Книга первая. Читатель

— Некоторые проблемы нужно решать по мере их поступления. К тому же, это наша общая проблема, — говорю я, вновь открывая свою книжку. Рио лишь печально вздыхает.

«Великое экономическое чудо Японии» оказалось пузырем, который уже лопнул. По инерции общество жило несколько лет, ничего не замечая, но отсутствие инвестиций, ранее лившихся на этот архипелаг золотым потоком, начинает ощущаться все острее и острее. Компании банкротятся одна за другой, преступность поднимает голову, правительство судорожно ищет выходы, погрязая в займах.

…как будто они есть. Тем не менее, поиск привёл к тому, что вся страна увлеклась охотой за гениями. Они пытаются возложить поиск выхода из положения на молодежь, уповая на то, что юные умы способны адаптироваться куда лучше. Эту же моду подхватила и организованная преступность, всячески стимулируя такое явление как «школьные войны». Банды малолетних идиотов, радостно лупцующие друг друга вместо того, чтобы учить уроки, проходят полевую подготовку в бойцы якудза, не стоя последним и йены. Наоборот, принося их самостоятельно.

Нас с Рио, правда, волнуют совершенно другие люди, носящие обычно черные костюмы и папки с «крайне заманчивыми» предложениями. Эти люди бывают чрезмерно настойчивы, хотя, Рио верно подметил — не обладай мы с ним определенной протекцией, то нас бы давно усадили за стол переговоров с подписанными заранее контрактами, несмотря на то что мы только-только перешли в старшую школу. Слава «гениев».

— О, началось, — хмуро говорит Рио, привлекая моё внимание, — На нас пялятся.

Мы уже недалеко от школы, вокруг видны идущие туда молодые японцы и японки в такой же форме, как и мы. Некоторая их часть, преимущественно женского пола, уже вовсю пялилась на Рио. Кое-кто даже спотыкался или останавливался. Идущие парами тут же начинали шептаться.

Я вздохнул. Всё как всегда. Японцы считаются одной из самых тактичных и вежливых наций на этой планете, но школьникам об этом рассказать не успели. Эгоистичные, ревнивые, ленивые и болтливые дети, только и ждущие момента, чтобы выпросить или вытребовать себе внимания. Нужно будет постараться, чтобы воссоздать ту атмосферу отчуждения, что была у нас в средней школе.

— О, Акира, смотри, — остановившись, пихнул меня в бок Рио, — Смотри какая.

Из автомобиля представительского класса, затормозившего неподалеку от входа в школу, вышла девушка. Высокая, лишь чуть ниже меня, в неплохой физической форме, не по годам развитая, с длинными темными волосами. Разумеется, одетая в форму нашей новой школы.

— И? — потребовал я уточнений интереса друга, — На что смотреть?

— Она высокая, красивая и хорошо развитая, — с ухмылкой поведал мне друг, — Поверь мне, как эксперту. Ты не видишь, что она практически твоя копия, да? Ну, только другого пола.

— Допустим. А ради чего мы остановились?

— Всё, забей, — закатил глаза «грязный блондин», — Ты безнадежен. Знаменитый взгляд Акиры «как на кусок мяса». Чем ты занимался всё лето?

— Учился, тренировался, заставлял учиться младших.

— Это были каникулы, Акира… а ты заставлял их учиться?

— Они должны вырасти достойными людьми, а не бездарными лентяями как все остальные.

— Я одновременно жалею их, считаю тебя демоном и… хочу отдать тебе Мичико на следующие каникулы, — выразил свои мечты Рио, входя в ворота школы.

— Не буду тратить время на твою сестру. Это невыгодно, и она безнадежна.

— А в лицо ей это скажешь? Она ведь где-то здесь. Хотя, о чем это я? Конечно скажешь. Демон.

— Говорит человек с прозвищем «Миллион отказов».

— Говорю человеку, которого даже директор Такаяма как-то раз назвал «Королем грубиянов».

— Он был плохо воспитанный директор.

— Нет, это ты его довёл!

