— Седину! — раздраженно повторила она.

Шум машины внезапно стих перед самым домом, и я непроизвольно ждал, что сейчас раздастся звонок в дверь.

— Седину на парике? — переспросил я озадаченно. — Зачем же ему это надо было?

— Вы, наверное, немного не того, лейтенант? — Она как-то неуверенно посмотрела на меня. — А может, вам просто нужно еще выпить? Я бы тоже немного выпила… Принесите же чего-нибудь!

— Но он же был совершенно лысый! — воскликнул я. — У него не было на голове ни единого волоска! И на висках тоже! Что же он подкрашивал?

Она нервно замигала глазами.

— Что?.. Кто был лысым?

Дверь в комнату с шумом распахнулась, и в нее ворвался плотный высокий человек. Лет сорока, с густыми темными волосами и пышными усами. Глаза у него были холодные и серые, брови густые и черные.

На нем был костюм, который не по карману ни одному честному полицейскому служаке, а лицо у него было таким самоуверенным и даже наглым, что создавалось впечатление, что он купил себе всю эту роскошь за очень большие деньги.

— Так, так! — громогласно протрубил он. — Вы кто, собственно, такой?

Вдова издала какой-то непонятный звук. В следующий момент ноги у нее подкосились, и она тяжело упала на ковер.

— Я лейтенант Уилер, — ответил я с достоинством. — Из бюро шерифа. А вы кто такой?

— А я — Людвиг Янос, — ответил он. — И мне очень интересно знать, что вам понадобилось в моем доме среди ночи? Да еще в обществе моей жены?

2

Ему понадобилось какое-то время, чтобы переварить присутствие кровавых пятен на светлом ковре библиотеки, потом он медленно покачал головой.

— Это еще хуже, чем в театре, — сказал он своим раскатистым голосом. — Прихожу домой и узнаю, что моя жена уже считает себя вдовой, а в гостиной расположился полицейский чиновник, строя всякие предположения на тему о том, кто же меня, собственно, мог убить… — Он снова покачал головой. — Просто с ума сойти можно! Как же она могла спутать меня с тем человеком?

— Все дело, наверное, в костюме клоуна, — сказал я. — На лице его был густой слой румян, у него был приклеен картонный нос… Мне кажется, что она приняла мертвеца за вас чисто автоматически.

— Могла бы приглядеться повнимательнее, — недовольно буркнул он.

— Ему кто-то перерезал шею, — ответил я на это. — Вы же видите, здесь все забрызгано кровью… А она вошла в библиотеку, ничего не подозревая. Неужели вы думаете, что женщина, находясь в доме одна, сохранит спокойствие при таких обстоятельствах и начнет рассматривать труп?

— Нет, я этого не думаю, — неохотно сознался он. — Но если этот зарезанный, этот мертвец не я, то кто же еще в таком случае?

— Я вам его опишу, — сказал я. — Это человек лет пятидесяти. Совершенно лысый, с орлиным носом и толстыми губами. Лицо довольно неприятное, надо сказать.

— Я не знаю никого, кто бы подходил под это описание. — Он быстро поднял голову. — Вы сказали, что моя жена вошла в библиотеку, ничего не подозревая?.. Она что, уходила куда-нибудь из дома?

— Она была на вечеринке у ваших соседей и друзей Шепли, — пояснил я. — Потом у нее там разболелась голова, и она уехала оттуда довольно рано. Дома она была еще до полуночи. Увидев, что ваша машина стоит в гараже, она предположила, что вы уже вернулись домой. В библиотеке горел свет и… Минутку! Как же я сразу не догадался об этом? Наверное, просто от переутомления… Объясните мне, как же могло так случиться? Ведь когда ваша супруга уезжала на вечеринку, вашего автомобиля в гараже не было. А вот когда она вернулась, он уже был на месте. В чем дело?

— Понятия не имею, — ответил он. — Я поехал на машине в аэропорт и поручил Чейзу отогнать машину в контору, пока я буду находиться в Лос-Анджелесе. Собственно говоря, я хотел вернуться в Пайн-Сити только завтра вечером… Вернулся раньше, как видите, и на аэродроме нанял машину.

«Этот ответ — один из тех неудовлетворительных ответов, — сказал я себе, — которые на поверку оказываются совершенно правильными. Во всяком случае, так бывает, как правило».

— Именно поэтому вполне допустимо, — сказал я, — что ваша жена и сочла, что это вы пали жертвой…

— Вероятно.

Он повернулся и вышел из библиотеки. Я последовал за ним в гостиную.

— Мне нужно что-нибудь выпить! — провозгласил он точно так же, как немного раньше это сделала его жена. — Как вы на это смотрите, лейтенант?

— Не откажусь от виски со льдом и содовой.

Янос подошел к бару и начал там орудовать.

— А вы знаете, — неожиданно сказал он, — этот убийца действовал довольно бесстыдно! Какая наглость — воспользоваться моим домом и моей машиной! А эти пятна на ковре… Они, наверное, уже не отмоются?

— Да, наверное! Остается только сожалеть обо всем этом, — вежливо ответил я. — Я был бы вам очень благодарен, мистер Янос, если бы вы завтра утром подъехали в морг, чтобы взглянуть на мертвеца.

