Воздушная битва за Ленинград. От Балтики до Валдая. 1941–1944

Еще не успел рассеяться дым от взрывов, как в небе появились 15 Ju-88A из KG77. Их целью были линкоры. Бомбардировщики атаковали корабли с кормовых курсовых углов. Несколько мощных взрывов прогремело рядом с бортами «Марата». Вода буквально вспенилась, целые столбы воды с донным илом взлетали вверх на десятки метров, а затем с грохотом обрушивались на палубу. Однако линкор на сей раз избежал попаданий. Зато в «Октябрьскую революцию», продолжавшую обстреливать немецкие позиции, попали сразу три 250-килограммовые бомбы. Они пробили верхнюю 37-мм броневую палубу и взорвались в верхнем твиндеке, полностью разрушив шпилевое отделение, а также другие помещения между броневыми переборками на 29-м и 14-м шпангоутах. В 1-м и 2-м отсеках линкора погас свет, из глубины корпуса вырывался пар. Начался пожар. После этого в борьбу с огнем вступила аварийная команда во главе с капитан-лейтенантом Какстовым. В полной темноте матросам пришлось искать место разрыва паровых магистралей. Горели 14-я каюта и судовая лавка. Пламя охватило химический пост и медицинский кабинет. На верхней палубе пылал деревянный настил. В результате прямых попаданий носовая часть корабля до башни № 1 главного калибра была практически превращена в хлам, хотя жизненно важные узлы не пострадали.

Также был поврежден минный заградитель «Марти», стоявший у одного из причалов. Его корпус был пробит в нескольких местах, получила пробоину топливная цистерна.

Вслед за этим в небе появились 22 истребителя Bf-109E-4/ Е-7 из 9./JG27. Они несли под фюзеляжами по одной фугасной бомбе SC250. Мессерам удалось повредить эсминец «Гордый», но два самолета были повреждены зенитным огнем и, оставляя позади дымные шлейфы, ушли в сторону открытого моря. Остальные пилоты тут же сообщили об этом на командный пункт своей группы. Вскоре оба летчика были подобраны гидросамолетами He-59В-2 из 9.Seenot-staffel, вылетевшими с базы около Хельсинки.

ГСосле некоторой паузы последовало еще несколько налетов. В 13.15 попадание получил эсминец «Сильный». Бомба попала в корму, еще несколько бомб разорвались в 10–15 м от корабля, осыпав его осколками. Корма эсминца получила сильные повреждения, вспыхнул пожар, погибли 7 человек из экипажа, и 27 были ранены. Во избежание взрыва командир «Сильного» капитан 3-го ранга Алексей Шомраков приказал немедленно затопить кормовые снарядные погреба. Одновременно за борт выбросили запасы зенитных снарядов, глубинные бомбы и торпеды. Вечером поврежденный эсминец перешел с рейда в гавань и ошвартовался у стенки Морского завода.

Одна бомба взорвалась возле левого борта только что отремонтированного эсминца «Славный», находившегося на Кронштадтском морском рейде. От сотрясения на нем вышли из строя два котла во 2-м котельном отделении. Осколками перебило паропровод перегретого пара, в результате пострадали три матроса, и затем один из них умер от полученных ожогов, еще трое были ранены осколками.

Вечером базу снова атаковала 7./S1G2 во главе с Гауптманом Купфером. Их целью был линкор «Марат», но все бомбы взорвались около бортов корабля, не причинив ему ущерба. ГСри выходе из атаки Ju-87R командира снова был поврежден зенитным огнем. На сей раз у самолета Купфера были пробиты плоскости, и он совершил аварийную посадку возле линии фронта.

В сумерках Кронштадт атаковали двухмоторные «Юнкерсы» из I./KG77 и II./KG77, причем лидирующие самолеты пилотировали командиры групп – гауптманы Йоахим Поттер и Дитрих Пельц. В результате бомбардировки были потоплены грузовой пароход «Барта» тоннажем 2324 тонны, три вспомогательных судна и три портовые баржи. Получили повреждения крейсер «Киров», тральщик ТЩ-206, субмарина Щ-302 и канонерская лодка «Пионер». От близких взрывов у «Кирова» была погнута верхняя палуба, корпус получил пробоины. Но крейсер продолжал стрелять по берегу, в том числе ночью.

Многочисленные повреждения получила и инфраструктура самой военно-морской базы. Были разрушены водопроводная сеть и линии электропередачи, склады с боеприпасами и другим флотским имуществом. Были повреждены Морской госпиталь, Морской завод, Артиллерийский ремонтный завод, уничтожены нефтяные баки, насосная станция дока и 6 жилых домов. Погибли 135 человек, еще 95 получили ранения и контузии. «Во время воздушных налетов на перекрестках улиц стояли толпы зевак и смотрели, как падают бомбы», – вспоминал контр-адмирал Юрий Пантелеев. До поздней ночи в Кронштадте полыхали пожары, слышались стоны раненых, по гавани в поисках уцелевших матросов шныряли катера.

В 05.15 22 сентября над Кронштадтом пролетел немецкий самолет-разведчик. Утро на базе прошло в напряжении, которое чувствовалось повсюду: в казематах старых фортов, в жилых домах, на заводах, причалах, маяках, позициях зенитных батарей и на многочисленных кораблях. Подводные лодки снова погрузились на дно, часть кораблей сменили позиции. В небо всматривались десятки наблюдателей с биноклями и стереотрубами.

В 15.00 с юга опять послышался гул приближающихся самолетов. Это были 38 Ju-88 из KG77 в сопровождении истребителей из JG54. Зайдя со стороны солнца, они несколькими группами ныряли в направлении стоянок кораблей и портовых сооружений. Из-за отсутствия электроэнергии сигнал «воздушная тревога» подавался весьма архаичным способом, а именно ударами колоколов Морского храма.

Ближе к ночи последовал еще один налет. В результате двух воздушных атак были потоплены два вспомогательных судна, а еще несколько получили тяжелые повреждения. Тральщик ТЩ-206 был буквально изрешечен осколками, позднее матросы насчитали в нем 300 пробоин. Были повреждены корпусной цех Морского завода и два дока.

Для люфтваффе все закончилось благополучно. Зенитный снаряд взорвался рядом с Ju-88A-5 W.Nr. 2153 из 4./KG77. На самолете был убит штурман фельдфебель Шлахтер, но поврежденный бомбардировщик благополучно вернулся на аэродром Сиверская.