Не довёл бы, если бы он не начал приносить проблем больше положенного. У нас была хорошая сделка — я выигрываю олимпиады и прочие соревнования, директор Такаяма берет на себя хлопоты по улаживанию дел с различной ерундой, досаждающей нам с Рио во время учебы. Прекрасный симбиоз с максимальной отдачей за минимальное количество потраченного времени. Но когда поднялся вопрос в какую старшую школу я пойду, на директора начали давить. Сильно. Он решил давить на меня.

Плохое решение.

Плохой директор. Испортился.

Я не очень хорошо лажу с людьми, но имею большой опыт договоров с демонами. Последние очень похожи на компьютеры — если ты все настроил правильно, то ваш договор будет работать безупречно. Люди гораздо хуже. Ненадежные, слабые, слепые на перспективу. Они как рыбы. Живут, купаясь в море снисхождения, испытываемого друг к другу.

…гадость.

Стоим на линейке в спортивном зале. С трибуны приветственную речь говорит директор. Тадамори Изо, пятьдесят два года, неплохая физическая форма, очки, средняя алопеция, сухие поджатые губы, строгий взгляд. Анализирую, как он строит речь. Пока впечатления хорошие. Он должен быть лучше Такаямы.

Рио уже залипает в свой телефон. Персональные компьютеры в продаже появились два года назад, став уделом группки энтузиастов, а мобильные телефоны-раскладушки лишь месяцев семь, зато начав захватывать рынок как чума. Из-за этого мне пришлось влезть в долги к семейству Коджима, чтобы накупить акций нужных компаний, но это прогнозируемые риски. Телефон у меня тоже есть, приобрели всей семьей. Чрезвычайно полезное устройство контроля родителей.

Кажется, некоторые из преподавателей и учеников старших курсов крайне неодобрительно отнеслись к поведению моего друга, их взгляды сверлят его склоненную голову. Предсказуемо.

Я поправил очки, запоминая каждого, обращающего внимания на Рио. Впереди три года учебы. Необходимо качественно дистанциироваться от всех помех, которые могут нам встретиться в «Аракава коукоу гакко», чтобы наше времяпрепровождение в этих стенах было максимально продуктивным. Проще говоря, мы собираемся стать отверженными, чтобы не стать хозяевами.

Школы?…нет. Я имел в виду биологический термин, определяющий живое существо как носителя паразита.

Глава 2

Война поколений

— Держи.

— Спасибо… — вяло протянув руку, полулежащий на скамье в парке Рио вцепился в банку с холодным кофе, простонав, — Устал…

— От чего? — поинтересовался я, усаживаясь рядом, — От парочки вступительных уроков и знакомства с классом?

— Я, вообще-то, общался, — приоткрыв один глаз, покосился на меня друг, — Знаешь, как трудно применять шаблоны на простых смертных? После моделей? Нет, не после моделей, а после кандидаток в айдолы, заинтересованных в том, чтобы тебе понравиться?

— А… — я моментально потерял интерес к диалогу, раскрывая книгу, — Это твоя работа.

— Это как тофу, который выглядит как тофу и пахнет как тофу… — продолжал жаловаться этот «грязный блондин», — После того как ты несколько недель подряд ел хороший тофу!

— Эта шутка слишком японская для меня.

— Это правда жизни… и она пахнет тофу… — он даже издал звук, как будто бы его сейчас стошнит.

Коджима Рио ненавидит людей. Чуть ли не с пеленок его родители использовали сына в самых разных медиа-целях, а когда он еще и вырос настолько симпатичным — то вынудили его стать охотником за талантами. И он стал, причем крайне успешным. А необходимость постоянно врать, лицемерить, выкручиваться и манипулировать женским полом привели его к очень ранней профессиональной деформации, выраженной в виде ненависти к любой девушке, пытающейся проявить к нему симпатию. Разумеется, во внерабочее время. Например, в школе.

— У тебя есть все задатки к тому, чтобы стать геем, — сделал я вывод, вынуждая парня поперхнуться кофе. Ему пришлось сдержать спазм, давая себе время соскочить с лавки, а лишь потом выплюнуть застрявшее во рту и глотке.

