Помоги проекту - поделись книгой:
‒ О, говорила-говорила. Ты была права.
‒ Хорошо себя чувствуешь? Иногда использование Источника в первый раз может вымотать. Но все пройдет…
Я кивнула, когда она наконец отпустила меня.
‒ Все в порядке. Хотя я чувствую себя немного… э-э… не в своей тарелке. Как будто магии больше, чем я могу принять от Источника.
‒ О, дорогая, все хорошо. Просто расслабься. Это не займет много времени, прежде чем ты поймешь, как контролировать его. Это как езда на велосипеде.
Я сморщила нос.
‒ Значит, я никогда не забуду, как это делается?
Она покачала головой.
‒ Нет. Как будто ты падаешь в первый раз, но в мгновение ока тело вспоминает, что нужно делать.
Я снова обняла ее, улыбаясь ее метафоре. И все же беспокойство терзало мое сердце. Я не чувствовала ни малейшего контроля над своими силами. Если бы только я могла сказать ей, что именно я сделала. Но не могла так рисковать. Чем больше людей узнают о медведе, тем хуже ситуация может стать. Могут наказать даже за разговор с оборотнем. Хотя никто не объявлял этого, люди вокруг по-другому относились к моей семье с тех пор, как моя тетя попыталась вмешаться в мир оборотней… нет, пока я не знаю, с чем имею дело, было лучше ограничить круг посвященных.
Больше всего на свете мне нужно было придумать причину, чтобы уйти из магазина сегодня. Бабушка и отец будут заняты здесь весь день. У меня будет достаточно времени, чтобы сбегать домой и взять кое-какие припасы и мамины дневники заклинаний. Она была одной из самых сильных целительниц, которых ковен взрастил за многие поколения. Наверняка она написала что-то, что я могла бы использовать, чтобы попытаться помочь этому медведю.
Бабушка стояла рядом и гладила меня по спине. Она улыбнулась так широко, что я подумала, не больно ли ее щекам. Пустая яма образовалась в моем животе от лжи, которую я продолжала говорить. Будет ли она по-прежнему гордиться мной, когда узнает, что потребовался оборотень, чтобы наконец связать меня с Источником?
‒ Ты неважно выглядишь, милая, ‒ сказала она. ‒ Ты такая бледная.
Бабушка приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. Потом она схватила меня за руки и повернула ладонями вверх.
‒ Ты горячая, Талия. Ты чувствуешь свою искру?
‒ А? О… Ну, немного. Ничего такого, что я не могла бы контролировать.
Еще одна ложь.
‒ Хм. Что ж, это хорошо.
Она снова похлопала меня по спине, и я поняла, что она только что подсказала мне оправдание, в котором я нуждалась, даже если это означало нагромождение маленькой лжи поверх большой, которую я скрывала от нее.
‒ Хотя я немного устала. Это нормально?
Ее улыбка погасла, но глаза остались добрыми.
‒ Так и есть. Это длится недолго. Может быть, ты хочешь пойти и немного полежать? Твой отец даже не заметит, что тебя нет. Он заканчивает тот большой заказ. Тоби уже едет, чтобы помочь ему.
Мой желудок рухнул вниз. Тоби Уинтерс был учеником моего отца. Он взял его к себе по настоянию бабушки. Семья Уинтерс была одной из старейших в ковене. Он был ровесником моей сестры и много лет назад влюбился в нее. Я помню, как он ходил за Марджори, как щенок. Это пугало меня, и даже в возрасте восьми лет я говорила ей, что она должна сказать ему, чтобы он убирался. Но Марджори никогда не могла быть такой злой, как я. Теперь, похоже, Тоби стал моей проблемой.
‒ Знаешь, бабушка, мне бы очень хотелось немного отдохнуть. Как ты думаешь, будет нормально, если я просто уйду домой до обеда? Я несколько дней пробыла в хижине. Дело не только в Источнике. Мне нужен теплый душ и горячая еда.
У бабушки отвисла челюсть.
‒ Ты хочешь сказать, что пришла сразу сюда? О, ради бога, куколка. А теперь марш прямо домой. Я разберусь с твоим отцом. И зайду проведать тебя через пару часов. У меня на ужин тушеное мясо, и мне нужно немного чеснока и базилика в маринад.
‒ Я могу это сделать, ‒ сказала я, соскальзывая с табурета.