«Мы отчетливо слышали вой пикировщика»

Кульминацией этой операции люфтваффе стало 23 сентября. Еще до начала налетов на корабли немцам было ясно, что уничтожить старые дредноуты обычными фугасными бомбами крайне затруднительно. Поэтому штаб VIII авиакорпуса запросил поставку фугасно-бронебойных бомб (Panzerdurch-schlagsbombe) PC 1000, предназначенных для уничтожения бетонных бункеров с толщиной стен до 2 м, металлических мостов, подземных сооружений, расположенных на глубине до 8 м и легкобронированных кораблей. Бомба была оснащена 152 кг взрывчатки Fp60/40 (смеси тринитротолуола и аммиачной селитры). К слову, линкор к легкобронированной цели вроде бы не относился, но, в отличие от воевавшей на Черном море «Парижской коммуны», бронирование верхней палубы у балтийских дредноутов во время модернизации усилено не было. У обоих кораблей толщина верхней броневой палубы составляла 37 мм, а нижней – 25 мм.

21 сентября на аэродром Тирково прибыло несколько нужных бомб. Поскольку на воздушной базе не было никакого оборудования, предназначенного для транспортировки и подъема 1000-килограммовых бомб, оружейникам пришлось волоком тащить их к стоянкам самолетов, а потом вручную поднимать их и подвешивать под фюзеляжи Ju-87. Каждую такую операцию выполняли не менее двенадцати человек. К утру 23 сентября все было готово, две PC 1000 были подвешены к «Штукам» гауптмана Штеена и обер-лейтенанта Руделя. Их целью был линкор «Марат», стоявший на входе в Среднюю гавань Кронштадта…

В 10.35 советские радиолокационные станции засекли групповую цель, приближавшуюся с южного направления. Через 10 минут немецкие самолеты оказались в зоне видимости, после чего был открыт мощнейший зенитный огонь, в том числе с кораблей. Башня главного калибра № 4 «Марата» сделала несколько залпов 305-мм шрапнельными снарядами с дистанционными взрывателями. Они взорвались высоко в небе, образовав огромные дымные шары. Затем открыли огонь 76-мм и 45-мм зенитки линкора. Все небо окрасилось разноцветными облачками разрывов. Советские моряки в биноклях видели, как «Штуки» подходят к Средней гавани, выстраиваются в круг, после чего поочередно начинают «нырять».

Рудель вспоминал: «…Тем временем середина корабля находится точно в центре моего прицела. Мой Ju-87 продолжает пикировать, но цель по-прежнему остается в центре прицела. Я чувствую, что промахнуться просто невозможно. Теперь прямо перед собой я отчетливо вижу „Марат По его палубе бегут матросы…»

Старший мастер Балтийского завода А.М. Горчаников в этот момент находился внутри кормовой части линкора. «Около 10 часов мы услышали боевую и одновременно воздушную тревогу. По боевому расписанию броневой люк над нами был тотчас же задраен. Мы отчетливо слышали вой пикировщика», – рассказывал он потом.

Тем временем немецкие пилоты один за другим нажали на кнопки сброса, и бомбы устремились вниз. Первая бомба, сброшенная гауптманом Штееном, упала в воду около левого борта «Марата». Прогремел взрыв, и огромный корабль под действием возникшей волны начал крениться на правый борт. В этот момент в палубу линкора перед носовой надстройкой с фок-мачтой попала вторая бомба, сброшенная Руд ел ем. Ее взрыв вызвал детонацию боезапаса в артиллерийском погребе башни главного калибра № 1. Последовал гигантской силы взрыв, мгновенно унесший жизни 326 моряков из команды «Марата». Среди погибших были командир линкора капитан 2-го ранга Павел Иванов, старший помощник капитан 3-го ранга В.С. Чуфистов, комиссар и еще несколько старших офицеров. Из расчета носовой зенитной батареи чудом уцелел только один моряк – А. Иващенко. Вместе с 76-мм пушкой его выбросило на бак к башне главного калибра № 2.

Командир подводной лодки Л-3, стоявшей у пирса недалеко от «Марата», капитан-лейтенант Петр Грищенко затем вспоминал: «Сплошной огонь охватил корабль в несколько секунд. Вслед за этим оглушительные взрывы, один, второй. Огромные клубы дыма и огня окутали носовую часть линкора, снова два взрыва. Отчетливо видно, как массивная металлическая фок-мачта со всеми надстройками, мостиками, площадками, сплошь заполненными фигурами в белых матросских робах и синих командирских кителях, медленно отделяется от линкора и, на лету разваливаясь, с грохотом падает в воду. Полностью исчезла носовая часть корабля, а с ней и орудийная башня с тремя 12-дюймовыми орудиями». А.М. Горчаников пережил весьма неприятные ощущения: «Раздался настолько сильный взрыв, что нас, находившихся в судовой мастерской, подбросило чуть ли не до подволока (потолка). Многие получили ушибы; лопнули крепления шкивов у станков в судовой мастерской. В этот момент начали быстро тускнеть, а затем и вовсе погасли электрические лампочки. Мы остались в темноте; помогли карманные фонарики. Находившийся с нами молодой командир поста пытался звонить по телефону, но ему никто не отвечал. Тогда я предложил чуть приоткрыть входной люк и осмотреться. Когда задрайки броневой крышки были отданы и крышка приподнята, мы увидели солнечные лучи».

Одновременно с «Маратом» несколько «Штук» атаковало и лидер «Минск», стоявший на якоре на Большом Кронштадтском рейде. Две бомбы попали в кормовую часть корабля. Одна угодила в кормовую надстройку в районе 198-го шпангоута по правому борту. Взорвавшись на верхней палубе, она проделала в ней пробоину размерами диаметром полтора метра. Вторая бомба поразила корабль с левого борта в районе 190-го – 195-го шпангоутов и при взрыве образовала несколько десятков пробоин в верхней палубе, котельном кожухе и кормовой дымовой трубе. Третья бомба, ударившись о дежурную шлюпку, взорвалась возле борта в районе 3-го котельного отделения и повредила главный котел.

На лидере начался пожар, часть отсеков стала быстро заполняться водой. Были разрушены многие вспомогательные механизмы и топливные цистерны. Получив крен в 8 градусов на левый борт, корабль начал медленно дрейфовать в направлении Ленинградского маяка. Оказалось, что на нем недостаточно водоотливных средств, особенно автономных, не хватает пожарных шлангов и огнетушителей. Борьба за спасение «Минска» велась примитивно, а хаотичная заделка пробоин привела к увеличению крена. Через час подошел буксир. Он втащил корабль в Военную гавань и пришвартовал к стенке. Там матросы попытались откачать воду с помощью спасательных судов и буксиров, но этот процесс затянулся до вечера…

Едва «Штуки» исчезли вдали, как над Кронштадтом появились 10 бомбардировщиков из KG77. На сей раз, видимо из-за огромного столба дыма, поднявшегося над гаванью после взрыва, немцы отбомбились по портовым сооружениям. В 11.45 над базой появилась следующая группа двухмоторных «Юнкерсов», которые с пикирования атаковали «Октябрьскую революцию». Но и в этот раз ни одна из сброшенных бомб не попала в цель.

