Проклятье медведей

‒ Ну, ты уж точно не сделал ничего, чтобы остановить меня.

‒ Магия, ‒ ответил Раф. ‒ У тебя внутри совсем другой тип, чем ты думаешь.

Я потерла ладонями верхнюю часть бедер. Страх пробежал у меня по спине. Я не хотела этого слышать. Я ненавидела его сжатые челюсти. Он казался таким уверенным в себе. Так уверен, что он знает обо мне что-то, чего не знаю я.

‒ Не читай мне лекций о моей магии. Ты не можешь знать об этом больше, чем я.

Он улыбнулся, и это пронзило меня, заставляя знакомое тепло перегружать мои чувства. Я должна стряхнуть его и думать разумом, а не эмоциями.

‒ Ты когда-нибудь слышала термин «Анам Кара»? ‒ спросил он.

Я покосилась на него. Я прокрутила это слово в голове.

‒ Кельтский язык. Душа… друг? Не знаю. Я лучше разбираюсь в латыни.

Улыбка Рафа растопила меня. Она была полна нежности, которой я не ожидала. Он потянулся ко мне. Мое тело напряглось, когда он положил мои руки себе на колени и держал их там.

‒ Полагаю, что ты перевела достаточно близко, если говорить буквально. Но это не так. Анам Кара ‒ это нечто важное для моего народа. Только для медведей-оборотней. Это что-то вроде родственной души. Но, точнее говоря, пара медведя. Предназначенная судьбой. Но это человеческая магия. Я никогда не слышал о ведьме, которая владела ей. Анам Кара ‒ это тот, кому суждено спариться с медведем. Конкретным медведем. Благодаря их союзу рождаются новые медведи-оборотни.

‒ Ты хочешь сказать, что я одна из них?

Я отпрянула, но твердое выражение лица Рафа и легкая хватка на моих руках удержали меня на месте.

‒ Да, ‒ ответил Раф так просто и с такой определенностью, что одно единственное слово, казалось, обрело физическую форму и ударило меня прямо в грудь.

‒ Ты думаешь, я пара медведя?

Я попыталась встать, но Раф не отпускал меня.

‒ Знаю, что это так. И ты тоже это знаешь. Ты знаешь это с той самой секунды, как прикоснулась ко мне.

‒ Ты сошел с ума. Это просто трюк. Заклинание. Это делает кто-то другой.

Раф не сводил с меня глаз. Позже, возможно, я смогу оценить серьезный взгляд, которым он меня наградил. Боль промелькнула на его лице, и, если бы я была в состоянии лучше контролировать эмоции, переполняющие меня, я могла бы быть чувствительной к ней. А так мне казалось, что земля разверзлась и поглотила меня. Ответ буквально смотрел мне в лицо. Анам Кара. Пара медведя. Боже, даже когда мой разум протестовал против этого, мое тело… моя душа… казалось, взывала к нему. Да! Да!

‒ Нет!

Я наконец вырвала свои руки из его и встала. Я резко отвернулась от него и направилась к двери. И снова мои пальцы задрожали, когда я потянулась к ней. Опять же, я знала, что пространство, разделяющее две половины моей жизни, было шириной этого порога.

‒ Талия, посмотри на меня.

Я закрыла глаза, когда мои пальцы зависли над дверной ручкой. Я тяжело дышала, выпрямила спину, и повернулась, чтобы снова встретиться с ним.

‒ Ты хоть понимаешь, что натворил? Потому что, я ‒ да. Может быть, они не учили тебя тому, что оборотни делали с ведьмами. Вы уничтожили нас.

‒ Ты все еще здесь, ‒ выпалил он. ‒ И я тоже. И ты считаешь, что ведьмы ни в чем не виноваты? Ты хочешь знать, чему меня учили, пока я рос?

Раф встал. Он был такой высокий. Он заполнил мое поле зрения, закрывая свет позади себя и все остальное в комнате. Даже когда мой разум протестовал против этого, мое тело взывало к нему. Я хотела почувствовать его прикосновение. Я хотела раствориться в его прикосновениях.

‒ Я даже не могу сказать тебе самого худшего. Я поклялась на крови. Меня могут наказать даже за то, что я разговариваю с тобой, не говоря уже о том, чтобы…

‒ Тогда позволь мне рассказать тебе самое худшее. Ведьмы ‒ причина того, что через несколько поколений оборотней может и не остаться. Ты это знала? Я сказал, что Анам Кара могут рожать новых медведей, но обычно только самцов. Ты знаешь, чем я рискую, даже говоря об этом с тобой? Геноцид. Вот что ведьмы делают с оборотнями. Я, наверное, могу пересчитать по пальцам одной руки количество медведиц, которые все еще существуют в мире. Так поступают ведьмы. Ваше заклинание. Заклинания Цирцейских ведьм. Вот кто ты такая, не так ли? И твои люди пытаются сделать это снова.

