Воздушная битва за Ленинград. От Балтики до Валдая. 1941–1944

30 августа при непрерывной поддержке авиации 39-й моторизованный корпус генерала Рудольфа Шмидта достиг крупного железнодорожного узла Мга. С этого момента была потеряна последняя связь Ленинграда со страной по железной дороге. В этот же день передовые немецкие подразделения вышли к Неве у села Ивановское.

Вечером 30 августа в Смольном раздался телефонный звонок по обычному городскому телефону. Звонила молодая девушка. Она рассказала, что немецкие войска находятся на южном берегу Невы в 20 км от Ленинграда. Штаб только что созданного Ленинградского фронта посчитал это сообщение ложной новостью и проявлением паники. Чтобы проверить полученную информацию, в район Ивановского были отправлены два катера Ладожской военной флотилии – «морские охотники» МО-202 и МО-174. Когда эти корабли достигли устья реки Тосна, с южного берега по ним был открыт огонь из орудий, минометов и пулеметов. Расстрелянные в упор, катера затонули почти со всеми матросами. Стало ясно, что звонившая по телефону девушка не врала!

На следующий день корабли Ладожской военной флотилии – канонерская лодка «Селемджа», бронекатера БК-99 и БК-100 – открыли огонь по берегу в районе Ивановского. На северном берегу Невы были посажены дозоры для противодействия попыткам немцев форсировать реку и переправиться на северный берег.

Главной базой флотилии тогда был Шлиссельбург, небольшой город-крепость, расположенный на входе в Неву из огромного Ладожского озера. В этой же гавани к началу сентября скопилось множество пассажирских, грузовых судов и барж, которые не успели эвакуировать вглубь страны. Этим не преминули воспользоваться немцы. В ночь на 2 сентября бомбардировщики He-111 из KG4 совершили налет на Шлиссельбург. Основными целями были Угольная пристань и рейд, где стояло множество различных судов. Часть самолетов сбрасывала на парашютах донные мины LMB. Уже в 08.37 напротив Угольной пристани под катером Р-34 прогремел мощнейший взрыв. В результате он переломился пополам и быстро затонул вместе со всем экипажем. Все это внесло дополнительный хаос, большинство судов стало в спешке покидать гавань и уходить в Новую Ладогу (порт в устье реки Волхов).

Гитлер ликовал и уже готовился праздновать победу. Вечером 5 сентября он провел совещание в «Вольфшанце», своей гауптквартире в Восточной Пруссии, после которого начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-оберст Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Ленинград. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет „второстепенным театром военных действий“. Исключительно важное значение Шлиссельбурга. Для полного окружения Ленинграда по внешнему кольцу (до Невы) потребуется 6–7 дивизий. Сильные пехотные части сосредоточить по возможности за Невой. Окружение с востока; соединение с финнами. Танки (корпус Райнхарда) и авиация (части 1-го воздушного флота) возвращаются в прежнее подчинение. Необходимо очистить от противника побережье. Соединение с финскими войсками следует пытаться осуществить в районе Лодейного Поля».

Каких-либо серьезных воздушных сражений на подступах к Ленинграду в течение августа не происходило. К концу лета на довольно небольшом участке оказались сосредоточены как тыловые полки, предназначавшиеся для противовоздушной обороны города, так и подразделения, отходившие вслед за отступающими сухопутными войсками. При этом боевой состав многочисленных частей был очень разношерстным как по боевому опыту личного состава, так и по матчасти.

Так, в состав 8-й ИАД полковника Николая Торопчина, прикрывавшей юго-восточные подступы к Ленинграду, входили 15, 46 и 121-й истребительные авиаполки. При этом первый был вооружен МиГ-3, второй – ЛаГГ-3, а третий – Як-3[5] и МиГ-3. 8-я дивизия прошла типичный тяжелый путь разгромов и переформирований. 22 июня ее полки базировалась на аэродромах Каунаса в Литве и имели в своем составе в общей сложности 316 истребителей. Однако уже к 4 июля эти подразделения откатились далеко в тыл, а парк самолетов сократился до 29 (14 МиГ-3, 8 И-153, 6 И-15бис, 1 И-16). В итоге 13 июля 8-я ИАД была отправлена на переформирование, а вернулась на фронт только в конце августа. При этом из старого костяка дивизии в ее составе остался только 15-й авиаполк. Что касается 46-го ИАП, то в начале войны он базировался в Млынове и имел на вооружении 56 истребителей И-16 и И-153, а также 10 И-15бис. Подразделение прославилось тем, что именно его пилот И.И. Иванов совершил на И-16 первый таран в ходе Великой Отечественной войны, в результате которого южнее Дубно был сбит He-111Р-4 «G1+AL» из 3./KG55. Уже к 13 июля полк, как водится, потерял почти всю матчасть и был выведен в тыл. После переформирования и переподготовки на ЛаГГ-3 на авиабазе Сейма (Горьковская область) 46-й ИАП в начале августа был отправлен под Москву, но уже вскоре перелетел дальше на север.

В состав 7-го ИАК ПВО к концу августа входило 10 полков: 19-й ИАП (МиГ-3, Ил-2[6]), 26-й ИАП (И-16, МиГ-3), 35-й ИАП (МиГ-3), 44-й ИАП (ЛаГГ-3), 157-й ИАП (ЛаГГ-3, И-16), 191-й ИАП (И-16), 193-й ИАП (И-16, МиГ-3), 194-й ИАП (И-153), 195-й ИАП (И-16, И-153), 440-й ИАП (МиГ-3). На бумаге эта авиационная группировка выглядела весьма внушительно, однако на деле в большинстве полков насчитывалось по 5–7, максимум по 10–12 исправных самолетов. Например, в 46-м ИАП имелось 7 боеготовых ЛаГГов, а в 121-м – 9 Яков. В общей сложности в составе 7-го ИАК к концу августа насчитывалось не более 105 боеготовых экипажей, то есть исправных самолетов с пилотами. К северу от Ленинграда – на Карельском перешейке действовала 5-я И АД, основу парка которой составляли МиГ-3, И-153 и даже И-15бис.

Тактика действий советской истребительной авиации за два месяца войны коренным образом поменялась, в ней не осталось ничего от предвоенных планов и доктрин. Истребители, как правило, действовали «универсально», в качестве ближних разведчиков, разведчиков-штурмовиков (в люфтваффе такая тактика называлась «вооруженной разведкой»), штурмовиков и лишь от случая к случаю по прямому назначению. Из-за нехватки самолетов-разведчиков и бомбардировщиков на них лежала основная нагрузка по поддержке наземных войск.

Так, 29 августа пара ЛаГГ-3 лейтенанта Павла Маслякова и младшего лейтенанта Щербина из 46-го ИАП в 13.00 вылетела на разведку и штурмовку войск противника на дороге Саблино – Тосно. Оба самолета, как обычно не имевшие раций, пропали без вести вместе с пилотами. По немецким данным, одного из них сбил обер-лейтенант Эрбо граф Кагенек, которому в 12.20 записана воздушная победа над «И-18» в этом районе. В 19.50 5 ЛаГГ-3 нанесли штурмовой удар по «мотомехвойскам» на дороге Ушаки – Саблино. На сей раз обошлось без потерь, только при посадке на своем аэродроме разбился один истребитель. В итоге к вечеру в 46-м полку осталось всего 4 исправных ЛаГГ-3.

Что касается лейтенанта Маслякова, то он через некоторое время вернулся в часть. К тому моменту на счету летчика было 5 групповых побед, одержанных на ЛаГГ-3, среди которых даже два FW-200. Первый такой четырехмоторный самолет якобы был сбит ЛаГГами 19 августа над станцией Чудово (в этом бою летчики реально «завалили» только Bf-llOE-1 «3U+FH» из 1./ZG1), а второй уничтожен во время штурмовки аэродрома Лисино 24-го числа. В первом случае Павлу Маслякову записали 1/₄ «Кондора», во втором – 7₆. На самом деле Масляков и другие армейские и флотские истребители в этот период несколько раз атаковали в районе Ленинграда свои же тяжелые бомбардировщики ТБ-7 (Пе-8), о существовании которых в ВВС Красной армии не знали не только рядовые пилоты, но и авиационные командиры высоких рангов. К счастью, в ходе этих многочисленных атак был сбит только один ТБ-7 из 432-го АП ДД…

Следующий день тоже сложился для подразделения неудачно. В 06.40 во время возвращения с утренней разведки пара истребителей была атакована четверкой Bf-109. В результате был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Кутора, который успел выпрыгнуть с парашютом. Второй самолет смог уйти, но разбился уже при посадке на аэродроме вследствие полученных в бою повреждений. Одним словом, вести разведку в условиях господства в воздухе противника было нелегко. Правда, и 121-й ИАП, воевавший на Як-3, тоже потерял за два дня 3 самолета. Поскольку боевой состав дивизии теперь сократился до 18 самолетов, и все они базировались на аэродроме Манушкино, отныне в сводках перестали выделять полки, рассматривая ее как одно подразделение. Правда, в тот же день 8-я АД все же получила подкрепление в виде… 6 Ил-2. Ну а вечером во время штурмовки немецких войск на дороге Красный Бор – Шапки – Мга были потеряны еще 2 самолета: Як-3 и только что прибывший Ил-2.

