Демоны могут смеяться

Образ панка, помимо запущенных лохм, дополнял черный кожаный плащ без рукавов, на голое тело и такие же черные, пусть и не кожаные штаны. Руки и торс покрыты сотнями татуировок, как абстрактными узорами, типа скандинавских рун, стилизованных языков пламени, или просто неправильной формы пятен, так и жуткими тварями, прямиком из глубин бреда шизофреника. На ногах — подаренные дворецким ботинки на толстой подошве, в руках — подаренные им же трость и сверток с едой.

Хм, один из сопровождающих уже начал подъедать свой бутер — видимо бедняга тоже не успел пожрать… Тревожный звоночек, слишком уж вольготно этот бык себя ведет, можно было бы счесть это неуважением, позволения на перекус я не давал.

— Господин, пройдемте — позвал меня охранник к черному ходу, когда я по привычке направился к выходу в гараж — дворцовый автопарк нам недоступен, мы арендовали стороннюю машину, но можете не сомневаться, автомобиль достойный.

— Я не собираюсь ехать на какой-то колымаге — я сделал несколько шагов в сторону выхода к гаражам — у меня свой лимузин.

— Так приказано — охранник даже не шевельнулся.

— Понятно — я устало вздохнул, они меня не слушают, мой нынешний статус в иерархии дворца, что-то около нуля. Придется, пожалуй, смириться. Развалиться на диване лимузина и немного подремать, видимо не получится. Надеюсь, эти уроды арендовали не какой-нибудь ширпотреб.

Повезло. Мы ехали на лимузине, пусть и совсем уж скромном, но в целом нормальном, как минимум сиденья были удобными, за два часа пути спина не начала возмущаться, как она у меня любит делать, в не очень качественных машинах. Мой предыдущий лимузин нельзя было с этим даже сравнивать конечно… Вчерашние мои девчонки в этот гроб на колесиках даже не сели бы, и нынешняя моя поездка казалась перевернутым зеркальным отражением, какой-то пародией на вчерашний день, когда у меня еще было все что можно желать… Ну конечно кроме уважения отца и семьи, друзей, любящей родни и надежного дома, а не змеиного логова.

Вчера рядом со мной сидели топовые фотомодели, а сейчас — пара здоровенных бугаев, по обе стороны, и в не столь уж большом лимузине, было как-то тесновато. Третий охранник сел на сиденье напротив меня, и теперь в нашей компании появился еще и четвертый — водила, чей затылок я видел за опущенной перегородкой. Я даже пожертвовал ему свой сэндвич — на него дворецкий пайку не выдал, а мне кусок в горло что-то не лез.

— Ну что там, билеты куплены? — спросил я у старшего из группы, когда заметил, что водила пропустил уже две машины и едет как-то уж совсем неторопливо.

— Эээ, так точно господин — отчитался старшой — успеваем.

Врешь, ублюдок — подумал я, взглянув на часы — никуда мы таким темпом не успеем. Не так уж давно я, как это назвал бы отец, крутил шашни со стюардессой, очень красивая блондиночка, француженка, кстати, и знал, что самолеты в старый свет не летают, очень уж опасно, а дирижабли в Париж уходят только дважды в день. Если мы будем так тащиться и дальше, то через пол часа утренний дирижабль уйдет, а нам придется ждать вечернего… Впрочем — водила свернул куда-то в сторону от знакомого мне маршрута — я несколько раз отвозил свою стюардесску в порт и дорогу знал — кажется меня все же везут мочить. Интересно, эта механическая сучка, мамочка Неро и Деметры, сумела убедить отца, и он санкционировал мою ликвидацию, или это ее самодеятельность? И не спросишь ведь. Дворецкий был прав, я теперь сам по себе.

— А куда мы едем? — окликнул я водилу — нам вроде бы прямо.

— Не беспокойтесь господин — ответил тот — у меня есть слабый дар предвиденья, на этом маршруте мы в пробку встанем, там какое-то ДТП вот-вот случится. Объедем, проще будет, все равно наш рейс задерживается.