— Это очень неприятная процедура. — Он придвинул ко мне стакан. — Но ведь у меня, видимо, нет выбора? Если бы только Нина оставалась дома, как я ей наказывал, ничего бы этого не случилось…

— Почему вы так решили?

— Ну… — Он нетерпеливо пожал плечами. — Ведь она была бы дома, когда они появились, и они не смогли бы при ней все это проделать.

— Можно предположить и другое, — ответил я. — Можно ведь предположить, что в таком случае убийца заодно убил бы и вашу жену.

— Об этом я как-то не подумал… — Он поспешно отпил из своего стакана. — Нина была совершенно пьяна, когда я ее укладывал в постель. Теперь она будет спать всю ночь, как сурок. Она что, уже успела так напиться еще до вашего прихода, лейтенант?

Я покачал головой.

— Увы, это было уже при мне. Но на нее все это так сильно подействовало…

— Вот и нашла повод накачаться вдрызг, — ответил он на это. — Вы, случайно, не знаете, ее кто-нибудь провожал, когда она возвращалась с вечеринки у Шепли?

— Она ни о ком не упоминала, — ответил я совершенно искренне.

— Конечно, не упоминала, — буркнул он. — Головная боль… Готов держать пари, что она поймала там первого попавшегося жеребца и затащила его к себе в машину. Наверняка! Вы женаты, лейтенант?

— Нет, — ответил я. — С такой профессией, как моя, тяга к женитьбе быстро пропадает.

— Вы умница. А я уже три раза испытывал судьбу и все три раза попадал впросак. Вот эта, последняя, оказалась нимфоманкой… Первая была настоящим нытиком, а у второй не хватало винтиков. Не успеет появиться в каком-нибудь отеле, как сразу же старается спрятать в шкаф какого-нибудь парня. Дежурного, официанта — все равно кого… Так, на всякий случай. Про запас… — Он выпил стакан до дна и поставил его на стол. — А почему, собственно, на этом человеке был костюм клоуна?

— Неплохой вопрос, — заметил я.

— Возможно, я найду и ответ, — самодовольно ответил он. — Все дело, наверное, в этой вечеринке у Шепли. Уж если они что-нибудь устраивают, то делают это обязательно на широкую ногу. Может быть, на этот раз у них был костюмированный вечер?

— Но ведь на вашей жене не было маскарадного костюма, — возразил я ему.

— Так не обязательно же все должны быть выряжены. Некоторые гости, возможно, приехали туда в маскарадных костюмах. Почему бы вам не проехать туда, лейтенант, и не порасспрашивать их там?

— Спасибо за совет, — ответил я. — Но надеюсь, вы позволите мне допить виски?

— Разумеется! — Он внезапно ухмыльнулся. — Я уверен, что вечер там еще в полном разгаре. Шепли редко заканчивает оргии до рассвета.

Я допил виски, а он тем временем уже смешивал себе очередную порцию.

— Завтра утром, после нашего свидания в морге, я хотел бы поговорить с Элтоном Чейзом, — сказал я. — Меня все-таки интересует история с вашей машиной.

— С Элтоном? — Он поднял голову. — Вы его знаете?

— Нет. Но о нем упоминала ваша жена, — ответил я.

— Почему она вдруг заговорила о нем? — удивился он. — Ведь за все время она встречалась с ним всего раза два-три, не больше.

— Мы оба были уверены, что убиты-то вы, — напомнил я ему.

Его лицо омрачилось.

— И она подумала, что меня мог убить Чейз?

— Нет. Просто я спросил ее, кто будет теперь вести дела вашей фирмы, и она ответила, что, вероятно, Элтон Чейз.

— Я вижу, лейтенант, что вы успели задать очень много вопросов моей жене обо мне и о моих партнерах? — тихо спросил он.

— Добрую сотню, — со злорадством ответил я. — И она искренне ответила на все. Но сейчас, я думаю, нет смысла говорить на эту тему.

— Независимо от того, служите ли вы в полиции или же нет, но в конечном итоге вы не что иное, как расфуфыренный петух!

— Благодарю за виски, — ответил я. — И за комплимент тоже. Но мне уже пора уехать. Будем надеяться, что вечеринка еще не кончилась.

— Вам достаточно лишь спуститься по дороге вниз, в долину. Первый дом, который вы увидите, и будет домом супругов Шепли.

— Спасибо, ваша жена мне об этом уже говорила. — Я дошел было до двери, когда Людвиг Янос окликнул меня:

— Лейтенант!

— Да? — повернулся я.

— У меня только один вопрос к вам, — медленно сказал он. — Вы вели себя сегодня деликатно по отношению к моей жене? Вы не проявляли никакой ненужной настойчивости?

— Возможно, я и расфуфыренный петух, — сухо ответил я, — но наглецом я себя не считаю.

— Вы в этом уверены?

Его руки сжались в кулаки, которыми он и начал тихонько постукивать по поверхности бара.

— И она тоже не проявляла настойчивости?

— Прежде чем отвечу на этот вопрос, сперва задам свой…

— Какой? — гаркнул он.

— Кому первому пришло в голову, что ваша вторая жена по своей доброй воле бросилась с двадцатого этажа? — спросил я. — Судя по всему, это была ваша мысль, не так ли?

— Убирайтесь вон! — прорычал он. — И побыстрее! Иначе я могу забыть, что вы — лицо официальное!

Я неторопливо направился к своему «остину», который стоял у дороги, и сел за руль. На моих часах была уже половина третьего ночи, и я подумал, что вряд ли мне удастся вообще поспать сегодня ночью.

Через несколько минут я уже мог увериться в том, что вечер у Шепли в полном разгаре. Ритмы музыки, доносившиеся из дома, были столь оглушительны, что перекрывали шум мотора моей спортивной машины, хотя я был еще в полумиле от этого дома. Когда я наконец остановил машину у подъезда с колоннами, какофония была уже настолько оглушительной, что я начал серьезно подумывать о том, чтобы заткнуть чем-нибудь уши.

Дверь дома была распахнута настежь, поэтому я безо всяких помех сразу вошел в холл.

Навстречу мне, плавно покачиваясь, шла девушка с иссиня-черными блестящими волосами и с любопытством во взоре. На ней была надета белая туника с разрезом, который почти достигал талии, и было явно заметно, что тонкий светлый шелк не в состоянии справиться с тем избытком жизни и энергии, который проявлялся в ее полных и сочных грудях. Туника заканчивалась там, где берут свое начало ноги, а отрытые сандалии со шнуровкой до самых колен завершали греческий наряд.

— Вы слишком поздно пришли, — сказала она мне. — И, кроме того, вы почему-то совершенно не посчитались с тем, что идете на маскарад. Как вы могли появиться здесь в этом мятом и поношенном костюме?

— Я ищу кого-нибудь из Шепли, — сказал я.

— Говорите громче! — прокричала она. — При такой идиотски громкой музыке нельзя разобрать даже своих собственных слов.

— Ищу Шепли! — прокричал я.

— Что-о?

Она наклонилась ко мне, чтобы лучше услышать мои слова, и нежный шелк подался… На меня своими глазами уставилась дынеобразная красавица, называемая женской грудью.

— Простите, — сказала девушка как ни в чем не бывало и тут же засунула свое хозяйство туда, где оно и должно было пребывать. — Вы, кажется, что-то сказали?

— Я ищу Шепли, — закричал я изо всех сил.

И как раз в тот момент, когда я был на середине этой короткой фразы, какой-то идиот выключил стереопроигрыватель.

— Чего вы так разорались? — холодно посмотрела на меня брюнетка. — Дэвид и Марта должны быть где-то здесь. Будет лучше всего, если вы сами постараетесь их отыскать.

— С таким лицом и фигурой, как у вас, — сказал я на прощание, — вы можете потопить сразу сотню кораблей вместе с экипажем.

Войдя в гостиную, я сразу же столкнулся с какой-то огромной гориллой, которая заигрывала с миловидной девушкой в матросском костюме. В помещении находилось около десятка людей. Некоторые были в масках, другие в вечерних туалетах, а одна парочка в углу практически вообще не была одета. Все свое время они, казалось, поделили между поглощением напитков и сюсюканьем. Была здесь и индивидуалистка — златокудрая красавица, которая, стоя на столе, медленно скидывала с себя одежду. Видимо, она начала свой стриптиз под музыку и теперь по инерции продолжала раздеваться. Когда она нагнулась для того, чтобы скинуть с себя штанишки, какой-то старый пират укусил ее за ягодицу. Златоглавка громко вскрикнула и, сделав огромный прыжок, приземлилась на ковре из искусственной леопардовой шкуры. Я успел схватить за руку пирата как раз в тот момент, когда он хотел последовать за ней через стол.

— Я ищу Шепли, — сказал я. — Или его, или ее — мне совершенно безразлично.

— Ого! Значит, вам совершенно безразлично, с кем иметь дело: с мужчиной или женщиной? — еле проговорил он заплетающимся языком. — А я все-таки предпочитаю женщин, приятель! И особенно рыжих… Вон та стройная рыжуха, запомни, она моя!

Он оттолкнул меня, издал какой-то победный дикарский клич и, перелетев через стол, приземлился со страшным грохотом на златокудрую красотку. Тогда я обратил внимание на парочку, лежавшую на диване, может быть, они мне помогут. Но приглядевшись к ним повнимательнее, я решил, что в этот момент их беспокоить не стоит.

Снова в поле моего зрения попала черноволосая гречанка. Она наплывала на меня — медленно, но вполне целеустремленно. Я понял, что неизбежного не миновать, и покорился судьбе, не двигаясь с места. Подойдя ко мне вплотную, она остановилась и перевела дыхание. Нежная шелковая тушика опять не выдержала и подалась.

— Прошу прощения! — Она автоматическим движением положила свою правую грудь на место, под нежную материю. — Я вас правильно поняла: вы ищете Шепли, не так ли?

— Совершенно верно. — Я обрадованно закивал.

— Я только сейчас вспомнила, что я как раз и есть Шепли, — сказала она с очаровательной улыбкой.