В 15.10 1 сентября пара ЛаГГ-3 из 46-го ИАП вылетела на разведку, по итогам которой было составлено донесение: «Дорога Андреево – Ларионово 20 автомашин, железная дорога Волхов – Кириши, Подгорстъе – Кириши – движение товарных эшелонов. Станция Тосно защищена 8–9 Me-109. В бой они не вступали». В 18.45 это же звено участвовало в вылете ударной группы (4 И-16 и 3 МиГ-3 из 7-го ИАК) на атаку аэродрома Лезья. Никаких самолетов там не обнаружили, но над аэродромом произошел воздушный бой с 3 Me-109 и 1 Hs-126, по итогам которого было заявлено об одном сбитом мессере и одном «Хеншеле». В действительности подбитый Bf-109F-4 из 4-й эскадрильи JG52 перетянул через линию фронта и совершил вынужденную посадку на брюхо, а вот Hs-126B-1 W.Nr. 4007 «4E+FP» из 6.(Н)/13 числится пропавшим без вести в районе Сенцово – Коккорево.

По состоянию на 04.00 2 сентября в составе 8-й АД насчитывалось 17 самолетов, в том числе 6 Як-3, 5 МиГ-3, 4 Ил-2 и 2 ЛаГГ-3.

Тяжелым днем, особенно, так сказать, в техническом отношении, стало для 8-й авиадивизии 3 сентября. Вот как описывала боевую работу оперативная сводка ВВС Лен-фронта: «8 АД в течение дня атаковала колонну ММ частей противника по дороге Елизаветино – Волосово и мотопехоту на переправах у Майнила. В результате атак уничтожено свыше 25 автомашин с пехотой и несколько танков загорелось. За вторую половину дня дивизия произвела 29 самолето-вылетов, из них 22 самолето-вылета на атаку войск противника и 7 самолето-вылетов на прикрытие своих аэродромов. Сброшено 38 снарядов PC и 360 бомб АО-21/₂.

Потери: в районе Майнила один МиГ-3 при выходе из пике развалился в воздухе, летчик старший лейтенант Пастухов выпрыгнул на парашюте и приземлился на территории противника, один МиГ-3, подбитый ЗА в том же районе, упал на нашей территории. Летчик лейтенант Никифоров погиб. В районе деревни Концы сбит истребителем противника один ЛаГГ-3, летчик мл. лейтенант Янишевский погиб. 1 ЛаГГ-3 разбит при посадке на своем аэродроме. У одного Як-3 при взлете оторвался мотор, самолет разбит, летчик ранен. Все самолеты Ил-2, атаковавшие войска противника в районе Елизаветино, имеют по 40–50 пробоин. Один летчик тяжело ранен огнем ЗА». Таким образом, за одну операцию 8-я АД потеряла сразу 5 самолетов, еще несколько получили тяжелые повреждения.

Тем временем люфтваффе в секторе Ленинграда продолжали усиливаться. С 5 сентября вся истребительная эскадра JG54 «Грюнхерц» майора Ханнеса Траутлофта базировалась на аэродроме Сиверская, расположенном в 67 км от центра Ленинграда. На следующий день на аэродром Любань, в 85 км юго-восточнее города, перелетела III./JG27 гауптмана Макса Добислава. Там же уже находились II./JG52 гауптмана Эриха Войтке и II./JG53 гауптмана Вальтера Шписа.

Первое крупное воздушное сражение на подступах к Ленинграду произошло 6 сентября. VIII авиакорпус был очень активен. 36 Ju-88A совершили налет на Шлиссельбург, разбомбив много домов, портовые сооружения и здание штаба Ладожской военной флотилии. Во время эвакуации раненых красноармейцев и населения из города немецкие бомбардировщики атаковали караван из семи барж на Ладожском озере и потопили три из них. Погибли сотни людей. В то же время Ju-87 из StG2 наносили удары по советским войскам в районах 8-й электростанции, поселка Отрадный и на подступах к Шлиссельбургу. Do-17 из I./KG2 и III./KG3 поддерживали наступление 20-й моторизованной пехотной дивизии, бомбили Невскую Дубровку, Келколово, Аннино и другие цели на обоих берегах Невы. Всего 1-й воздушный флот осуществил свыше тысячи вылетов, из которых 600 пришлись на бомбардировщики и штурмовики.

При этом советская авиация ответила врагу 339 вылетами. «Сталинские соколы» заявили об 11 воздушных победах. Например, утром пара ЛаГГ-3 из 46-го ИАП вылетела на перехват в район Новой Дубровки, где сбила один «Мессершмитт». В 08.50 группа И-153 и МиГ-3 из 7-го ИАК ПВО вела бой с группой немецких самолетов, которых летчики опознали как «17 Ю-86 и 12 Хе-113». Наши доложили об одном сбитом «Хейнкеле» при одной потерянной «Чайке».

Люфтваффе действительно понесли большие потери в этот день. Были сбиты 3 Bf-109F-4 из 4./JG53 и 2 из II./JG52. Два пилота погибли, остальные остались целы. А вот пилоты немецких истребителей в данном секторе фронта заявили всего одну победу. Унтер-офицер Вальтер Хильгрубер из 9./JG27 в районе Петрокрепости сбил И-16. В действительности ВВС Красной армии потеряли в районе Ленинграда

12 самолетов. По всей вероятности, основные потери стороны понесли от огня с земли.

Тем временем немецкие войска неумолимо приближались к Шлиссельбургу, где проходил последний перешеек, связывавший Ленинград с Большой землей. Подступы к городу обороняла 1-я дивизия НКВД. 6-го числа ее позиции беспрерывно подвергались бомбардировкам с раннего утра до позднего вечера. В результате дивизия понесла большие потери в личном составе и технике. На следующее утро бомбардировки возобновились с неослабевающей силой. К 11.00 8 сентября выжившие бойцы уже беспорядочно отступали. Одна группа переправилась на северный берег Невы, вторая отошла на восток. В результате к вечеру германские войска ворвались в Шлиссельбург. Незадолго до этого гавань под обстрелом и бомбежками покинули последние суда, буксиры и баржи, которые отправились в Новую Ладогу.

Немецкие пехотинцы и вылезшие из своих танков экипажи увидели уходящее за горизонт огромное темное озеро. Многим из них это событие показалось победной точкой в наступлении группы армий «Норд», длившемся без перерыва два с половиной месяца. Огромный город Ленинград был отрезан от остальной части Советского Союза и вскоре должен был, как казалось, пасть к сапогам вермахта.

В действительности все было не так просто. Несмотря на блокаду, Ленинград, в силу своих специфических особенностей, был хорошо приспособлен для обороны. Рельеф дельты Невы идеально подходил для постройки полевых укреплений. А в черте города насчитывалось свыше 65 рек и каналов. В сочетании с гранитными набережными, массивными зданиями, превращенными в укрепленные опорные пункты, они являлись мощными рубежами обороны. В городе имелась широкая сеть подземных и канализационных ходов, которые могли бы быть использованы для поддержания устойчивой связи и доставки необходимого снаряжения. Жданов планировал использовать для обороны все боеспособное население. В случае нехватки винтовок и пулеметов было приказано формировать рабочие батальоны, вооруженные охотничьими ружьями, гранатами, бутылками с горючей смесью, а также саблями, кинжалами и копьями.