— Ладно — водила меня успокоил, но не так чтобы сильно. Объезжать, судя по выбранному им маршруту, он собрался через старый город. Мерзкое место — несколько заброшенных и отделенных от остального мегаполиса районов, в которые ночью даже полиция не совалась. Раковая опухоль на теле города, пристанище бомжей и наркоманов, сточная канава в которую стекается вся нищета и прочие отбросы общества. Хаотичная застройка из десятков старых домов, обрамляющих тесные улочки, вечный полумрак из-за тесно стоящих высоток, и бесконечных мостков и платформ, которыми обитатели этих трущоб соединяли соседние дома, едва ли не перебрасывая их из окна в окно и увеличивая жизненное пространство. Конечно же прямо в сам старый город мы не поедем, но даже на прилегающих к нему улицах приличные люди стараются не то, что не жить, но даже и не появляться. Ранее утро, работяги, населяющие эти места уже поперлись на работу, дневных развлечений в этих районах никаких, улицы пустые…

Охранники, как мне показалось нервничали. Сидящий напротив меня старший группы нервно покачивал ногой, отчего сидение под его тушей поскрипывало и мешало думать.

— Прекрати — я придавил его ступню тростью к полу, тот на мгновение позволил себе дернуть уголком губы, но стерпел — отвлекаешь.

Так. Что же делать? Мысли в голове носились перепуганными крысами, и выстраиваться в ровную цепочку не хотели. Водила объяснил отклонение от маршрута и даже дал объяснение своей неторопливости, но готов ли я его принять? Охрана нервничает и — я взглянул на сидящего перед собой начальника охраны, а потом аккуратно стрельнул взглядом в сторону, на охранника, сидящего рядом со мной — и не снимает духовные доспехи даже в машине.

Стандартный силовой доспех останавливает объекты примерно в десяти-двадцати дюймах от тела, сейчас же, на моих сопровождающих было нечто вроде силовых гидрокостюмов, как я это называл. Невидимое силовое поле, буквально в полдюйма-дюйм. То, что начальник охраны не сидит а как бы парит над сидением, на высоте дюйма, заметить было практически невозможно, сиденье все же продавливалось, смартфон лежал в ладонях как и положено — часть силового доспеха можно локально развеять, словно бы снять перчатки, но вот висящие над коленями крошки от съеденного сэндвича, зависшие в полудюйме от брюк охранника, я вниманием отметил.

Зачем вам щиты в машине? Понятно, что это корыто далеко не клановые бронированные лимузины, но и мы не светим родовым гербом, никто нас трогать не должен… И как вас теперь вскрывать?

Предположим, с одним я справлюсь — мысленным усилием я отдал приказ, и рисунок змейки скрывшись на нижней стороне руки, пополз сначала куда-то подмышку, а затем на спину, скрывшись под плащом.

Накатила злость, обида, какое-то разочарование, тоска и запредельное одиночество, эмоциональный коктейль взбурлил, заставив скрипнуть зубами, а где-то на спине, под плащом, запузырился рисунок змейки, наливаясь объемом, и полноценная, материальная, демоническая змея, отлитая из черной субстанции, которую я называл чернилами, незаметно скользнула из-под плаща на сиденье автомобиля. Демоническая скверна почти полностью игнорирует духовную защиту, так что одного из сопровождающих, допустим, завалю, а что с остальными делать? Пробить щиты так уж сходу я не смогу.

Взгляд судорожно метался по салону, прыгал от трущоб за окном, к лицам охранников, я искал зацепку, хоть что-то что даст шанс в схватке с тремя высокоранговыми магами, даже с четырьмя если считать водилу… И, кажется, нашел.