— Я натравлю на тебя Мичико, слышишь! — прохрипел он, стоя согнувшись и грозя мне кулаком, — Скажу, что ты выпросил у меня её фотку, а теперь делаешь с ней по вечерам грязные вещи! И просишь еще фоток!

— Она дура, но не настолько, чтобы тебе поверить.

— Мичико третья по успеваемости в школе, а ты называешь её дурой.

— Заслуженно. К тому же, её место в прошлом. Пришли мы.

— У нас точно будут проблемы из-за этого… о! Смотри!

Неподалеку трое полицейских с суровыми лицами вели понурого нервного мужчину средних лет в длинном плаще, у него были наброшен на сцепленные в замок перед собой руки пиджак. Так делают с арестованными, закрывают вид на наручники. Конвоируемый спотыкался, горбился, нервно бегал глазами по сторонам, а при каждом шаге из-под полы плаща демонстрировал голую ляжку.

— Опять извращенца поймали, — констатировал Рио, — И чего они лезут в Аракаву?

— Затем же, зачем и мы пробились в эту школу, — пояснил я, возвращаясь к книге, — Здесь безопасно. Полиция максимум арестует и посадит в тюрьму, а не засунет ему бейсбольную биту в задницу.

Страна с зашкаливающим уровнем безработицы стремительно криминализировалась. Старые кланы якудза, имеющие свои законы и порядки, медленно отступали перед растущими как грибы бандами и «новыми якудза», беспринципными, жестокими, готовыми на всё. Всё это месиво воевало друг с другом, медленно обгрызая Токио по краям. Дошло до того, что полиция совместно с армией создали «Спецподразделение по борьбе с организованной преступностью», чьи люди, выезжая на облегченных броневиках, не брали с собой наручники и шокеры, только штурмовые винтовки.

Мы, я и Рио, можем постоять за себя, но не желаем тратить время на дрязги с подростками. Мой друг хочет спокойно дожить до возраста, когда он сможет съехать из семьи, а затем, шантажируя отца и мать своей независимостью, добиться пересмотра условий своей работы на них. Моя цель — гладко войти в местное общество, оставшись при этом условно независимым человеком, который будет зарабатывать средства через интернет. Я уже этим занимаюсь.

— Ты долго тут собираешься сидеть? — заскучав в тишине, спрашивает мой друг, выкинув допитую банку.

— Да, до вечера, — откликаюсь я, не отрываясь от страниц, — У меня дома сегодня неприятные гости. Хочу прийти после того, как они уйдут.

— Тогда я тебя покидаю! Меня ждёт волшебное время с Микой-тян! — блондин подхватывается с лавки и бодро устремляется вдаль, маша мне рукой.

— Исчезни с глаз моих, позорный анимешник! — проявляю я немного эмоций. Заслуженно. Тратить время на просмотр мультипликационных сериалов для детей…

Впрочем, сейчас он тоже тратил время.

Сосредотачиваюсь, вспоминая первый день с новым классом. Линейка, речь директора, сам класс. Преподавательница, невысокая пышная японка чуть младше тридцати, уверенно себя ставящая в коллективе. Кумасита Оюки. Мне она показалась чересчур самоуверенной, но ровно до момента, пока не случилось то небольшое происшествие…

Мы с Рио «захватили» себе удобные места. Я удовлетворился последним «хулиганским» местом на втором ряду от окон, он занял предпоследнее прямо у них, упомянув, что оно «то самое». Рядом со мной, но уже ближе к двери, села та высокая хорошо сложенная девушка, которую мы заметили выходящей из машины, а вот справа от меня попытался притулиться сутулый низкорослый паренек самого заурядного облика. Ключевое слово «попытался».