Глава 2

Черный сентябрь

«Власти не давали смотреть на мертвые тела и кровь»

В Ленинграде с самого начала немецкого вторжения ждали воздушных бомбардировок. В городе было введено полное затемнение, все окна зданий были заклеены бумажными полосками, во дворах, скверах и на предприятиях были отрыты километры траншей для укрытия. Бойцы спасательной службы (МПВО) должны были следить за всеми защитными мероприятиями, устранять последствия бомбовых атак. Они круглосуточно несли дежурства на своих постах. Население неустанно учили, как прятаться в убежища и тушить зажигательные бомбы. Однако шла неделя за неделей, а никаких бомбежек все не было. Даже когда вермахт уже стоял на подступах к Ленинграду. До начала сентября огромный город жил практически мирной жизнью и многим жителям и беженцам казался безопасным.

По мнению Дмитрия Павлова, который с сентября 1941 до января 1942 г. занимал должность уполномоченного Государственного комитета обороны по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда, отсутствие воздушных налетов сыграло негативную роль: «Большинство ленинградцев в июне – первой половине августа не знали, где точно находятся вражеские войска. Город тогда еще не подвергался бомбардировкам, и это создавало успокоительное настроение. Нужны были крутые административные меры, чтобы люди покинули город, как поведал ход развивающихся событий. Однако к таким мерам прибегали весьма осторожно. В результате в блокированном городе оказалось 2 миллиона 544 тысячи человек гражданского населения, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах (в кольце блокады) осталось 343 тысячи человек. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие тысячи семей захотели уехать, но пути были отрезаны».

Вечером Ленинград сотрясли мощные взрывы артиллерийских снарядов. Они стали полной неожиданностью для населения. Все знали, что фронт близко, но не верили, что немцы смогут стрелять по городу. Как оказалось, огонь велся 240-мм фугасными снарядами с юго-востока со стороны станции Тосно. При этом целями были 5-я электростанция, железнодорожная станция Витебская-Сортировочная, заводы «Большевик», «Красный нефтяник» и «Салолин». В период 4–6 сентября дальнобойная артиллерия выпустила 82 снаряда по Володарскому, Фрунзенскому и Московскому районам Ленинграда. При этом погибло 53 человека, еще 101 получил ранения. Авиация получила приказ обнаружить артиллерийскую батарею, однако из-за плохой погоды сделать это оказалось невозможно. Но худшее еще было впереди…

В 07.00 8 сентября во время разведывательного вылета капитан Осипов из 46-го ИАП обнаружил на аэродроме Липки (Любань) «скопление» из 50 самолетов Ju-87, Me-109 и иных неустановленных типов. Получив эти сведения, командование ВВС Ленфронта тотчас отдало приказ о нанесении удара по базе. В 10.00 эту цель атаковала смешанная ударная группа в составе 4 МиГ-3 из 15-го ИАП, 3 Як-3 из 121-го ИАП, 3 ЛаГГ-3 из 157-го ИАП и 3 Ил-2 из 175-го ШАП, всего 13 машин.

Первыми в атаку вышли штурмовики, пускавшие «эрэ-сы», а потом сбрасывавшие бомбы ФАБ-50, АО-2 и АО-2,5. Шедшие во второй волне истребители встали в круг, после чего поочередно снижались и обстреливали стоявшие в ряд самолеты из бортового оружия. По итогам налета летчики заявили о 26 уничтоженных на земле самолетах, в том числе 4 четырехмоторных До-19 и FW-200, якобы «готовившихся к взлету». Кроме того, был сбит заходящий на посадку Ju-88. А вот как описывался этот удар в журнале боевых действий 157-го ИАП: «3 ЛаГГ-3, атаковавшие совместно с группой самолетов 8 ИАД аэродром Липки (Любань), наблюдали в момент атаки: на аэродроме стояло до 50 самолетов Ю-52, Ю-87, Ме-110, Me-109. Самолеты стояли в один ряд, после атаки нашими штурмовиками и истребителями на месте стоянки самолетов отмечено до 15–16 очагов пожара и один большой взрыв с пожаром в восточной части аэродрома. Во время атаки ведомый лейтенант Юрьев сбил 1 Me-109, пытавшийся зайти в хвост ведущего самолета капитана Зверева. В конце атаки появилось до 6 самолетов Me-109, наши самолеты от боя уклонились, ушли в облачность». На свой аэродром не вернулся Як-3 из 121-го ИАП. Увы, весь этот героизм пропал даром: по данным противника, каких-либо потерь у люфтваффе в этом налете не было.

В 13.15 шестерка ЛаГГ-3 уже из 44-го ИАП вторично атаковала аэродром Липки. Лидирующая пара истребителей, вырвавшись вперед, произвела первую атаку самолетов. Остальная группа повторно обстреляла стоянки, а также кусты по границам аэродрома (в них «предположительно» прятались летчики и техперсонал). Из-за сильного дыма в районе цели летчики результатов штурмовки не наблюдали. А над ней произошел скоротечный безрезультатный бой с мессерами.

В 18.10 группа в составе 8 И-16 из 26-го ИАП, 7 И-153 из 194-го ИАП и 5 ЛаГГ-3 из 157-го ИАП атаковала наземные цели в районе Ям-Ижоры – Поповки. Возвращаясь с задания, в 18.30 над Пушкином пара «Лавочкиных» лейтенантов Ивана Лагутенко и Смирнова сбила один Me-109, ведущий которого сразу ушел в облака. В миссии пропал без вести один ЛаГГ-3. По данным противоположной стороны, в 18.35 (по местному времени) лейтенант Ханс Байссвенгер из 6-й эскадрильи JG54 «Грюнхерц» сбил истребитель «И-18»[7].

Самое печальное, что за всеми этими успехами и штурмовками истребители ПВО, можно сказать, «проспали» свою основную задачу! Когда те же Лагутенко и Смирнов довольные возвращались на базу, они вдруг увидели, как большая группа Ju-88 сбрасывает бомбы на юго-восточную окраину Ленинграда…

В действительности это были не «Юнкерсы», a Do-17Z из I./KG2, которые совершили первый налет непосредственно на «большевистскую твердыню». Вследствие бомбардировки возникло 178 пожаров, самый большой из которых на продовольственных складах имени Бадаева. Деревянные пакгаузы были построены в 1914 г. купцом Растеряевым, а затем были названы Бадаевскими в честь большевика А.Е. Бадаева, который в 1917–1920 гг. руководил продовольственной кооперацией в Петрограде. После попаданий термитных зажигательных бомб постройки быстро воспламенились. Расстояние между зданиями составляло лишь 10 м, поэтому огонь от одного перекидывался на соседние, превращая склады в один большой костер. На складах хранились продовольственные товары, инвентарь, запчасти и другое имущество торговых организаций Ленинграда. По воспоминаниям очевидцев, пламя поднималось на сотни метров, озаряя все вокруг. В результате пожара, длившегося пять часов, сгорело 45 дощатых складов, 3000 тонн муки и 2500 тонн сахара-рафинада. Это роковое событие запомнилось всем жителям Ленинграда как предвестник будущей гуманитарной катастрофы, постигшей город.

«По тревоге было поднято 26 самолетов, из которых только 5 МиГ-3 19 ИАП, когда противник уходил из города, вели бой с Me-109, — констатировала утренняя оперативная сводка штаба ВВС Ленинградского фронта от 04.00 9 сентября. – Остальные самолеты встреч с противником не имели, т. к. были подняты с опозданием». При этом, по советским данным, «Дорнье» сопровождал на цель всего один «Мессершмитт», который, получается, свою задачу выполнил, связав боем все успевшие вовремя взлететь перехватчики? Ко всем неприятностям в этот день добавилась трагическая гибель опытного летчика майора Дацко из 44-го ИАП. Он облетывал новый ЛаГГ-3, потерпел катастрофу и погиб. Еще один «Лавочкин» лейтенанта Сегедина пропал без вести во время разведки.

Поздним вечером 8 сентября эстафету бомбардировок приняла бомбардировочная эскадра KG4 «Генерал Вефер» под командованием оберста Ханса Йоахима Рата. He-111 сбросили на Красногвардейский, Московский и Дзержинский районы Ленинграда 48 фугасных бомб. Были разрушены главная водопроводная станция и двенадцать жилых домов, серьезно пострадали железнодорожный Московский вокзал и Торговый порт. Крупный пожар возник на масложиркомбинате, расположенном по адресу Обводной канал, 76. Там сгорели склады со жмыхами и семенами. Потери среди гражданского населения, по официальным данным, составили 24 человека убитыми и 122 ранеными.

