили конкордантность (“согласованность” — так называют одновременное появление какого–то признака у обоих близнецов) по гомосексуальности у однояйцевых (монозиготных, развившихся из одной яйцеклетки матери) и у разнояйцевых (дизиготных, развившихся из двух разных оплодотворённых яйцеклеток) близнецов. Если у вторых конкордантность была в пределах 24%, то у первых достигала 52% у мужчин и 48% у женщин. Что же касается сводных братьев, то среди них лишь 11% пар состояли из двух геев; среди родных братьев этот показатель возрастал до 22%. Интересно, что у братьев и сестёр никакой зависимости по частоте обнаружения гомосексуальности нет (иными словами, сёстры геев вряд ли станут лесбиянками, а братья лесбиянок — геями).

Эти цифры намного ниже тех, что были получены в самом начале наблюдений над близнецами. Франц Каллмэн (Kallman F., 1952) сообщал, что у гомозиготных пар, обследованных ими, гомосексуальная ориентация совпадала в 100% случаев, а у дизиготных пар лишь в 11,5%. Тогда же появились сведения о том, что если однояйцевых близнецов разлучить в самом раннем детстве и воспитать в разных условиях (подобное случается, оказывается, не столь уж редко), то их половое влечение развивается идентично, хотя они и не подозревают о существовании друг друга. И если один из них вырастает гомосексуалом, то, как правило, таким же станет и второй близнец.

Наблюдения Каллмэна гораздо понятнее, чем результаты, полученные Бейли и Пиллардом. Ведь если близнецы монозиготны, то их генотип одинаков; кроме того, их внутриутробное развитие также протекает в одних и тех же условиях. Чем же тогда объяснить, что одинаковая сексуальная ориентация наблюдалась лишь у 52% из них? Думается, что конкордантность по гомосексуальности, найденная при исследовании монозиготных близнецов, окажется различной у “ядерных” гомосексуалов и тех, кто практикует иные формы гомосексуальной активности.

Блестящее открытие сделали Дин Хеймер и его сотрудники (Hamer D. et al., 1993; Hamer D., Copeland P., 1994). Обследовав родственников 76 геев, они выяснили, что гомосексуальная ориентация наблюдается у них по линии матери гораздо чаще, чем по линии отца. Склонность к гомосексуальности, следовательно, может наследоваться, причём гены, ответственные за это, находятся в женской Х-хромосоме. В пробах ДНК, взятых у 33‑х пар гомосексуальных братьев, обнаружились одинаковые маркёры, локализованные на одном из концов Х-хромосомы. Механизмы эндокринной и нервной регуляции, запускаемые этими генами, станут предметом обсуждения чуть позже.

Паранойя или преступный умысел?

Как правило, генетический пол транс– и гомосексуалов полностью совпадает с физическим и паспортным, а самое тщательное обследование не выявляет у них никаких аномалий в строении её половых органов. Эти факты не способны поколебать взглядов Игоря Деревянко. Оценивая по публикациям результаты операций по смене пола, проведенных академиком Виктором Калнберзом транссексуалам, уролог решился, не видя самих пациентов, диагностировать у них гомосексуализм и “истинный гермафродитизм”. При этом он упрекнул латышского врача в недостаточной радикальности проведенных им хирургических вмешательств. Комментируя статью Р. Клузака, опубликованную в “Международном журнале пластической хирургии”, Деревянко прибегнул всё к той же тактике: он заочно поставил диагноз “истинного гермафродитизма” пациентке чешского хирурга. Между тем, транссексуалка до операции успела побывать замужем и родить ребёнка. Словом, она была гермафродитом ровно в той же мере, что и любая нормальная женщина. Вопреки этим очевидным фактам, Клузак, подобно Калнбернзу, получил от неведомого ему критика суровый выговор за недостаточно радикальную “чистку” организма его пациентки от “засорения” женскими органами (своей терминологией Деревянко лишний раз демонстрирует насколько он далёк от сексологии).