Его прогнала странная девушка с волосами, закрывающими почти половину лица. Глаз не было видно совсем. Она, Хиракава Асуми, представившись хриплым монотонным голосом, сразу после этого прошла не на свое место, а к жертве, то есть этому пареньку, а затем, молча над ним нависнув, буквально выдавила из-за парты. Он даже извинился, сбегая. Я наблюдал за сценкой со скрытым удовлетворением. Несмотря на то, что я не смог добиться, чтобы мы с Рио учились в разных классах, теперь я почти со всех сторон был окружен необщительными персонажами. Надо было запомнить их имена. Успеется.

Жизненный план у меня прост и надежен. Закончить школу и университет, добиться пассивного дохода, получить доступ к знаниям и предметам, не лежащим в свободном доступе, поглотить их, утрамбовать, искать нечто новое. Через год или два я собираются отселиться от родителей, перебросив заботу о них на младших. Это пойдет всем на пользу. Отойдя в сторону, я проконтролирую, чтобы Эна и Такао не сбились с пути, а когда те сами будут готовы вылететь из гнезда, я вернусь домой. Надежды, что наши предки когда-либо осознают себя взрослыми людьми — нет, но они уж точно не помешают мне продолжать поглощать знания этого мира.

Жена? Дети? Бесполезно и времязатратно. В них полностью отсутствует какой-либо смысл.

— Ан-ноо… — отвлек меня от мыслей нерешительный девичий голос. Вернувшись в реальность, я увидел двух едва знакомых девушек, одетых в форму той же школы, что и моя. Вроде бы, мои одноклассницы?

Одна робко пряталась за другой, окликнувшей меня. Стандартная внешность, карие, почти черные глаза, у прячущейся за ней слегка… провинциальный флер. Типаж девушек, которых большинство японцев моих лет сочло бы довольно привлекательными. На этом архипелаге дефицит физически привлекательных людей.

— Ты же… Кирью? Акира Кирью-сан? — окликнувшая меня, чуть улыбаясь, говорила всё смелее и смелее, — А мы твои одноклассницы, я — Окада Каори, а вот она — Котегава Эйка. Давай дружи…

— Нет.

Первое правило Кодзимы Рио: «Если к тебе подходит незнакомая женщина и старается произвести благоприятное впечатление, то ей нужна выгода или защита. Чтобы расплатиться за это, она использует две валюты — либо то, что у неё между ног, либо ничего. Все они предпочитают расплачиваться ничем, если не нацелены в будущем на большее».

В целом, женщины очень похожи на демонов, но у тех куда большее разнообразие валют и ресурсов, плюс они всегда выполняют условия договора. Вывод: женщины — это некачественные демоны.

Давлю взглядом стремительно отступающих кланяющихся девчонок, покрасневших и пищащих что-то вроде «извини, не будем тебя отвлекать». Рио называет этот взгляд «как на мясо», а я считаю его воспитательным. Плохая японка, плохая. Уходи.

Казалось бы, вся эта страна с её сложными заморочками и ухудшающейся криминогенной обстановкой плохо подходят для тех целей и планов, что поставил себе я, но на самом деле, считаю, что мои трудности минимальны по сравнению с тем, что могло быть. Всё-таки, будучи переродившейся личностью, я бы не смог нормально влиться ни в какое общество. Здесь, по крайней мере, можно легко спрятаться за странностями, присущим гениям.

Впрочем, «гением» в Японии называют почти любого или любую, кто добился результатов чуть выше среднего.

В моем мире гениев не было. Научно-технический прогресс стоял на месте, иногда даже отступая на шаг назад. Всему виной были маги. Волшебники, колдуны, ритуалисты, некроманты, алхимики… любая тварь, получившая дар магии, быстро начинала с её помощью выгрызать себе «место в жизни». Они подчиняли простых людей, захватывали власть, а затем начинали грызться между собой за еще большую власть, знания или волшебные предметы. Владыки смертных, так называемые аристократы и монархи, как использовали магов, так и подчинялись им. Масштабные катаклизмы, подчас стирающие всё живое, сотрясали планету более десятка раз.