Я снова обратил внимание на крошки, которые парили в полудюйме от брюк охранника — это понятно, между ними и его телом духовный доспех. Обратил внимание на то, что он все же не сидит, а парит в дюйме над сиденьем — если постараться это разглядеть было можно, и наконец, обратил внимание на кончик трости, который прижимал к полу ступню охранника. Трость упиралась своим концом в ботинок. Не висела в дюйме от него, уткнувшись в духовный доспех, а твердо давила на ступню. Бодигард еще этого не понял, да я и сам едва успел осмыслить, но трость проходила сквозь защиту.

Что это? Ступни не покрыты доспехом? Нет, вот же, крошка. Висит в дюйме над вторым ботинком. Чуть довернул руку и украдкой, бросил вниз взгляд. На мгновение показалось что кто-то незаметно успел вскрыть мне вены — по запястью к ладони, а оттуда вниз, в рукоять трости стекала струйка чернил. Кость демона все еще жива, все еще сосет скверну… и все еще проходит сквозь духовные щиты.

Я немедленно, но стараясь не делать резких движений и не привлекать внимания прикрыл руку второй ладонью и мысленно улыбнулся — два.

Бодигард слева от меня внезапно как-то сдавленно хрюкнул, утробно рыкнул и соскочив с сиденья, перебросил свою тушу на сиденье напротив — стекло опускалось именно с той стороны — и склонился к окну. Непривычно тонкое, наверное, совсем небронированное стекло опустилось, охранник высунул голову и до меня донеслись звуки рвоты и почти сразу же — кашель. Блевотина окутала голову охранника, словно заполняя какую-то емкость, как будто на его голову был надет стеклянный шлем, который стремительно заполнялся рвотными массами. Он захрюкал, закашлялся, начал захлебываться.

— Идиот — подумал я — ты решил проблеваться не сбросив духовные доспехи? Видимо это ребята даже не из третьего эшелона, а какие-то утырки, набранные по объявлению…

Охранник меж тем продолжал захлебываться — вбитые в подкорку рефлексы говорили ему что при любой угрозе, сначала надо усилить доспех, и он продолжал инстинктивно напитывать его маной, не соображая, что именно защита его же и душит, или скорее топит. Это неосознанное действие, рефлекторное, как отдернуть руку от горячего.

— Остановись у обочины — попросил водилу старший группы, и едва не захлебнувшийся блевотиной бедолага, наконец сообразил сбросить доспех, и высунулся в окно, продолжая блевать — чего это с тобой?

— Три — на мое лицо помимо воли выползла хищная улыбка.

— Господин, ваши татуировки — удивленным взглядом указал сидящий справа бодигард на мои руки, и я, мельком бросив вниз взгляд, увидел, как татуировки расползаются чернильными кляксами и стекают вниз, словно впитываясь в рукоять трости. В тот же миг, игнорируя духовный доспех, под одежду сидящего справа от меня охранника скользнула чернильная змея, метнулась вверх, и впилась крошечными клыками в кожу, где-то под воротником, рядом с шеей.

— Валите его! — скорее завизжал, чем закричал водитель, видимо про дар предвидения не соврал, и события понеслись со страшной скоростью. Я придавил пальцем ноги ощутимый бугорок на стельке, и прежде чем услышал щелчок выскочившего ножа, успел заметить мгновенно почерневшую сетку вен и капилляров на шее и лице охранника укушенного змейкой.

С громким щелчком короткое лезвие выскочило из ботинка, а я выбросил вперед ногу, пинком всадив нож куда-то под ребра блюющего, неодоспешенного охранника, дернул, кромсая ливер и короткое лезвие обломилось. Старший группы выронил телефон и как-то заторможенно вскинул руки, но сделать уже ничего не успел — я тряхнул тростью, сбрасывая со шпаги ножны, и обратным движением полоснул его костяным клинком по лицу, отрезав кусок уха, вскрыв кожу на виске и зацепив глаз. Обратный взмах и клинок перерубает трапецию, практически срезав ее с кости, я даже почувствовал клинком скрежет, когда он скользил вдоль ключицы царапая кость. Минус рука. Движением назад я полоснул сразу же по плечу и по груди, перерезая мышцы и выводя из строя вторую руку — клинок пластал плоть как масло, а на костях лишь чуть-чуть замедлялся. Минус трое, не вставая с дивана.

