Видящая призраков

Звучали такие фразы, как: «Никогда такого не было!» и «Как необычно!»

С этого мне не было никакого толка.

Я поморщилась, готовясь заговорить – объяснить, что в Юте такого со мной никогда не случалось и потому мне нужно как можно скорее туда вернуться. Но тут дверь открылась. В кабинет без стука ввалилась Варла.

Все присутствующие повернулись к ней, и это настолько сбило меня с мысли, что я снова закрыла рот. Точнее говоря, меня встревожило выражение лица Варлы. Она была перепугана, растрепана, и даже очки сидели на ней как-то косо. Ее хрупкая фигурка казалась еще меньше на фоне массивной деревянной двери (которая, на удивление, не была одержима призраком).

– Группа охотников за призраками вернулась с задания. Все – кроме Сильвы. Они говорят… – На этом месте Варла всхлипнула, провела по лицу тыльной стороной ладони. – Они говорят, что она отстала от остальных по пути. Но я знаю, что с моей сестрой случилось что-то плохое. Пожалуйста, вы должны что-то сделать!

Я растерянно слушала, как Варла умоляет директрис о помощи. Оливия Хатти, похоже, с трудом сохраняла самообладание.

– Варла, пожалуйста, закрой за собой дверь. Тебе нужно успокоиться. А потом расскажи нам все. У тебя было видение? Вы можете идти, – она махнула нам рукой. – Сделаем, как предложил Паркер.

Что? Я ни в коем случае не хотела пропустить, что собиралась сообщить Варла. Но Паркер, мистер Вежливость, просто потащил меня наружу за собой. Проходя мимо Варлы, я бросила на нее еще один сочувственный взгляд, но этим и ограничилось. Хотя я охотно осталась бы, в следующую секунду уже оказалась в коридоре.

– Подслушивать не очень хорошо, вы же в курсе?

– Заткнись, Паркер, – пробурчали я и Реми одновременно, осторожно подходя к двери.

До нас донеслись приглушенные голоса директрис. Я почти ничего не понимала. Реми тоже покачал головой, когда я вопросительно посмотрела на него. Ну отлично. Было бы чудом, если бы я узнала в этой школе хоть что-нибудь полезное.

Нужно ли мне подождать Варлу? Или она посчитает меня слишком любопытной? И будет совершенно права. Кроме того, я еще хотела попросить ее об одолжении – поискать для меня Нову, прежде чем уеду отсюда. Не говоря уже о том, что мне нужно было больше ответов от директрис.

Пока я размышляла, а Реми рядом со мной напевал припев из Secrets[6], к нам подошла группа учеников.

Уголком глаза я заметила, как напрягся затылок Кроува. Забавно. Почему он нервничал сильнее, чем при встрече с полтергейстом? Нет, правда, на этот раз я предпочла бы не знать. Пусть эта тайна лучше остается скрытой от меня.

К сожалению, Кроув был с этим не согласен. Прежде чем я успела отреагировать, он взял меня за руку.

– Ах да, Севен, вот что я еще хотел сказать… – Что бы он ни хотел изобразить, дергая меня за руку и оглядываясь через плечо, меня это совершенно не устраивало. Даже Паркер сердито уставился на него.

Я дернула руку, но Кроув так просто меня не отпустил. Вместо этого он повернул меня так, чтобы я смотрела на него и оказалась спиной к группе учеников, которые, не скрывая этого, рассматривали нас.

– Мы с Паркером будем помогать тебе освоить искусство охоты за призраками. Будем твоими крестными, можно сказать, опекунами. В конце концов, тебе нужно кое-что наверстать, чтобы догнать сверстников.

Что, простите? И как он до этого додумался? И почему его голос звучит так сдавленно? Я взглянула на Паркера, но тот лишь прищурился в ответ.

– Ты будешь дополнительно заниматься с нами. Перед уроками и по выходным. Но сначала тебе нужны татуировки, – продолжил Кроув. Теперь я окончательно пришла к выводу, что он немного не в себе. – Вот. Здесь. – Кроув поднял свободную руку и провел по моим лопаткам.

Голоса учеников у меня за спиной смолкли. Даже Реми перестал напевать. Из-за внезапной тишины и прикосновения пальцев Кроува к моей спине по коже пробежали мурашки. Я хотела стряхнуть его руку, но почему-то не делала этого.

Какая-то девушка шумно выдохнула. Она стояла позади меня, а я все еще, словно приросла к месту, была заключена в объятия Кроува, так что не видела, кто это. В следующий момент я услышала, как кто-то побежал прочь.

Какой-то парень крикнул:

– Погоди, Аверина. Куда ты?