Я наклонилась и поцеловала ее в лоб. Во мне было всего один метр шестьдесят сантиметров, но возвышалась над бабушкой Торре. Она обняла меня и шлепнула по заду, когда я выскользнула из-за стойки и направилась к двери.
Боже, как я ненавидела обманывать ее. Но пока другого выхода не было. Я быстро перешла улицу и направилась через шесть кварталов к пурпурному дому. Пурпурный дом принадлежал семье Лир уже более ста пятидесяти лет. Это был огромный трехэтажный викторианский дом с верандой, высокими окнами, разноцветной шиферной крышей и огромным шпилем спереди, уходящим в небо. Дом был выкрашен в ярко-фиолетовый цвет с тех пор, как его построили. Я добралась до нашего забора, когда передо мной замаячила тень.
‒ Талия! ‒ глубокий голос Тоби раздался рядом.
Казалось, он появился из ниоткуда. Я повернулась, прикрывая глаза от солнца, когда он трусцой пересек улицу.
‒ Тоби, ‒ сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко.
Прежде чем я успела остановить его, Тоби схватил меня в объятия и закружил. Он всегда был слишком фамильярен, но на этот раз моя кожа, казалось, горела там, где он касался меня. Я оттолкнула его, и он отпустил меня, сильно уронив.
‒ Что с тобой такое? ‒ спросил он.
Тоби схватил меня за плечо и развернул лицом к себе. У него были густые, песочного цвета волосы, которые торчали спереди. Неровный шрам пересекал его левую бровь с тех пор, как он упал с велосипеда и ударился о бордюр, когда ему было десять лет. Это случилось прямо перед нашим домом. Он был высоким. На самом деле, пока я не встретила медведя, Тоби Уинтерс был самым высоким мальчиком, которого я когда-либо видела ‒ один метр восемьдесят сантиметров.
‒ Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке, ‒ сказала я, заставляя себя улыбнуться. ‒ Пойду и немного отдохну. А потом я возвращаюсь в магазин. Почему ты не там сейчас? Мой отец будет нуждаться в твоей помощи сегодня больше, чем когда-либо.
Лицо Тоби вытянулось. Он не ослабил хватку на моей руке. А слегка притянул меня к себе, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не отпрянуть. Я всегда была несколько холодна с Тоби, не желая, чтобы он неверно истолковал мои намерения. Он смотрел на меня, как на следующую лучшую замену после Марджори. Я знала, что даже мой отец и бабушка Торре думали, что мы будем хорошей парой. Что касается моего отца, то я думаю, что он любил эту историю, как познакомился с мамой, больше всего на свете. История повторяется. Вот только Тоби Уинтерс был совсем не похож на моего отца, а я на свою мать. Мы не совместимы… Теперь что-то мощное поднялось во мне. Я почувствовала, как энергия потрескивает прямо под кожей. И сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать огонь магии, который хотел сжечь мои пальцы.
‒ Я чувствовал тебя, знаешь ли. Как и все мы. Теперь ты связана с Источником. Это меня удивило. Как тебе это удалось?
‒ Что, Тоби?
Он слегка улыбнулся мне.
‒ Знаешь, многие из нас начинали думать, что ты, возможно, неудачник.
На этот раз я, наконец, вырвалась из его хватки. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но этого было достаточно, чтобы Тоби сузил глаза почти угрожающе. Он сделал шаг в мою сторону.
‒ Я действительно не в настроении для этого прямо сейчас, ясно? Я совершенно выбита из колеи. И иду внутрь, чтобы отдохнуть. Увидимся позже.
‒ Талия, в тебе что-то изменилось. Что именно?
Мое сердце бешено колотилось. Тоби склонил голову набок и понюхал воздух. Он с отвращением сморщил нос.
‒ Я была в лесу три дня, ясно? Мне нужно принять душ. Но спасибо, что указал на это.
Тоби издал фырканье.
‒ Дело не в этом, Талия. Твоя магия пахнет… эм… неправильно. Какого черта ты там делала?
‒ Ничего! И это не твое дело в любом случае. Это личное. Ты лучше всех должен это знать. Послушай, весь город знает, что я инициировалась. Вот и все. Конец истории. Все должны быть счастливы, что я не опозорила ковен. А теперь, если ты позволишь мне идти, я буду очень признательна. Это были долгие, долгие несколько дней.
Тоби скрестил руки на груди и отошел от меня, но хмурое выражение не сходило с его лица. Во мне вспыхнул гнев. Он не имел права судить меня. Он не имел права даже спрашивать меня об этом.