У меня отвисла челюсть. Ярость заклокотала во мне.

‒ Ты ничего не знаешь. Более тысячи лет назад ваш род уничтожил наших старейшин. Вы сожгли наши библиотеки. Ты даже не представляешь, что мы потеряли.

Мои губы дрожали от этой тайны. Я не могла признаться ему в этом. Я и так уже сказала ему слишком много. Но в этих пожарах мы потеряли наши самые старые гримуары. С ними мы потеряли так много нашего языка. Мы потеряли способность творить новые заклинания. Вот, что сделали оборотни. Такие, как Раф. Как он мог стоять здесь и пытаться заставить меня поверить, что во мне есть магия оборотней?

Он провел рукой по волосам и повернулся ко мне спиной.

‒ Нелепо. Просто смешно. Ты действительно думаешь, что мы вдвоем решим эту проблему, поговорив об этом? Я не собираюсь извиняться или оправдываться за то, что случилось за тысячу лет до того, как мы оба родились. Я и не прошу тебя об этом. Все, что я знаю, это то, что смотрит мне в лицо и заставляет мое сердце чуть не взорваться в груди. Черт возьми, Талия. Ты знаешь, кто ты. Ты можешь это почувствовать. Ты собираешься стоять здесь, в двух метрах от меня, и говорить, что ты не хочешь того, что и я, хотя я знаю, что ты также хочешь меня?

Раф взял мою руку, и положил на грудь прямо над сердцем. Он действительно чувствовался необыкновенно. Его пульс стучал под моими пальцами. Мой собственный вспыхнул, чтобы соответствовать ему. Я чувствовала его желание вместе со своим собственным. Оно опалило меня изнутри, заставляя мои колени ослабеть, а зрение затуманиться. Боже. Я хотела его. Я принадлежала ему. Что, если он прав во всем?

Я хотела вырвать свою руку. У меня была дюжина оскорблений, которые я могла бы высказать, когда повернулась бы и вылетела за дверь. Но, поскольку пульс Рафа бился в такт с моим, взывая к моей магии, откуда бы он ни исходил, был слишком силен, чтобы бороться. Прежде чем я поняла, что делаю, я поднялась на цыпочки, скользнула другой рукой по его руке и положила ее ему на плечо. Его глаза потемнели, когда его собственная магия попыталась принять физическую форму. Медведь. Его жар. И мой тоже.

Его руки обвились вокруг моей талии. Он оторвал меня от пола, и когда его губы нашли мои, вокруг нас затрещали молнии. У меня разразилась буря внутри. Я увидела Рафа сквозь голубую дымку. Его поцелуй. Его прикосновение. Его запах. Он был повсюду, заставляя мою плоть пульсировать, жаждать наполнения. От него. Боже. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я не могла сказать ему, кто я такая. Он уже знал. Анам Кара. Но, помимо этого, я была девственницей. До этого момента я не совсем понимала, почему. Дело было вот в чем. Для него. Ничто другое никогда не удовлетворило бы его.

Его руки были повсюду. Я рванула его рубашку, отчаянно желая ощутить его обнаженную кожу на своей. Он почувствовал то же самое притяжение. Умелыми пальцами он расстегнул перед моего платья и нашел мои затвердевшие соски. Я застонала от удовольствия, когда он превратил их в твердые пики. Я откинула голову назад и запустила руки в его волосы, когда его губы нашли путь к моей груди. Он ласкал и сосал. Жар пульсировал между моих ног, и вскоре он заставил меня промокнуть до нитки.

Все. Уже слишком. Свет и пламя. Огонь и пепел. Как я могла сомневаться, откуда взялась эта сила? Воздух зашипел, когда моя магия хлынула из меня. Было так жарко, так хорошо. Голубая молния оплеталась вокруг нас, обволакивая и связывая нас вместе.

‒ Талия, ‒ прошептал он мое имя. ‒ Ведьма.

Я бы ему ответила. Я хотела умолять его об освобождении, которого так отчаянно жаждало мое тело. Но глаза Рафа снова закатились. Он запнулся и ослабил хватку. Я скользнула вниз по нему, пока мои ноги не коснулись пола.

‒ Медведь? ‒ ахнула я.

Он выглядел как-то не так. Его когти вылезли наружу, но цвет лица стал серым. Он потянулся ко мне, опрокинувшись, как огромный дуб. Каким-то образом у меня хватило сил подхватить его и осторожно опустить на пол.

‒ В чем дело?

‒ Что ты со мной сделала? ‒ прохрипел он.

‒ Что? Я не… Ничего.

Но это было неправдой. Внутри меня бушевала война. В то же время я не хотела ничего больше, чем отдаться ему, старая древняя магия восстала против этого.