Реми, конечно, тут же воспользовался возможностью. Коротко откашлявшись, он принялся напевать припев Stop in the name of love[7].

– Отпусти меня! – Через полсекунды после того, как я это произнесла, осознала, что эти слова действительно слетели с моих уст. Видимо, оцепенение меня все-таки отпустило.

Кроув моргнул, бросил еще один взгляд в глубину коридора, а затем выпустил меня из своих цепких объятий.

Это была просто игра на публику?

Я кивнула в сторону учеников, которые уже почти скрылись за поворотом коридора.

– Ты пытаешься им что-то доказать или что?

– Вот уж достижение, Кроув, – поддержал меня Реми. – Аверина возлагала на тебя надежды.

Аверина?

– Милый способ дать понять Аверине, что между ними ничего не выйдет, – заметил Паркер.

Я на мгновение прикрыла глаза – хотя я и не знала Аверину, мне стало ее жалко.

Кроув что-то пробурчал, но я больше его не слушала. Зашагала прочь, и Реми неотрывно следовал за мной. Мне и самой было непонятно, почему я так расстраиваюсь из-за этого придурка.

Кроув был отвратителен. Достоин презрения. Не заслуживал даже того, чтобы о нем думать.

– Почему ты так покраснела, Севен? Севен? – Реми наклонил голову. – Севентина Алексия Ричард, ты же не попалась в сети Кроува? Весь этот образ «самого красивого парня в школе» – так банально! К тому же он самый мерзкий подлец в интернате. Если не во всей вселенной!

Проблема с призраками в том, что они могут болтать без умолку, потому что им не нужно останавливаться, чтобы набрать воздуха.

Кроув мне безразличен. В конце концов, сейчас меня интересует только то, где я могу добыть что-нибудь съедобное. Собственные припасы у меня кончились, а обед я пропустила.

– Есть здесь какой-нибудь буфет с бутербродами?

– Что? Севен, как ты можешь сейчас думать о еде?

– Ну да, по крайней мере, я тогда не думаю о Кроуве, а это уже что-то, не так ли?

Реми тут же умолк.

В столовой, которую Реми с немецким акцентом назвал «кафетерием», болталось несколько учеников с небрежно завязанными галстуками. Несколько девушек сидели, скрестив ноги, на ковре у доходивших до пола окон. Два тощих мальчика-призрака висели в воздухе около накрытого белой скатертью стола, на котором были расставлены подносы с булочками и маффинами, а также изысканные чайники и кофейники. Но, к моему разочарованию, ничего достаточно сытного.

Как только вошли я и Реми, которому пришлось воспользоваться дверью из-за того, что стены были усилены кварцем, большинство разговоров стихли, но почти сразу же переключились на новую тему. И этой новой темой была я. Необычная, слишком взрослая ученица, которая к тому же повсюду таскает с собой своего призрачного друга.

– Нужно начать брать деньги за билеты, – невозмутимо произнес Реми.

– Если я за каждый взгляд, который на меня бросает кто-то из учеников, буду получать по пенни, то смогу позволить себе билет обратно к тете Карен. Бизнес-классом.

– Ты хочешь что? Ты серьезно?

Я отмахнулась. Сейчас не хотела об этом говорить. Не сейчас. И явно не на виду у половины школы.

Шепот долетал до моих ушей. Группа учеников неподалеку обсуждала мои испытания. Как я проходила испытание у экзорцистов. Предположения и полуправда, насколько мне было слышно.

– Можем поговорить где-нибудь еще? – Я взяла себе какао и пончик в сахарной пудре.

Реми покосился на мою руку.

– Пожалуйста, прекрати так разглядывать меня и мой пончик. Меня и без тебя достаточно рассматривают.

Реми опустил руки.

– Ну, спасибо на добром слове, Севен. – Он обратил взгляд на сдобные сконы, которые я нагружала себе на тарелку, будто делала запасы на зиму.

– Давай поедим снаружи. – Может, посидеть на этих замечательных садовых качелях? Это могло бы в конечном счете спасти мой день.

Без разницы. Главное, подальше от этих взглядов. Мои новые соученики явно не знали, что такое личное пространство.

– Ремингтон Ахиллес Остервальд, признай, наконец. Этот мир несправедлив.

В ответ Реми кивнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.

– Даже полтергейсты меня не уважают.

Реми хихикнул.

– Ах, ты так думаешь? Может, они просто так хотят тебя попросить, чтобы ты написала им что-нибудь в альбом со стихами.

Я закатила глаза.