Лезвие, еще недавно блеклое и матовое, сейчас глянцево поблескивало чернотой, напитавшись демонической скверной. Духовный щит, который мог бы удержать если не танковый снаряд то как минимум очередь из крупнокалиберного пулемета, сумел лишь едва замедлить шпагу.

Из вспоротого лба хлынула кровь, заливая глаза и перекрывая бодигарду обзор, клинок каждый раз проходя сквозь плоть выбивал веер кровавых брызг, но на меня не упало ни капли — вскрытый духовный доспех мгновенно смыкался за лезвием из демонической кости, и кровь теперь, заполняла его изнутри. Мне на мгновение вспомнилась сувенирная бутылка вискаря, которую я еще мелким, вместе с Данте и Неро, стащил из бара отца. Сидящий, воющий волк, из хрусталя, запрокинувший к небу голову, с пробкой в носу. Мы помнится, тогда выпили на троих, целую «голову», ну или как минимум весь нос. Было противно и невкусно, зато мы казались сами себе взрослыми… С тех пор я выпил уже не один центнер алкоголя, но таким взрослым как тогда, себя больше не ощущал.

Еще живой охранник, сейчас напомнил мне ту самую бутылку, только в форме человека, которая стремительно заполнялась кровью. На драку ему сил, не хватит, остается только держать доспех до последнего.

Для верности я еще раз вогнал шпагу в тело охранника, в последний момент все же направив клинок не в сердце а чуть левее пупка. Шпага вошла едва ли не до рукояти, прошивая и охранника, и сиденье, но зацепить водилу удалось лишь самым краешком — он, в этот момент, вываливался на улицу из распахнутой двери и выскочивший из спинки сиденья клинок, лишь вспорол ему бок.

Духовный доспех вокруг тела охранника, пришпиленного мной к сидению, наконец исчез, сил у него уже не хватало. Кровь одной большой кляксой выплеснулась из силового сосуда, когда исчезли его невидимые стенки, но струи крови уже не хлестали, и я перепачкал только руки. Тут же отбросил в сторону фалду пиджака, потерявшего сознание бодигарда, и выхватил из его наплечной кобуры пистолет.

Надавил пальцем, сдвигая вниз флажок и подключая интегрированный глушитель, и прицелившись сквозь открытое окно, спустил курок.

Водила, уже успевший пересечь пустую улицу, бежал вдоль обшарпанной стены четырехэтажного дома, держась рукой за правый бок, и почему-то припадая на ногу. За мгновение до выстрела он дернулся в сторону, и пуля прошла мимо.

— Чертов провидец!

Переключатель режимов огня дважды щелкнул, и я высадил весь магазин одной длинной очередью. Уклониться от всех пуль водила не смог, несколько из них высекли искры из духовного доспеха, но одна все же перегрузила защиту. Получив пулю, бедолага как-то даже театрально вскинул руки, и упал на тротуар.

Получивший клинок в пузо охранник все еще продолжал блевать, только теперь еще и кровью. Что это с ним? Отравился чем-то что ли? Выживет, скорее всего, но сейчас ему не до меня — обеими руками он держался за брюхо, дабы внутренности оставались внутренностями, а не внешностями. Бодигард укушенный змейкой хрипел и задыхался, и все его силы явно были направлены на то, чтобы заставить легкие сделать очередной вдох, а сердце — протолкнуть сквозь вены еще одну порцию сильно сгустившейся крови. Живой но в боевом плане — менее чем ноль.

Все трое сейчас мне не соперники, им бы до прибытия подмоги дотянуть. Коснулся одного из бойцов, с удивлением встретил под пальцами духовный доспех, но тот раскололся стоило лишь чуть-чуть надавить. Рванул за ворот пиджака, нашел кобуру, вытащил магазин. Пистолеты у ребят одинаковые. Передернул затвор.