Он весь горел. Его рубашка была наполовину снята, и я осторожно вытащила его руки из нее. Раф откатился в сторону от меня. Когда синий свет от моих пальцев исчез, его цвет, казалось, вернулся. Но, его потрясенное выражение лица разорвало меня.

‒ Раф? Ты меня слышишь?

Закашлявшись, он кивнул.

‒ Да.

‒ Я не пыталась причинить тебе боль.

Краска вернулась к его щекам, в то же время его глаза расширились от ужаса. Он сел и потянулся, пытаясь разглядеть, что я делаю. Его поза ослабла, и он закрыл лицо руками.

‒ Я знаю, ‒ сказал он. ‒ Талия, мне так много нужно тебе сказать. Но мне нужно вернуться на хребет.

Боже. Я не хотела, чтобы он уходил.

‒ Что мне нужно, так это рассказать тебе, зачем я на самом деле пришел сюда, ‒ сказал он.

‒ О чем ты говоришь?

‒ В Уайлд-Ридж бушует болезнь. Она основана на колдовстве. Какое-то заклинание. Это убивает нас. Меня послали сюда, чтобы найти лекарство. А теперь я прошу тебя помочь мне.

Я покачала головой и попятилась назад. Мне не понравилось выражение его лица. Он казался отчаявшимся и впервые по-настоящему испуганным.

‒ Не получится. Я же сказала, что дала клятву даже не разговаривать с тобой. Мы бы этого не сделали. Это должно быть что-то другое.

Он шагнул ко мне, но замер, когда в заднем кармане зазвонил телефон. Он поднял палец и приложил трубку к уху.

‒ Да, ‒ ответил он.

Его глаза метались, пока он слушал собеседника на другом конце провода. Выражение его лица стало жестче, и он поджал губы. Глубоко вздохнув, Раф медленно закрыл глаза и кивнул.

‒ Я буду через несколько часов. Нет! Просто успокой его, пока я не приеду.

Раф выключил телефон и сунул его обратно в карман джинсов. Его глаза изменились за последние несколько секунд, став темными и отстраненными. Он крепко сжал челюсти, протянул руку, как будто хотел притянуть меня к себе, но потом передумал и опустил кулак.

‒ Мне нужно идти.

‒ В чем дело?

Мое сердце забилось в два раза быстрее. Он уходил. То, на что я надеялась в течение многих дней, а теперь, когда он действительно планировал уйти, отчаянный страх заструился по моей спине.

‒ Мы еще не… закончили.

Он с трудом сглотнул и встретился со мной взглядом.

‒ Нет, это не так. Ни в коем случае. Мне нужно, чтобы ты подумала о том, что я сказал, и посмотрела, сможешь ли найти в своем сердце доверие ко мне. Я пока не могу рассказать тебе всего, но если ты не можешь мне помочь, что ж… тогда мы уже мертвы.

У меня пересохло в горле. Раф не стал дожидаться моего ответа. Он легко положил руку мне на плечо, затем обошел меня и вышел за дверь.

Глава 8

Раф

Слова Бо звенели у меня в голове, когда я выходил из хижины. Разрывая меня изнутри, чтобы оставить Талию именно тогда. У нас были незаконченные дела, которые, как я знал, могли изменить ход наших жизней. Но кланы нуждались во мне. Другого выхода не было. С каждым шагом я молился, чтобы сказанное Бо не было правдой. Но в глубине души я знал, что это так.

«Ансель. Раф, твой отец заболел этой штукой. Все плохо. Все очень плохо».

Бо говорил и другие вещи, но все это не имело значения. Ансель болен. Даже если тон Бо и не передал всей серьезности ситуации, что-то внутри подсказывало мне, что это правда. Ансель был древним по меркам медведей. Более молодые и сильные медведи уже умерли от этой болезни. Время на исходе.

Когда я добрался до границы округа, расстояние, которое я установил между Талией и мной, оставило дыру в моем сердце. Я чувствовал, что разрываюсь между двумя половинками самого себя. Талия была моей. Я знал это с той секунды, как уловил ее запах в лесу в тот день, когда она окружила себя мерцающим голубым светом. Ее поцелуй запечатал это. Она была моей. Моя Анам Кара, как бы это ни было невозможно. То, что я оставил ее, шло против всего во мне. Но зов моих кланов тянул меня так же сильно.

Я оставил свой внедорожник на стоянке у шоссе. После стольких дней, проведенных в лесу, мне казалось странным чувствовать, как машина оживает, когда я поворачиваю зажигание. Желание обратиться и бежать на север было сильным, но машина быстрее.

Дорога заняла полдня, и к вечеру я добрался до Уайлд-Ридж. Чистый воздух наполнил мои легкие и успокоил одну часть моего сердца, в то же время другая часть жаждала вернуться в Солт-Форк.