В 13.15 в Кронштадте была снова объявлена воздушная тревога в связи с приближением со стороны Петергофа двух групп вражеских самолетов. На подходе к морю те разделились, одна группа делала заход с западного направления, другая – с юга. И опять основной удар наносился по линкору «Октябрьская революция», на который было сброшено 26 бомб. Огромный дредноут раскачивался на волнах, зловеще скрипел, словно доисторическое чудовище, отстреливался, окачивался тоннами воды, но снова остался цел. Зато сильно пострадал эсминец «Грозящий», находившийся в доке «Памяти трех эсминцев». Одна бомба взорвалась за кормой, пробив днищевые топливные цистерны. Начался сильный пожар, огонь охватил всю кормовую часть, включая надстройки, взорвалась топливная цистерна под лазаретом. Чтобы предотвратить распространение огня, в док была пущена вода, которая наполовину затопила корабль.

В 14.23 начался очередной налет, и это снова были «Штуки» из StG2, которые лично вел в атаку командир эскадры Оскар Динорт. Несмотря на бешеный зенитный огонь, к которому немецкие летчики уже успели привыкнуть, они прямым курсом подошли к цели, после чего разделились. Одна группа нацелилась на «Киров», вторая – на «Октябрьскую революцию».

Гауптман Штеен, ранее не сумевший попасть в линкор, хотел непременно повторить успех своего коллеги Руделя, который в этом рейде не участвовал. Натужно ревя двигателем, Ju-87 с 1000-кг бомбой на несколько секунд как бы завис над гаванью посреди облаков разрывов зенитных снарядов, а потом камнем стал пикировать на крейсер. Однако потом случилось неожиданное. На высоте 1500–2000 м в самолет попал зенитный снаряд, разрушивший руль высоты. Через несколько секунд, не выходя из пике, штурмовик врезался в воду рядом с бортом «Кирова», подняв огромнейший столб воды. Вместе со Штееном, выполнявшим свой 301-й боевой вылет, погиб и фельдфебель Шарновски, до этого летавший бортстрелком с Руд елем. Видевшие этот драматичный эпизод товарищи командира III./S1G2 позднее предположили, что тот сознательно пытался протаранить крейсер в духе камикадзе, но промахнулся!

Другие пилоты «Штук» все же смогли добиться двух прямых попаданий в корабль. Одна бомба пробила палубу и упала в каюту, но не взорвалась и потом была выкинута за борт матросами. Вторая тоже пробила палубу и взорвалась в каютах начсостава. Близкие разрывы вызвали многочисленные повреждения корпуса и надстроек, а также течь в дифферентном отсеке № 1.

Тем временем вторая группа штурмовиков во главе с Динортом довольно удачно отбомбилась по линкору. В корабль попали две бомбы: одна – в палубу над казематом № 10, а вторая – в крышу башни главного калибра № 3. В последней образовалась пробоина размерами 60 на 70 см, а плита боковой стенки сдвинулась на 3 см. Однако в целом бронезащита дредноута выдержала удар. В ходе налета также пострадали и береговые сооружения, в частности, был разрушен цех № 9 Морзавода, а в углу Военной гавани был потоплен буксир КП-36 «Фигаро».

В 21.45, уже в темноте, над Кронштадтом снова послышался гул моторов. Но на сей раз это были «Хейнкели» из I./KG4, которые несли под фюзеляжами донные мины LMB и ВМ1000. Как сообщается в документах 1-го воздушного флота, целью миссии было с «помешать уходу красного флота в Швецию». По докладу экипажей, из девяти мин LMB пять были успешно поставлены на рейдах, еще три рядом с ними, а одна взорвалась в юго-восточной части Кронштадта. Из восьми «Моник» только две достигли цели, остальные разорвались на суше и при ударах о молы и отмели. Но главное, что эта минная постановка окончательно решила судьбу лидера «Минск». Одна из донных мин взорвалась всего в 40 м от корабля, подняв огромный столб воды и вызвав большую волну. Огромная волна накрыла корабль, и без того находившийся в критическом полузатопленном положении, раскачав корпус и залив еще не заполненные водой отсеки. «Минск» начал постепенно погружаться в воду с креном на левый борт и в 00.15, оборвав швартовые тросы, затонул на глубине 8,5 м. К утру над поверхностью остались торчать только часть его надстроек, трубы и мачты.

Безусловно, самой серьезной потерей Балтийского флота в этот день стал «Марат». Носовая часть корабля от форштевня до 20-го шпангоута лежала на грунте с креном на левый борт. Основная часть от 57-го шпангоута находилась на плаву с креном на правый борт. Но поскольку высота борта была 14 м, а глубина в этом месте составляла 11 м, верхняя палуба вместе с настройками и уцелевшими орудийными башнями осталась над водой. Позднее начались работы по переоборудованию останков линкора в плавучую артиллерийскую батарею.

После понесенных потерь командование Балтфлота находилось в состоянии близком к панике. Вице-адмирал Владимир Трибуц приказал перевести все корабли, способные двигаться (отнюдь не в Швецию, как опасался Гитлер!), в устье Невы. 24 сентября туда уплыли крейсер «Киров», три уцелевших эсминца и несколько вспомогательных судов. Считалось, что противовоздушная оборона Ленинграда сильнее, чем в Кронштадте, и там им будет безопаснее. Для защиты остававшихся в Кронштадте кораблей 24 сентября на аэродром Бычье Поле (в западной части острова) прибыл 71-й ИАП ВВС Балтийского флота. Он был вооружен истребителями И-16 и И-153. На следующий день туда перевезли артиллерийские батареи 6-го ЗенАП.

Тем временем воздушные атаки против военно-морской базы продолжались. Утром 26 сентября Кронштадт бомбили 12 Ju-88. В результате было разрушено нефтехранилище, сгорел стоявший рядом с ним пароход «Бирута».

На следующий день люфтваффе предприняли еще один налет, в котором участвовали Ju-87B/R из III./StG2 и Ju-88A из KG77 – 42 самолета. Они появились над островом в 17.32. Основной целью налета опять был линкор «Октябрьская революция». Бомба SC500 пробила мостики фок-мачты и взорвалась на палубе перед башней главного калибра № 2. Были повреждены барбет и механизмы башни, она оказалась заклиненной и вышла из строя. Помимо этого, линкор подвергся неконтактному воздействию 98 взрывов бомб на расстоянии до 25 м от борта. От взрывной волны и сотрясений внутри корпуса сорвало многие механизмы, помяло обшивку и переборки, помпы почти непрерывно откачивали из трюмов воду. В результате всего этого ущерба старый дредноут был выведен из строя и потерял способность самостоятельно передвигаться. Но не утонул!

Обер-лейтенант Рудель тоже смог попасть фугасно-бронебойной бомбой PC 1000 в носовую часть «Октябрьской революции». Однако в этот раз она только пробила корпус и не взорвалась! Отказали и другие аналогичные боеприпасы, сброшенные «Штуками». В ходе налета была сильно повреждена и вскоре затонула канонерская лодка «Пионер», новые разрушения получили причалы и портовые сооружения.