Одной из целей KG4 были административные здания в центральной части города. «В вечерний налет крепко досталось району Смольного, – вспоминал Александр Новиков, в тот период командующий военно-воздушными силами Ленинградского фронта. – Я ехал на заседание Военного совета фронта среди дыма и горевших зданий. Кругом грохотало от взрывов бомб и стрельбы зенитных орудий, в небе лихорадочно метались лучи прожекторов. В сеете их вырисовывались темные силуэты домов и дымные шапки артиллерийских разрывов. Картина была фантастическая и угнетающая. На заседание я опоздал. Когда вошел, уже шло обсуждение дел. Все были угрюмы, говорили мало и скупо – в город только что пришла тяжелая весть – гитлеровцы… захватили Шлиссельбург. Ленинград оказался в блокаде». Опытные экипажи KG4 проявили меткость. Была разрушена колхозная гостиница «Дом крестьянина», находившаяся всего в 100 м от Смольного.

В результате первых двух авиаударов в Ленинграде возникли перебои с подачей воды и электроэнергии, перестали ходить трамваи, началась паника среди части населения. «Во время первых бомбардировок у людей (видимо, из любопытства) возникало желание посмотреть на разрушенные дома, – рассказывал автору Олег Кобранов, которому в 1941 г. было 12 лет. – К ним шли буквально толпами. Однако пострадавшие кварталы быстро оцепляла милиция, и всех любопытствующих прогоняли обратно. Вероятно, власти опасались, что начнется паника, поэтому не давали смотреть на мертвые тела и кровь. Уже после первых бомбардировок целых окон в городе не осталось. Смешно смотреть в кино на оконные стекла, заклеенные крестиками. Может быть, в Москве и других городах такое и было, а у нас в Ленинграде – нет! Выбитые окна заколачивали фанерой или затыкали какими-нибудь тряпками».

К началу сентября в составе 2-го корпуса ПВО генерал-майора Михаила Процветкина, защищавшего «город Ленина», имелось 543 зенитных орудия разных калибров. Однако, когда немецкие войска вплотную подошли к городу, многие артиллерийские батареи были переброшены на линию фронта для борьбы с танками. Система наблюдения за воздушным пространством (ВНОС) в ходе отступления практически развалилась, а имевшиеся шесть радиолокационных станций РУС-2 использовались неэффективно. РЛС находились на равнинной местности и могли засекать самолеты, летевшие на высоте не менее 1500 м.

Тут есть смысл немного остановиться на боевом пути KG4, которая в дальнейшем сыграла большую роль в воздушной битве за Ленинград.

Волей военной судьбы именно этому подразделению выпала «честь» первым начать боевые действия против Советского Союза. В ночь на 22 июня He-111 взлетели из Румынии, чтобы сбросить донные мины в гавани Севастополя – главной базы советского Черноморского флота. К этому времени KG4 была в основном вооружена самолетами He-111 модификаций Н-4 и Н-5. Первая отличалась более мощными двигателями Jumo-211F-2 мощностью по 1350 л/с (у обычных He-111H – 1200 лошадиных сил), а также замками наружной подвески бомб весом до 2 тонн. Внутренний бомбоотсек был занят дополнительным топливным баком для увеличения дальности полета. He-111-5 был создан специально для несения фугасной бомбы особой мощности SC2500. В штабном звене еще эксплуатировались более старые самолеты He-111Р. Использование редких модификаций самолетов не было случайностью. Уже во время Битвы над Англией KG4 специализировалась на поражении особо важных целей бомбами крупного калибра, а также минных постановках.

Основная часть KG4 (штаб, 1-я и 3-я группы) прибыла на Восточный фронт только 19 июля. Они разместились на крупной авиабазе Проверен в Восточной Пруссии. Уже через два дня бомбардировщики участвовали в первом массированном налете на Москву. Экипажи имели приказ сбросить бомбы большой мощности (в том числе несколько весом 2,5 тонны) на мосты в западной и северной частях города и другие важные цели. 22 и 26 июля KG4 участвовала еще в двух рейдах на советскую столицу. Во время последнего 65 He-111 сбросили на Москву тяжелые фугасные бомбы и порядка 150 «зажигалок» разной конструкции. Ими были полностью или частично разрушены обувная фабрика, электромашиностроительный завод «Динамо», заводы № 93, 239, ремонтная база Наркомата обороны № 1 и 10 жилых домов.

В конце июля для минирования фарватеров на Балтийском море была привлечена уже зарекомендовавшая себя на Северном, Средиземном и Черном морях II./KG4 майора Готтлиба Вольфа. Ее экипажи имели богатый опыт минных постановок у восточного побережья Англии, портов Александрии, Тобрука, в Суэцком канале и возле Севастополя.

Согласно первоначальным планам, вскоре после этих миссий KG4 должна была уже в августе вернуться во Францию для продолжения действий против Великобритании. Отправка на Восток считалась временной. Но в тот период стало ясно, что операция «Барбаросса» затягивается и развивается не по сценарию Гитлера. Германское командование решило сконцентрировать против Советского Союза максимум сил. Поэтому «командировка» KG4 затянулась на неопределенный срок.

6 августа KG4 была переброшена поближе к линии фронта на аэродром Коровье Село (в районе Пскова). Отныне «спецы» стали привлекаться и к «обычным» миссиям. He-111 оказывали непосредственную поддержку наступающим войскам группы армий «Норд». Они сбрасывали осколочные бомбы большого калибра на позиции советских войск, транспортные колонны и линии обороны, совместно с пикирующими бомбардировщиками Ju-88A из KG77 наносили удары по железной дороге Москва – Ленинград. He-111H-4/Н-5, которыми была оснащена KG4, не имели внутренних бомбовых отсеков, поэтому подвеска мелких бомб SC50 и SD70 была невозможна.

29 августа девятка He-111 из I./KG4 во главе с командиром группы гауптманом Клаусом Нёске участвовала в атаке советских судов, прорывавшихся из Таллина в Кронштадт. Бомбардировщики появились над Финским заливом после полудня. Они обнаружили группу из примерно 30 судов, после чего один за другим начали снижаться и заходить на цели, атакуя их с малой высоты. Лейтенант Зигфрид Ротке сбросил бомбы на уже поврежденный пароход «Вторая пятилетка». Над кормой корабля водоизмещением 4 тысячи тонн взметнулся огромный столб огня. Вода хлынула в машинное отделение, ломая переборки. Через несколько минут он ушел под воду в 4 милях от островка Родшер. Всего же самолеты I./KG4 потопили тогда три судна общим тоннажем 6 тысяч тонн и еще три повредили. С начала сентября главной целью KG4 на длительный период стал Ленинград.

«Это была душераздирающая трагедия»

В ответ на первые бомбардировки города ВВС КА нанесли новые удары по немецким авиабазам. На рассвете 9 сентября смешанная группа в составе 3 Ил-2 из 175-го ШАП, 6 ЛаГГ-3 из 157-го ИАП и 4 МиГ-3 из 15-го ИАП совершила налет на аэродром Сиверская. Несмотря на ранний час, при подходе к цели группа была встречена ураганным зенитным огнем и не смогла выполнить атаку организованно и с малой высоты. Тем не менее 15 вражеских самолетов посчитали уничтоженными, при потере 2 Ил-2, один из которых пропал без вести, второй совершил вынужденную посадку на брюхо на своей территории. По немецким данным, был поврежден (20 %) только один Bf-109F-4 из S1./JG54. Кроме того, ЛаГГ-3 лейтенанта Ивана Лагутенко в районе Красногвардейска был подбит парой Bf-109. На горящем истребителе летчик совершил вынужденную посадку в Пушкине.

Интересно, что у противника заявка на эту воздушную победу отсутствует. Ранним утром отличились только лейтенант Отто Финцент из 3./JG54, сбивший Ил-2, и оберлейтенант Хохаг фон Бюлов из 9./JG54, на счету которого был И-16.