Уролог щедро диагностирует “истинный гермафродитизм” у людей, не имеющих ни гормональных нарушений ни, тем более, каких–либо аномалий полового аппарата. Он готов оперировать всех гомосексуалов. Между тем, истинный гермафродитизм наблюдается так редко, что ссылками на него объяснить распространённость гомосексуальности попросту невозможно. Подобный аргумент уролог отвергает: “Авторы ошибочно пишут, что в отечественной литературе описано около 40 наблюдений, а в мировой литературе немногим более 200 случаев истинного гермафродитизма. Удивляет мизерность этих цифр. Очевидно, они характеризуют невысокую компетентность врачей в вопросах урологии, а также в вопросах гомосексуализма и бисексуализма. Истинный гермафродитизм встречается часто”. Словом, весь медицинский мир ошибается, один лишь Деревянко прав.

Чтобы подвести “теоретическую” базу под свою сверхценную идею, он ссылается на распространённость истинного гермафродитизма у низших животных. Дескать, “у червей есть полный набор как женских, так и мужских половых органов, и для размножения достаточно одной особи. Гермафродитизм широко распространён среди насекомых и растительного мира”. И всё это делается для вывода: “Поскольку человек в процессе эмбрионального, внутриутробного развития повторяет весь процесс эволюционного развития животного мира на планете Земля, то у людей всегда был, есть и будет гермафродитизм в тех или иных вариантах”. “Ценные” поправки к учению Дарвина: человек, по мнению уролога, произошёл в большей мере от глистов–гермафродитов, чем от предка–примата, общего для нас и обезьян!

Что же касается больных, у которых действительно имеются аномалии гениталий, то при описании их поведения Деревянко противоречит всему, что наблюдают в своей постоянной практике врачи. Именно так можно отнестись к его словам: “Гинекологи хорошо знают женский псевдогермафродитизм. Он заключается в том, что у женщины, имеющей женский генетический (хромосомный) пол и нормальное строение внутренних половых органов (матка с трубами и яичниками), наружные половые органы напоминают мужские половые органы. При рождении таким больным нередко ошибочно устанавливают мужской паспортный пол. По достижении половозрелости такой "мужчина" ведёт себя как женщина и становится пассивным гомосексуалистом”.

Судя по данным, которые сообщает уролог, можно предположить, что у кого–то из его пациентов, действительно, имел место не диагностированный в детстве адреногенитальный синдром (такие больные встречаются нередко). Детям, родившимся с гипертрофией клитора, по ошибке приписали мужской пол, хотя, если бы исследовали их кариотип, то он оказался бы женским (ХХ-хромосомным). В дальнейшем такие больные пытаются, насколько это им удаётся, быть мужчинами. Но, повторим, ни о каком гомосексуализме здесь нет и речи. Если человек с мужскими половыми признаками, хотя бы и аномальными, носящий мужское имя и записанный в документах мужчиной, испытывает влечение к лицам, имеющим все признаки (и документы) противоположного пола, то это трагическое недоразумение можно назвать как угодно, но только не гомосексуальностью.

Ребёнок с гипертрофией клитора, записанный мальчиком, с детства стыдится обнажаться перед сверстниками. Расценивая свой дефект как недоразвитие полового члена, он не посещает бань; добивается от врачей освобождения от уроков физкультуры, чтобы не раздеваться в душевых на глазах сверстников и мужчин. По мере взросления, он испытывает к ним чувства неприязни и зависти, ревнуя нравящихся ему девушек. Став “юношей”, он с ещё большим упорством обходит мужчин за версту. Какой уж там “пассивный гомосексуализм” и “поведение по женскому типу”, о чём пишет Деревянко! Другое дело — девушки: “юношу” мучительно влечёт к ним, хотя он и вынужден в общении с ними довольствоваться духовным компонентом влечения. Иногда, впрочем, дело доходит до петтинга; в сексологической практике наблюдаются и такие пациенты, кто, признавшись избраннице в собственной половой неполноценности, всё–таки, мучительно любя, умолял её вступить с “ним” в брак.