Почти все «Штуки» благополучно вернулись на базу. В очередной раз не повезло только командиру 7./S1G2 Гауптману Купферу. Уже в третий раз его Ju-87 был поврежден зенитным огнем, снаряд попал в мотор. Летчик снова смог долететь до немецкой территории, но совершил посадку на небольшой лес. В результате самолет полностью разрушился, Купфер и его бортрадист-стрелок фельдфебель Барнебек получили тяжелые травмы. У пилота был диагностирован перелом основания черепа, тяжелое сотрясение мозга, несколько переломов, очень сильно пострадало лицо, и он затем в течение нескольких недель ничего не видел.

Тем временем срок, на который группе армий «Норд» был временно передан VIII авиакорпус Рихтхофена, подходил к концу. Вермахт готовился к «решающему наступлению» на Москву. Однако Лееб и командующий и 1-м воздушным флотом генерал Альфред Келлер всячески оттягивали переброску подразделений и неоднократно ходатайствовали об отсрочке. Сроки передислокации большинства подразделений были сдвинуты с первоначальной даты 23 сентября на 25 сентября, затем на 28 сентября. Это позволило флоту за неделю выполнить еще 3500 вылетов в секторе Ленинграда.

Но, несмотря на это, цели операции по уничтожению Балтийского флота не были полностью достигнуты. С 19 по 27 сентября люфтваффе уничтожили 18 кораблей и судов, включая один линкор, один лидер и один эсминец. Различные повреждения получили еще 13 кораблей, в том числе линкор, крейсер и четыре эсминца. Попутно в Финском заливе в окрестностях Кронштадта и Ленинграда были потоплены еще три судна, в том числе тральщик ТЩ-33. Но этого оказалось недостаточно, и в дальнейшем уцелевшие советские корабли стали постоянной головной болью 18-й немецкой армии. Еще важный момент. Из-за того что основная масса ударной авиации в течение почти 10 дней была задействована против Кронштадта, 50-й армейский корпус лишился необходимой поддержки с воздуха и в итоге не сумел прорваться в Ленинград кратчайшим путем – через Пулковские высоты. Время было упущено, и к началу октября советским войскам удалось перебросить туда резервы и создать прочную линию обороны.

Это был типичный пример стратегической неполноценности люфтваффе, когда ни одна из поставленных целей не достигалась в полном объеме из-за нехватки времени, упорства и противоречий в руководстве.

В дальнейшем все уцелевшие крупные корабли перебазировались в Ленинград. 30 сентября из Кронштадта в устье Невы уплыли эсминцы «Гордый» и «Сильный», на следующий день – эсминец «Суровый». 5 октября в Ленинград перебазировался эсминец «Грозящий», 23 октября – линкор «Октябрьская революция». К началу ноября в Кронштадте остались только четыре поврежденных эсминца.

Глава 3

Смертельное озеро

Обманчивый простор

После окружения Ленинграда положение огромного города стало критическим. Оставалось лишь два варианта для действий – снабжать его воздушным и водным путем. 20 сентября Государственный Комитет Обороны принял постановление «Об установлении транспортной воздушной связи с г. Ленинград». Согласно ему, на Гражданский воздушный флот была возложена миссия по доставке в город взрывателей, патронов, взрывчатых веществ, стрелкового оружия, средств связи, дефицитных деталей и цветных металлов. Обратными рейсами следовало вывозить танковые пушки Ф-34, телефонные аппараты, оборудование самолетов, взрывателей и трубок и т. д. До 1 октября транспортники должны были перевозить 100 тонн в сутки, далее 150 тонн. «Установить общее количество рейсовых самолетов ПС- 84, работающих на этой линии: с 21 сентября – 50 шт. и с 1 октября – 64 шт.», – говорилось в документе. В качестве аэродромов базирования были определены Большой Двор (18 км восточнее Тихвина), Шибенец (11 км юго-западнее Тихвина), Подборовье (60 км восточнее Бокситогорска), Кашин, Хвойная и Великое Село (15 км северо-восточнее Волхова), а основной базой воздушного моста стал аэродром Череповец (в 400 км восточнее Ленинграда).

Для обслуживания воздушного моста были выделены Московская авиагруппа особого назначения и Особая северная группа ГВФ, а для их сопровождения – 286-й ИАП майора Павла Баранова (И-16) и 127-й ИАП майора Владимира Пузейкина (И-153, И-16). Транспортники в основном летали днем, а маршрут проходил над южной частью Ладожского озера с выходом к Ленинграду с северо-восточного направления.

Впрочем, 50 самолетов для снабжения такого крупного города, а также войск Ленинградского фронта и Балтийского флота, конечно же, было крайне недостаточно. К тому же, как видно из вышеуказанного постановления, продовольствие и эвакуация людей не являлись приоритетной задачей. Поэтому главной коммуникацией стала водная, пролегавшая через коварное и мрачное Ладожское озеро. Огромный водоем ледникового происхождения является крупнейшим озером в Европе и одним из самых глубоких на планете. Глубина озера колеблется от 20 до 230 м. Еще у средневековых торговцев и путешественников Ладога считалась опасным и гиблым местом. Сильные ветры и штормы с волнами высотой 5–6 м там обычное дело.

Охрана и противовоздушная оборона конвоев, пересекавших озеро, была возложена на Ладожскую военную флотилию. В августе 1941 г. в нее входили 66 кораблей и катеров. Основную ударную силу составляли шесть канонерских лодок – «Бира», «Бурея», «Нора», «Олекма», «Селемджа» и «Шексна». Они были вооружены 76-, 100- и 130-мм орудиями, а также 37- и 45-мм зенитками. Все эти корабли, за исключением «Шексны» (бывшего финского ледокола «Аал-лакс» водоизмещением 150 тонн), были переоборудованы из грунтовозных шаланд.

Интересно, что пять этих судов – «Бира», «Бурея», «Нора», «Олекма» и «Селемджа» – были построены по заказу советского правительства в 1939–1941 гг. на немецкой судоверфи Deutsche Werft AG в Гамбурге. До войны они принадлежали Спецгидрострою НКВД. Главная карательная служба Советского Союза имела собственный флот для обслуживания объектов, строившихся заключенными. Все пять судов были построены с отличным немецким качеством и большим запасом прочности. А теперь превратились в военные корабли с экипажами ПО человек, неофициально называвшиеся «ладожский линкор». В масштабах озера канонерские лодки действительно выглядели внушительно. Длина корпуса составляла 60 м, ширина – 12 м, а полное водоизмещение 1140 тонн. Эти «линкоры» развивали скорость от 6 до 8 узлов.