В 19.26 6 ЛаГГ-3 из 44-го полка вторично вылетели для удара по аэродрому Сиверская. «При подходе к аэродрому, выйдя из группы вперед и обнаружив на северной окраине аэродрома 8 самолетов и на южной окраине 4 самолета противника, произвели по ним две атаки, – сообщала оперативная сводка. – Остальные самолеты ЛаГГ-3 прикрывали атаку, патрулируя над аэродромом, и наблюдали, как в результате атак семь стоящих на земле самолетов противника загорелось. Тип самолетов из-за наступавшей темноты определить не удалось. В момент отхода от аэродрома группа наших самолетов была атакована 4 Me-109. Атакой наших четырех ЛаГГ-3 самолеты противника были отогнаны и ушли в облачность». А вот вылет 7 И-153 из 195-го ИАП и 3 ЛаГГ-3 из 157-го ИАП на очередную атаку аэродрома Липки закончился провалом. В районе Тосно группа была обстреляна зенитками, рассредоточилась, да так, что никто из летчиков уже не смог найти друг друга. В итоге, покружив в небе, все машины вернулись на базы.

Зато отличились пилоты ЛаГГ-3 из 5-го ИАП ВВС КБФ. Капитан Никитин и старший лейтенант Руденко сбили Ju-88A-5 W.Nr. 4411 из 7-й эскадрильи KG1 «Гинденбург». А армейский 7-й ИАП сбил еще один «Юнкере» – Ju-88A-5 W.Nr. 2202 из 8./KG1. Причем воздушная победа была записана на счет всех 14 пилотов (по 1/₁₄), которые участвовали в этом результативном вылете!

В тот же день в 16.15 семерка ЛаГГов из 44-го ИАП во время патрулирования над Красным Селом и Урицком вела бой с двумя Me-109, по итогам которого лейтенантам Зараменскому и Савушкину был записан один сбитый мессер. Это был Bf-109F-2 W.Nr. 9602 «RL+ІВ» командира 5./JG54 гауптмана Хуберта Мютериха. Немецкий пилот попытался совершить вынужденную посадку, но, вероятно, не справился с управлением и разбился. Мютерих, награжденный Рыцарским крестом и имевший на своем счету 43 победы, погиб. С определением типов немецких самолетов по-прежнему наблюдались большие трудности, например, некоторых из них опознали просто как «бипланы с выпущенными шасси».

Собственные потери советской авиации составили 5 машин: 2 И-16, 2 Ил-2 и 1 МиГ-3. Тяжелой потерей стала гибель командира звена 5-го ИАП ВВС КБФ старшего лейтенанта Михаила Багрянцева. Его ЛаГГ-3 после боя с «Мессершмиттами» упал в 1 км от деревни Владимировка. К тому моменту флотский летчик успел одержать несколько побед, в том числе 19 июля на И-16 протаранил Ju-88, после чего благополучно совершил вынужденную посадку и был награжден орденом Ленина. С большой долей вероятности можно утверждать, что Багрянцев стал жертвой лейтенанта Макса Остермана из 7./JG54, который в 17.25 (по берлинскому времени) сбил «И-18».

Кстати, 46-й авиаполк, фактически утративший боеготовность, был выведен в тыл, а вместо него в состав 8-й АД передали 44-й ИАП. Як-3 из 121-го ИАП к тому времени тоже «сгорели» в боях, на чем боевое применение первого истребителя с таким названием и закончилось.

10 сентября основное внимание снова было уделено налетам на немецкие аэродромы. Командование, видимо, полагало, что истребители для того и созданы, чтобы уничтожать бомбардировщики в местах их базирования, а вовсе не перехватывать в небе над охраняемым объектом. «Возможности техники диктуют тактику, – так обосновывал подобный подход Емельян Кондрат, с сентября 1941 г. командовавший 274-м ИАП. – ЛаГГ-3 уступает мессерам и в скорости, и в маневре. Единоборство удается только опытным летчикам. Но таких мало. Большие потери. Все время поступает молодежь. Неопытные. Кто-то подал идею: а не выгоднее ли бить фашистские бомбардировщики на аэродромах? Защищаться же от истребителей нередко приходится „в кругу“. Крутясь в нем, подстраховываем друг друга, медленно оттягиваясь к территории, занятой своими. Что и говорить, оборонительная тактика».

В 07.05 группа в составе 2 Ил-2, 5 МиГ-3 и 3 ЛаГГ-3 (последние из 157-го полка) снова атаковала аэродром Липки. Летчики потом утверждали, что на летном поле стояло 10 самолетов Ju-52 и FW-200, остальные были расставлены полукругом. Первыми с бреющего полета цель атаковали штурмовики, затем настала очередь ЛаГГов и МиГов. Уничтоженными посчитали десяток самолетов, при этом зенитками был сбит Ил-2, а подоспевшими «Мессершмиттами» – МиГ-3. Еще один истребитель вернулся на базу со 100 пробоинами. По немецким данным, был тяжело поврежден (65 %) и позже списан только один Bf-109F-4 из 5./JG53. Ну а «Чайки» из 194-го полка в это же время опять «громили» Сиверскую, отчитавшись о большом количестве взрывов и пожаров…

Тем временем налеты люфтваффе на Ленинград продолжались. В течение 9 сентября в городе восемь раз объявлялась «воздушная тревога», затем в ночь на 10 сентября состоялся новый налет силами 20 бомбардировщиков. В результате в Ленинграде возникли 80 пожаров, были разрушены кондитерская фабрика и Ждановская судоверфь, пострадал Кировский завод.

В течение 10 сентября на Ленинград было сброшено 69 фугасных бомб и около 1800 зажигательных бомб. В городе возникло 28 пожаров и 55 мелких загораний. Много зажигательных бомб упало на «Пассаж», в котором сгорело четыре отсека складов.

За двое суток в городе погибло 84 человека, 622 получили ранения и контузии. Немцы впервые использовали зажигательные бомбы крупного калибра Brand С50А, начиненные смесью нефти, бензина, чистого каучука (или полистирена) и фосфора. Эта горючая смесь создавала огромную температуру горения и не поддавалась тушению водой. Часть мелких килограммовых зажигательных бомб была оснащена взрывчаткой, производившей взрыв в конце горения. Это приводило к многочисленным смертям среди бойцов советской спасательной службы (МПВО) и гражданских лиц, которые брали эти бомбы металлическими клещами и опускали в бочки с водой и песком.

Германская артиллерия тоже жестоко обстреливала город. С 8 по 15 сентября на Ленинград упало 550 снарядов, в основном калибром 210 и 240 мм. Были разрушены десятки зданий, а на улицах валялось множество изуродованных трупов людей.

Немцы хорошо знали о результатах воздушных атак против Ленинграда. В донесении разведывательного отдела 18-й армии, составленном 16 сентября, говорилось, что наиболее сильно пострадали от бомбардировок восточная и юго-восточная части города: «В Володарском районе расположено большое количество военных предприятий, одно крупное нефтехранилище, большие автотранспортные предприятия, мыловаренные и бумагоделательные фабрики. Кроме этого, там находятся основные запасы хлеба и мяса. Хлебозавод, расположенный на углу Шлиссельбургского проспекта и проспекта 25-го Октября, а также находящийся поблизости от Кировского завода мясокомбинат (у Варшавского вокзала) отчасти разрушены, отчасти сгорели. Большой склад продовольствия „Бадаевские склады“, расположенный на Неве, горит день и ночь. Из-за многочисленных разрушений жилых домов, промышленных предприятий и складов продовольствия в Володарском районе было, по-видимому, принято решение эвакуировать население этого района на Васильевский остров…»

Бомбардировки и слабость противовоздушной обороны Ленинграда вызвали гнев у «партийного руководителя» обороны Ленинграда Андрея Жданова. Командование ВВС получило приказ использовать истребители только по прямому назначению. Атаковать немецкие бомбардировщики, патрулировать на маршрутах их пролета и бороться за «господство в воздухе». А уже потом думать о наземных целях!

В результате интенсивность воздушных боев в середине месяца резко возросла. Так, только за первую половину дня 16 сентября истребители 7-го ИАК ПВО провели 6 групповых воздушных боев. В 07.35 в районе Усть-Славянки 7 ЛаГГ-3 из 44-го ИАП атаковали группу из 12 Ju-88, которых сопровождали 12 «Мессершмиттов». Без потерь со своей стороны наши летчики сумели «завалить» один истребитель. Еще на один сбитый мессер претендовали пилоты И-16 из 191-го ИАП. Правда, и сами они потеряли старшего политрука Кандрашева, еще один «ишак» совершил вынужденную посадку на Охтинском проспекте в Ленинграде.