Порой человек цепляется за свой мужской паспортный пол тем упрямее, чем сомнительнее его половая принадлежность. Это особенно досадно, когда речь идёт о больных с адреногенитальным синдромом. Ведь для того чтобы им помочь, вовсе не нужна хирургическая операция. Как только пациент, страдающий ложным гермафродитизмом с выраженной вирилизацией и гипертрофией клитора, начинает принимать недостающие ему гормоны коры надпочечников, кортикостероиды, избыточная выработка андрогенов прекращается. Постепенно всё приходит в норму: тело приобретает естественную женственность, вырастают грудные железы, уменьшается рост волос на лице; устанавливается регулярный месячный цикл (что, однако, бывает далеко не всегда). Почему бы, всем таким пациенткам не ухватиться за возможность обрести, наконец, счастье, вступить в брак и родить детей?

К сожалению, обычно они предпочитает сохранять мужской паспортный пол, а с ним и аномалию гениталий. Своей особой уклончивостью больные, страдающие врождённым адреногенитальным синдромом, обязаны не столько безнадёжному упрямству, с каким они отказываются, вопреки здравому смыслу, от предлагаемого им здоровья и счастья, сколько иным причинам. Забегая вперёд, скажем, что избыток андрогенов особым образом формирует центры головного мозга плода, ответственные за половое поведение. Лица с женским набором хромосом, родившиеся с адреногенитальным синдромом, ведут себя точно так же, как уже известный читателю Джон–Джоан. Напомним, что мальчик, превращённый хирургами в девочку, даже не подозревая о собственном мужском генетическом поле, вопреки воспитанию и приёму эстрогенов упорно отрицал свою принадлежность к женщинам. Его мозг под воздействием зародышевых андрогенов ещё во время пребывания в утробе матери, сформировался по мужскому типу.

Чем объяснить фантастические спекуляции Деревянко — невежеством или корыстью? Если речь идёт об адреногенитальном синдроме, то его лечение сводится к назначению кортикостероидов; хирургическое удаление гипертрофированной коры надпочечников угрожает смертью. Операция же с удалением мифических яичников из брюшной полости обманутых пациентов–геев бесполезна и преступна. По–видимому, основной контингент хирурга составляют транссексуалы, выдаваемые Деревянко за гомосексуалов. Он приписывает им гермафродитизм и на этом основании кастрирует их. Между тем, транс– и гомосексуальность — явления различные, хотя и родственные.

Транссексуальность

Клинический пример. Все, не задумываясь, принимают стройного длинноногого красавца с серьёзным лицом и огромными серыми глазами за юношу. К Саше льнут девчонки и мужчины–гомосексуалы (интересно бы посмотреть, как бы вытянулись лица у её случайных “голубых” поклонников, узнай они, что перед ними девушка!). Будучи по документам и по всем своим физическим данным девушкой, Саша, тем не менее, упорно носит мужскую одежду и настаивает на смене пола. Собственные нормально развитые женские грудные железы она считает косметическим дефектом и настаивает на их ампутации.

У Саши есть кое–какой половой опыт. С несколькими из подруг, которые ей нравились, у неё были любовные связи, причём, лаская друг дружку, обе испытывали чувство оргазма. Примечательно, что большинство из её подруг бросили ради Саши своих мальчиков. Никого из них не оттолкнуло, что они вступали в гомосексуальную связь. Но полного счастья это не приносит: несмотря на то, что ласки грудных желёз, сосков, половых органов и других эрогенных зон приводят к оргазму, Саша одновременно испытывает и чувство дискомфорта. В частности, она стыдится, по крайней мере, поначалу, обнажаться перед новой подругой.

Среди жителей городка пошли пересуды. Кто–то считает Сашу гермафродитом, кто–то — лесбиянкой. И та, и другая версия заставляют её мучительно переживать. Она чувствует насторожённость, с которой к ней стали относиться окружающие. Девушка, которая ей нравится в последнее время, приходит к ней в гости только в сопровождении кого–нибудь из посторонних, явно остерегаясь оставаться с Сашей наедине.