‒ Отлично, ‒ сказал он. ‒ Увидимся позже в магазине. Ради всего святого, прими душ. Даже три раза. Ты ужасно пахнешь.
Я подавила желание отшвырнуть Тоби подальше. Вместо этого я одарила его самой фальшивой улыбкой, на какую была способна, и направилась через ворота в дом. Я ничего не могла с собой поделать. Как только я закрыла входную дверь, я понюхала носом подмышку. О чем, черт возьми, он говорит?
Страх пронзил меня, как я и предполагала. Возможно ли, чтобы Тоби учуял медведя? Нет. Этого не может быть. Бабушка Лир поняла бы это в мгновение ока. И все же обвиняющий взгляд Тоби выбил меня из колеи. Последнее, что мне было нужно, подстрекнуть его подозрения насчет того, что произошло вчера в лесу. Я заперла за собой дверь и прижалась затылком к массивному дубу.
И тяжело вздохнула. Бабушка Торре вернется чуть больше, чем через час. Не много времени. Она хранила дневники моей матери в своей спальне под кроватью с балдахином. Если бы она заметила, что я рыскала там, ей, вероятно, было бы все равно. Но я просто не хотела снова оказаться в таком положении, чтобы лгать ей.
Перепрыгивая через две ступеньки, я поднялась по винтовой лестнице. И остановилась прямо перед спальней Марджори, как всегда. Отец сохранил ее в том виде, в каком она ее оставила, с кроватью принцессы с балдахином и розовыми обоями. Моя сестра собирала фигурки лошадей и говорила, что собирается купить конную ферму за Фридом-роуд, когда станет достаточно взрослой, чтобы позволить себе это. Она бы так и сделала. Марджори всегда делала все, что хотела, до того дня, когда больше не могла.
Проведя пальцами по двери, я направилась к бабушкиной спальне в конце коридора. На комоде и в углу кровати у нее висела целая коллекция незаконченных вышивок. Я осторожно отодвинула их в сторону и наклонилась. Поднялась пыль от движения, и я вытащила три книги в зеленых кожаных переплетах со сломанными замками и золотыми тиснеными буквами. Бабушка сломала замки на следующий день после смерти моей матери. Это было через два года после того, как мы потеряли Марджори. Несмотря на то, что она была хорошим целителем, она не могла бороться с формой рака, которая поразила ее тело так быстро. Все говорили, что травма от потери их обоих ‒ это то, что удерживало меня от инициации. Теперь мне было интересно, что они скажут.
Прижав дневники к груди, я вышла из бабушкиной спальни. И поднялась по лестнице рядом с бабушкиной дверью и вошла в свою спальню на чердаке. Я переехала сюда после своего восемнадцатилетия. Мы превратили его в маленькую квартиру с гостиной и телевизором в одном углу, маленькой ванной в другом, и моей кроватью, выходящей на северо-восточное окно. Здесь было тихо и уединенно. Бабушка не могла одолеть второй лестничный пролет, а отец не любил проходить мимо комнаты Марджори.
Я положила дневники на кровать и открыла первый. Аккуратный, наклонный почерк моей матери покрывал каждую страницу. Я прочитала каждую из них сотни раз, и теперь почти знала их наизусть. Она записывала рецепты, случайные мысли, различные комбинации трав, которые она нашла полезными, и дюжину или больше целебных заклинаний. Она не придумала эти заклинания. Это искусство было утрачено даже для такой могущественной ведьмой, как моя мать. Но она делала заметки на полях, подправляя их там и сям, чтобы добиться лучших результатов. Одно от лихорадки, другое от боли. Однажды она нашла птицу со сломанным крылом и помогла ей вылечиться. Это то, что мне нужно. Хотя взрослый медведь-оборотень был совершенно другим делом, я полагала, что это было самое близкое к тому, что я могла сделать.
Я нашла заклинание во втором дневнике на последней странице. Слова были просты и требовали магии огня. Это меня удивило. Я бы предположила, что нужна магия земли. Это была специальность моей матери, как и почти всех Торре, включая бабушку. Лиры были огненными магами. Это одна из причин, почему мой отец был таким талантливым мастером в кузнечном деле. Ну, кажется, огонь наконец-то признал меня. Тепло, разливающееся по моим пальцам всякий раз, когда медведь приближался ко мне, давало мне надежду, что я могла бы что-то сделать с этим заклинанием.