Кроме этого, в составе Ладожской военной флотилии имелись 2 крупных сторожевых корабля «Конструктор» и «Пурга», 6 катеров типа «МО», 2 бронекатера, 16 тральщиков и другие корабли. «Конструктор» являлся старым паровым миноносцем постройки 1906 г., успевшим послужить во флоте Российской империи под первоначальным названием «Сибирский стрелок». Он был вооружен тремя 100-мм и двумя 45-мм орудиями. «Пурга» же была современным боевым кораблем постройки 1936 г. Он имел длину 71 м, водоизмещение 600 тонн и был вооружен двумя 102-мм орудиями, двумя 37-мм полуавтоматическими зенитками и одним торпедным аппаратом. Это был самый быстроходный корабль на Ладоге, способный развивать скорость до 21 узла. Экипаж «Пурги» насчитывал 114 человек.

Для перевозок по озеру в распоряжении Северо-Западного речного пароходства (СЗРП) имелось около 120 судов, включая 5 озерных и 72 неуклюжих речных буксира, 49 озерных и речных деревянных барж. Большинство из них было непригодно для плавания по таким крупным водоемам, как Ладожское озеро, особенно в условиях осенних штормов.

Однако прежде предстояло определить места выгрузки-погрузки. Единственным подходящим местом на западном берегу озера являлся район мыса Осиновец. Здесь был густой лес, который позволял скрыть от воздушной разведки и бомбардировщиков склады, грузы, подъездные пути и средства противовоздушной обороны. Рядом с Осиновцем находилась конечная станция железной дороги Ладожское озеро. Движение автотранспорта и людей от озера до станции тоже маскировалось кронами деревьев.

Но были и очевидные трудности. В Осиновце песчанокаменистый и низкий берег, поэтому даже суда с малой осадкой не могли подходить близко к побережью. Старая каменистая дамба, сооруженная из булыжников, ограждала от волн небольшую гавань. Однако из-за обмеления вход в нее был возможен только для судов с маленькой осадкой. Никаких причальных погрузочно-разгрузочных сооружений на западном берегу не было. «Если с берега в районе Осиновецкого маяка смотреть на восток, открывается бескрайняя гладь Ладожского озера, – вспоминал один из офицеров Ладожской флотилии Зиновий Русаков. – Но „простор“ этот обманчив. Каждый корабль мог совершать свой путь, в особенности при подходах к портам, только по единственному извилистому фарватеру, ширина которого не превышала 20–25 метров, а глубина – не более 2,5–5 метра. В условиях штормов выполнить это трудно. Малейшее отклонение от курса – и корабль сядет на мель или наткнется на какое-либо опасное подводное препятствие. Путь по открытой части озера – от Новой Ладоги на восточном берегу до Осиновца на западном – протяженностью 115 км был опасен для тихоходных судов еще и тем, что он проходил в непосредственной близости от позиций противника. Вход в реку Волхов из озера на баре (подводной отмели) имел глубину всего 1 метр 60 сантиметров, поэтому к причалам в Новую Ладогу могли подходить только речные буксиры. Остальные транспорты и баржи загружались на внешнем рейде с речных мелкосидящих барж и плашкоутов».

12 сентября в «порт» Осиновец прибыли две первые баржи, доставившие туда 800 тонн зерна. Это был первый рейс с грузами для осажденного Ленинграда. В тот же день сторожевик «Пурга» доставил в Осиновец 60 тонн боеприпасов. Так началось функционирование «Дороги жизни», в действительности ставшей для многих дорогой смерти…

Никаких «гаваней» на берегах огромного озера поначалу не существовало. Имелись лишь пристани, рассчитанные на прием одного-двух транзитных пароходов. Из-за малых глубин тяжелогруженые баржи не могли подойти к берегу. Поэтому грузы приходилось перегружать на лодки или попросту сбрасывать в воду, а потом вручную тащить на сушу. В связи с этим в Осиновце в спешке начались работы по сооружению порта.

Путь грузов для Ленинграда был весьма долгим и сложным. Северо-западные районы России издревле являлись глухими и безлюдными. Однообразный ландшафт, вечно хмурое небо, глухие леса, топи и болота лишь кое-где прорезались дорогами. Незначительно улучшилась ситуация с коммуникациями и к середине XX в. Сначала грузы поступали по железной дороге на станцию Волховстрой-1. Оттуда вагоны подавались на пристань Гостинополье, где грузы вручную перетаскивали на речные баржи. Далее небольшие буксиры с потугами тащили баржи в устье реки Волхов – в гавань Новая Ладога. Там происходила перевалка грузов на озерные суда. И это тоже происходило с трудностями. Причальная линия в Новой Ладоге была короткой и необорудованной. Судовых кранов не было, а подъездные пути требовали ремонта. Озерные баржи приходилось загружать на значительном расстоянии от берега, по глубине осадки они не могли войти в устье Волхова.

Трасса Новая Ладога – Осиновец имела протяженность 115 км. При этом боевые корабли, охранявшие транспорты, сами были доверху загружены и к тому же выполняли роль буксиров. После прибытия на западный берег – в Осиновец – грузы на телегах и грузовиках, а часто и на людях доставляли на железнодорожную станцию Ладожское озеро. Там грузы перегружались в вагоны и следовали на противоположную конечную станцию – Финляндский вокзал в Ленинграде. Никакой техники и механизации в местах перевалок не было. Вся тяжесть погрузочно-разгрузочных работ лежала на плечах людей. Значительную часть огромного контингента грузчиков составляли молодые девушки. Трудно представить, насколько тяжелой была эта работа, особенно в условиях осенних дождей, холода и приближающейся зимы!

Поэтому наспех организованная переправа с самого начала действовала с большими потерями. Путь занимал в среднем 16 часов, причем плавать по свирепому озеру приходилось в основном в темное время суток, дабы сократить потери от воздушных атак.

Вся эта деятельность была быстро обнаружена немецкими самолетами-разведчиками. 11 сентября люфтваффе нанесли первые авиаудары по строящимся причалам, а 15 сентября атаковали земснаряд «Северо-Западный-7». На судне была выведена из строя паровая машина, многие члены команды получили ранения. Но матросам удалось заделать пробоины, устранить повреждения и вскоре ввести земснаряд в строй.

В тот же день – 15 сентября – самолет-разведчик обнаружил в Ладожском озере караван из трех барж, приближавшийся к западному побережью. С аэродрома Тирково были срочно высланы несколько Ju-87 из III./S1G2, которые застали караван уже во время выгрузки в Осиновце. Опытные пилоты «Штук» не промахнулись, все три судна затонули вместе с 3 тысячами тонн пшеницы. С буксира успели передать сигнал бедствия, и к месту трагедии поспешил сторожевой корабль «Конструктор». Находившийся на нем инспектор Главного политического управления советского военно-морского флота А.Т. Караваев вспоминал: «Когда мы на „Конструкторе“ прибыли в район бомбардировки, нам открылась ужасная картина. Баржи были разбиты. За их обломки и плавающие мешки с мукой держались окоченевшие люди, по которым с бреющего полета вели огонь из пулеметов нацистские самолеты… Комендоры „Конструктора“ открыли стрельбу по самолетам из всех пушек и спаренных зенитных пулеметов. Гитлеровцы улетели. После этого команда сторожевика приступила к спасательным работам. Большие волны мешали спускать шлюпки и подходить к обломкам барж. Тогда моряки стали привязывать спасательные круги к пеньковым тросам и бросать их в гущу людей. Попадали редко. Изнеможенные люди один за другим исчезали в темной пучине. В итоге удалось спасти лишь несколько человек. На следующее утро часть тел погибших вместе с мешками с мукой прибило к берегу в 10 км западнее Новой Ладоги».