Вышел из машины, пересек улицу. Людей не было — может и впрямь район в такое время совсем пустынный, а может попрятались, услышав стрельбу. Пистолет, конечно, с глушителем, но несмотря на свое название, устройство бесшумной и беспламенной стрельбы, не делает выстрел не бесшумным, не беспламенным.

Слишком просто. Я не мог справиться с тремя боевыми магами. Четвертый — водила, судя по всему, боевиком не был, он даже не пытался вступить в бой. В любом случае, в родовую охрану кого попало не набирают, убитые мной бодигарды были профессиональными воинами, но я обезвредил их без особого труда… Они были какими-то заторможенными, да еще и этот блюющий охранник. Судя по всему, их отравили, и я даже догадываюсь кто.

Водила лежал на тротуаре, заливая брусчатку кровью, и все еще подавал признаки жизни. Минус печень, но тоже везучий, жив. Убедившись, что угрозы больше нет вернулся в машину.

Подобрал ножны-трость, убрал шпагу. Пошарил по карманам бодигардов и, как и ожидал, нашел у одного из них пачку наличности, перетянутую банковской бумажной лентой. Котлета пятисотевровых купюр толщиной в три пальца, верхние купюры немного испачкались кровью, но не критично. Для простолюдина сумма, наверное, заоблачная, но я столько мог потратить меньше чем за неделю. Если вычесть стоимость билетов и жить, не шикуя то на полгода-год, наверное, хватило бы, с натяжкой. Скорее всего мочить меня собирались не сегодня возможно, что и не в самое ближайшее время, уже в новом свете. Почему не в подвале замка? Зачем этот цирк с отправкой в Европу?

Позвонить дорогому папочке и спросить не отдавал ли он приказ меня грохнуть что ли? Вряд ли он мне так прямо все и скажет. Скорее всего попробует убедить что это происки коварных врагов, бойцы действовали без его приказа, и прикончит, когда я вернусь домой… Веры дорогому папочке нет. Кстати, телефоны.

Собрал из карманов едва живых охранников мобилы, снял с поясов рации. Скинул все в одну кучу на полу и хлопнул телекинетической ладонью, превращая технику в труху. Подмогу не вызовут. Их конечно найдут, но какая-то фора у меня есть.

Пока разбирался с охранниками, чисто на автомате, в голове не прекращали роем носиться мысли. Мою кончину организовали откровенно тупо. Словно в последний момент. Может быть отец все же не отдавал приказа меня убивать? Если бы хотел — наверное убил бы дома, зачем так усложнять? Может вернуться во дворец?

Я даже задумался ненадолго, что будет проще сделать? Пройти через весь город в котором меня будут искать лучшие маги-технопаты этого мира, уже наверное, взломавшие все городские камеры наблюдения, добраться до дворцового квартала, миновать три кольца охраны с иностранными документами и генокодом который не пройдет тест, миновать охрану, дворца, которая уже скорее всего в курсе что меня «вчера убили» и все это чтобы встретиться с отцом и узнать что он отдал приказ меня замочить, или же двинуться в обратную сторону — к вокзалу? Мы почти выбрались за город, до аэропорта недалеко, но туда уже скорее всего вылетели наши люди, охрана наверное сообщила куда надо что я собираюсь в париж. В аэропорт нельзя. Надо двигаться к вокзалу и садиться на поезд, но это в другую сторону… Черт.

Искать меня будут в любом случае, а найдут скорее всего технопаты, то есть люди из того самого рода, которые меня только что, чуть не замочили. Каким-то образом миновав их попытаться пробиться под защиту отца? А это точно самодеятельность младшей жены, а не его прямой приказ? Мысли разбегались. Адреналин в крови бурлил, татуировки на руках беспорядочно дергались, рассыпаясь кляксами и снова собираясь в привычные формы. Черт… Что делать?