Я сунула книгу заклинаний в свой холщовый рюкзак. Оставалось только надеяться, что погода поможет. Если начнется новый шторм, будет слишком рискованно возвращаться в хижину, чтобы попробовать сотворить заклинание. Я едва могла контролировать магию, с которой соединилась. Создание огненного заклинания в разгар грозы может убить нас обоих.
Теперь ему ничего не оставалось, как ждать. Я решила оставить записку для папы и бабушки. Еще одна ложь, но на самом деле это было скорее искажение правды. Я сказала им, что хочу больше практиковаться с Источником. Для новоявленной ведьмы было нормальным проводить время в одиночестве среди стихий. На самом деле, это, вероятно, то, что они оба предложили бы в любом случае. И все же в моем животе образовалась пустота от вины. Если повезет, заклинание сработает, и я смогу отправить медведя обратно к его народу, и никто ничего не узнает. Я была чертовски уверенна, что у него не возникнет желания проболтаться, что маленькая ведьма весом в пятьдесят килограмм взяла над ним верх.
Когда бабушка пришла домой, чтобы проверить тушеное мясо в обеденное время, я осталась у себя. Она постучала один раз, но я знала, что она думает, что я сплю. Когда она ушла в магазин, я приняла душ, переоделась в чистое платье, зашнуровала ботинки и отправилась в лес. Я положила щедрую порцию бабушкиного рагу в пластиковый контейнер вместе с бутылкой молока в рюкзак и направилась обратно в лес. Если повезет, я доберусь до хижины как раз перед закатом.
Небо оставалось чистым, когда я свернула с главной тропы и углубилась в лес. Обжигающая энергия текла через меня с каждым шагом, который я делала. Я чувствовала присутствие медведя. Боже, как же я упустила его в первый раз? Его аура обвивала меня. Это заставило мое сердце биться быстрее, а конечности покалывать. Интересно, может ли он чувствовать меня так же легко? Мысль об этом заставила меня замереть на месте. Так глупо с моей стороны не думать об этом. Если бы Хогвартс был реальной вещью, курс маскировки от оборотней был бы курсом для первокурсников. Бабушка всю жизнь учила меня, как это делается, но я так и не научилась этому. Теперь, когда энергия Источника текла по моим венам так же естественно, как кровь, я закрыла глаза и сосредоточилась на замедлении дыхания. Я позволила теплу, заливающему мое тело, утихнуть, пока не почувствовала прохладный ветерок за спиной. Когда я открыла глаза, только слабое голубое свечение исходило от моих пальцев.
Я продолжала идти, чувствуя себя сильнее и увереннее теперь, когда знала, что могу приблизиться к хижине так, чтобы он не почувствовал меня так легко. Последние лучи солнца освещали мне путь, когда я пересекла Бак-Крик и преодолела последние двести метров. Хижина была прямо по курсу. Она выглядела тихой и заброшенной. Это должно было бы принести мне облегчение, но острый укол отчаяния пронзил меня. Почти заставляя меня поставить защитное заклинание. Я взяла себя в руки и изменила направление, направляясь к задней части хижины.
Справа от меня хрустнула ветка. Пригнувшись, я спряталась за кустом. И ждала ответа. Именно тогда я заметила, что дверь хижины была широко открыта. Я не оставила все так, когда уходила. Точно в этом уверенна. Тепло прошлось вдоль моего позвоночника. Я позволила рюкзаку соскользнуть с плеча. Движение позади меня заставило волосы на моих руках встать дыбом. На клочке земли передо мной появилась тень. Я выждала удобный момент, потом вскочила и повернулась.
Голубой свет заплясал на кончиках моих пальцев, когда медведь появился в поле зрения. Он был огромен и великолепен, самый большой гризли, которого я когда-либо видела. Зверь встал на задние лапы и понюхал воздух. Он опустился на свои массивные передние лапы, заставив землю вибрировать от удара. Он не мог меня видеть. Он чувствовал что-то другое, но, черт возьми, не мог видеть меня!
Медведь наклонил свою огромную голову и снова принюхался, делая большие вдохи воздуха. Он коротко фыркнул, затем вытянул лапы вперед, выгнув спину. Его густой коричневый мех зашевелился, и он поднял голову. Его кости хрустнули, а спина изогнулась под невероятным углом, когда мышцы и сухожилия восстановились.