Талия может сама о себе позаботиться. Я повторял это как мантру. Хотя моя голова знала, что это правда, мой внутренний медведь не хотел ничего больше, чем притянуть ее к себе и держать в безопасности и тепле. Она была среди своего народа. Насколько я знал, они понятия не имели, что она была со мной. Она в безопасности. Она должна быть в безопасности.

Я направился прямо к дому моего отца, высоко на юго-западном гребне. В окнах горел свет, и я увидел движущиеся внутри фигуры. Одного этого было бы достаточно, чтобы встревожить меня. Ансель не любил гостей. С тех пор как умерла моя мать, он предпочитал держаться особняком и общаться с остальными кланами только тогда, когда спускался на совет или в одну из шахт.

При моем приближении входная дверь открылась, и из нее вышел Бо Кельвин. Пот выступил у него на лбу, и он провел рукой по взъерошенным каштановым волосам. Позади него Дженна Кельвин стояла у кухонной раковины, наполняя кувшин холодной водой. Дженна ‒ мать Бо. Она была человеком, Анам Кара. Когда я переступил порог, Дженна обернулась. Ее глаза затуманились, когда она увидела меня, а плечи опустились, как будто она только что опустила тяжелый груз. Я подошел к ней.

‒ Слава богу, ‒ сказала Дженна.

Ее голубые глаза скользнули по моему лицу, когда она подняла руки, чтобы взять меня за подбородок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в лоб. Дженна была лучшей подругой моей матери. Хотя я был уже совсем взрослым, когда она умерла, Дженна обещала ей, что будет заботиться обо мне. Сегодня это обещание распространялось и на Анселя.

‒ Он спрашивал о тебе, когда достаточно пришел в себя, чтобы говорить.

Мое горло горело, когда я с трудом сглотнул и кивнул. Дженна отступила на шаг и посмотрела на Бо.

‒ Спасибо, что пришли. Я знаю, что вы рискуете, придя сюда.

Дженна улыбнулась.

‒ Для меня нет никакого риска. До сих пор ни один не-оборотень на хребте не заразился. Я пыталась держать сына подальше, но ты же знаешь, какой он упрямый.

‒ Мам, ‒ Бо вышел вперед. Он прислонился к кухонному столу. ‒ Если такова судьба, то я заражусь. Достаточно людей из клана Кельвин погибло, и я был бок о бок в шахтах со всеми ними. Мы все уже заражены. Что случится, то и случится. Самое меньшее, что мы можем сделать, это заботиться друг о друге, пока можем.

Я положил твердую руку на плечо Бо. Его дружба значила для меня все.

‒ Я твой должник. Знаю, что Ансель никогда не позволил бы никому другому войти в этот дом, кроме вас двоих, в здравом уме или нет. Если бы вы не вмешались, он, вероятно, был бы уже мертв. Каким бы упрямым он ни был, он бы просто ушел в лес и позволил этой болезни забрать его, прежде чем попросить о помощи. Боже, он даже не потрудился позвонить мне, когда у него появились симптомы.

‒ Раф, как бы сильно он не болел, я думаю, можно с уверенностью предположить, что Ансель знал о его болезни еще до того, как ты уехал.

Я опустил голову. Он прав. Конечно, он прав. Так много всего произошло, что мне казалось, будто я отсутствовал несколько месяцев, а не чуть больше недели. Проклятый Ансель. Он должен был сказать мне.

‒ Мне нужно его увидеть, ‒ сказал я.

Я вышел из кухни и направился по коридору к спальне Анселя. Дженна положила руку мне на грудь, чтобы остановить.

‒ Раф, тебе нужно подготовиться. Он сам не свой. Он может сказать тебе то, что не имеет в виду. Половину времени он даже не знает, где находится. Он дрейфует туда-сюда и теряет время. Час назад он принял меня за твою мать. Он решил, что Бо ‒ отец Саймона, и попытался преследовать его. Он заерзал на кровати. Но он так слаб, что, к счастью, не смог этого сделать. Мне нужно быть честной. Я искренне верю, что, если он попытается обратиться, это убьет его. Его тело не сможет этого вынести. Поэтому, что бы ты ни делал, постарайся успокоить его. Не спорь с ним и не пытайся противостоять ему. Соглашайся со всем, что он говорит, или просто ничего не говори.

Я наклонился и поцеловал Дженну в макушку.

‒ Я все понял. Я посмотрю, что там с ним.

Я бросил взгляд на Бо. Его встревоженное выражение ничуть не облегчило моих собственных страхов. Я знал Бо достаточно хорошо, чтобы понять, что было что-то еще, что придавало его лицу такое выражение, больше, чем просто состояние Анселя. Я провел рукой по лицу и расправил плечи.

‒ Хорошо. Покончим с этим. Что еще происходит, о чем мне нужно знать?