Даже я, самое могущественное существо, когда-либо жившее под тем солнцем, не мог сделать ничего. Стереть в пыль архимага? Демона? Бога? Легко. Я уничтожал тварей тысячами, но как победить, когда дар магии просыпается в смертных снова и снова, вынуждая историю повторяться? Как это сделать, когда Бури приносят чужие разумы, захватывающие тела? Иногда они были крайне изощренны в искусстве управления эфиром… Убей одного, но через месяц на его месте встанет десяток…

Мой мир был обречен, а я, способный залить любой из континентов жидким пламенем от края до края, был бессилен.

Поэтому я здесь, граблю эту цивилизацию. Мне нужно вытянуть из него все знания, всю возможную пользу, всю историю его взлетов и ошибок, а затем — забрать с собой. Пятьдесят лет уйдет, сто, тысяча, больше… время не имеет значения. Мой мир будет спасен.

В кармане пиджака завибрировал мобильный телефон. Достав его, я убедился в собственных подозрениях — звонила мама. Видимо, гости уже пришли, и семья нуждается в том, чтобы я взял их на себя. Увы, у меня диаметрально противоположные планы, так что поставлю устройство в тихий режим для экономии аккумулятора. Мама будет звонить раз за разом.

Персональные компьютеры появились на рынках недавно, и с тех пор стали уделом лишь немногочисленных обеспеченных энтузиастов или же специалистов. Мобильные телефоны, выполненные в остроумно-прагматичном дизайне «раскладушек», стали доступны публике около пяти месяцев назад… спрос на них увеличивается лавинообразно, пугающими темпами. У кого бы еще в долг взять? Я бы не отказался приобрести еще больше акций.

Из-за этих телефонов и акций мои финансы не на нуле, а в огромном минусе. Кроме того, что я приобрел аппарат каждому члену семьи, я еще влез и в долги к семье Рио, взяв у них внушительную сумму, которую всю потратил на акции компаний-производителей этих «раскладушек». Теперь приходится отрабатывать. Хорошо, что Мичико не знает об этом долге. Она, в отличие от своего младшего брата, для семьи прибыли не несет, поэтому её в известность практически ни о чем не ставят… А если быть точным — то не ставят вообще ни во что.

— Хооо… братва, а нам сегодня везет! Вы посмотрите на этого очкарика! Вот он-то нам позвонить и даст!

Троица парней лет пятнадцати-семнадцати, разодетых в «хулиганские» прикиды, неторопливо приближалась к моей лавочке, щерясь улыбками мелких хищников. Оскалы пропали, когда я, спокойно положив телефон в карман, встал с лавки, оказавшись на голову с лишним выше каждого из невысоких японцев, но на общей решимости молодых «янки» это не сказалось.

— Телефон сюда и деньги! Быстро, бака-яро! — взял быка за рога явный лидер тройки, подступая ко мне под одобрительно-угрожающий гул корешей, — Или будет худо, понял⁈

Я не владею и не владел никакими боевыми искусствами, но, как и любой маг, посвятил много времени познанию собственного тела, координации движений и оттачиванию внимательности. Этого, плюс эффективно работающего и структурированного сознания, было вполне достаточно.

Хулиган, пытающийся запугать меня вторжением в личное пространство, получает короткий хлесткий апперкот по отвешенной нижней челюсти. Она закрывается с излишней силой, кажется, страдают зубы и язык. Я этого уже не вижу, так как одновременно отталкиваю жертву вправо, на лавку, чтобы беспрепятственно пнуть вперед левой ногой. Тут не нужна особая сила, достаточно лишь, чтобы носом моего ботинка встретился с гениталиями хулигана номер два достаточно хлестко. Третий, растерянно лупающий глазами при виде валящихся товарищей, шарахается от меня, но спотыкается о бордюр, начиная заваливаться на траву. Бью его внутренней стороной стопы по уху, акцентируя силу удара на пятке.

Всё, все трое лежат, скуля от боли, а я, сняв очки и приняв целеустремленный вид, деловито ухожу из парка.