О том, в каком напряжении работала «Дорога жизни», свидетельствуют записи из судового журнала командира канонерской лодки «Селемджа» капитана 3-го ранга Михаила Антонова:

«16.9.41 года. 21.00. Рейд Новая Ладога. Подали для буксировки в Осиновец баржу с грузом 400 тонн муки и 460 солдат пополнения войскам Ленинградского фронта.

22.00 часов. Снялись с якоря и поплыли курсом на Осиновец.

17.09. 3 часа 25 минут. Сила ветра 6 баллов. Сорвана крышка люка трюма. 3 часа 50 минут. Течь воды в трюме. Шквал силой ветра 9 баллов. Волна на барже ломает кнехты, корпус трещит, вода в трюмах прибавляется. Люди с баржи просят помощи. Слышна стрельба из винтовок.

Подтянуть баржу, чтобы снять людей, невозможно. Крен достигает 35 градусов. Буксирные тросы лопнули. Баржу понесло к берегу к bank Северная Головешка. Приказал барже спустить якорь. Остался держаться до рассвета.

С рассветом, кроме осколков от баржи и плавающих мешков муки, в районе Северная Головешка ничего нет.

Одновременно канонерская лодка отражала воздушные атаки авиации».

В ту ночь на Ладожском озере произошла первая трагедия. В результате шторма и одновременного налета немецких самолетов затонула переполненная людьми баржа № 725, которую тянул старый буксир «Орел». Спасти удалось только 240 человек, сотни людей утонули в холодной пучине. Также затонули пароходы «Козельск», «Войма» и «Мичурин», огромные волны выбросили на камни пароход «Ульяновск». Штормы и бомбежки выводили из строя одно судно за другим. В итоге всего через две недели после начала водных перевозок на плаву остались лишь девять озерных и тринадцать речных барж.

4 октября спасательный корабль «Водолаз» и пароход «Сталинец» отправились на поиски очередной терпящей бедствие в озере баржи. На Ладоге бушевал шторм, и огромные серые волны бились о борта судов. Несмотря на долгие поиски, обнаружить место кораблекрушения не удалось, причем корабли при этом сами потеряли друг друга из виду. Вскоре «Сталинец» повернул обратно в Новую Ладогу, а «Водолаз» продолжал поиски. Около 21.00, несмотря на плохую погоду, в районе Северной Стрелковой банки из темных облаков вывалился двухмоторный самолет и сбросил четыре бомбы. Первая пробила насквозь спасательную шлюпку и взорвалась в котельном отделении, две другие попали в корму. Корабль сразу же начал валиться на правый борт и погружаться в мрачные бушующие воды. Пар из котла со зловещим свистом вырывался в воздух, словно предсмертный вопль. Уцелевшая часть команды кое-как спустила оставшуюся шлюпку и немедленно отчалила, остальные прыгали прямо в воду. После этого «Водолаз» затонул вместе со своим капитаном В.С. Зениным. Однако испытания на этом не закончились. Бомбардировщик развернулся и со второго захода обстрелял шлюпку и плавающих в воде людей. Оставшиеся в живых 6 человек с большим трудом довели лодку до берега. Более 60 матросов погибли.

5 октября немецкие бомбардировщики атаковали и повредили канонерскую лодку «Олекма», которая обстреливала позиции финских войск в районе поселков Верхние Никулясы. На следующий день корабль затонул около мыса Марьин Нос. В тот же день Ju-88A-4 из специализированной авиагруппы KGr.806 майора Рихарда Линке совершили налет на порт Осиновец. Самолеты подходили к цели на высоте 2000–3000 м, потом пикировали и с нескольких заходов сбрасывали бомбы. В результате было уничтожено два катера, землечерпалка и плавучий кран. У канонерской лодки «Бира» взрывом разворотило корму, после чего вода залила кормовые отсеки. Однако корабль остался на плаву и через несколько дней вернулся в строй. На берегу были уничтожены четыре уже загруженных вагона с мукой, погибло 5 человек, 12 получили ранения.

Летчики KGr.806 имели большой опыт атак против кораблей Балтийского флота в Рижском заливе, возле Моонзундского архипелага и в Финском заливе. Ими были потоплены эсминцы «Сердитый», «Карл Маркс», тяжело повреждены эсминец «Энгельс», «Страшный» и «Суровый», отправлены на дно многие другие мелкие боевые корабли и транспортные суда. Кроме того, 806-я авиагруппа отличилась в ходе операции по разрушению шлюзов Беломорско-Балтийского канала в июне – августе, выведя сооружение из строя на длительный срок. Поэтому нет ничего удивительного в том, что командование 1-го воздушного флота поручило авиаудары против гаваней и кораблей на Ладожском озере именно Линке и его подопечным. Потопленная 5 октября канонерская лодка «Олекма» тоже была на их счету.

7 октября над юго-восточной частью озера – над Новой Ладогой неожиданно появились четыре бомбардировщика из KGr.806. Их главной целью стал сторожевой корабль «Конструктор». На высоте около 800 м от одного из Ju-88 отделились четыре бомбы, разорвавшиеся на рейде среди судов. В результате близкого попадания на «Конструкторе» возник пожар, погибла часть команды во главе с командиром, капитаном 2-го ранга Георгием Зеландом. Также были потоплены сторожевой катер КМ-1403 и баржа с мукой, повреждены тральщик ТЩ-127, пароход «Сталинец» и транспорт «Совет» водоизмещением 300 тонн.

В судовом журнале канонерской лодки «Бира», постоянно сопровождавшей конвои, 9 октября были зафиксированы 6 налетов немецких самолетов, 10 октября – 6, 11 октября – 5, 12 октября – 4, 13 октября – 5, 14 октября – 4, 17 октября – 5.

В ночь на 11 октября над Осиновцем несколько раз пролетал ночной самолет-разведчик, а на следующий день произошел очередной налет. Но в этот раз бомбардировщики встретил интенсивный зенитный огонь, а в небе их атаковали советские истребители. Ценой потери одного Як-1 и одного ЛаГГ-3 им удалось помешать немцам прицельно сбросить бомбы. Этот скромный успех позволил штабу войск ПВО Ленинградского фронта сделать оптимистические выводы: «Беспорядочность сброшенных бомб во время дневного налета на мыс Осиновец (все бомбы упали в озеро, не причинив вреда) явилась результатом принятых мер усиления противовоздушной обороны этого сектора района и увеличения эффективности действий нашей истребительной авиации и зенитной артиллерии».