Самое интересное, что, с негодованием отвергая сплетни о гермафродитизме, Саша сама высказывает на этот счёт весьма сомнительные идеи. Несмотря на регулярные месячные, она подозревает, что яички у неё всё–таки есть либо в брюшной полости, либо в ином месте! Посещая кабинеты врачей, она требует самого тщательного обследования: а вдруг то, что заставляет её чувствовать себя мужчиной будет, наконец–то, обнаружено. Тогда лечение поставит всё на своё место. Разумеется, самое тщательное обследование не выявило никаких аномалий в строении её половых органов; они были безукоризненно женскими.

Саша настояла на своём генетическом обследовании. По просьбе пациентки было сделано исследование набора её хромосом, то есть кариотипа. Как и следовало ожидать, её генетический пол полностью совпадал с физическим и паспортным. У неё был классический женский XX-хромосомный набор. Речь идёт о транссексуальности, когда половая идентичность, не совпадает с паспортным и генетическим полом (Саша чувствует себя мужчиной, живущим в женском теле).

Транссексуальность была получена и экспериментально (уже рассказанная история Джона, перенесшего кастрацию и воспитанного девочкой).

Разница между транс– и гомосексуалами очевидна: транссексуалы настаивают на хирургической смене своего пола, причём врачи порой вынуждены выполнять это требование. Речь об этом ещё впереди.

Миф № 6: гомосексуальная инверсия — удел немногих отщепенцев и развратников

Следуя ещё одному мифу, принято считать геев отщепенцами, привязанными к своему пороку. При этом неизбежно встаёт вопрос: какова же их численность? Ведь для того, чтобы считаться “отщепенцами”, надо быть не простым, а крайне малочисленным меньшинством.

Между тем, в России число лиц с гомосексуальной ориентацией никому не известно. Во–первых, собственные интимные особенности обычно никто не афиширует, а у геев есть особые причины для скрытности (если нынче их и не казнят, как в библейские времена, то и не очень–то жалуют). Во–вторых, если бы удалось провести анонимный опрос населения и получить у людей искреннюю самооценку их половой ориентации, это мало что дало бы исследователям.

Разберём в качестве примера поведение Ч., “певца” и “теоретика” гомосексуальности. У него с юности особое хобби, — слоняясь по городу, он пристаёт к молодым людям спортивного склада. Надо сказать, что он их “снимает” (склоняет к половой близости) мастерски, почти мгновенно подбирая ключи к большинству из тех, с кем заговорил. При этом он может представиться, например, тренером, подыскивающим спортсменов в секцию, или режиссёром, подбирающим актёров для съёмок фильма.

Однажды из окна я заметил Ч., направлявшегося ко мне на приём. В дверях поликлиники он столкнулся с выходившим из неё обаятельным парнем лет двадцати, похожим на ковбоя из американских вестернов. Сходу, чудом умудрившись не разминуться с ним, Ч. что–то выпалил ему. Ошарашено повернувшись к нему, парень ответил. Продолжая разговор, молодые люди отошли от двери и сели на скамью перед входом. Вскоре они уже оживлённо беседовали и смеялись, причём Ч. обнимал своего нового приятеля за плечи. Чуть позже они поцеловались, и мой пациент увёл с собой “ковбоя”, придерживающего рукой, засунутой в карман, торчащий член. Так Ч. и не добрался в тот день до кабинета врача.

Разумеется, не всегда авантюры Ч. оставались безнаказанными. Порой его “украшали” ссадины на лбу или синяк под глазом. Ничто, однако, его не останавливало.

Каково же было изумление врача, когда Ч. вдруг провозгласил себя горячим поборником любви к противоположному полу! Оказывается, он пошёл на содержание к женщине, поверившей в его неординарность и искренность. Отныне, заявил Ч., он презирает гомосексуальность, эту досадно затянувшуюся фазу становления его нормальной ориентации.

Пару месяцев спустя Ч. снова горячо отстаивал преимущества и “духовную красоту” однополых отношений. Нетрудно оценить, насколько достоверными были бы ответы Ч. на вопрос о характере его влечения, полученные в разные фазы его полового самосознания.