Убедило меня поведение дворецкого. Старик явно знал, что меня будут мочить. Отсюда и отравленные сэндвичи, и нож в ботинке. И трость туда же. Но он не попытался помешать покушению, а лишь попытался подготовить меня к нему, снарядил в дорогу… Пожалуй вернуться домой я уже не смогу, может быть потом, если вдруг когда-то за моей спиной будет стоять достаточная сила, которая не позволит прикончить меня еще на подходе.

Ну что же, я начинаю жизнь с чистого листа, но как минимум не совсем с нуля. Потрошить криптокошелек и продавать часы ближайшие месяцы не придется… Если я, конечно, смогу эти месяцы протянуть. Из города, а лучше с континента надо срочно валить, так что возвращаюсь к предыдущему плану — еду в Российскую империю. Агентам отца там будет действовать сложнее, а если он решит выцарапать меня из страны по официальным каналам, русские никогда и никого американцам не выдадут. Это их принципиальная позиция, насколько я знаю в отличии от стран Европы.

Теперь осталось только туда добраться, и для начала стоило покинуть место побоища. У нашего клана, насколько я знал, весь город был покрыт сеткой опорных пунктов. Бойцы одной из наших ЧВК небольшими группами быстрого реагирования несли дежурство в конспиративных квартирах разбросанных по городу едва ли не через каждые пару километров. Если водила успел подать сигнал бедствия, сейчас сюда уже несется боевая группа.

Надо валить. Подхватив водилу телекинезом, я зашвырнул его в машину, закрыл окно, запер лимузин, выбросил ключи и цокая по брусчатке тростью, скрылся в переплетении узеньких улочек старого города.

Мой знакомый драгдилер много раз хвастался как ему удается уходить от слежки и часто рассказывал, как его люди прячутся от камер. Надеюсь, он не врал.

Глава 7

Особые знаки на стенах, которые, если знаешь, можно было разглядеть среди уличных граффити, привели меня в темный даже утром узкий переулок, зажатый между двумя заброшенными домами. Чтобы попасть сюда, пришлось войти в старый город протиснувшись через дыру в ограде из жестяных листов, ограждающих эти кварталы. Судя по пожелтевшему плакату, район должны были вот-вот снести… уже десять лет как.

Пока шел я засветился на десятках городских камер наблюдения, наверное, но чем ближе к старому городу и вглубь нищих кварталов я уходил, тем меньше видел их на столбах и стенах. Точнее видел, конечно же, но по большей части разбитых и сломанных.

Мой знакомый барыга рассказывал, что в некоторых районах у химбаронов заключено что-то типа сделки с местными бомжами. Бездомные целыми днями слоняются по улицам и портят камеры наблюдения. Терять им нечего — если полиция их ловит, то они отправляются, считай, что в санаторий с трехразовой кормежкой и крышей над головой. А если не ловит — то за каждую разбитую камеру можно получить деньжат сильно больше, чем за жестяную банку или стеклянную бутылку. Смею надеяться, что уже как минимум пару кварталов я передвигался вне взора вездесущих камер.

Удивительно, но район, несмотря на то, что был закрыт и вроде как расселен, — жил. По улицам двигались редкие прохожие, в некоторых окнах, сохранивших стекла, я видел силуэты жильцов, несколько раз мимо меня проносились курьеры на скутерах или электровелосипедах, а в сумерках дворовых арок я наблюдал неподвижно сидящих или стоявших, прислонившись к стенам, крепких ребят, скупые движения которых выдавали в них бойцов. Это что-то вроде местных патрульных?

— Кажется где-то тут, — понял я, прочитав загогулину вписанную в граффити на стене, и огляделся. Пустой, аварийный район на окраине города, жители из которого были много лет назад выселены, но работы по сносу, почему-то так и не начались. Ветхие, старые дома, пустые улицы, закрытые фанерой окна.