Мое сердце заколотилось так громко, что я подумала, медведь наверняка его слышит. Энергия затопила меня от близости такой мощной магии. Я жаждала ощутить его кожу под кончиками пальцев и ощутить его силу. Его спина наконец выпрямилась, когти отступили, длинные пальцы заняли свое место. Его кожа натянулась, а кости лица изменились. Черные глаза стали темно-карими, отсвечивая острым умом. Он поднялся на сильных, гибких ногах. Мышцы его икр и бедер напряглись, когда он выпрямился. Мои глаза поднимались все выше и выше. Он повернулся ко мне, все еще не подозревая, что я здесь. Я видела его во всей его обнаженной красе. Его тяжелый член качнулся между ног, и жар желания вспыхнул во мне.
Он был красив, силен и полон магии, которая должна была бы напугать меня. Вместо этого меня потянуло к нему. Настолько, что я, не раздумывая шагнула к нему. Под моей ногой хрустнула ветка. Он вздрогнул и повернулся на звук. Я замерла, но было уже слишком поздно. Он не видел меня, но теперь знал, что я здесь. Его глаза потемнели, когда он подошел ко мне. Магия огня затопила мои чувства, когда моя природа попыталась оттолкнуть его, даже когда мое желание горячило мое сердце.
‒ Ведьма, ‒ произнес он, его голос был полон того же жара, что горел и во мне.
Он сделал еще один шаг в мою сторону, когда голубой огонь заискрился на кончиках моих пальцев. На этот раз он был готов к этому и увернулся в сторону. Он оказался проворнее меня. Медведь пришел в себя и бросился на меня прежде, чем я могла поднять руки во второй раз. Он прижал меня к земле, держа мои запястья над головой, и накрыл меня всем своим телом.
Глава 6
Я навис над ней всем телом. Она извивалась подо мной, ее тело излучало чистую, теплую магию. Яркий голубой свет лился из ее пальцев. Он вошел в меня, пока я держал ее запястья над головой, хотя она не могла прицелиться. Волосы на моих руках опалились, и тепло затопило мои нервные окончания. Боже, наслаждение и боль в одном флаконе. Медведь завис прямо под поверхностью кожи. Ведьма взывала к нему, хотя и не понимала, что делает. Ее свирепые глаза смотрели в мои, бросая мне вызов. Ее грудь дрожала под тонким хлопком платья, пока она хватала ртом воздух.
Я отпустил ее запястья и положил ладони по обе стороны от нее, держа свое тело над ее, не более чем на сантиметр разделяя нас. Когда ее дыхание смешалось с моим, я почувствовал, что обращаюсь, будто мои клетки перемещаются, как металлические опилки, притянутые к магниту. Стон сорвался с моих губ, и ее веки опустились. Ведьма подняла руки вверх. Тонкий жест, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, она провела пальцами по моим обнаженным плечам. Магия потекла от нее прямо ко мне. Мой медведь пылал, желая ее. Ее магия была раскаленным до бела жаром и силой. Я почувствовал это, когда она провела пальцами по моим рукам.
Стараясь быть неподвижным, боясь, что если хоть немного пошевелюсь, то не смогу удержать медведя. Ее прикосновение зажгло во мне огонь. Она, казалось, питалась им. Мы питались друг другом, ее сила и моя. Первобытная похоть и удивление. Ничего такого я никогда не чувствовал раньше.
Затем она пошевелилась. Ее веки затрепетали, и она вытянула шею вверх. Я держал свои руки крепко, зажав ее между ними. Она убрала руки с моих плеч и коснулась моего лица.
‒ Медведь, ‒ выдохнула она.
Ведьма прикоснулась своими губами к моим.
Она понятия не имела, что делает. Ее тело просто ответило на непреодолимую потребность, которая захлестнула ее так же, как и меня.
В глазах у меня потемнело, а тело задрожало. Ее быстрый маленький язычок выскочил наружу, и я не мог оставаться на месте ни секунды дольше. У меня вырвалось рычание, и я обнял ее одной рукой. Я перекатился, прижимая ее к себе, и поцеловал в ответ. Она была темной колдуньей и милой одновременно. Сила, исходившая от ее пальцев, была лишь намеком на могущественную магию, заключенную внутри нее. Мой член пульсировал и становился твердым как камень. Еще несколько секунд, и я уже не был уверен, что смогу сдержаться. И не был уверен, что она сможет. Мы изучали друг друга горячими губами и языками. Больше. Я хотел большего. Перед моим мысленным взором замелькали молнии, когда она прижалась ко мне всем телом.