Утром 16 октября над Осиновцем опять появилась четверка Ju-88A из KGr.806 в сопровождении четырех «Мессершмиттов». «Самолеты подлетали к объекту за облаками, а при бомбометании снижались до 400–700 метров, – сообщало донесение штаба ПВО войск Ленинградского фронта. – Всего сброшено 16 бомб. Несмотря на огонь зенитной артиллерии и неоднократные атаки истребительной авиации, самолетам противника в результате бомбардировки удалось разрушить одну баржу с грузом, потопить 2 катера, 2 мотобота и повредить 1 мотобот. Убит 1 и ранено 3 человека».

Во время налета по пикирующим «Юнкерсам» стреляли зенитки, установленные на берегу, пушки сторожевого корабля «Конструктор». Кроме того, над рейдом один самолет был атакован четверкой МиГ-3 из 124-го ИАП. На глазах сотен матросов и зенитчиков бомбардировщик вспыхнул и рухнул в воду рядом с гаванью, подняв огромный столб воды. Это был Ju 88А-4 W.Nr. 1180 «M7+AL» из 3./KGr.806. Только один из членов экипажа успел выпрыгнуть с парашютом и опустился в воду. Вскоре этого неудачника выловили и подняли на борт «Конструктора». Немецкий летчик смог во всех подробностях рассмотреть свою недавнюю цель. Групповая воздушная победа была записана капитану А.П. Болому, старшему лейтенанту В.А. Кореню и младшему лейтенанту М.П. Барсову.

17 октября во время очередной миссии над Ладожским озером зенитным огнем был поврежден еще один Ju-88A-4 W.Nr. 3570 из KGr.806. Но этому экипажу повезло больше, чем предыдущему. Бомбардировщик долетел до аэродрома Сиверская и совершил аварийную посадку на фюзеляж. Повреждения были оценены в 50 %.

В следующие дни действия авиации над Ладожским озером ограничивались пасмурной и снежной погодой. Утром 25 октября 5 Ju-88 из KGr.806 в сопровождении 4 истребителей совершили налет на Осиновец, сбросив на него 32 фугасные бомбы. На сей раз достижения немцев оказались скромны. Была повреждена пустая рыбацкая шхуна и ранено 6 человек.

Следующие авиаудары по Осиновцу были нанесены через четыре дня. В 13.00 29 октября над бухтой появились 8 «Юнкерсов». Они летели со стороны озера на высоте 3 тысячи метров, затем стремительно пикировали, с первого захода сбрасывали бомбы и уходили на запад. На сей раз из 20 сброшенных бомб 16 упали в воду, остальные рядом с причалом и позицией зенитной батареи. В результате погибло 6 красноармейцев, 22 получили ранения. В 16.20 над Осиновцем снова появилась четверка Ju-88. Результаты этой воздушной атаки оказались еще скромнее: 17 бомб упало в воду рядом с пирсами, 3 взорвались на берегу в стороне от цели.

Налет повторился следующим утром. «На порт Осиновец в 9.40 противник произвел налет 6 самолетами типа Ju-88, – говорилось в донесении штаба ПВО. – С пикирования с высоты 200–300 метров на порт сброшено 12 бомб. Разрушений и жертв нет. Самолеты подходили с севера и уходили на юг».

Нехватка судов вынудила в срочном порядке организовать в Сясьских Рядках, на восточном берегу озера, ремонтный пункт. Там в течение 10 дней были приспособлены для плавания по озеру еще девять речных барж. 26 октября они отправились в первый рейс, но четыре сразу же погибли в результате бомбардировок и шторма. Не помогло и введение на баржах должности политруков из числа ленинградских коммунистов. Снабжение Ленинграда осуществлялось из ряда вон плохо, поэтому и без того низкие нормы выдачи продуктов неуклонно снижались. Вместо планировавшихся четырех суток грузооборот одной баржи в среднем занимал не менее восьми, а иногда и двенадцати.

Тем временем корабли Ладожской флотилии выполнили еще одну важную стратегическую задачу. Ими был проложен морской бронированный кабель длиной 43 км по дну озера, обеспечивший связь Балтийского флота и Ленинграда с Большой землей.

«Так Советы как бы показывали нам путь»

В начале ноября к атакам против кораблей на Ладожском озере подключилась I./KG4 «Генерал Вефер» гауптмана Клауса Притцеля, в тот момент базировавшаяся на аэродроме Дно-Гривочки. Основными целями бомбардировщиков в тот период были военные объекты на территории Ленинграда: портовые, гидротехнические сооружения, электростанции, фабрики и склады боеприпасов. 16 октября группа перелетела на аэродром Плескау (Псков). Это было связано с началом наступления 39-го моторизованного корпуса генерала Рудольфа Шмидта на Тихвин. Бомбардировщики должны были поддерживать его, и экипажам приходилось выполнять минимум по два вылета в сутки, чтобы успеть все это. 14 октября и 23 октября экипажи I./KG4 особенно отличились во время налетов на железнодорожные линии в районе Тихвина, во время которых было уничтожено несколько поездов. И вот в начале ноября «Хейнкели» должны были еще и атаковать корабли на Ладожском озере.

Миссии планировались следующим образом. К фюзеляжу подвешивалась одна тяжелая фугасная бомба (500—1000 килограммов), а также несколько SC250. Вылетая в сумерках, группы He-111 сначала летели к Ленинграду и сбрасывали бомбы SC500 или SC1000 на электростанции на Неве. Затем они поворачивали на восток в сторону Ладожского озера и начинали поиск кораблей.

«Широкие полосы крупных пожаров обозначали линию фронта, – писал в рапорте командир 1-й эскадрильи KG4 обер-лейтенант Эберхард Хеннингс. – На земле часто происходят вспышки. В то же время в небе начинают взрываться зенитные снаряды, мы воспринимаем их как сигнал с земли, на огонь, на Ленинград! Так Советы как бы показывали нам наш путь. Ленинград под нами. Город в яркую лунную ночь был прекрасно виден: Нева, канал с резким изгибом и здесь наша цель. Штурман в работе, на своем ложе впереди кабины. После сброса наших бомб внизу начинается пожар…

И вот мы наконец над западным побережьем Ладоги. Теперь начинается поиск вражеских кораблей на крупнейшем озере Европы. Лунный сеет отражается на огромной поверхности, что позволяет обнаружить любые следы на водной глади на большом расстоянии. Пока не видно ничего, кроме плавающих обломков. Но мы настойчиво продолжаем поиск. Мы уже довольно далеко отклонились на восток, когда увидели что-то на поверхности воды. Может, это маленький остров с маяком, который мы уже знаем? Или это отсветы на поверхности, вызванные освещением с этого острова?[10] Мы очень осторожно подходим ближе, чтобы рассмотреть. И видим шлейф дыма над водой! Затем становится понятно, что это шлейф дыма от корабля, идущего на восток. В настоящее время мы находимся в наиболее выгодной позиции и на нужной высоте для захода на цель. Затем следует атака. Вблизи мы видим, что наша цель гораздо больше, это канонерская лодка!