Привалившись спиной к заколоченной досками двери на земле сидел закутанный в лохмотья попрошайка, позвякивая железной миской для подаяний. Из вороха тряпья, в верхней его части торчали только удивительно пронзительные, фиолетового цвета глаза и крючковатый нос. Где-то внизу наружу высовывался металлический протез ноги, покрытый рисунками, наклейками и похабными надписями. Сразу бросился в глаза блестящий значок с якорем и корабликом, приклеенный к протезу, но приглядевшись я понял, что это какая-то флотская медаль, незнакомая, из старых, но начищенная до блеска. Моряк что ли?

«Не логично»- подумал я — «кто ж тебе тут денег даст? Прохожих почти нет».

Звяканье металлической миски меж тем складывалось в простенькую мелодию, просто сильно растянутую во времени, оттого и не заметную так уж сразу. Дзынь-дзынь-дзынь. Дзынь. Дзынь-дзынь-дзынь. Дзынь. Дзынь.

В плотной толпе нужного попрошайку можно было отличить от других по этим звукам. Здесь же надобности в этом не наблюдалось — улица была пуста. Но это только пока. Я знал, что вечером в подобных местах может быть достаточно оживленно. Как стемнеет народ сюда потянется. Это будут не только героиновые и другие «тяжелые» торчки, но и вполне себе богемная тусовка в поисках легкой дури и спидов, чтобы веселиться всю ночь напролет. Кроме целевой аудитории, сюда сползется всякий сопутствующий сброд, от проституток до карманников. Я думаю, район потому и не сносят, что в таком вот заброшенном состоянии, без камер и копов, он приносит в городскую казну сильно больше денег.

— Мне надо внутрь, — я подошел к попрошайке и бросил в его миску пятисотевровую купюру. — Покажи, как войти.

Тот на мгновение замер, чуть приподнял глаза, оглядев меня с ног до головы, и видимо как-то поняв, что я не из местной клиентуры, вернулся к прерванному делу — мелодично позвякивать мелочью на дне миски, глядя куда-то в пустоту.

— Охренели что ли? Ладно.

В жестянку отправились одна за другой еще три купюры, прежде чем одноногий моряк соизволил отползти в сторону и что-то нажать среди досок. Заколоченная дверь оказалась заколоченной лишь на вид. Доски не были прибиты к стене, а под слоем трухлявой древесины и грязной фанеры, скрывалась толстая стальная плита на мощных петлях и снабженная столь же мощными запорами.

За дверью оказался темный коридор, едва освещенный тусклой, мерцающей лампой в решетчатом плафоне. Вдоль стены тянулись кабели наружной электропроводки и пара металлических труб, как минимум в одной из них была вода — из ржавого соединения на бетонный пол падали капли, из-за чего на полу даже образовался тоненький ручеек.

Миновав коридорчик, длинной метров в пять-шесть, я очутился перед бетонной стеной, оказавшейся еще одной замаскированной дверью, которая тут же распахнулась — охранник за ней видимо получил какой-то сигнал или наблюдал меня через камеру или еще как-то.

— Заходи, — буркнул он пропуская меня, и я оказался в достаточно просторном помещении, сейчас погруженном в темноту и тишину, но которое к вечеру, как я знал, раскрасится неоновым светом и наполнится людьми и грохотом музыки. Несмотря на всю внешнюю мишуру «секретного места» скрыть подобное просто невозможно, так что власти этот притон скорее всего не «не могут найти» а всего лишь не трогают. Кажется всю наркоторговлю в городе крышуют Родригесы, клан в котором они состояли, по богатству пожалуй не сильно уступал нашему, а по некоторым оценкам даже превосходил. Деньги чтобы купить чиновников и полицию у них были.

По могуществу химбароны от оружейников тоже не сильно отставали и отношения между кланами традиционно были напряженными. В конце концов, мы снабжали не только армию, но и полицию, а в последние несколько лет федеральное полицейское управление во всей стране, получило в качестве эксперимента, поддержку от частной структуры — особые спецподразделения лучше оснащенные и обученные. Стоит ли говорить, что эти структуры через сеть компаний-прокладок принадлежали в той или иной мере, разным родам из оружейного клана? И стоит ли упоминать что в отличии от федеральной полиции, которая могла посмотреть сквозь пальцы на действия картеля, частная спецура чаще всего и становилась инициатором уголовных дел, да и накрывала ячейки картеля тоже в основном она.

В общем, был шанс, что даже если меня отследили до самого старого города, то здесь потеряют. Что делать дальше я пока не знал. В этот самый момент на мои поиски наверное брошены все технопаты непосредственно подконтрольные этой электрической сучке, мамочке Неро, вокзалы и аэропорты уже под контролем и стоит лишь купить любой билет на мои документы, меня схватят за шкирку как щенка.

Надо наверное пересидеть… Я надеялся что барыги помогут, у них есть обширный опыт по уходу из под наблюдения, побегам и смене личности. То что я, как богатый клиент знаком не с последней сошкой в их среде, счастливая случайность которая могла помочь. А говорили дурь меня прикончит. Да она меня спасает, прямо сейчас.

— Извиняюсь, в такую рань у нас посетителей мало, — мне навстречу выдвинулся мужик в белой рубашке с закатанными рукавами. В одной руке он держал небольшие весы, а в другой какую-то банку, видимо я оторвал его от работы. — Чего желаете? Вижу по вам что вы не за тяжем, для благородных у меня есть замечательная новинка, здорово расширяет сознание и дарит выход за границы этого скучного мира.

Мужик весело подмигнул и потряс банкой, и еще вчера, в своей прошлой жизни, я бы пожалуй заинтересовался. Но вчерашней ночью из компании скучающей золотой молодежи меня выперли пинком под задницу, и приходилось стремительно взрослеть.

— Нет, спасибо, — я покачал головой, — мне и правда нужен выход, вот только скорее в качестве услуги а не товара. Мой хороший знакомый сказал что к вам можно за подобной услугой обратиться.

— Оу, понимаю, — кивнул местный сомелье, — есть у нас человечек, разрешите проводить?

— Ведите.

Помещение оказалось неожиданно большим. Кроме импровизированного клуба на первом этаже, второй занимало что-то вроде конторы, и не зная куда попал, я бы принял это за офис какой-нибудь почтовой компании. Сомелье остановился у одной из дверей, постучал и через пару секунд, не дожидаясь ответа вошел, пригласив меня за собой.

Он привел меня в кабинет к забавному человеку — в строгом дорогом костюме и достаточно нелепой маске в виде черепа с пятном золотой краски на нем, которую тот видимо только что надел.

— Юноше нужен выход, — улыбнул сомелье, и не сказав больше ни слова покинул кабинет.

— Для начала могу ли я поинтересоваться через кого вы нас нашли? — низким басовитым голосом пригласил меня к разговору мужик в черепе, кивнув на стул — и чем мы можем вам помочь?

Нескольких знакомых мне имен и парочки секретных фраз, оказалось достаточно чтобы мой собеседник кивнул и жестом попросил меня продолжать.

— Вижу что вы не на тяжах, а дурь попроще можно покупать и через человечка попроще. Какие дела вы вели с… С вашим контактом, назовем это так.

— Я покупал через него не только дурь.

— Оружие? Антиквариат? Живой товар?

— Хм, а у вас весьма разветвленный бизнес, — усмехнулся я, — наверное это можно назвать антиквариатом, кое-какая запрещенная литература.

— Понял вас, — кивнул череп, — некромантия или демонология? Ладно-ладно, неважно, давайте к делу.

— Мне нужно покинуть город, — я сел и еле удержался чтобы по привычке не закинуть на стол ноги, — а лучше страну, и желательно так чтобы никто меня не перехватил по пути.

— А что, могут искать? — нарочито удивился череп.

— Думаю уже ищут.

— Убили кого-то?

— Вроде бы нет, но возможно что сегодня четверых.

— А вы кровожадный — захохотал череп — мне нравится.

— Отец в детстве на ферму возил, заставлял смотреть как коров убивают, — пожал я плечами, — и не только смотреть.