Нарушено множество писаных и неписаных законов. Драка не инициирована агрессорами, они сейчас чистой воды жертвы. Бил я «неправильно» по местным понятиям, каждый удар нес серьезную угрозу организму. Бесчестное начало драки без предварительного озвучивания взаимных претензий. По меркам большинства — стыд, позор и подлость.

Мне плевать. Пусть попробуют сами нейтрализовать три враждебных элемента, причем, не пачкая свою одежду и не разбивая руки. К счастью, японское законодательство при всей своей строгости, очень снисходительно смотрит на драки. Но не на избиения. Хорошо, что полиция отвлеклась на извращенца…

Тем не менее, я зашагал домой. Там как раз присутствовала личность, что может разобраться с полицией, если эти гопники окажутся еще и стукачами.

Интерлюдия

Этим вечером в столовой особняка семейства Кирью царила особенная атмосфера. Нормальный западный стол, используемый в обычные дни, был убран куда подальше, а вместо него был поставлен голый котацу, лишенный одеяла с подогревом. За ним на специальных подушках и восседала вся семья, за исключением куда-то запропастившегося Акиры. Харуо, Ацуко, да их дети, Эна и Такао. В то время, как щебечущая хозяйка была исполнена суеты, а сам гостеприимный хозяин нервозности, заискиваний и тщетных попыток пошутить, на лицах у подростков царила тоска по отсутствующему брату.

Виной же столь сложных и многогранных чувств был гость, занимающий в данный момент аж целую сторону совсем немаленького котацу.

Горо Кирью был стар, суров и велик. Возраст деда, визуально определяемый как близкий к 70-ти годам, был куда больше этого значения, причем, все эти годы легким движением мысли можно было соотнести к не прекращавшимся тренировкам двух качеств — сурового взгляда и вида. Совокупность этих двух факторов не имела бы столь грандиозного значения, если бы не последнее по перечислению, но первое по впечатлению качество этого во всех смыслах заметного человека.

Старый японец был огромен. Выше двух метров роста, с широко разнесенными плечами профессионального гребца, весь, как будто, состоящий из сплошных жил и мышц, четко прорисованных под коричневой толстой кожей, с буйной гривой толстых седых волос, небрежно перехваченных обрывком черной бечевки. На фоне младших членов семьи, бывших почти поголовно людьми средних японских габаритов, Горо смотрелся настоящей горой, а из его кимоно можно было бы сшить одежду на каждого, включая отсутствующего сейчас Акиру.

Учитывая легкомысленное и инфантильное поведение хозяев, могучий хмурый старец, наливающий себе в крошечную чашку из бутылочки-токкури очередную порцию сакэ, виделся как единственный взрослый человек во всем коллективе. Особенно после того, как младшие внуки отчитались деду о своих успехах на ниве обучения в средней школе, а тот, хмыкнув, сделал вид, что удовлетворен услышанным. А затем он вернулся к своему основному занятию — молчаливому и не очень осуждению действий, характеров, да и прочих процессов жизнедеятельности у старших Кирью. Те вовсю боялись и трепетали, тоскливо мечтая о приходе старшего сына. Ацуко, постоянно поднимаясь с места, то и дело нервно тыкала пальцем свой мобильный, вызывая заблудшего спасителя.

И вот, наконец, хлопнула входная дверь, а хрипловатый голос Акиры из прихожей огласил традиционное японское объявление о возвращении домой. Ацуко тут же подпрыгнула на своей подушечке, но, встретив гнетущий взгляд старшего родственника, пожухла как трехдневная орхидея. Её отважный муж, в данный момент капавший себе из токкури с видом нашкодившего школьника, распрямился, расцветая улыбкой спасенного человека. Сам же Горо засопел, еще сильнее расправляя плечи и наливаясь грозным видом.

Он готовился встретить врага во всеоружии.

Любой нормальный подросток, (либо любой другой член семейства Кирью), попытался бы прошмыгнуть с прихожей наверх в свою комнату, дабы миновать неприятности, но Акира, уже понявший, что его задержка не вызвала нужного эффекта удаления деда из гостей, принял поражение с присущим себе хладнокровием.