– Наверное, в этом и дело. – Я направилась к двери в задней части столовой, и Реми последовал за мной. Только, в отличие от меня, он пролетел сквозь закрытую дверь. Выйдя в коридор, я покрутила тарелку в руках.

– Ты уже сталкивался с чем-то похожим? Был ли до меня какой-нибудь ученик, на которого бы так агрессивно нападали полтергейсты?

Реми, который как раз в этот момент напевал песню, где шла речь о лучших друзьях и которую я раньше слышала в кино, тут же умок.

– Нет. Насколько я знаю, такого никогда раньше не было. Как и сказал Кроув: в высшей степени необычно.

Я вздохнула. Все ясно. Только теперь заметила, что мы оказались в каком-то странном коридоре без отделки. Может, проход для персонала?

– Но знаешь ли ты вот что: охотники за призраками скоро выяснят, что происходит с полтергейстами. И близнецы займутся этим в первую очередь. – Он немного помолчал. – Точнее говоря, судя по испытаниям, ты и сама должна стать охотником за призраками. Тебя определенно должны отправить в это отделение. Просто из-за случая с полтергейстом и инцидента с сестрой Варлы никто так и не успел тебе рассказать.

Что? Меня… Надолго я здесь все равно не задержусь.

– Но почему полтергейсты терпеть меня не могут? Что ты имеешь в виду? Я что-то натворила? Что-то нарушила? И почему все постоянно говорят о моих «задатках»?

– Нарушила? А кто не нарушал? – Реми хихикнул, но затем овладел собой. Ему самому стало ясно, что смертных вроде меня тема полтергейстов не располагает к веселью. – Ну да, насчет наследия тебе объяснят на занятиях. Они начинаются завтра, так ведь? – Не дожидаясь ответа, он подлетел к приоткрытой двери, которая, судя по всему, вела на улицу.

Я хотела пойти сразу же за ним и спросить, о чем вообще речь и как это связано с тем, что у меня обнаружились таланты для всех специальных отделений. Но тут прямо от двери донесся женский голос.

– Нужно об этом помнить. И если наши красотки ничего не предпримут сейчас, это о многом говорит. О том, что они за всем этим и стоят.

Я словно приросла к месту. Конечно, мне было ясно, что я не должна подслушивать этот разговор, но что-то в словах женщины заставило меня насторожиться.

В тот же миг дверь столовой открылась, и в коридор вышел Паркер. Я тут же узнала его по походке. Менее самоуверенной и пружинистой, чем у Кроува. Я движением руки показала ему молчать.

К этому моменту мне стало ясно, что та женщина говорила по телефону. И что она, похоже, не очень высокого мнения о директрисах. Она выделяла каждый слог так же необычно, как Арти, Асмара и Бетари. Может, это была их мать?

– И все же. Именно этот вопрос я подниму на следующем заседании школьного совета. Так дальше продолжаться не может. Они должны смягчить требования и установить надзор за директрисами.

Нет, поклонницей сестриц Хатти ее явно не назвать…

Реми, нахмурившись, снова влетел через дверь.

Я тут же поняла, что и он подслушивал.

– Что ЭТО было? – Хотя я понимала, что с открытым ртом выгляжу не очень эстетично, именно в таком виде я повернулась к Паркеру.

Он потер переносицу.

– Ну, знаешь, некоторые родители немного обижаются, когда их отпрысков зачисляют в отделение призраковедения.

– Она говорила так, будто сама способна видеть призраков.

Паркер помолчал немного дольше.

– Может, красотки должны побольше рассказать тебе о мире духовидцев? Я постоянно забываю, как мало ты знаешь.

Не успела я придумать нелестный ответ на эту фразу, как он снова открыл рот.

– У духовидцев так устроено, что они теряют свои способности, когда начинается распад клеток, то есть как только они становятся старше двадцати пяти.

Я моргнула, наблюдая, как Паркер провел рукой по раме висевшей на стене картины, которая, как я предполагала, изображала английского короля Генриха Восьмого.

– Но здешние учителя и красотки-директрисы…

– Исключения. Редко, очень редко случается, что взрослый может видеть призраков до самой своей смерти. Это явление тоже изучают в отделении мистера Бухари. Взрослые, у которых остается дар, обычно становятся учителями. Работу школы нужно поддерживать, а в обычных профессиях их все равно никто не поймет.

Теперь я немного помолчала. Реми высунул голову из стены.

– Что вы двое там делаете? Севен, мне нужно немедленно переговорить с тобой наедине.

Я наклонила голову.

– Поговорить или посмотреть «Сплетницу»?

– И то, и то. – Реми улыбнулся так очаровательно, что я автоматически ответила ему улыбкой.