Наконец она отстранилась, хватая ртом воздух. Ведьма держала мое лицо в своих ладонях. Ее распухшая нижняя губа задрожала.
‒ Медведь, ‒ снова прошептала она. ‒ Кто ты?
До нее еще не дошло. Она не понимала, что только что сделала и что это могло значить. Она все еще держалась на чистом адреналине и инстинкте.
Но я знал, что это неправильный вопрос. И не мог заставить себя сказать ей об этом. Еще нет. Пока я не мог рассказать больше. Потому что на самом деле вопрос в том, кто же она такая.
Я поднял руки, выставив ладони в не угрожающем жесте. Хотя она сама инициировала поцелуй, магия все еще исходила от нее. Я не знал, как колдуют ведьмы, но она явно не полностью владела своей силой. Она очень напоминала мне молодого оборотня, все еще пытающегося обуздать себя в первое обращение. Может, ведьмы действуют точно так же. Каков бы ни был ответ, я не хотел, чтобы случайный выброс магии еще раз меня задел.
Талия сильно зажмурилась и пришла в себя. Она поправила одежду и скатилась с меня. Подтянув колени, она обхватила себя руками и уставилась на меня. Ее взгляд скользнул вниз, и я понял, что она полностью осознала, какое именно впечатление произвела на меня. Совершенно голый после обращения, мой член был твердым. Я сел и подобрал под себя ноги. Глаза Талии были прикованы к моему члену, и в них безошибочно угадывалось желание. Я прочистил горло и отошел на два метра в сторону, где оставил свои джинсы. Я натянул их и провел рукой по волосам, когда повернулся к ней.
‒ Кто ты? ‒ спросила она. ‒ Я имею в виду, как тебя зовут?
Я ничего не мог с собой поделать. Этот вопрос заставил меня рассмеяться. В данный момент это казалось таким простым и вроде как не относящимся к делу. Но, возможно, это прогресс. Похоть ‒ это одно, а что мне действительно нужно от нее, так это доверие.
‒ Раф, ‒ ответил я. ‒ Я ‒ Альфа клана МакКормак.
Она склонила голову набок, и между ее бровями появилась морщинка от замешательства. Конечно, мое родовое имя не будет много значить для ведьмы. Она начинала нервничать. Смятение затуманило ее глаза, когда она попыталась осмыслить то, что только что произошло. Я прекрасно знал, что это такое, но чувствовал, что она не готова услышать. Черт, я тоже не был уверен, что готов к этому. Но пульсирующее желание между моих ног так или иначе уничтожило бы меня. Я сделал все возможное, чтобы выкинуть все похотливые желания из головы и сосредоточиться на том, что привело меня сюда в первую очередь. Мне нужна ее помощь. Мои люди умирают. Что бы я ни чувствовал к ней, дела клана превыше всего.
Я протянул ей руку. Она прикусила нижнюю губу. Медленный румянец пополз по ее щекам, что послало новый жар через меня. Но она взяла меня за руку и встала.
‒ Тебе уже лучше, ‒ подметила она, отряхивая листья с платья.
‒ По сравнению с чем?
‒ По сравнению со вчерашним днем. Ты можешь ходить.
‒ Пойдем внутрь, ‒ сказал я. ‒ Мне не нравится, как выглядит небо на востоке, а ты, похоже, умеешь вызывать молнии. Нам нужно поговорить.
Она могла бы уйти. Это было бы самым мудрым решением. Но я знал, что она этого не сделает. Что бы, черт возьми, ни было между нами, это выбило ее из колеи так же, как и меня. Она не могла отвернуться от ситуация так же, как и я. Итак, она подняла свой рюкзак с земли, где она его бросила, и последовала за мной внутрь. Я быстро поправил джинсы.
Я был слишком взвинчен, чтобы сидеть. В конце концов я принялся расхаживать по комнате, а Талия села на койку. Она вытащила из рюкзака выцветшую зеленую книгу, потом снова подтянула ноги к себе и села, обняв их.
‒ Как ты себя чувствуешь? ‒ наконец спросила она. ‒ Я имею в виду твои ноги. Ты можешь ходить. Можешь обращаться. С тобой ведь больше ничего не случилось, правда? Я не причинила никакого непоправимого вреда?
Я перестал расхаживать по комнате.
Поделиться книгой: