Троянский мордобой.

– Да! Именно так мы и сделаем! Это Спарта!!!

– Спарта!!! – поддержал брата обрадованный его воодушевлением царь Микен. – Откуда, говоришь, этот Педрис?

– Из Трои, кажется.

В тронном зале воцарилось молчание. Агамемнон задумчиво покосился на глобус Древней Греции, стоящий рядом.

– Слушай, братец. А может ну их нахуй?

– Не понял.

– Это Троя. Ты их видел? Нам с тобой не жену твою, а пизды дадут.

– А что делать-то? – задумался Менелай.

– Идея! – заявил Агамемнон. - Соберём союзников!

– Кого? – не понял спартанский царь.

– Остальных женихов ленкиных! – принялся разъяснять брату Агамемнон. – Забыл, какой вы договор заключили?

Менелай, разумеется, помнил условия договора между женихами. По Древней Греции пошёл слух, что спартанский царь Тиндарей собирается выдавать замуж свою дочь Елену, прозванную Прекрасной. А поскольку собственностью и землями в Спарте владели женщины (а у мужчин в собственности было одно копьё, которым он воевал, и другое, которым тоже иногда пользовался), то вместе с нею жених получал титул спартанского царя. Женихи слетелись туда, как орлы на прометеевскую печень. Косясь и пинаясь локтями, они наперебой рассказывали о своих подвигах, землях и владениях.

– В очередь, сукины, дети! В очередь! – осипшим от натуги голосом призывал собравшихся спартанский царь. – А то всех уебу!

– ПХГостите, батенька, – вдруг услышал он тихий голос откуда-то сбоку и увидел скромно стоящего рядом мужчину.

– Ты ещё что за хуй? – вежливо поинтересовался царь Спарты.

– Хочу таки заметить, что я не хуй, а цаХГь Итаки по имени Одиссей. Ещё я хочу заметить, что эти поцы скоХГо начнут выяснять, у кого длиннее копьё. И пока они не пХГиступили, у меня к вам есть деловое пХГедложение.

– Я слушаю, – сказал Тиндарей, периодически вздрагивая от растущих децибелл криков за спиной.

Одиссей что-то зашептал на ухо царю, глаза которого постепенно округлялись по мере осознания услышанного.

Уже через 5 минут женихи, поднимая с пола упавшие челюсти, выстраивались полукругом. Зазвучали рога, и на площадь вышла лично Елена.

– Так! – громогласно объявила царевна. – Во-первых, я за пиздюка какого-нибудь замуж выходить не собираюсь! Я выхожу замуж за царя Спарты, поэтому все, кто этому званию не соответствует, могут сразу отсюда уёбывать!

Женихи не сдвинулись с места, демонстрируя поистине царские амбиции.

– Понятно. – протянула Елена. - Рассчитались на «Первый-второй». Кто второй – нахуй с пляжа, царём Спарты может быть только первый.

Спустя некоторое время боявшиеся сказать лишнее слово кандидаты под мерзкое хихиканье добровольно отказавшегося от борьбы Одиссея старались угодить прекрасной даме. Царевна гордо вышагивала среди них, оценивая способности каждого.

– Вы трое. – указала она. – Оба пиздуйте отсюда.

Наконец Елена Прекрасная сделала свой выбор. И по удивительнейшему совпадению это оказался Менелай, брат Агамемнона, супруга её сестры, Клитемнестры.

И по условию, предварительно заключённому между женихами, они поклялись помогать избраннику, если тот позовёт их на помощь.

Ну а Одиссей за бизнес-идею получил от Тиндарея протекцию при сватовстве к Пенелопе.

– Вот их мы и призовём на войну, – улыбнулся Агамемнон. – А уж возможность грабануть Трою станет приятным бонусом для всех.

– А если они не пойдут? – засомневался Менелай. – Клятву дали союзниками быть, а вдруг не присягнут нам как командующим.

– Эх, братец, молод ты, – улыбнулся царь Микен. – Клятву они дали? Дали. А дальше уже не они выбирают присягу, а присяга выбирает их.

Присутствующий помощник тут же приказал отлить эти слова в граните.

– Так они ж разбегутся ещё до присяги.

– А чтобы не разбежались, мы первым заберём того, кто эту идею и предложил, – ещё шире заулыбался Агамемнон. - Одиссея.

– Одиссея? – переспросил Менелай. – Этого хитрожопого итакийского шлемазла? Да если он нас не наебёт и рядовыми у себя не пристроит – считай, что мы легко отделались.

– Сними шлем, чтобы не мешал, и смотри на вещи шире, братец, – ответил спартанскому царю старший брат. – Если мы сможем забрать Одиссея, то он, чтобы одному не париться, поможет нам заграбастать всех остальных. Ну а уж если мы наебём его, то остальных и подавно сможем.

Менелай замолчал. Надолго. Затем стал ходить по тронному залу, взвешивая все «за» и «против». Наконец он подошёл к брату.

– Согласен. Отправляемся на Итаку.

– Слушай, – Агамемнон чуть склонил голову набок, разглядывая младшего брата. – Я вот не пойму. Тебе рога на шлеме не мешают?

– Они не на шлеме, – уныло ответил Менелай.

Тем временем на Итаке царь Одиссей в состоянии крайней задумчивости сидел на троне и размышляя о будущем.

– Одя, я пришла, – промурлыкала ему на ухо царица Пенелопа, появившись в тронном зале. Тот даже не отреагировал.

– Одя, всё хорошо? – забеспокоилась Пенелопа, увидев мужа в столь необычном для него состоянии. Обычно тот не тратил на решение возникших проблем больше пары минут. – Ты где-то был?

– У оХГакула, доХГогая, – ответил ей супруг. – Этот поц сказал, что если я отпХавлюсь в поход на ТХГою, то пХГоебу всё взятое по дороге домой и веХнусь и в одних тХГусах.

– А что такое трусы? – уточнила супруга.

– Не знаю, – признался муж, - но, навеХГное, что-то стХГашное.

– Так проблема решается очень просто, дорогой, – улыбнулась Пенелопа мужу. - Не ходи на Трою.

– Сам не хочу, доХГогая. Но, кажется, за мной скоХо пХиедут желающие забХГать меня в поход.

– И что нам делать? – обеспокоенно спросила жена.

– У меня есть идея, – заверил её Одиссей.

– Голова ты, Одя, – заулыбалась Пенелопа с нескрываемой гордостью в голосе.

Пару дней спустя фигура в плаще, чем-то отдалённо напоминающая царя Итаки, встретилась на лесной опушке с козлоногим сатиром, державшим за плечами большой мешок.

– Пациент, – сказал сатир. – Вы деньги привезли?

Одиссей протянул козлоногому позвякивающий кошель, получив заветный мешок, и повернулся, чтобы уйти.

– Простите, – окликнул его житель леса, – но зачем вам столько перебродивших оливок?

– Я их таки натуХГально съем, и меня увезут в дуХГдом.

– Но зачем? – поразился сатир.

– Не плющит меня на ТХГою идти, – признался царь Итаки, отправившись домой.

План Одиссея был прост и надёжен, как ещё не изобретённые швейцарские часы. В течение нескольких дней он сидел перед дворцом и уплетал перебродившие оливки, особенно стараясь при появлении больших групп подданных. По его расчётам, по всей Итаке вскоре должны были пойти слухи, что царь сошёл с ума. Эти слухи и отпугнули бы потенциальных хедхантеров, так жаждущих закрыть вакансию в своём походе.

Всё традиционно испортила мелочь. Жители Итаки настолько привыкли к причудам своего царя, что не обратили на новый эксперимент никакого внимания. Так Одиссей остался без столь необходимого ему образа. Зато приобрёл нового приятеля, Чебурашку, который ищет друзей. Он и подсказал приунывшему царю новый план.

Прибывшие на остров Менелай и Агамемнон в сопровождении кадровиков с удивлением узнали, что Одиссей всё-таки поехал кукухой. Переглянувшись, они поспешили к дворцу, остолбенев от открывшегося им зрелища.

Сад царицы был вырублен и вычищен до земли. Сама царица стояла с младенцем Телемахом на руках чуть поодаль, взволнованно причитая и беспокоясь о здоровье мужа.

– Ну и чего вы припиздовали сюда? – обратилась она к пришедшим царям. – Не видите, что он вконец ебанулся?

Царь тем временем усердно пахал почву плугом, запряжённым ослом и волом. Когда к нему подошёл Менелай, он как раз засеивал вспаханную часть солью.

– Слушай, Одя, – начал спартанский царь. - Я всегда знал, что ты немного того, но сейчас ты сам себя на повороте обходишь.

– Шмали, дХГуг, – широко улыбнулся в ответ царь Итаки, протягивая приятелю сухую оливковую ветку. – Сколько хочешь. У ЧебуХГашки, котоХГый ищет дХГузей, паХГники.

– У кого? – выпучил глаза Менелай. – И что такое парники?

– ПаХГники – это паХГники, – пояснил Одиссей, снова взявшись за плуг. – И мы их сейчас будем ХГасшиХГять.

Вздохнув, Менелай вернулся к брату и остальным.

– Одиссей, похоже, совсем ебанулся. Придётся без него.

– Ну это мы ещё посмотрим, совсем или не совсем, – внезапно вышел вперёд Паламед и, забрав у заверещавшей Пенелопы Телемаха, положил его перед плугом царя Итаки.

Одиссей сначала замедлился. Потом остановился, покосившись на всё шире улыбающихся Менелая с Агамемноном.

– ПидаХГасы, – вздохнул Одиссей и пошёл собираться на войну.

– Долбоёб ты, Одя, – вздохнула Пенелопа и пошла забирать брошенного на грядке Телемаха.

– Вот теперь всё пойдёт как по маслу, – заявил Агамемнон Менелаю, пока они нагоняли Одиссея.

– По пизде всё пойдёт, – понуро заметил царь Итаки.

И только вол с ослом остались на полураспаханном участке, опасливо косясь на Чебурашку, который ищет друзей.

Глава 3

Эскадра галер последнего модельного года, сверкая белоснежными парусами, рассекла волны, приближаясь к царству Саламин. Стоящие на носу самого богато украшенного корабля, командующие походом цари не могли сдержать довольных улыбок, завидев землю на горизонте. Им было чему радоваться. От желающих присоединиться к экспедиции не было отбоя, части даже приходилось отказывать.

На пути к Саламину, царству Аякса Великого, прозванного за свой рост Теламонидом, эскадра встретила несколько дырявых посудин, заполненных бездельничающими мужами и злыми от поведения пассажиров матросами.

–ДобХГого вам ветХГа, – поприветствовал капитана ближайшего корыта Одиссей. – Кто вы?

–И тебе доброго ветра и милости Посейдона, Одиссей, – ответил ему капитан, отгоняя палкой пассажиров, которые в это время пытались нарисовать самих себя на амфорах, - Мы везём не желающих участвовать в вашем походе куда-нибудь подальше.

–А куда вы путь деХГжите? – спросил итакийский царь.

–Идём с Лесбоса в Саламин, – ответил тот, отмахиваясь от предлагающего оливковый смузи пассажира странного вида. – Местные сказали, что у них остров для женщин, а не для баб.

–А в Саламине что, никто воевать не желает? – удивился Одиссей.

–Желают, да ещё как, – крикнул капитан, пинком столкнув верещавшего ахейца за борт вместе с кальяном, – только больше нам провизию по дороге на Пидрос негде пополнить.

–По дороге куда? – не поняли цари.

–На Пидрос. А вы не знаете? – теперь настала очередь капитана удивляться. – Посейдон пообещал приют всем ахейцам, кто не желает воевать с Троей.

Цари переглянулись.

–Не важно, – заявил Менелай. – Нам нужен Аякс. А лучше два. И у нас будут оба.

–Канальи, ещё раз говорю, – громогласно заявил Аякс Теламонид своим густым низким басом, – что у меня встреча с моим другом Аяксом. И только после неё я к вам присоединюсь!

–Друг Аякс, никаких проблем, – заверил его Агамемнон, жестом приглашая его подняться на корабль Одиссея. – Давай мы только маршруты сверим, где пойдём на соединение флотов и армий.

Большой Аякс поднялся на борт, с удивлением осматривая большую двухъярусную надстройку, на нижней части которой стояли итакиец и микенец, а на верхней разместился Менелай, изучающий амфору с картой.

–А это что у вас тут? – в недоумении стал озираться царь Саламина.

–Это у нас палуба от непогоды, – объяснил Агамемнон, указывая на надстройку, по крыше которой как раз шёл Большой Аякс. - Кстати, ты же Аякса Оилида ищешь?

–Ну... Да, – неуверенно протянул Теламонид.

–Так он как ХГаз у нас, – обрадованно сообщил ему Одиссей. – В тХГюме отдыхает.

–Где? – вопросительно посмотрел на царя Большой Аякс.

–Да вот здесь, – итакийский царь указал на открытый люк, а затем заглянул туда. – О, а вот он. Видишь?

–Аякс? Там? – Теламонид подошёл к люку и наклонился, чтобы заглянуть в трюм, а через мгновение, ускоренный совместным пинком Одиссея и Агамемнона, полетел внутрь.