Сложность обороны Ленинграда с воздуха в этот период еще заключалась в том, что ею занималось сразу несколько структур различного подчинения (армейские, флотские и истребители ПВО, армейские и флотские зенитчики, посты ВНОС и СНИС, аэростаты заграждения и т. п.), связь между которыми отсутствовала. А единое командование (штаб) в этом вопросе только планировалось создать. Хотя нельзя сказать, что налеты на Ленинград для немцев обходились без потерь. В ночь на 16 сентября зенитчики сбили в районе Пушкино He-111-4 W.Nr. 4137 из 4./KG4, который, видимо, упал в Неву. Во всяком случае, через четыре дня немецкие солдаты выловили оттуда труп пилота гауптмана Хельмута Шванхауссера. Он возглавлял 4-ю эскадрилью с января 1940 г. Боевая карьера Шванхауссера включала вторжение во Францию, дневные и ночные бомбардировки Великобритании, потом опасные и захватывающие миссии на Средиземном море. В мае 1941 г. 4./KG4 участвовала в короткой Иракской кампании, когда эта эскадрилья поддерживала с воздуха повстанцев, пытавшихся изгнать из страны англичан. Кампания против СССР тоже началась для Шванхауссера успешно. Он участвовал в налетах на Москву, минных постановках, но в середине сентября бесславно утонул в Неве… Вместо погибшего командиром 4./KG4 стал его товарищ гауптман Райнхард Граубнер. Это был один из лучших асов нацистской бомбардировочной авиации, который прошел путь от рядового летчика до командира эскадры. Как и многие другие, Граубнер начинал свою боевую карьеру с «цепной собаки». Так называли вовсе не тех, кто по ночам сторожил аэродром, а бомбардировщики, находившиеся по краям строя (формации) и первыми принимавшие на себя атаки вражеских истребителей. Это было своеобразное «чистилище», в котором погибало много молодых экипажей. Прошедшие через него впоследствии получали более высокий статус и становились командирами эскадрилий и групп.

В ночь на 17 сентября KG4 понесла еще одну потерю. Пропал без вести He-111P-4 W.Nr. 2977 из 5-й эскадрильи. Весь его экипаж погиб.

Немцы тоже меняли тактику. 17 сентября командир JG54 «Грюнхерц» майор Траутлофт решил перейти от вылетов на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков к активным действиям по поиску и уничтожению советских истребителей в районе Ленинграда. Новый подход немедленно дал результаты: 1-я эскадрилья сбила 2 И-16, а 7-я эскадрилья и штабное звено III./JG54 – 8 МиГ-3 и ЛаГГ-3. Особенно отличился обер-фельдфебель Карл Хайнц Кемпф, который в ходе двух вылетов одержал пять побед. Интересно, что эти данные практически полностью совпадают с нашими. Потери 7-го ИАК ПВО составили 10 истребителей, в том числе 3 МиГ-3, 3 И-16, 3 Як-1 и 1 ЛаГГ-3. 7 летчиков погибло и пропало без вести. Среди погибших был младший лейтенант Егор Новиков из 191-го ИАП. Его И-16 был сбит в районе Красного Села. К этому времени на счету Новикова было восемь личных и две групповые воздушные победы. Позже ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Интенсивные воздушные бои и большие потери вынудили объединять полки. В тот же день вся оставшаяся матчасть и летно-технический состав 192, 194 и 195-го авиаполков были переданы в 26-й ИАП. Так же были объединены 157-й и 44-й авиаполки, воевавшие на ЛаГГ-3 с сохранением номера последнего. В итоге к утру 18 сентября в составе 7-го ИАК осталось всего четыре полка: 19-й ИАП (аэродром Левашево), 26-й ИАП (Углово), 44-й ИАП (Манушкино) и 191-й ИАП (Касимово). Всего 38 боеготовых самолетов! «У меня на Ленинградском фронте имеется всего 268 самолетов, из них исправных только 163, — сообщал в Москву новый командующий Ленинградским фронтом генерал Георгий Жуков. – Очень плохо с бомбардировщиками и штурмовиками. Имеется шесть Пе-2, два Ил-2, два Ар-2, одиннадцать СБ. Такое количество не обеспечит выполнения задачи. Очень прошу товарища Сталина дать мне хотя бы один авиационный полк Пе-2, один полк Ил-2».

Обстановка на сухопутном фронте тоже продолжала ухудшаться. Не предпринимая решительного штурма Ленинграда, немцы и финны все туже затягивали петлю вокруг него. 12 сентября были захвачены Слуцк и Красное Село, а через пять дней танки с крестами выехали на берег Финского залива в районе Стрельны и Урицка. Отсюда до центра Ленинграда оставалось всего 14–15 км. Немецкие солдаты рассматривали окраины города, заводские трубы, портовые краны верфей и купол Исаакиевского собора. Вскоре 18-я армия захватила города Пушкин и Петергоф. Тем временем финская армия продвигалась вдоль восточного берега Ладожского озера и 5 сентября захватила Олонец. Через два дня передовые подразделения финнов достигли реки Свирь, которая соединяет Ладожское и Онежское озера. 12 сентября финские войска форсировали ее и захватили Подпорожье (в 230 км северо-восточнее Ленинграда). Там союзники Германии остановились, ожидая скорой встречи с немецкими войсками.

В самом Ленинграде жители готовили кварталы к уличным боям. На улицах и перекрестках были возведены баррикады и противотанковые препятствия длиной 25 км, построено 4100 дотов и дзотов, в зданиях оборудовано свыше 20 тысяч стрелковых точек. Заводы, мосты и административные здания были заминированы и по сигналу должны были взорваться. Развешанные по всему городу листовки призывали жителей сражаться за каждый дом и каждый двор. Жуков в свойственной ему манере отдавал приказы о казнях паникеров и трусов. «…Объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющим указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу», – говорилось в одном из них.

Однако главной угрозой для города по-прежнему оставались вражеские бомбардировщики. Группировка люфтваффе под Ленинградом продолжала усиливаться. 17 сентября на аэродром Сиверская прибыла KG77 оберст-лейтенанта Йоахима Райтеля, оснащенная пикирующими бомбардировщиками Ju-88А. Это позволило немцам значительно усилить бомбовые атаки по «городу Ленина».

Пятница, 19 сентября, стала одним из тяжелейших дней, пережитых ленинградцами. Бомбардировщики и штурмовики 1-го воздушного флота выполнили примерно 500 вылетов, в том числе 170 на бомбардировку Ленинграда. Первыми около 08.00 (по берлинскому времени) в воздух поднялись 28 Ju-88 из I./KG77, которые в сопровождении «Мессершмиттов» направились к городу. Основным ориентиром для экипажей была Октябрьская железная дорога, выводившая их точно к его центру. Затем удары нанесли «Юнкерсы» из II./KG77, к которым присоединились «Штуки» из I./S1G2 майора Хубертуса Хичхольда и III./StG2 гауптмана Эрнста Штеена, «церштореры» из ZG26.

Всего на Ленинград было сброшено свыше 500 фугасных и около 3 тысяч зажигательных бомб. В результате были разрушены Гостиный двор, госпиталь на Советском проспекте[8] (это было 5-этажное здание Академии лесной промышленности) и 80 жилых домов. Получили сильные повреждения заводы «Экономайзер», «Пролетарский» и «Кировский», а также оперный театр. Погибли, по разным оценкам, от 540 до 700 человек, сотни людей получили ранения и контузии. Наибольшее число жертв было в упомянутом госпитале. «Обрушились перекрытия верхних этажей, и под их обломками оказалось много раненых, – вспоминал Дмитрий Павлов. – Это была душераздирающая трагедия. Вокруг горящего госпиталя воздух был настолько раскален, что в соседних домах вспыхивали оконные переплеты, пожар грозил охватить целый район». О масштабах налетов говорит тот факт, что в ликвидации последствий бомбардировок участвовали 103 пожарных автонасоса, 70 медицинских автомобилей и 18 тысяч бойцов спасательной службы (МПВО).