Очевидно, что самооценка половой ориентации не всегда объективна и достоверна. Вернее было бы судить по делам, а не словам. Однако и тут есть свои подводные камни и противоречия. О том, что они испытывают половое влечение к лицам своего пола, признались исследователям от 16 до 21% опрошенных европейцев, причём на его реализацию решилась лишь половина из них. В то же время, по данным одного из основателей современной сексологии Альфреда Кинси (Kinsey A. С. et al., 1948), гомосексуальные контакты, закончившиеся оргазмом, имели хоть раз в жизни 37% мужчин. При этом в периоде юношеской гиперсексуальности половое возбуждение вовсе не обязательно вызвано любовными чувствами, испытываемыми к партнёру. Кого же тогда следует считать геем?

Более достоверны сведения, учитывающие соотношение гетеро– и гомосексуальной активности. Любой из обследованных по шкале Кинси попадает в одну из семи групп. Две крайних группы представлены: первая — людьми со строго гетеросексуальным опытом, вторая — с исключительно гомосексуальной активностью. Посередине между ними находятся бисексуалы; их в равной мере влечёт и к женщинам, и к мужчинам. В промежутки между бисексуалами и крайними группами попадают лица, которые при явном преобладании гетеро- или гомосексуальной активности имеют случайные или постоянные связи по типу конкурентного влечения. По определению Кинси (Kinsey A. С. et al., 1948), оценке “0” соответствовали те, кто были “исключительно гетеросексуальными и не имели гомосексуального опыта”; “1” — “преимущественно гетеросексуальные, имевшие случайный гомосексуальный опыт”; “2” — “больше гетеросексуальных контактов, чем гомосексуальных”; “3” — “равенство гетеро– и гомосексуального опыта”; “4” — “больше гомосексуальных контактов, чем гетеросексуальных”; “5” — “преимущественно гомосексуальный опыт и случайные гетеросексуальные контакты”; “6” — “исключительно гомосексуальные, не имеющие гетеросексуального опыта”.

10% мужчин оказались “исключительно гомосексуальными (то есть, соответствовали оценке “6” на протяжении, по крайней мере, трёх лет в периоде между 16 и 25 годами)”. Если с помощью собеседования, подкреплённого психологическим тестированием и иными исследованиями, исключить из этой группы лиц с транзиторной (преходящей) и заместительной (связанной с условиями жизни) гомосексуальной активностью, в ней останутся “ядерные” гомосексуалы. По Дж. Хайду (Hyde J., 1986), относительная численность “ядерных” гомосексуалов одинакова для большинства изученных культур. Их число составляет 4% мужского и 1% женского населения (Ellis M., Ames M., 1987). В крупных городах эти цифры выше: геи составляют там 9% от мужского населения, а лесбиянки — 3% женского.

Метод, предложенный Кинси, позволил по–новому взглянуть на распространённость гомосексуальной активности у разных народов в разные исторические эпохи. При соответствующих особенностях национальной культуры и при достаточной терпимости общества, число лиц, практикующих гомосексуальную активность, возрастает. Это происходит за счёт представителей групп, промежуточных между крайними полюсами по шкале Кинси.

Революционные исследования Кинси кардинально изменили взгляды общества на половые отношения. Привычную идею дихотомии полоролевого поведения, признаваемую обществом как единственную реальность и естественную “норму”, потеснили представления о наличии континуума, непрерывности переходов от одной формы сексуальной активности людей к другой. Тем самым была продемонстрирована как научная, так и этическая несостоятельность гетеросексизма и гомофобии, а также ложность бинарной гендерной системы, признающей лишь две роли — мужскую и женскую.

Неизвестно, какими цифрами выражалась гомосексуальная активность в древнем Израиле или в средневековой Европе, перенявшей библейскую нетерпимость к “содомскому греху”. Зато можно с уверенностью судить о минимальном количестве мужчин с абсолютно гомосексуальной ориентацией, живущих нынче или живших когда–то в любом уголке нашей планеты, включая сегодняшнюю Россию, погибшую империю ацтеков, Византию или острова Полинезии. Большинство исследователей, изучавших распространённость “ядерной” гомосексуальности, получили цифры, близкие к 4%. По–видимому, именно этот показатель надо считать стабильным, не зависящим ни от “моды” на однополую любовь, ни от жестокости гонений, которым подвергались геи. Это “ядро” инверсии, численность которого отражает некие фундаментальные биологические особенности, присущие человеческому виду.

Нетрудно подсчитать минимальное число наших собственных “отщепенцев”, что позволяет усомниться в справедливости мифа о малочисленности геев в России, а также в правомочности отнесения “голубых” сограждан к категории “отщепенцев”. Ориентиром может служить также стабильно высокий показатель численности “ядерных” геев в любом из крупных городов (9% мужчин). А ведь при этом надо учитывать и, гораздо большую, в сравнении с масштабами “ядерной”, распространённость других форм гомосексуальной активности. Словом, счёт идёт на миллионы.

Революционные исследования Кинси привели к досадному перегибу, вызванному абсолютизацией сделанного им открытия. По меткому замечанию Френсиса Мондимора, он “подчёркивал, что каждый человек обладает потенциалом бесконечного разнообразия сексуальных проявлений. Кинси и его коллеги считали, что “гетеросексуальный потенциал” и “гомосексуальный потенциал” соединяются и перемешиваются в человеке под влиянием воспитания, семьи, общества и раннего сексуального опыта. Как с помощью кранов, регулирующих горячую и холодную воду, можно получить воду любой температуры, так, по мнению Кинси, возможна и любая смесь сексуальной ориентации”. (Мондимор Ф. M., 2002).

Своей шкалой половой активности Кинси вверг психологов в транс, из которого они не вышли и поныне. Убедившись в многообразии полового опыта людей и в том, что с годами соотношение гомо– и гетеросексуальной активности может меняться, они стали относится к сексуальной ориентации как к явлению, крайне изменчивому и многофакторному. “С помощью понятия, описывающего отдельную сексуальную категорию, нельзя определить половую идентичность и ориентацию человека”, — пишет Г. Келли (2000).

Фриц Клейн (Klein F., 1990) расширил шкалу Кинси, заменив простой учёт соотношения гомо– и гетеросексуальных контактов исследованием семи факторов. Он предложил учитывать сексуальные пристрастия, сексуальные фантазии, сексуальное поведение, эмоциональные предпочтения, социальные предпочтения, половую идентификацию и реальный образ жизни. Кроме того, он ввёл в предложенную им матрицу сексуальной ориентации показатели динамики этих факторов во времени (сопоставляя их в прошлом и настоящем, а также экстраполируя их на будущее в графе “идеальное представление”).

Кое–кому казалось что, такие многофакторные исследования сделают идею о социальной сущности сексуальной ориентации настолько исчерпывающей, что концепция о её нейроэндокринной природе окажется окончательно отвергнутой.

Этого–то как раз и не случилось: представления Кинси о безграничной изменчивости форм половой активности и о том, что они составляют непрерывный континуум, оказались явно преувеличенными. Гораздо точнее говорить о сочетании континуума (непрерывности) с дискретностью (от латинского discretus — “прерывистый”, “раздельный”). Из непрерывной цепи переходов от гетеро- к гомосексуальности выпадают истинные бисексуалы. Они способны переключаться с одной половой доминанты (гетеросексуальной) на другую (гомосексуальную), в то время как характер и сила обоих потенциалов их влечения, гомо– и гетеросексуальный, по сути, остаются у них равноценно выраженными и неизменными, в равной мере угасая по мере развития возрастной сексуальной инволюции.

Не изменяется со временем и половая ориентация подавляющего большинства “ядерных” гетеро — (показатель “0” по шкале Кинси) и гомосексуалов (показатель “6”). Это особенно заметно, если сравнить тех и других с представителями промежуточных групп (главным образом, “2” и “4”), которым, действительно, свойственны — одним, переход от транзиторной и заместительной гомосексуальности к гетеросексуальному поведению, а другим, напротив, от транзиторной гетеросексуальности к гомосексуальной активности.