По радиосвязи мы получаем приказ: сбросьте бомбы и поверните вправо. Справа сзади я вижу высокие столбы от взрывов бомб, которые упали в воду рядом с целью, а также яркое белое облако пара, как при взрыве котлов. Бычий глаз![11]

Короткая передышка и совещание. Теперь мы идем на второй заход, чтобы увидеть результаты атаки, но с осторожностью, опасаясь противовоздушной обороны. Мы видим, как корабль сильно накренился на бок и его передняя часть уже находится под водой».

«Канонерской лодкой», которую атаковали «Хейнкели», в действительности являлся сторожевик «Конструктор».

В начале ноября командующий Ладожской военной флотилией капитан 1-го ранга Виктор Чероков получил приказ срочно перевезти на восточный берег озера несколько сотен рабочих, подлежавших эвакуации на Урал, вместе с их семьями. Для этой цели были выделены самые быстроходные корабли «Конструктор» и «Пурга». Вечером 4 ноября, как только стемнело, они один за другим вышли из бухты Морье и со скоростью 17 узлов отправились через неспокойные воды Ладоги. На борту «Конструктора» находились 350 пассажиров, а на «Пурге» – 300.

Когда корабли находились уже далеко от берега, послышался гул моторов приближающихся самолетов. Ярко светила луна, поэтому различить на глади озера довольно крупные корабли было несложно. Вскоре громада двухмоторного самолета, который сами моряки ошибочно опознали как финский «Бленхейм», пронеслась над «Конструктором». И в то же мгновение за кормой раздались два мощных взрыва. Находившиеся на палубе пассажиры с ужасом увидели в отблесках лунной дорожки два больших столба воды. Люди едва вздохнули свободно, как появился второй самолет и сбросил две бомбы. Одна упала рядом с бортом, вторая попала в носовую часть «Конструктора».

В результате взрыва, прогремевшего в трюме, погибли все находившиеся там пассажиры, было уничтожено первое котельное отделение, вся носовая часть судна до второго котельного отделения оказалась затопленной. «От взрыва корабль сильно содрогнулся, погас свет, и в то же мгновение неистово завыла сирена: ее приводной трос при взрыве натянулся, и сирена пришла в действие, – писал Зиновий Русаков. – Те, кто был наверху, видели, как в один момент отвалилась вся носовая часть корабля с кубриками и помещениями, в которых было полно пассажиров – женщин, детей – и моряков, свободных от вахты. В том месте, где разорвались бомбы, металлическая обшивка наружных бортов отвалилась, палубы получили изгиб, и вся носовая часть ее со спрессованными тремя палубами погрузилась в воду».

В смежном помещении второго котельного отделения от сотрясения рухнула кирпичная кладка водотрубного котла, при этом был ошпарен вахтенный машинист. Из разорванных труб со свистом повалил пар. Однако переборка хотя и прогнулась, но выдержала, что спасло корабль от быстрой гибели. Вода все же поступала через швы, заклепки и угольные ямы. «„Конструктор “ погружался в воду, – продолжал свой драматический рассказ Русаков. – Вода стала быстро заполнять не пострадавшую от взрыва часть верхней палубы, наводя панику на находившихся там пассажиров. Угол дифферента на нос угрожающе увеличивался. Казалось, что корабль проваливается».

Уцелевшая часть команды немедленно начала борьбу за спасение, одновременно командир «Конструктора» капитан 3-го ранга К.М. Балакирев развернул корабль в сторону берега. Вскоре на помощь подоспела канонерская лодка «Бурея», на которую передали всех уцелевших пассажиров и часть команды. На «Конструкторе» же остались лишь 15 человек, которые продолжили борьбу за спасение сторожевика. Матросы, находясь по пояс в ледяной воде, подпорками укрепляли переборку между первым и вторым котельными отделениями, в то время как другие лихорадочно пытались откачивать воду.

Ближе к утру, когда до берега уже оставалось недалеко, к судну подошли спасательное судно «Сталинец» и буксир «Никулясы». Они взяли корабль, гребной винт которого уже торчал из воды, на буксир и повели его малым ходом кормой вперед. Однако вскоре продолжавшая погружаться носовая часть задела за грунт, и корабль сел на мель. После этого борьбу за живучесть пришлось прекратить и оставить корабль. Людские потери были огромны. В ходе бомбардировки погибли 204 пассажира и 34 члена экипажа.

Три недели полузатонувшее судно оставалось на том же месте, пока 25 ноября на Ладоге не разыгрался очередной сильный шторм. В итоге носовую часть «Конструктора» окончательно оторвало, и корабль вместе со льдами отнесло к берегу, где он и затонул на четырехметровой глубине.

Днем 5 ноября 8 Ju-88A совершили очередной налет на Новую Ладогу. Немецкие летчики доложили о потоплении 1 транспорта и 15 паромов. Фактически в гавани погибла только одна незагруженная баржа. Советские зенитчики тоже преувеличивали свои успехи. Они доложили, что подбили 4 Ju-88, которые потом были «добиты нашей истребительной авиацией».

В течение двух с половиной месяцев люфтваффе осуществили 127 налетов на гавани и суда в Ладожском озере, потопив 6 пароходов и 24 транспортные баржи. Кроме того, во время штормов и по другим причинам погибли еще 22 баржи. В итоге из несамоходного флота к концу навигации в строю остались только 7 барж. Из боевых судов были потеряны одна канонерская лодка, один сторожевой корабль, два тральщика и катер типа «МО».

Глава 4

«Изнуряющие налеты»

«Иногда клали в один гроб три головы, две ноги»

В то же время продолжались и налеты на Ленинград. По замыслу фюрера беспрерывные террористические воздушные атаки и артиллерийские обстрелы должны были сломить моральный дух голодающего населения и войск, оборонявших город.

В конце сентября – начале октября налеты были эпизодическими, они выполнялись отдельными самолетами и только в темное время суток. Например, с 1 по 4 октября бомбежек не было, а в ночь на 5 октября над городом пять раз появлялись самолеты группами от двух до четырех самолетов, которые сбрасывали бомбы с горизонтального полета с высоты 5–7 км. Командование советской противовоздушной обороны придумало этому свое объяснение. Якобы «у немцев не хватает летчиков-ночников», которые переброшены на другие участки фронта. Увы, в действительности передышка объяснялась переброской некоторых подразделений люфтваффе на другие участки фронта и перебазированием оставшихся у 1-го воздушного флота сил на другие аэродромы. К тому же в начале октября пикирующие бомбардировщики Ju-88 из KG77 и KGr.806 были в основном задействованы для поддержки немецкого десанта на Моонзундские острова и ударов по железным дорогам. В налетах на блокированный город принимала участие в основном одна лишь авиагруппа I./KG4.