Попутно Bf-109F и Bf-110 атаковали авиабазы Касимово, Левашово и Углово. На аэродроме Манушкино при взлете был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта Яшина, который погиб. В 10.40 в районе Углово 8 ЛаГГ-3 вступили в бой с большой группой немецких истребителей. В результате был сбит ЛаГГ-3 капитана Паузуля. Советские летчики и зенитчики доложили о 19 сбитых «стервятниках». Фактически люфтваффе понесли минимальные потери. Истребители МиГ-3 сбили над Ленинградом Ju-88A-4 W.Nr. 8034 из 2./KG77. Его экипаж покинул горящий самолет над расположением немецких войск и вскоре вернулся на свой аэродром. А в районе Колпино был сбит Bf-109E-7 W.Nr. 5039 фельдфебеля Эрнста Риппе из 9./JG27. Летчик выпрыгнул с парашютом и попал в плен.

Обстановка в Ленинграде была все хуже. Ежедневно проводились похороны погибших, в основном мирных жителей, женщин и детей. Люди, еще недавно смело гулявшие по улицам, в ужасе отсиживались в подвалах и траншеях, молясь, чтобы очередная бомба не упала прямо на них. По городу ползли зловещие слухи о грядущих бедствиях, тысячах шпионов и о том, что будет, если придут немцы. Пресса и радио скрывали от населения истинные последствия бомбардировок, но от этого было только хуже. Новости передавались в трамваях, на базарах, в магазинах, зачастую в искаженном и сильно преувеличенном виде.

21 сентября 7-й ИАК ПВО наконец получил серьезные подкрепления. На аэродром Манушкино из Москвы прибыл 24-й ИАП с 12 ЛаГГ-3. Также прилетели 123-й ИАП (18 Як-1), 124-й ИАП (18 МиГ-3) и 158-й ИАП (12 И-16), а в общей сложности 60 истребителей.

В тот день советская авиация под Ленинградом снова понесла серьезные потери. Из состава ВВС Ленфронта (которому оперативно подчинялся и 7-й ИАК) было сбито и не вернулось с заданий 7 истребителей. Среди них был и ЛаГГ-3 лейтенанта Мельникова из 44-го ИАП. В 18.40 группа в составе 10 «Лавочкиных» из этого полка вела бой с 12 Ju-88 над аэродромом Углово. По немецким данным, был сбит Ju-88A-5 W.Nr. 2192 «V4+CT» из 9./KG1. Бомбардировщик дотянул до немецкой территории, после чего экипаж во главе с пилотом лейтенантом Отто фон Балласко выпрыгнул с парашютами.

Еще 5 машин (2 МиГ-3, по одному МБР-2, ЛаГГ-3 и И-153) потеряли ВВС КБФ. При этом советские летчики доложили о семи сбитых в районе Ленинграда и Кронштадта самолетах. Но помимо упомянутого выше «Юнкерса» противник потерял только Bf-109F-2 из 6./JG52. По всей вероятности, тот стал жертвой «ишаков» из 191-го ИАП, которые сбили его над Красным Селом. Кстати, пилотам немецких истребителей в этот день было записано 5 побед.

Не особо удачным выдалось для советской авиации и 22 сентября. Так, в 11.40 четверка ЛаГГ-3 из 44-го ИАП в районе Шлиссельбурга и Новой Дубровки провела безрезультатный воздушный бой, в ходе которого был сбит самолет лейтенанта Сизова. При этом аэродром Манушкино, на котором базировались 44-й и вновь прибывший 24-й полки, трижды подвергался авиаударам, в ходе которых на него было сброшено около 1000 бомб. Летное поле было буквально перепахано, уничтожено 2 ЛаГГ-3, еще один получил повреждения. В общей сложности 7-й ИАК отчитался о трех сбитых Me-109 при собственных потерях четыре истребителя в воздухе (один МиГ-3 был сбит своей зенитной артиллерией) и трех на земле. Еще часть машин была повреждена или вышла из строя по техническим причинам.

В этот день отличились пилоты ЛаГГ-3 из 160-го ИАП, которым удалось в районе Мустолово сбить бомбардировщик Do-17Z W.Nr. 3351 «5К+АТ» из 9-й эскадрильи KG3. Всего четыре члена его экипажа погибли. В то же время погиб старший лейтенант Хафиз Халиков из 157-го ИАП, чей ЛаГГ-3 был сбит над деревней Шушары обер-фельдфебелем Карлом Кемпфом из 7./JG54.

К 04.00 23 сентября в 7-м ИАК ПВО осталось 59 боеготовых «экипажей» против 80, имевшихся сутками ранее. В этот день тяжелейшую потерю понес 157-й ИАП. Во время воздушного боя между семеркой ЛаГГ-3 и бомбардировщиками и истребителями противника, проходившего южнее Ораниенбаума, был сбит самолет командира полка майора Владимира Штоффа. По всей вероятности, он стал жертвой обер-фельдфебеля Франца Блазитко из 9./JG27, который в 11.43 сбил этом районе «И-18». Штофф, немец по национальности, совершил вынужденную посадку на территории противника. На допросе из-за безукоризненного знания немецкого языка его приняли за коммуниста-антифашиста и предателя, после чего взяли и расстреляли… Наше же командование, наоборот, решило, что Штофф предал Родину и перелетел к противнику. Позже вся его семья на основании этих бездоказательных домыслов была репрессирована… Истину удалось установить только в 1944 г., когда территория, где казнили Штоффа, была освобождена.

Впрочем, и самому Блазитко недолго оставалось летать над Ленинградом. Уже 25 сентября он был сбит, но спасся, выпрыгнув с парашютом, и так же, как и Штофф, попал в плен. ЛаГГ-3 командира 157-го авиаполка оказался его 29-й и последней воздушной победой…

«Все больше убитых и раненых…»

После трудного дня 19 сентября ленинградцы со страхом ожидали продолжения налетов. Но в понедельник 20 сентября в городе внезапно наступило затишье. Это было связано с тем, что у люфтваффе неожиданно появилась новая серьезная цель.

Когда немецкие и финские войска близко подошли к городу, они столкнулись с неожиданной проблемой, а именно стрельбой корабельных орудий. После эвакуации Таллина 28–29 августа все уцелевшие корабли советского Балтийского флота сосредоточились в Кронштадте, а в начале сентября они начали систематические обстрелы побережья. Например, в ночь на 4 сентября легкий крейсер «Киров» открыл огонь по финским войскам на Карельском перешейке, значительно замедлив их наступление. С 5 сентября к стрельбе подключился линкор «Октябрьская революция». Огонь велся прямо из Средней гавани Кронштадта, а также с Кронштадтского и Петергофского рейдов. Затем по немецким позициям начал стрелять линкор «Марат». С 9 сентября его 305-мм орудия ежедневно вели огонь по нескольким целям, и ежесуточный расход выстрелов достигал 177 штук. Побережье обстреливали и легкий крейсер «Максим Горький», лидеры эсминцев «Минск», «Ленинград» и несколько эсминцев. В обстрелах участвовал даже недостроенный тяжелый крейсер «Петропавловск», стрелявший из двух башен главного калибра. Он находился в Торговом порту Ленинграда.

Советская эскадра представляла собой весьма разношерстную коллекцию. Линкоры «Марат» и «Октябрьская революция» являлись дредноутами проекта «Севастополь» водоизмещением 27 000 тонн, построенными в 1909–1914 гг. После революции эти корабли достались большевикам и получили революционные названия. Впоследствии они были модернизированы и значительно изменили свой облик. Основное вооружение линкоров состояло из 12 орудий калибра 305 мм. Легкий крейсер «Киров» был построен в 1938 г. по итальянскому проекту. Он имел полное водоизмещение 9500 тонн, длину 191 м (больше, чем у линкоров!) и мощное вооружение из девяти 180-мм и шести 100-мм орудий. Дальность плавания «Кирова» составляла 3750 миль. Это был любимый корабль Сталина, с которого он планировал начать создание своего океанского флота. Крейсер «Петропавловск» представлял собой немецкий тяжелый крейсер «Лютцов», относившийся к проекту кораблей типа «Адмирал Хиппер». В 1940 г. Третий рейх продал недоделанный крейсер Советскому Союзу, и он находился на достройке в Ленинграде. Лидеры являлись новыми кораблями, построенными на советских верфях в 1938–1939 гг. Они имели полное водоизмещение 2237 тонн и были вооружены пятью 130-мм орудиями главного калибра.

Мощные взрывы корабельных снарядов и остававшиеся после них огромные воронки оказывали сильный психологический эффект на немецкую пехоту. Солдаты боялись наступать и впадали в панику, услышав грохот очередных выстрелов со стороны моря. «Огонь с моря становится всё непереносимее, с этим нужно что-то делать!» – заявил командующий 18-й армией генерал-оберст Георг фон Кюхлер в телефонном разговоре с Леебом, состоявшемся 11 сентября. После многочисленных жалоб из 18-й армии и от финских войск Гитлер лично приказал люфтваффе уничтожить советские корабли и разрушить их главную базу. Добавим, что у недалекого фюрера были и дополнительные «соображения» на сей счет. В тот момент он всерьез опасался, что советские крупные корабли в последний момент пойдут на прорыв в Балтийское море и интернируются в Швецию! А это, по его мнению, могло потенциально усилить и без того достаточно мощный шведский флот и создать некую политическую угрозу.

Из данных аэрофотосъемки следовало, что в середине сентября 1941 г. в Кронштадте находились два линкора, два крейсера, 13 эсминцев и 42 подводные лодки. Большинство субмарин в светлое время суток погружалось под воду и ложилось на грунт на глубине 10–15 м. Кроме этого, в базе находились 12 минных заградителей, 38 торпедных катеров, 9 канонерских лодок разных типов, 62 минных тральщика и множество других вспомогательных судов. К этому можно прибавить и три недостроенных эсминца «Опытный», «Строгий» и «Стройный». Стоянки у пирсов, гавани и рейд были буквально забиты кораблями, так что недостатка в целях не было.

16 сентября командир VIII авиакорпуса Вольфрам фон Рихтхофен прилетел на аэродром Тирково, расположенный южнее города Луга. Там базировались «Штуки» из StG2 «Иммельман» оберст-лейтенанта Оскара Динорта. Рихтхофен сообщил ему приказ фюрера – нанести удар по кораблям русского флота.

Вскоре в воздух поднялись 27 Ju-87R из III./S1G2 во главе с гауптманом Штееном. Их первой целью был линкор «Марат», который находился в Морском канале[9] и оттуда вел огонь по немецким позициям. Погодные условия были не лучшими, по маршруту полета висели плотные облака с нижней кромкой на высоте 800 м и верхней на высоте 1800 м. Но над Финским заливом облачность стала немного рассеиваться. Вскоре немецкие летчики заметили внизу крупный корабль, который они идентифицировали как линкор. Штеен немедленно передал приказ об атаке. Ju-87 разделились на две группы, заходя на цель одновременно с носовых и кормовых курсовых углов. В результате в «Марат» попали три 500-килограммовые бомбы. Две из них пробили верхнюю броневую палубу на правом шкафуте и взорвались на нижней броневой палубе, которая была прогнута и вдавлена на 30 см. Третья бомба взорвалась на юте, еще одна срезала ствол 120-мм орудия № 13 и взорвалась у борта.

От мощного сотрясения и воздействия осколков была выведена из строя кормовая группа 76,2-мм орудий, повреждены башня главного калибра № 4, несколько 120-мм орудий, дальномеры и визиры, а также дизель-генераторы и несколько вспомогательных механизмов, находившихся в кормовой части корабля. Но самую большую опасность представляло проникновение огня через вентиляционную систему в артиллерийский погреб башни главного калибра № 4. Создалась реальная угроза гибели корабля. Тогда, задыхаясь от дыма, два матроса своими телами закрыли раструб вентиляционной трубы и таким образом преградили доступ пламени к снарядам. Из экипажа линкора погибло 25 моряков.

Сразу после окончания налета «Марат» поднял якоря и своим ходом ушел на Малый Кронштадтский рейд, продолжая стрелять по видимым целям на южном берегу Финского залива. На следующий день линкор перешел на Большой Кронштадтский рейд, и 18 сентября буксиры провели его в Среднюю гавань, где поставили у стенки Усть-Рогатки для исправления боевых повреждений и ремонта.

Вечером 19 сентября группа He-111 из 5./KG4 совершила налет на Кронштадт. Однако на подходе к цели бомбардировщики попали под мощный обстрел с легкого крейсера «Киров», линкоров «Марат» и «Октябрьская революция», береговых зенитных батарей. В результате атака не причинила серьезных повреждений. He-111P-4 W.Nr. 2996 получил осколочные попадания, но смог благополучно вернуться на аэродром.

20 сентября во время новых налетов на Кронштадт были потоплены буксир «Красный флот», портовая баржа «КП-15» и тяжело поврежден грузовой пароход «Мариа» водоизмещением 1485 тонн. Экипаж в течение суток боролся за живучесть судна, но оно все же затонуло.

21 сентября в 11.44 над Кронштадтом появились 25 Ju-87R из HI./S1G2. Зенитчики открыли огонь, первыми начали стрелять орудия эсминца «Стерегущий», стоявшего на Восточном рейде. Однако снаряды рвались далеко в стороне от стремительно приближавшихся пикировщиков. Над целью они сделали круг, после чего моряки и жители Кронштадта могли видеть классическое зрелище. «Штуки» одна за другой делали переворот через крыло и, завывая сиренами, почти вертикально ныряли вниз. Невзирая на бешеную стрельбу зениток, они упрямо шли на свои цели, а потом выходили из пике над самой водой. Затем базу сотрясли мощнейшие взрывы.

Позднее командир эсминца «Стерегущий» капитан 3-го ранга Евгений Збрицкий вспоминал: «Сейчас услышал доклад старшего помощника: „Справа за кормой четыре Ju-87“. Дежурный боцман все время неотлучно находился у шпиля, поэтому, услышав сигнал боевой тревоги, сразу же начал выбирать якорь-цепь. Через минуту мы уже дали ход. Еще до съемки якоря зенитчики открыли огонь по пикировщикам. 16 Ju-87 построились в круг и начали пикировать на корабль. Первые же бомбы упали за кормой и попали в катер. Бомба переломила катер пополам и, взорвавшись на грунте, подбросила его на высоту мачт корабля.

Один за другим срывались в пике „Юнкерсы“, переваливаясь через крыло. Бомбы непрерывно взрывались около эсминца, но он, закрываемый фонтанами взрывов, упорно продолжал идти вперед, отстреливаясь всеми орудиями. Наконец одному из самолетов удалось накрыть корабль серией бомб. От близких разрывов некоторые зенитчики были ранены, контужены или сброшены взрывной волной в море. Часть пикировщиков летела на малой высоте вдоль корабля и обстреливала его из пушек и пулеметов. Появились убитые и раненые. Замолчал левый пулемет ДШК на мостике. Военный комиссар корабля Малявкин, раненный в голову, занял место пулеметчика. Уже убит старший помощник. Все больше убитых и раненых…»

После очередной бомбежки «Стерегущий» полностью скрылся за столбами воды, огня и дыма. В эсминец попали три бомбы: одна в помещение главных старшин, вторая – в район 1-го машинного отделения, а третья – в борт в районе кают-компании. Сотни осколков буквально изрешетили палубу и корпус. По немецким данным, попаданий добился обер-лейтенант Ханс Ульрих Рудель, в будущем самый известный пилот Ju-87 в люфтваффе.

Самые тяжелые последствия вызвал взрыв в машинном отделении. Механизмы сорвало с фундаментов, большинство трубопроводов было перебито. В турбогенераторе № 1 вспыхнул пожар, но огонь распространиться по кораблю не успел, так как был залит хлынувшей через пробоины водой. 1-е машинное отделение и 3-є котельное отделение оказались затопленными, образовался сильный крен на правый борт. Но, несмотря на стремительно падавшее давление пара, «Стерегущий» все же успел на одной турбине дойти до отмели. Через четверть часа после начала атаки эсминец повалился на правый борт и затонул на глубине 5,5 м. Вскоре к месту катастрофы подошел быстроходный штабной катер, который подобрал немногих уцелевших членов экипажа «Стерегущего», в том числе командира Збрицкого, которые были черны от копоти, как негры.

Отличился и командир 7./S1G2 гауптман Эрнст Купфер. Он добился прямого попадания в эсминец «Грозящий», стоявший на ремонте в сухом доке «Памяти трех эсминцев». Сброшенная им бомба взорвалась на верхней палубе корабля, проделав в ней дыру размером 2 на 3 м. Но Ju-87R самого Купфера при выходе из атаки получил повреждения от зенитного огня. Осколками снарядов были наполовину обрублены лопасти винта, а огромная пробоина в руле направления почти лишила пилота возможности управлять самолетом. С большим трудом Купферу удалось дотянуть до расположения немецких войск и совершить аварийную посадку в районе Красногвардейска.